Табу

                    Саюки-оба была полной противоположностью сестры: круглая, розовощёкая, улыбчивая и очень громкая. Она буквально вкатилась в дом, умилённо улыбнулась и крепко обняла опешившего Шикамару.       — Такой большой стал! Хаюми, посмотри, как вырос Шикамару! Скоро и ты его догонишь.       Только сейчас Шикамару заметил угловатого паренька, стоявшего рядом с Ёшино. Он несмело улыбнулся, взмахнул рукой. О том, что приедет двоюродный брат, мать не сказала, и отчего-то это разозлило: какой толк в показном «ты теперь главный», если она всё равно поступает по-своему?       — Ну что, Шикамару, уже нашёл себе девушку? У такого красавца, наверное, отбоя от них нет!       Ну конечно, — поморщился про себя Шикамару, — как будто мать не рассказала. И здесь сплошное лицемерие, аж тошнит.       — Ты не будешь возражать, что Хаюми будет спать с тобой в одной комнате? — улыбнулась Ёшино. Шикамару приподнял бровь, чувствуя лёгкое превосходство от того, что выше всех в этой комнате. Слабое утешение, но этот факт придал уверенности для короткого:       — Буду. У нас достаточно свободных комнат, не думаю, что это вежливо: заставлять гостей терпеть неудобства.       — Хаюми всю дорогу о тебе говорил, — доверительно сообщила Саюки, словно сын не стоит в двух шагах. — Он тобой восхищается!       Шикамару невольно покосился на брата, который покраснел, как варёный краб, пряча глаза. Отлично, ещё хвоста из поклонника ему не хватало, будто мало проблем.       — Разве ты не должен быть в школе? — Сколько там ему: четырнадцать, пятнадцать? Шикамару лениво покопался в памяти, вытаскивая нужные даты дней рождения родственников.       — Её закрыли на ремонт, — ответила за него Саюки, не дав раскрыть рот. — Во время урагана рухнуло дерево, крыша и весь второй этаж в щепки. Вот и решили отпустить на каникулы, даже экзамены отменили.       — Повезло, — слабо улыбнулся Шикамару. Посчитав свой долг гостеприимного хозяина исполненным, он посмотрел на мать и сухо сказал: — Ты же найдёшь комнаты нашим гостям?       В глазах Ёшино мелькнуло знакомое упорство, но она мягко улыбнулась, взяла его под локоть и отвела в сторону, по пути сказав сестре и племяннику, чтобы осмотрелись.       — Надеюсь, ты не собираешься бегать к той девчонке, пока у нас гости. — Вопреки улыбке голос звучал холодно, непреклонно, но и Шикамару давно вырос, чтобы он мог на него хоть как-то подействовать.       — Поэтому ты решила положить Хаюми со мной? Чтобы он сторожил меня? Серьёзно?       — Не позорь меня и память отца недостойным поведением. Мне стыдно за тебя. Не думаешь о себе, хоть о девушке и её родителях подумай. Что они скажут, если узнают? Ты представляешь, какой может быть скандал? Она наверняка надеется, что ты на ней женишься.       — Не надеется и нет, родители ничего не скажут, у неё их нет.       — Ещё и сирота. — Ёшино поджала губы и качнула головой. — Тогда наверняка надеется. Смотри, ещё скажет, что беременна от тебя, а мы потом воспитывай чужого ребёнка.       — Это всё, что тебя волнует? Что скажут люди, если я женюсь на девушке, которая, по-твоему, недостойна?       — Конечно. Почему тебя это удивляет? С твоим происхождением, умом и заслугами простая девушка, тем более сирота, не подойдёт. Постой. Ты что, действительно хочешь на ней жениться?       — Нет. — Шикамару прикрыл глаза, потёр переносицу — как же утомляет этот разговор, как хочется вывалить на мать всю правду и смотреть на реакцию. Что бы она сказала, если бы узнала? — У нас гости, ты не забыла? Может, уделишь внимание им, а не продолжишь допрос?       — Ты прав. — Ёшино обернулась. — Саюки, пойдём, покажу твою комнату. А ты, Хаюми, можешь прогуляться пока с Шикамару, он покажет тебе Коноху.       — Мне надо к Хокаге, — Шикамару укоризненно посмотрел на мать. Тяжело вздохнул — начинать новый спор бессмысленно. — Можешь пройтись со мной до резиденции, а потом погуляешь сам. Или подождёшь меня, я ненадолго.       Хаюми молчал, заговорил лишь когда дом остался за углом, словно теперь можно. Даже плечи расправил, становясь выше. У него оказался низкий голос, который, к удовольствию Шикамару, не дрожал.       — Я не твой сумасшедший поклонник, если что. Хотя правда один раз спросил, где ты сейчас и чем занимаешься. А мама развела…       — Понимаю. — Шикамару усмехнулся, отпуская напряжение и засовывая руки в карманы. — Я бы с такой, наверное, с ума сошёл.       Хмыкнув, Хаюки согласно кивнул.       — Это тяжело — быть шиноби? — вдруг спросил он. — Ну, там, чакра, техники, дзюцу — это круто, конечно, но вообще тяжело?       — Тяжело что? — не понял Шикамару. Он как-то не задумывался об этом: становиться или нет шиноби. Даже вариантов не существовало.       — Что приходится сражаться с людьми, убивать. Ты же убивал?       Перед глазами почему-то встал Хидан, Шикамару скрипнул зубами, хмуро кивнул. Поморщился от восхищенного:       — Здорово!       Раз начав говорить, Хаюми не мог остановиться, болтливостью явно пойдя в мать. Шикамару с удовольствием оставил его на скамейке у входа в Башню Хокаге, чуть заметно кивнул на заверения, что он обязательно дождётся и никуда не уйдёт. Искать потом по всей деревне восторженного пацана не хотелось.       — Шикамару! — крикнул Чоджи, широко улыбаясь. — Торопишься?       — Вообще-то да, — Шикамару кивнул на окна Хокаге. — Какаши ждёт. Кстати, знакомься, мой двоюродный брат, Хаюми.       — Ты тоже шиноби? Ты, наверное, очень сильный. А почему у вас с Шикамару одинаковые серьги? Это что-то значит?       — Эй, не так быстро! — расхохотался Чоджи. — Давай по порядку. Иди, Шикамару, я тут, кажется, надолго.       Шикамару благодарно взглянул на друга — от болтовни у него начала болеть голова. А может, от недосыпа — за последние три ночи он вообще практически не спал, но это того стоило. Надо уточнить у Хаюми, на сколько они приехали, а то придётся приходить к Ино только отсыпаться. Конечно, далеко не каждая ночь у них проходила жарко, они часто просто спали, обнявшись, и это значило гораздо больше, чем любой, даже самый горячий и страстный, секс. Но всё-таки он бы насторожился, если бы Ино только и делала, что спит, когда он рядом.       Какаши выглядел утомлённым. Скупо морщился на яркий солнечный свет, приглушённо зевал и с нескрываемым отвращением смотрел на гору свитков и раскрытый ноутбук — свежее приобретение.       — Разобрались? — Шикамару кивнул на ноутбук, Какаши уныло вздохнул.       — Это оказалось не так сложно. Но только представь, сколько нам придётся вносить данных…       — Зато потом будет проще и быстрее. А ещё можно нанять кого-то, чтобы вносил, не самому же заниматься.       — Я надеялся, что это будешь делать ты.       — Я? — невольно ужаснулся Шикамару. — Я надеялся, что вы возьмёте кого-то ещё.       — И доверю важные документы? Хотя ты прав, Шизуне, думаю, справится.       — Хотя не думаю, что обрадуется.       Они переглянулись и одновременно улыбнулись. За работой время пролетело незаметно, вместо получаса прошло два часа, не меньше, и Шикамару совершенно забыл о Хаюми. И даже пожалел, когда вспомнил, что сегодня суббота и можно уже идти домой. К тому же Какаши начал собираться, всем своим видом давая понять, что не собирается задерживаться ни одной лишней минуты.       — Ты разве не хочешь уйти раньше? — удивился он, когда Шикамару не шелохнулся, продолжая читать письмо от советника Казекаге.       — Родственники приехали, дома сейчас шумно, — поморщился он.       — Наверное, меня бы это тоже напугало, — хмыкнул Какаши. — Хотя одному порой слишком тихо.       — Хорошо, когда можно быть не одному, — небрежно, наугад, бросил Шикамару, поднимая внимательный взгляд, ловя лёгкую тень, набежавшую на глаза Какаши.       — Хорошо, — вздохнул он. — Но порой слишком опасно.       Обменявшись понимающими взглядами, они одновременно тихо вздохнули. Если даже вслух произносить опасно, что говорить о тайне, которую приходится нести одновременно двоим?..       Шикамару подумал, что у Какаши гораздо больше возможностей скрыться от лишних глаз, он знает больше техник, позволяющих отвлечь нежелательное внимание. Может, попросить научить? Отличный получится разговор:       — Какаши, не научите меня паре техник, которые используете для встреч с Сакурой? Нам с Ино они бы очень пригодились.       Интересно, Какаши бы помог, посмеялся или потащил бы к Старейшинам? Подумав об этом, Шикамару вздрогнул — нет, он бы так не поступил. Или поступил бы, сочтя, что так необходимо для блага Конохи? Кисло размышляя об этом, Шикамару вышел из резиденции, оглянулся — скамейка вполне ожидаемо оказалась пуста. Вздохнул — теперь точно придётся искать, и облегчённо выдохнул, заметив Хаюми и Чоджи, идущих с мороженым. А за их спинами — Ино с двумя вафельными рожками.       — Шикамару! — она заметила его, взмахнула рукой. — Я как знала, что ты сейчас выйдешь, тебе тоже купила.       — Спасибо, — кивнул он. — Кому какое?       — Тебе шоколадное, я помню, что ты не любишь фисташки.       Это было неожиданно трогательно. Ничего удивительного — они часто покупали друг другу ерунду вроде чипсов, мороженого или коктейля в кафе. И всё-таки в груди всё задрожало, отозвалось теплом. Шикамару протянул руку, накрыл её ладонь, державшую рожок, Ино обожгла взглядом, убирая руку. Опомнившись, что слишком долго смотрит на её губы, смыкающиеся на зелёном шарике, он отвернулся и вдруг воткнулся в поражённый взгляд Чоджи. Хаюми ничего не заметил: не сводя восхищенных глаз с Ино, он рассказывал ей о своих успехах в школе. Ино улыбалась, кивала, говорила что-то — Шикамару не мог расслышать. В ушах стоял гул, паника заколотилась в горле. Он снова прокололся, снова виноват, снова подставил Ино.       — Нам надо поговорить, — напряженно проговорил Чоджи.       — Надо, — кивнул Шикамару. — Только для начала отведём Хаюми домой.       По пути Чоджи молчал, молчал так тяжело, что становилось трудно дышать. Разобрать бы, чего в этом молчании больше: осуждения, удивления, обиды? Ино ничего не заметила, весело улыбалась, отвечая на бесконечные вопросы Хаюми, даже удивилась, когда он резко замолчал — впереди показался дом Шикамару.       — Ты же зайдёшь в гости, правда? — Хаюми приглашал её, даже не спросив разрешение Шикамару, но он не обратил внимания. Крикнул выглянувшей Ёшино:       — Мы с Ино и Чоджи посидим у Ино, рано не жди.       Хаюми был явно расстроен, что его никто не позвал. Низко опустив голову, он вошёл в дом, вздрогнул, когда услышал голос матери. Возможно, Шикамару даже смог бы ему посочувствовать, не будь нервы взвинчены настолько, что одно неосторожное движение — и он порвётся.       — Ты не говорил, что он тоже приедет, — улыбнулась Ино. Посмотрела на мерящих друг друга взглядами Шикамару и Чоджи, резко побледнела. — И то, что мы пойдём ко мне, я тоже не слышала, — добавила тихо.       — Разговор не для лишних ушей, — ровно сказал Шикамару, откуда-то находя в себе силы на слабую улыбку. Чоджи кивнул, до дома они дошли молча, Ино всю дорогу шла близко, держась немного позади, вздыхала, и каждый её выдох резал по живому, заставляя крепче сжимать зажигалку в кармане.       — Как ты догадался? — первой заговорила Ино, когда они зашли на кухню. Шикамару видел, как она дрожит, удержался, чтобы не обнять, когда она обхватила себя руками.       — Я давно начал подозревать. Вы изменились, оба. — Чоджи укоризненно посмотрел на Шикамару, горько вздохнул: — Я думал, мы друзья.       — Это не та тайна, которой хочется делиться, — горько ответил Шикамару. — К тому же за сокрытие правды тебя могут наказать.       — За меня беспокоились, значит? — хмыкнул Чоджи. — Спасибо, но я умею держать язык за зубами.       — Прости. — Шикамару чувствовал себя отвратительно. Предателем. Подошёл-таки к Ино, но руки из карманов не достал.       — Знаете, — вдруг печально улыбнулся Чоджи, — я всегда думал, что вы могли бы быть вместе, правда.       Ино ответила такой же улыбкой, уткнулась лбом в плечо Шикамару, и он тут же обнял её одной рукой, машинально, не задумываясь. Испугался сам себя, прижал сильнее, положил подбородок на макушку.       — И что теперь? — тихо спросил Чоджи.       — Если бы мы знали, — вздохнул Шикамару. — Если бы мы только знали. — Как задолбало повторять одно и то же, как заведённый, и действительно не знать, что делать…       — Мне теперь даже стыдно рассказывать о нас с Каруи. — Чоджи неловко пожал плечами. — Она переезжает в Коноху, я договорился с Райкаге. Наверное, мы скоро поженимся, — смущённо добавил он.       — Это же здорово! — искренне воскликнула Ино, отпрянув от Шикамару и обняв Чоджи. — Поздравляю!       — Спасибо. — Чоджи смутился ещё сильнее.       — Поздравляю, — улыбнулся Шикамару. — Действительно, хоть кому-то из нас троих повезло.              Неловкость росла, ширилась, будто они оба больны смертельной болезнью, и хочется поддержать, а получается только сочувствовать, радуясь, что это случилось не с тобой. Чоджи не стал задерживаться, ушёл через несколько минут, сославшись на какую-то ерунду вроде помощи отцу, правда, не уточнив, в чём именно.       — Я узнаю, насколько к нам приехала родня, скажу завтра, — вздохнул Шикамару. Ино, как только Чоджи ушёл, обняла его обеими руками, прижалась щекой. — Несколько дней не смогу приходить, прости.       — Понимаю. Но… сейчас тебе пока не нужно спешить?       Шикамару растянулся на диване, Ино тут же уютно устроилась под его боком, накинула на ноги плед. Новый фильм (и где она их только находит вечно?) начался с пронзительной музыки, а первый же диалог героев заставил вздохнуть и закатить глаза. Серьёзно, в следующий раз он выберет его сам.       — Не нравится? — тихо хмыкнула Ино, когда Шикамару еле слышно застонал от пафоса, с которым героиня заявляет, что уйдёт из дома.       — Как ты их можешь смотреть?       Ино повернулась, мягко улыбнулась и пожала плечом.       — Зато там всегда всё заканчивается хорошо.       Он долго смотрел на неё, задыхаясь от затопившей нежности, потом погладил костяшками пальцев и тихо сказал:       — Я тебя люблю.       Она потёрлась носом о его нос, невесомо поцеловала и снова отвернулась.       — Поэтому ты будешь и дальше смотреть со мной дурацкие фильмы о любви.       — Поэтому буду смотреть, — проворчал Шикамару, невольно улыбнувшись.                     