Табу

                    Раз приняв решение, стало легче. Шикамару успокоился настолько, что после встречи с Ино впервые спал нормально. Что бы ни случилось с ним, у неё всё будет в порядке. И обида на то, как несправедливо обошлась с ними жизнь, угасла. Смирение. Наверное, именно это чувствовал отец перед приближением конца. Когда бесполезно трепыхаться, некуда бежать, и остаётся только с честью встретить свою судьбу. Шикамару снова чувствовал себя собой. Не растерявшимся, отчаявшимся мальчишкой — уверенным в себе шиноби, у которого может быть лишь одна цель в жизни: защищать деревню до последней капли крови. Когда нет возможности изменить, надо принять.       — Всё в порядке? — первым делом спросил Какаши, когда Шикамару вошёл в кабинет.       — Да, — он ответил спокойно, понимая, что это действительно так. Они договорились увидеться с Ино завтра, она забрала свиток домой, косвенно подтвердив, что Сай с ней не живёт. Но Шикамару понимал — это временно. Свадьбы не избежать, раз это приказ. А он будет рядом, пока есть возможность.       Весь день Какаши внимательно за ним наблюдал, но Шикамару углубился в работу, вновь стал собой прежним: собранным, сосредоточенным. Тем помощником, которого так не хватало эти месяцы. Чувствовал изучающий взгляд, понимал беспокойство Какаши, но больше не собирался ничего объяснять. Перегорел. Даже к словам матери вечером отнёсся с удивительным спокойствием:       — Тебе восемнадцать через неделю. После праздника начну искать невесту.       — Как скажешь.       Это всё же придётся обсудить с Какаши. Подставлять незнакомую девушку и делать её вдовой нельзя. Желания создавать семью с незнакомкой не появилось, но и тоска куда-то ушла. Шикамару чувствовал себя абсолютно пустым. Со стороны, возможно, казалось, что прежняя леность и неторопливость вернулись, на деле он просто больше не чувствовал ничего. Кроме Ино, но это не считалось. Ино была частью его сердца, сердце не любишь, просто знаешь, что оно есть. Просто живёшь благодаря ему.       Когда он вновь развернул свиток, попутно оставив клона лежать в кровати, чтобы не привлекать лишнего внимания матери, ничто внутри не дрогнуло, не шелохнулось даже. Занеся ладонь над печатью, Шикамару нахмурился — его пустота не касалась Ино, но что, если заметит? Примет на свой счёт? Сомнения отпали сразу, как только увидел её. И чувства обрушились все и сразу, погребая под собой.       Знакомая до мелочей комната, знакомый запах. Он словно вернулся наконец домой. Шагнул к Ино, потянулся без раздумий, положил ладонь на затылок, прижимая к плечу, и протяжно выдохнул в её макушку. Всё же его сердце и правда состояло наполовину из неё, как ещё объяснить, что оно сначала сжалось, болезненно потянуло, а потом забилось так стремительно и сладко? Прошло немало времени, прежде чем они смогли отстраниться и посмотреть друг на друга. В глазах Ино сейчас светилось столько счастья, что Шикамару невольно засомневался в принятом решении не вмешиваться в текущий ход событий. Она не смотрела на него так никогда, даже в самом начале. Словно кто-то изменил настройки, выкрутив на максимум доверчивость и нежность. Бережно заключив её лицо в ладони, Шикамару склонился к губам, согревая их дыханием. Сейчас он испытывал ту же нежность, запредельную, необъятную.       Они сели на кровать, по-прежнему в тишине, уютной, но слегка напряженной. Шикамару всё ждал, что она позовёт вниз, к телевизору, но Ино просто молча положила голову ему на плечо, переплела их пальцы и бесшумно вздохнула.       — Ты больше не смотришь свои дурацкие фильмы? — с улыбкой спросил он, поглаживая костяшки большим пальцем.       — Нет. — Она подняла на него глаза. — Не с кем.       Или просто больше не верит в счастливый конец. Этот ответ Шикамару прочёл в небесной голубизне, которая так часто виделась во снах. Он мягко коснулся щеки, пытаясь подобрать слова к тому, что чувствовал сейчас. Рассказать о том, как было больно, одиноко, страшно. И что сейчас этот страх наконец прошёл, сделал его сильнее, гораздо сильнее, чем прежде. Вместо этого он тихо сказал:       — Я тебя люблю.       