Табу

                    На кладбище было тихо. Солнце отражалось от надгробных плит, расходящихся в стороны ровными рядами. Шикамару присел на одно колено у могилы отца, коснулся тёплого камня кончиками пальцев и тихо вздохнул.       — Если бы ты сейчас был рядом, — тихо шепнул он, погружаясь в воспоминания. Знакомый голос звучал на периферии сознания, но Шикамару не мог ухватить его, разобрать хоть одно слово. Пожалуй, сейчас он пошёл бы на применение Эдо Тенсей, лишь бы снова поговорить. Запретная техника воскрешения пришлась бы как нельзя кстати, терять всё равно нечего. Шикамару горько хмыкнул, представив удивлённое лицо отца, которого призвали с того света просто для совета по такому пустяку. И правда — пустяк, простой вопрос: как жить дальше? Как умереть?       Лёгкий ветерок коснулся лица, порыв принёс несколько сорванных листьев, и те закружились, обвивая ноги, упали на надгробье.       С честью…       Шикамару так отчётливо услышал эти слова, что испуганно вздрогнул, распахивая глаза. Обернулся, но ожидаемо никого не увидел. Боковым зрением уловил движение слева, резко выпрямился и примёрз к месту, вглядываясь в пару, остановившуюся у одной из могил. Непривычно длинное светлое платье и привычный хвост на затылке, переливающийся золотом. Взгляд жадно прошёлся по округлой фигуре, задержался на животе и поднялся к лицу.       Ино стояла шагах в ста, не больше, за её спиной тёмной тенью маячил бледный Сай. Увидев Шикамару, он слабо улыбнулся и взмахнул рукой, но тот не заметил, неотрывно глядя только на неё. Ино тоже смотрела. Скользила по нему взглядом, от которого кожу прошивало дрожью. Но вот её губы дрогнули, сложились в улыбку. Узкая ладонь легла на живот, вторая взлетела в воздух в приветственном жесте. Шикамару невольно повторил: и улыбку, и взмах руки. Коротко кивнул, развернулся и, не оборачиваясь, пошёл к выходу. Сердце билось так сильно, что даже больно стало. Перед глазами плыло. Он не помнил, как добрался до дома, что-то ответил матери на какой-то вопрос. Шум в ушах нарастал, казалось, голова вот-вот разорвётся, украсив своими ошмётками стены. Шикамару с силой сжал виски, рухнул на кровать ничком и уткнулся в подушку. Не заметил, как отключился, а когда снова открыл глаза, уже наступил вечер, а в дверь настойчиво стучали.       — Шикамару, там послание от Хокаге.       Голос матери с трудом пробился в сознание. Глухо застонав, Шикамару медленно сел, повёл шеей, прогоняя остатки мутных липких видений из сна. Ещё несколько часов назад уже помчался бы, сейчас с трудом заставлял себя передвигать ноги. Незнакомый шиноби коротко доложил, что его ждут в башне Хокаге, и ушёл. Хотелось отыскать надежду, загореться ею. Не получилось. Что нового может сказать Какаши?..       Площадь перед резиденцией Хокаге была пуста. Закрывались лавки и магазины, редкие прохожие спешили по домам, мимо, громко хохоча, прошла компания шиноби. Шикамару стоял в тени деревьев, смотрел на одиноко горящее окно и собирался с духом. Последний визит сюда принёс боль и отчаяние. Было глупо бояться, и всё же он не мог собраться с духом, чтобы переступить порог.       Какаши ждал, сидя за столом, в окружении бумаг. Чуть слышно гудел компьютер, оглушительно билось сердце.       — Шикамару, — кивнул Какаши, не отрывая глаз от экрана, — рад тебя видеть. Прости, что пришлось выдернуть на ночь глядя, после миссии тебе положен отпуск, но… — он посмотрел на него и слабо улыбнулся глазами. Пожал плечами, рассеянно потёр шею, тяжело вздохнул. — Мне нужна твоя помощь. Оказалось, без толкового помощника очень тяжело работать.       — Много дел? — буднично поинтересовался Шикамару, подходя к столу.       — Кажется, меня похоронят в бумагах, — снова вздохнул Какаши, протягивая папку. — Для начала посмотри сюда.       Странно. Происходящее было так странно: рутина, словно ничего не произошло и не продолжает происходить. И всё же была в этом своя, поломанная, логика. Какаши совершенно чётко давал понять, что ничего не изменилось. Что он по-прежнему важен и нужен на своём месте. Как и не было этих месяцев изгнания.       На кончике языка толпилось множество вопросов, но Шикамару проглотил их, постепенно втягиваясь в работу. Чувствовать себя на своём месте, оказывается, дорогого стоило. А ещё он соскучился по работе, когда голова забивается только фактами, когда необходимо думать о вещах, которые не касаются тебя лично. К полуночи с текущими делами было покончено, на краю стола высились папки с обработанными документами, которые завтра секретарь (Какаши наконец обзавёлся им) внесёт в компьютер. Откинув голову на спинку кресла, Какаши сжал переносицу и глухо пробормотал:       — Как же мне тебя не хватало.       Шикамару тихо хмыкнул, подпёр стенку и сложил руки на груди. Посмотрел на него, находя следы усталости в ставших глубже морщинах вокруг глаз, в глубокой складке на лбу. Обида на молчание отступала, словно отлив, оставляя после себя тонкие ядовитые капли. У Шикамару не было никакого права злиться на Какаши — они все здесь в одной лодке, и завидовать, что кому-то повезло больше, в то время как ему — меньше, было мелочно и глупо. Недостойно.       — Мы знаем как минимум о десяти парах шиноби, которые нарушили закон, — тихо, еле шевеля губами, сказал Какаши, отнимая ладонь от лица. Повернув голову, он серьёзно посмотрел на Шикамару. — Но этого мало, это раз. Даже если бы было много, мы не имеем права открыто протестовать, чтобы не дискредитировать власть перед гражданскими, это два. В одном Старейшины правы: порядок необходим.       — И что вы предлагаете? — упавшим голосом спросил Шикамару. Надо же, думал, что не надеялся, оказалось, что надежда умирает именно сейчас.       — У нас ещё есть время. — Какаши выпрямился, развернулся к нему вместе с креслом. — Смягчить закон и выслать вас из деревни реально, но… — Он виновато отвёл взгляд, красноречиво замолчал.       — Мы слишком важны для Конохи.       — Именно. Однако слишком затягивать тоже нельзя, ведь… — Шикамару с удивлением заметил, как видимая часть щёк Какаши покрывается румянцем, — мы не можем утверждать, что ребёнок не будет похож на тебя.       Шикамару почувствовал, как кровь приливает и к его щекам. Одно дело — признать их отношения официально, другое — если Ино, для всех встречавшаяся с Саем, родит от него. Что будут думать о ней и так понятно, а его, как вторгшегося в чужую пару, будут требовать наказать не только Старейшины, но и большинство гражданских. Измена никогда не одобрялась в Конохе, а, зная Кохару и Митокадо, его могут выставить кем угодно, вплоть до насильника, обесчестившего свою сокомандницу. И тогда на клан Нара ляжет пятно, от которого будет слишком сложно отмыться. Зато появится отличный повод забрать ребёнка у Ино. Знакомая уже желчь подкатила к горлу, Шикамару несколько раз медленно, глубоко вдохнул и выдохнул, сдерживая рвотный позыв.       — Позвольте нам уйти, — решившись, выдохнул Шикамару. — Дайте несколько дней, мы доберёмся до побережья и уплывём на острова.       — Когда? — Какаши посмотрел на него с отчётливой жалостью.       — Завтра, — настороженно ответил Шикамару, ища её причины.       — Шикамару, ты ведь уже видел Ино сегодня? — мягко спросил Какаши. Дождавшись кивка, продолжил: — Как ты себе представляешь путешествие с женщиной, которая должна родить со дня на день?       — Со дня на день? — тупо переспросил Шикамару, лихорадочно подсчитывая срок.       — Ино должна родить до конца сентября, то есть через две, максимум, три недели. Бежать сейчас слишком опасно.       — А потом, с маленьким ребёнком, будет ещё опасней, — помертвевшими губами прошептал Шикамару и низко опустил голову. Уши полыхали, будто его только что отчитали за идиотский проступок. К тому же, кто сказал, что Ино захочет уйти? С чего он вообще решил, что между ними всё по-прежнему?       — Нам надо встретиться, — твёрдо сказал он, глядя прямо в глаза Какаши. — Может, вообще нет смысла переживать и что-то решать. Может… — он сбился, перевёл дыхание и спокойно закончил: — Может, пусть всё идёт как идёт. И закончится так, как было решено.       Какаши смотрел на него долго, пристально. И молчал так же: тяжело, размышляя над его словами. Наконец задумчиво кивнул и неожиданно встал. Положил руку на плечо, слегка сжал и слишком бодро, легкомысленно даже сказал:       — Рано отчаиваться, Шикамару. И разочаровываться в близких тоже рано. А встречей уже занимается Сакура. Завтра вы увидитесь в идзакая рядом с кварталом Яманака. Там соберётся много людей, я тоже приду, что закроет рты Старейшинам — вы увидитесь под моим присмотром. Правда, — Какаши взъерошил волосы на затылке, — поговорить наедине вам не удастся. Но договориться о новой встрече — вполне.       — О новой встрече? — недоверчиво переспросил Шикамару. При мысли, что уже завтра он увидит её близко, в животе стало пусто.       — Шаг за шагом, Шикамару, — снисходительно улыбнулся Какаши. — Если что, Ино передаст мне всё через Сакуру, а мы с тобой решим, как и когда её лучше организовать без лишних глаз.       За сегодняшний день Шикамару чувствовал себя разбитым, глупым, растерянным, но сейчас не смог сдержать счастливую улыбку. В глазах предательски защипало, но было плевать. Он выходил из резиденции, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица, но в солнечном сплетении пульсировало забытое уже тепло. Увидеть её, прямо, открыто. Провести рядом несколько часов, слышать голос, может, даже говорить — сейчас этого было более чем достаточно для настоящего счастья.       Следующий день тянулся невыносимо медленно. С утра заходил Наруто, сказать, что они соберутся в семь, и теперь Шикамару проклинал стоявшие на месте стрелки часов, упорно пытаясь отвлечься на работу. Выходило плохо. Ино вообще плохо влияла на его мыслительные способности, и, имей Шикамару сейчас возможность здраво соображать, наверняка задумался бы над тем, как легко она вывела его из строя, не находясь рядом. Но даже самый бесконечный день всё-таки заканчивается, этот не стал исключением. Когда Какаши выключил компьютер и встал из-за стола, нервы Шикамару буквально гудели, как высоковольтные линии.       Они вышли вдвоём, молча — Шикамару был безмерно благодарен за эту тишину, потому что едва ли смог бы сейчас связать хоть два слова. При виде идзакая ноги отяжелели, а сердце окончательно сошло с ума. Мокрые ладони впились в ткань брюк, пришлось тайком вытереть их, глубоко вздохнуть, спокойно войти внутрь. И моментально растерять собранную по крупицам концентрацию при виде Ино.       Она сидела рядом с Саем, место слева было пусто, дальше сидели Чоджи и Каруи. Напротив расположились Сакура, Наруто, Киба, Хината и Шино. Вскоре должны были подойти Ли и Тен-Тен. Какаши не лукавил, когда говорил, что будет много людей.       — Шикамару! — радостно закричал Наруто, размахивая рукой. Будто он мог пройти мимо и не заметить. Не заметить, как невероятно она красива. Стала ещё красивей, это вообще возможно? Шикамару чувствовал, что его взгляд намертво прикипел к Ино, с почти физической болью он перевёл его на друзей.       — Ничего себе, вот это ты загорел! — рассмеялся Киба. — Акамару, как думаешь, а нам бы пошёл загар?       Пес, сидевший рядом, смерил хозяина задумчивым взглядом.       Это просто, не так ли? Просто сесть рядом, обменяться тихим приветствием, влиться в разговор, отвечая на расспросы о жизни в Суне. Не смотреть в её сторону, но чувствовать каждой клеточкой её присутствие. Чувствовать тепло, которое она излучает. Слушать задорный голос — Ино явно держалась лучше, чем он. Звонко, переливчато смеялась, спорила с Сакурой, перебивала Наруто. И Шикамару снова почувствовал собственную оторванность, обидную, неизбежную. А ещё — начинавшую закипать злость. Сай сидел по правую руку от Ино, постоянно спрашивал своим монотонным голосом, не хочет ли она чего. Постоянно касался, ксо, то плеча, то руки. Как будто имел на это право! И все считали, что это нормально. Считали их парой. Всерьёз подшучивали над тем, каким он будет отцом.       Шикамару нормально относился к Саю. Уважал его, признавая, что по силе и опыту Сай его обходит. До войны и во время они неплохо общались, но сейчас… Он хотел затолкать ему палочки в глотку и смотреть, как они вспарывают кожу и вылезают через кадык.       — Ино, а ты никогда не думала, на кого будет похож ребёнок? — спросила Хината. Шикамару опустил глаза в тарелку, приказывая себе успокоиться.       — Если он пойдёт в Сая, я заранее тебе сочувствую, — фыркнул Киба. — Кстати, а ты Сай не думал об этом?       — Ребёнок будет похож на Ино, — Сай слабо улыбнулся. — Я в этом уверен.       — Я даже пол не знаю, что уж о внешности гадать, — рассмеялась Ино, поглаживая живот. Глаза Шикамару метнулись к её ладони, к плавным, неторопливым движениям. А посмотреть выше он не мог. Чувствовал, что сорвётся. Выдаст себя, их. Поэтому только и мог, что смотреть, как сминается платье под неторопливыми, заученными кругами.       — Всё в порядке? — Опять Сай. Волна бешенства захлестнула с такой силой, что вокруг всё стало красным.       — Да, просто устала, хочу прилечь, — тут же откликнулась Ино с улыбкой в голосе. Нежно так откликнулась, ласково. Шикамару не выдержал. Поднял на неё глаза, и она обернулась. Улыбка померкла, из живой превращаясь в деревянную. Взгляд повлажнел, глубокий, нечитаемый. Ино вдруг потянулась к нему и порывисто обняла за шею, тут же отстранилась, теперь улыбаясь искренне.       — Рада, что ты вернулся, Шикамару. Мы все скучали.       Сай встал первым. Протянул руку, помогая подняться Ино, а Шикамару так и смотрел прямо перед собой, полыхая от короткого, но такого желанного прикосновения. Они ушли, а он всё сидел в гулкой тишине, звуки прилетали как сквозь толщу воды, и в ушах тонко звенело. Он медленно поднялся, сжимая зажигалку в кармане, на вопрос Чоджи куда идёт, бросил — покурить. И только на улице слух вернулся. С первой затяжкой сердце наконец застучало иначе, голова прояснилась.       — Ну и холодно же здесь! — недовольно проворчала Сакура, становясь рядом. Она обхватила голые плечи руками и задрала голову в небо. — В Суне, наверное, другие звёзды.       — Не совсем, — криво улыбнулся Шикамару, тоже посмотрев наверх. — Пара созвездий отличается от наших, а остальное такое же.       — Ты знаешь карту созвездий? — удивилась Сакура, поворачиваясь к нему.       — Знаю, отец учил. — Шикамару глубоко затянулся, пряча в дыму непрошенные воспоминания. Ночь, тёплый плед, они с Ино в саду, держатся за руки, а свободной он водит линии по тёмному небу, рисуя невидимый узор и объясняя, где что находится. Была весна, и Овен горел ярко, почти над головой. Ино всё просила показать Деву, а он терпеливо объяснял, что её увидеть можно будет только в сентябре…       — У тебя скоро день рождения, — вдруг вспомнила Сакура. Шикамару хмыкнул, кивнул — у Ино на следующий день. Обычно они отмечали сразу два, так было проще друзьям, да и по расходам не так затратно. Теперь он даже не уверен, что его пригласят.       — Увидитесь с Ино у меня. — Сакура так резво перескакивала с темы на тему, что Шикамару терялся. Он недоверчиво покосился на неё, думая: не ослышался ли? Но Сакура смотрела серьёзно, чуть хмуря брови, нетерпеливо кусая губу, словно вся эта прелюдия к по-настоящему важному разговору раздражает ничуть не меньше. — Какаши передаст тебе свиток с печатью перемещения. Дома оставишь клона.       — А…       — Не спрашивай, пока больше ничего не знаю. В любом случае, Какаши скажет, когда.       Его имя так просто слетало с её губ — Шикамару не слышал прежде, чтобы Сакура говорила о нём так… просто. Без трепета перед сильнейшим шиноби, перед Хокаге, в конце концов. Просто Какаши. Если бы раньше у него были хоть какие-то сомнения, сейчас они бы окончательно растворились. Шикамару неслышно вздохнул и тихо сказал:       — Спасибо. За всё.       — Ты же знаешь, что мы делаем это не только ради Ино и тебя. — Теперь Сакура смотрела в упор, как-то зло, отчаянно. И от этой тихой безнадёжной злости в груди снова зашевелилась тоска. Отвернувшись, Сакура крепче обвила плечи, на коже проступили пятна. — Ненавижу их, — глухо бросила она и, не оборачиваясь, пошла к входу.       Шикамару тоже ненавидел их. Поначалу. Но чем больше думал, тем больше логики находил и в запретах, и в нежелании их отменять. Старейшины не зря занимали своё место. Свободные от большинства эмоций, которые ещё бурлят в тех, кто моложе, они смотрели на настоящее с философским терпением. Наверняка в их глазах все они — дети, несмышлёные, порывистые. Таких ещё учить и учить, наставлять, прощать и, если необходимо, наказывать. Да, Шикамару научился понимать Старейшин, но проще от этого не становилось. По-прежнему горько, по-прежнему несправедливо.       Три дня растянулись в три месяца, не меньше. Шикамару ждал, не смея задавать вопросы, делая вид, что совсем не думает о встрече, которую должна назначить Ино. Что, если она уже передумала? Или вообще не хочет его видеть, оттягивает, понимая, что им просто необходимо поговорить и расставить все точки? Этот страх теперь преследовал его неотступно, каждую свободную секунду вливался в вены, спиралью закручивал нервы. И когда Какаши молча протянул свиток и многозначительно приподнял брови, у Шикамару перехватило дыхание. Словно он только что получил смертный приговор.       — Завтра в три Ино пойдёт в больницу, а потом вместе с Сакурой к ней. Такой же свиток я уже оставил у Сакуры дома, чтобы ты вернулся к себе. Про клона Сакура уже сказала?       — Да, — кивнул Шикамару, сглотнув. Невольно вспомнились собственные мысли о том, чтобы выпросить у Какаши несколько техник. Вот она, самая простая, почти без риска быть замеченным. Достаточно только овладеть техникой, но в таких Шикамару был не особо силён.       — Я поставлю завтра Ямато следить за тобой, — поняв, что вопросов у Шикамару нет, Какаши снова заговорил. — Если клон вдруг развеется, он сделает вид, что не заметил. Но всё-таки постарайся этого не допустить.       Шикамару снова кивнул, на этот раз серьёзно. Чакры на поддержание клона у него хватит. Остался только один вопрос: как пережить эти сутки до встречи?..       — Иди домой, Шикамару, — вздохнул Какаши. — Завтра тоже можешь не приходить, скажу, что ты заболел.       — А можно… — Шикамару поднял на него глаза. — Можно я лучше останусь?       — Работа отвлекает, да? — по-доброму усмехнулся Какаши. — Боюсь, что не в этот раз. Отвлечь не отвлечёт, а последствия твоей невнимательности мы потом ещё и разгребать будем. Так что… Иди домой.       