За две недели, что Саюки и Хаюми жили у них, собственный дом превратился в филиал ада. Шикамару засиживался допоздна, приходил часто за полночь, и всё равно на кухне его ждали мама и Саюки-оба. И обе смотрели так пристально, словно хотели разглядеть на нём следы встреч с неизвестной девушкой. При этом улыбались так мило, что сводило зубы.       Единственный выходной выпал на воскресенье. Сбежать опять не получится — постоянно ошивающийся у резиденции Хаюми немыслимым образом втёрся в доверие к Шизуне и успел выболтать дома, что Шикамару наконец будет свободен. Глаза Саюки и Ёшино при этой новости засветились таким торжеством, что Шикамару невольно сглотнул.       — Шикамару, что ты думаешь о дочери Хиято-сана? — спросила мать, когда он выполз из спальни к обеду. Наконец выспался, строил планы о встрече с Ино и думал тоже только о ней, какая может быть дочь, он и Хиято-сана с трудом вспомнил.       — Я что-то должен о ней думать? — настороженно спросил Шикамару, наливая чай. Началось.       — Она красивая, умная, скромная. И чтит традиции.       — Это… хорошо?       — А ещё здоровая. Представляешь, за всю жизнь, а ей шестнадцать, болела только три раза, и все в детстве.       Шикамару поперхнулся чаем, раздражённо смахнул пятно, расползшееся по серой майке.       — Рад за её здоровье, — сухо ответил он, подумав, что завтракать лучше уйдёт на энгаву. И оттуда же сбежит, не заходя в дом.       — Сегодня нас пригласили к Хиято-сану. Ты пойдёшь с нами.       — Нет. — Шикамару тяжело посмотрел на мать, та ответила таким же упрямым взглядом. — Хотите играть в сватовство — делайте это без меня, раз моё мнение вас не интересует. Извиняться за отказ тоже будете сами.       — Какое сватовство, — засмеялась Саюки. — Так, просто хотим поближе познакомиться с девушкой. Может, — она подмигнула, — я вообще её для Хаюми присматриваю.       — Вот и присматривайте, — сладко улыбнулся Шикамару. В дверь постучали, Хаями бросился открывать и громко, радостно закричал:       — Ино! Как дела? Так давно тебя не видел!       — Что-то случилось? — первым делом спросил Шикамару, когда Ино зашла на кухню и поздоровалась.       — Нет, — она улыбнулась. — Шла мимо, решила заглянуть. Давно не виделись.       — Ино, может, хоть ты ему скажешь, — Ёшино сурово посмотрела на сына, — что пора стать серьёзней. В его положении надо думать о будущем, а не бегать по юбкам.       — Бегать по юбкам? — побледнела Ино.       — Ты даже друзьям не рассказал? Представляешь, связался с какой-то девчонкой, она ему всю голову задурила. А мы, между прочим, уже присмотрели невесту.       — Никакой невесты нет и не предвидится. — Шикамару старался, чтобы голос звучал максимально спокойно — мать вполне может закатить скандал при Ино, её это никогда не останавливало.       — Думаю, это хорошая идея, Шикамару, — с едва заметной дрожью сказала Ино. — Ёшино-сан подберёт отличную жену.       — Ино, — укоризненно протянул Шикамару, — хоть ты не начинай.       — Я всегда знала, что мозг в вашей команде — это Ино, — довольная тем, что у неё появился союзник, улыбнулась Ёшино. — Ты поговори с ним, меня он слушать не хочет. А мы с Саюки пойдём, нас уже ждут. Хаюми, собирайся.       — А я вам там к чему? Можно я останусь с Шикамару и Ино?       — Нет. Раз уж один не идёт, пусть хотя бы другой для приличия появится. — Саюки грозно свела брови, Хаями тяжело вздохнул и побрёл обуваться.       Шумные сборы протекали в тяжелом молчании: Ино кусала губу и рассматривала пол, Шикамару проклинал всё на свете, начиная с себя, молчавшего о планах матери столько времени, и заканчивая болтливым женским языком.       — И когда ты собирался мне сказать? — спросила Ино, едва они остались одни. — Или решил сразу пригласить на свадьбу?       — Ино, — поморщился Шикамару. — Серьёзно, это такая ерунда, что даже обсуждать не стоит.       — Мне кажется, серьёзно тут настроена как раз Ёшино-сан! — горько воскликнула Ино. — Ты и не заметишь, как женишься. И знаешь, — она сморгнула набежавшие слёзы, — это лучший выход для всех.       — Прекрати. — Ино выскочила из кухни, он едва успел поймать за локоть, резко развернул. — Это действительно бред, можно хоть от тебя его не слышать!       — Это наша правда, Шикамару! — Ино вырвала руку, отступила, беспомощно оглянулась: он перегородил проход к двери, но можно уйти через его спальню, там есть выход на энгаву. — От того, что мы не произносим её вслух, она не становится ложью.       — Ино, постой! — он поймал её снова, когда Ино успела пересечь его комнату и толкнуть в стороны сёдзи. Обхватил обеими руками, прижимая к груди, пока она барахталась, пытаясь вырваться. Из сада потянуло сладковатым ароматом цветущих яблонь, сквозняк скользнул по полу, несколько розовых лепестков залетели вместе с ним, закружились у ног.       — Глупая, — зашептал Шикамару, когда она начала успокаиваться. — Глупая, глупая, глупая…       Ино замотала головой, веером рассыпая слёзы. Горячие, они падали на его руки, оставляя ядовитые дыры. Шикамару осторожно ослабил объятие, повернул её к себе, вытер щёки и бережно заключил лицо в ладони.       — Глупая, — повторил снова. Наверное, надо было улыбнуться. Сказать что-то нелепое, рассмешить. Не получалось. Вместо слов он потянулся к её губам, целуя с отчаянной, неконтролируемой грубостью. Ино слабо ахнула в его рот, обвила шею с такой силой, что он пошатнулся. Руки прошлись по рёбрам, жадными, смазанными движениями заскользили по талии, задирая короткое платье. Доказать, показать, как сильно она ему нужна, только она и никто больше — Шикамару вело, сердце моментально сорвалось на бег. Одним движением он толкнул её к стене, шумно дыша начал покрывать влажными поцелуями шею, ключицы, стягивая платье с груди.       — Шика, — выдохнула Ино, зарываясь в его волосы и заставляя поднять голову. — Подожди, вдруг увидят…       — Кто? — Он задыхался, смотрел безумным, горящим взглядом. — Мы тут одни.       — Закрой сёдзи. На всякий случай.       Оторваться от неё стоило неимоверных усилий. Выпустить из рук, сделать несколько шагов на дрожащих ногах, свести створки, отсекая их от внешнего мира. И снова нырнуть в обжигающие губы, стремительно рвануть вниз домашние штаны с трусами, на остатках благоразумия потянуться к комоду, достать презерватив. И взять её, быстро, резко, прямо у стены. Ино молчала, только тяжело дышала, крепко обвив ногами. Под конец начала срываться на тонкие, несдержанные стоны, глуша их в его плече. Они долго целовались после, не в силах оторваться друг от друга. Лишь когда Ино поёрзала, пытаясь устроиться удобнее, он смог её отпустить, молча помог привести в порядок одежду и закатил глаза, поняв, что некуда выбросить презерватив. Так и стоял с ним, выразительно рассматривая, пока Ино не начала хихикать.       — Тебе смешно, а у меня дома две ищейки, похлеще Инузука.       — Предлагаешь забрать его с собой? — Ино поправила сползшую лямку. — Надо было брать сумочку.       — Представляю, если бы кто-то потом в неё заглянул, — фыркнул Шикамару, заворачивая ненужную улику в лист бумаги. — Ну что, сходим на ханами?       — Сейчас?       — Почему нет. — Шикамару пожал плечами. — Только… выберем место, где никого нет. Помнишь яблоневые сады за воротами?       — Тогда мне точно понадобится сумочка, — хмыкнула Ино.