Какаши был прав, как, впрочем, и всегда. У него всё валилось из рук, внутренности постоянно крутило, лихорадочное волнение сменялось полной апатией и наоборот. По кругу, снова и снова. То ледяные руки и липкий пот, то лихорадка, жар, от которого трясутся пальцы. Шикамару метался по дому, не зная, куда себя деть и чем занять. Ненавидел себя за идиотское состояние, за то, что не может его контролировать. Ненавидел за силу, которую Ино получила над ним. Рассвет он встретил за доской с шоги, только и тут привычное подвело. Механически переставляя фигуры, Шикамару мысленно уже был там, с Ино. Он никогда не был прежде у Сакуры дома, но сейчас его вообще не волновал тот факт, что она тоже будет рядом.       Испытав за несколько часов весь спектр эмоций, доступных человеку, к нужному времени Шикамару вдруг успокоился. Настолько, что сердце даже не сбилось с ритма, когда он разворачивал свиток и опускался перед ним на колени. Клон сидел на энгаве за шоги, лениво выстраивая свою стратегию. Настоящий Шикамару мог часами играть, почти не двигаясь, так что сомнений вызвать не должен — Ямато ведь будет дежурить не один, не хотелось его подводить.       Хлопок, и через миг Шикамару уже стоял посреди гостиной, щурясь от яркого солнца, бившего прямо в глаза. Двери на балкон были распахнуты, с улицы доносился шум, а ещё очень сильно пахло яблоками. Проморгавшись, Шикамару повернулся, моментально падая прямо во взгляд Ино. Она сидела на диване, чистила яблоко, но сейчас нож замер в руке, заметно подрагивая.       — Вам лучше поговорить в спальне. — Из кухни показалась Сакура. — Я не на что не намекаю, просто тут телевизор, посмотрю пока какой-нибудь фильм.       Ино кивнула, всё ещё не сводя глаз с Шикамару, тяжело оперлась о подлокотник, поднимаясь. Он дёрнулся было к ней, замер, когда она взмахнула рукой, покорно прошёл в спальню и тихо прикрыл дверь за спиной.       Окна здесь выходили на другую сторону, поэтому вместо залитой солнцем комнаты они шагнули в мягкий тенистый сумрак. Застыли друг напротив друга. Неловко. Шикамару с отчаянием чувствовал эту неловкость, вплетающуюся в воздух. Заготовил целую речь, но сейчас не мог вспомнить ни одного слова.       — Когда мы виделись в последний раз, ты сказал, что скоро вернёшься. — Ино заговорила первая. Как всегда первая: решительная, уверенная, прямолинейная.       — Прости, что не сдержал обещание, — тихо ответил Шикамару. И всё же она изменилась. Стала мягче, плавней, женственней, если это вообще возможно применить к Ино, которая всегда была самим олицетворением женственности. Плечи округлились, потяжелела грудь, появились небольшие щёчки. Шикамару не знал, стоит ли об этом говорить. Вообще не знал, что сказать, чтобы не задеть и при этом выразить всю глубину восхищения, которую испытывал, глядя на неё.       — Я не обвиняю, — вздохнула Ино. — Хотя признаю, было время, когда мне хотелось тебя убить.       — Мне тоже, поверь, — хмыкнул он.       — Видимо, скоро наше желание может исполниться. — Глаза Ино заблестели, но она моментально взяла себя в руки. Обошла Шикамару, села на кровать, такая милая в своей неуклюжести.       — Прости, — снова сказал он, подходя и опускаясь перед ней на колени. — Я отнял у нас всё возможное время.       — Нет, — неожиданно зло бросила она. До боли знакомым жестом зарылась в его волосы, потянула, заставляя посмотреть в глаза. — Ты сделал так, как считал нужным в тот момент. Тогда мы все думали, что это правильно. Думали, что это поможет. Позволили себе мечтать и верить.       — А сейчас? О чём ты сейчас мечтаешь? — тихо спросил Шикамару.       — О том, чтобы наш ребёнок был похож на меня. Во всём, — так же тихо ответила она. Никаких генов Нара, никакой силы Нара. Отмена смертной казни и вечное тление рядом друг с другом, вечная слежка и жизнь на расстоянии. Зато жизнь. На её месте Шикамару думал бы так же: что угодно, только бы она жила. Но он был на своём месте и даже сейчас, находясь так долгожданно близко, уже скучал по ней. Взгляд упал на живот, такой неестественно большой, что даже страшно. Шикамару не особо задумывался о том, что скоро у них родится ребёнок. Нет, конечно, думал о нём, но как о чём-то абстрактном, неизбежном. Чём-то, поломавшем их жизнь. Но сейчас он вдруг понял, что там, внутри, настоящий человек, живой. Со своей внешностью, характером, который будет учиться, строить планы, мечтать. Реальное доказательство их чувств, частица от него самого.       Словно услышав его мысли, Ино взяла его руку и положила на живот.       — Не бойся, не лопну, — усмехнулась она, чувствуя, как невесомо он её коснулся. — Погладь, ему нравится, когда гладят.       — Ему? — Шикамару сглотнул и поднял на неё вопросительный взгляд.       — Ребёнку, — ещё шире улыбнулась Ино. — Я не знаю, кто там. А кого бы хотел ты?       — Тебя, — вырвалось невольно. Шикамару покраснел. — Я имею в виду, что я хотел бы, чтобы ты… вы были рядом. А сын это будет или дочь — неважно. Совсем. Прости, не слишком хороший из меня пока выходит отец.       Он продолжал машинально поглаживать живот, глядя на неё снизу вверх. Хотелось спросить о Сае. О том, что она думает делать дальше, действительно выйдет за него замуж? Знает ли Сай о них, или Ино не стала рассказывать? А может, он знает от Старейшин, те-то наверняка ввели в детали его новой миссии. Миссии под названием «семейная жизнь». Гадкие, гадливые даже мысли вспыхнули в голове. Ино в постели с Саем. Ино улыбается ему и готовит ужин. Ино, Сай и ребёнок в парке. Отводят их сына, или дочь, в Академию. Ино снова беременна, теперь уже от мужа… Шикамару опустил глаза, надеясь, что ни одна из этих мыслей не отразится в них. Открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, когда в ладонь мягко толкнулись. Робкое движение навстречу, бугорок под платьем, отчетливый, прокатившийся по диагонали. От изумления и какого-то потустороннего восторга Шикамару задохнулся. Посмотрел на Ино, улыбавшуюся сквозь слёзы. На свою ладонь, которая снова поймала отчётливый толчок. Попытался что-то сказать, но задохнулся воздухом.       — Вот тебе и «привет, папа», — не переставая улыбаться, всхлипнула Ино.       Некоторое время они молчали, переживая произошедшее, каждый по-своему. Пока Шикамару не обнял её бёдра и не уткнулся лицом в колени. Её руки моментально опустились на его голову, пальцы ловко освободили от резинки, взъерошили волосы. За дверью отчётливо говорил телевизор, позвякивала ложка в кружке, а здесь и сейчас было тихо. Шикамару пытался унять дрожь, понимая — ещё немного, и разрыдается, как мальчишка, который прибежал к маме за утешением. Судорожно вздохнув, он отпустил её, выпрямился на коленях, оказываясь вровень с её лицом.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива.       Единственный ответ на все мысли о присутствии Сая в её жизни. Единственно верный, других быть не может и больше не будет. Если это сделает её счастливой, он будет рад при любом исходе для себя. Абсолютно при любом.       — Я уже счастлива, — прошептала она, беря его лицо в ладони и проводя большими пальцами под глазами. Видимо, он всё-таки перенял у неё дурацкую привычку лить слёзы по поводу и без. — Сейчас. Здесь. С тобой.       Они потянулись друг к другу одновременно. Едва коснулись губ, втянули воздух одним коротким вдохом, и с головой нырнули в поцелуй.