Люблю-люблю-люблю. Каждый слог бился в груди в такт стуку сердца, наполнял трепетом, лёгкостью. Ино потёрлась носом о его шею, потянулась к губам. Сразу жадно, горячо. Шикамару хотел её. Хотел любую: уставшую, заплаканную, расстроенную или раздражённую. Хотел невзирая ни на какие запреты, не просто быть внутри — знать, что только он имеет право ей обладать. Поцелуй стал глубже, требовательней. Ино зарылась в его волосы, приводя гладко зачёсанный затылок в хаотичный беспорядок. Шумно дыша носом, она сама ловила губы, вкладывая в каждое движение так долго сдерживаемую страсть. Губительную. Уже погубившую обоих. Шикамару с трудом заставил себя оторваться. Уткнулся лбом в лоб, тяжело дыша, не открывая глаз.       — Почему ты остановился? — прошептала Ино, согревая дыханием влажные губы.       — Зачем ты меня дразнишь? — так же шепотом ответил он, цепляя ресницами её ресницы, погружая в гипнотический чёрный взгляд.       — Я больше не привлекаю тебя, да? — она дышала так сладко, что у него разбегались мысли, заполняя голову блаженной пустотой, которая всегда была связана только с ней. Не пустота одиночества и отчаяния — та, что приходит лишь для одной цели: освободить место для Ино, для чувств, которым этого самого места всегда было мало.       — Не привлекаешь? — хмыкнул Шикамару, обхватывая её запястье и кладя ладонь на пах. — Ты права, совсем не привлекаешь.       — Тогда почему ты остановился? — повторила Ино, выпрямляясь и требовательно на него смотря. Если бы не живот, она была бы вновь похожа на себя прежнюю. Ту, кто добивается цели любой ценой, особенно если эта цель — затащить его в постель в эту же секунду.       — Разве не понятно? — он всё же скосил глаза вниз, демонстративно глядя на натянувшееся на талии платье.       — Не волнуйся, ты просто немного постучишь по его голове, — хмыкнула Ино. На лице Шикамару отразился ужас.       — Теперь я точно не смогу думать ни о чём другом, — наконец пробормотал он, продолжая смотреть на её живот в какой-то священной панике. А ведь совсем скоро у неё оттуда выйдет ребёнок. Представив это, Шикамару позеленел. Фыркнув, Ино осторожно отползла по кровати к изголовью и вытянула ноги на его колени.       — Помассируй ступни хотя бы. К вечеру ноги жутко отекают.       Шикамару покорно взял её ступню, походя отмечая, что лодыжка и впрямь не выглядит такой уж изящной. Прошёлся костяшками от пятки по выемке вверх, начал неторопливо перебирать её пальцы своими, чувствуя, как перекатываются хрупкие косточки. Покосился на Ино: прикрыв глаза, она довольно улыбалась.       — Не представляешь, как мне этого не хватало.       — Разве Сай не массирует тебе ноги? — вырвалось у Шикамару. И нет, он не жалел о своём вопросе. Достало изводить себя подозрениями, проще знать, что они хотя бы не возникли на пустом месте. Что он не ревнивый идиот, который видит то, чего нет. Ино моментально открыла глаза и серьёзно посмотрела на него.       — Сай вообще меня ни разу не касался. — Он скептично склонил голову набок, вспоминая его поведение за столом, когда его бледные пальцы постоянно ложились на её плечо. — Я имею в виду так, как ты мог подумать. Он… очень хороший друг, и только.       — И всё-таки ты согласилась взять его на роль отца ребёнка. — Нет, зря он завёл этот разговор. Завёл и уже не может остановиться.       Ино прищурилась, попыталась вырвать ногу, но он крепче обхватил её, массируя нежно, вопреки жестким словам. Ревность пузырилась в нём, источая зловоние, от которого самому становилось муторно.       — Тебе тоже было неплохо там, в Суне, да? С Темари под боком. Вас постоянно видели вместе, не говори, что это не так.       — Тебе докладывали о том, как я провожу время? — от удивления Шикамару даже забыл об её ноге, разжимая хватку. Ино моментально выдернула её и села.       — Слухи о том, что ты собираешься жениться на ней, появились почти сразу, как ты уехал. — Она поджала губы и отвернулась. — Не буду врать, мне было больно это слышать. Больно было говорить, что это правильно, потому что это не так. — И снова этот сверкающий влагой непролитых слёз взгляд, от которого у него сжималось сердце. Шикамару моментально оказался рядом, обхватил лицо ладонями, заставляя посмотреть.       — Ино, — она нехотя посмотрела на него, с прежним упрямством. — У меня ничего не было с Темари. Никогда.       — Совсем ничего? — хмуро поинтересовалась она, и Шикамару некстати вспомнил о её способности пролезать в голову.       — Один раз она меня поцеловала, — нехотя признался он, подумав, что это может быть не так удобно — жить с женщиной-сенсором. Тем более таким сильным, как Ино. — Я не ответил, — тут же добавил он, глядя, как сузились её зрачки. — Это было перед отъездом.       — Ты бы согласился, если бы мы не были вместе?       — Это важно? — Шикамару осторожно сжал её щеки, погружаясь во взгляд. — А ты? Стала бы встречаться с Саем? Помню, он приглашал тебя на свидание.       — Теперь неважно. Я… я не выйду за него замуж. Плевать, что будут говорить обо мне и ребёнке. Поговорят и забудут.       — Ино…       — Нет, я уже всё решила. Пока ты здесь, пока рядом, пока… жив.       Они снова целовались, голодные, нетерпеливые. И когда Ино потянула его майку вверх, Шикамару молча поднял руки, помогая её снять. Лямки платья соскользнули с плеч, и он тут же приник к ним губами, подцепил пальцами необычно широкие резинки лифчика, мягко погладил оставленные ими красные полосы.       Она всё ещё пахла цветами, но теперь к этому запаху примешивался другой, сладковатый, непривычный. И грудь стала больше, теперь совсем не помещалась в ладони. От первого же прикосновения к соскам Ино вдруг тихо застонала, так неожиданно, что он остановился. Она никогда не реагировала так остро на простое касание. На пробу Шикамару осторожно коснулся губами, обвёл языком и довольно хмыкнул, не отрываясь, слушая вибрацию в её груди. Ино стала невероятно, невозможно чувствительной, чувственной. Откликалась на малейшее движение, задыхалась, постоянно находя его губы, впиваясь в них с безумной жадностью, и Шикамару наконец отпустил себя, задвинул все сомнения на дальний план, поспешно раздевая её, раздеваясь сам. Жадно заскользил по изученному до мелочей, но сейчас такому новому телу. Смутился на миг, вспомнив её шутку, и аккуратно уложил на бок, ложась за спиной.       Входил так бережно, что от напряжения вздулись вены на висках. Ждал неизвестно чего, замирая на полпути. Но Ино сама повела бёдрами, насаживаясь до конца, протяжно застонала, призывая начать двигаться. Как же сильно ему не хватало её всё это время! Шикамару всё ещё пытался быть сдержанным, боясь навредить ей, сделать что-то не так. Хотел привычно обнять за талию, притягивая к себе, но ладонь опустилась на упругий круглый живот, и тут же испуганно взлетела к груди. И всё же это была она, его Ино. Та же гладкая кожа, те же ноги, бесконечно длинные — она как всегда так небрежно перекинула одну через его бедро. Застыла, беззвучно хватая воздух, и снова поразила — так быстро, почти сразу.       Шикамару замедлился, покрывая шею влажными поцелуями. Задрожал, дробно дыша, когда Ино вернулась на землю и снова начала двигать тазом. Зажмурился, ускоряясь под тихие, требовательные просьбы не останавливаться. Никогда, ни за что, не сейчас. Напряжение скопилось в паху, когда Ино снова кончила, откидывая голову ему на плечо. А потом они долго пытались отдышаться, счастливо улыбаясь.       Ино плавно легла на спину, посмотрела на Шикамару и задумчиво погладила живот.       — Надо же, обычно он в это время активный. Видимо, всё-таки почувствовал папу.       — Ино… — мучительно краснея, Шикамару закатил глаза.       — Тебя так легко смутить, — шепнула она, приподнимаясь на локте и нежно целуя в щёку.       — Ты говоришь о таких вещах, что даже Джирайя бы смутился.       — Не думаю, что Джирайя-сан мог похвастаться таким опытом, — хмыкнула Ино и расслабленно вытянулась на кровати. — Знаешь, — начала тихо, — мне так часто в больнице говорили, что нет нужды отказываться от сексуальной жизни, будто ждали, что я опровергну, что сплю с Саем.       Шикамару вздохнул, глядя в потолок. Нашёл её руку и поднёс к губам. На несколько минут получилось забыть, что это всё — временно настолько, что уже назначен день окончательной разлуки. Позволить себе представить, что просто вернулся с продолжительной миссии, а дома ждёт, соскучившись, жена.       — Мама сказала, что после дня рождения будет искать невесту. — Он больше не хотел скрывать от неё, какой смысл?       — А ты?.. — Ино заметно напряглась, хотя спросила небрежно.       — Мне надо поговорить с Какаши. Я не могу так поступать.       — Значит, ты окончательно смирился?       Её голос звучал неприкрытой тоской. Шикамару повернулся на бок, серьёзно посмотрел в глаза.       — Я буду сражаться за нас до конца. Но… — он приподнял её подбородок, погладил губы, — надежды почти не осталось. Думаю, ты и сама это понимаешь.       Тема была исчерпана, никто больше не возвращался к ней. Они спустились вниз, поужинали, потом вернулись в постель и до утра стремились наговориться впрок.       — Что будем делать с днями рождения? — спросила Ино.       — Не думаю, что мы сможем отметить их одновременно, как раньше. Хотя с другой стороны, это будет странно, если не станем.       — Пусть в этом году это будет только твой праздник.       — Почему?       Она ответила долгим взглядом: потому что неизвестно, сколько ещё их у тебя осталось.       Шикамару ушёл, когда Ино уснула, не договорив фразу. Укрыл её, оделся, не переставая смотреть, развернул свиток и тихо исчез.       Злоупотреблять оказанным Какаши доверием они не могли, как бы сильно ни хотелось. Лишь через несколько дней Шикамару снова пришёл к ней, на этот раз остался почти до рассвета, купаясь в украденном счастье. День рождения приближался, осталось чуть меньше недели. К облегчению Шикамару и Ино, никто из друзей не стал удивляться решению отметить только один. Все, кто был не в курсе их отношений, решили, что Ино не до шумного праздника. Она отчётливо дала понять, что к Шикамару не придёт, поэтому накануне он сам заглянул к ней, открыто, не таясь. Просто зашёл в цветочный магазин, зная, что она приходит под вечер посчитать кассу.       — Шикамару? — Ино удивлённо вскинула брови. Сай, сидевший у прилавка на табурете, приветливо улыбнулся.       — Зашёл поздравить, — пожал плечами Шикамару, пробегая взглядом по цветам, будто попал сюда впервые. Тут тоже совершенно ничего не изменилось, он даже помнил, как выстраивал вазы в ровный ряд под контролем Ино.       — Это тебе, — он достал руку из кармана, меж пальцев качнулась подвеска на тонкой цепочке. Белая камелия с лепестками, переливающимися перламутром.       — Спасибо. — Ино протянула ладонь, цветок лёг в неё, и Шикамару тут же вернул руку в карман.       — Скорее всего, не смогу зайти и поздравить лично, поэтому решил заранее. Прости, знаю, что раньше не поздравляют.       — Только не говори, что веришь в приметы, — звонко засмеялась Ино, примеряя кулон. Сай поднялся, встал за спиной, помогая застегнуть.       — Не верю, — хмыкнул Шикамару. Кивнул Саю, бросил короткий взгляд на Ино, покосился на кулон, устроившийся на груди, и вышел.                     В идзакая было шумно и весело. Громогласные взрывы хохота, поздравления, пожелания — так много всего и сразу, что Шикамару предпочёл бы поскорее скрыться, начиная уставать. Вокруг было слишком много искренней радости, от неё становилось тяжело дышать. Встать бы сейчас, перекрыть голоса, рассказать обо всём, а там будь что будет. Словно читая его мысли, рядом постоянно находился Какаши. Делал вид, что веселится, хотя сам бы напряжен не меньше. К полуночи стало совсем тяжело. Шикамару неосознанно водил рукой по шее, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха. Постоянно выходил курить, пытаясь сбросить с себя непонятную встревоженность, от которой сердце билось слишком быстро. Затушив очередной окурок, он собрался было вернуться, когда навстречу вышли Сакура и Какаши.       — Шикамару, — от её голоса внутри всё сжалось. Окончательно и бесповоротно, не продохнуть. — Я сейчас иду в больницу, Ино рожает.       — Почему ты? — сипло выдохнул он. Слова давались через боль — так резко сжалось горло. Сакура молчала, поэтому он, не думая, схватил её за плечо и крепко сжал. — Почему ты, Сакура? Ты же не принимаешь роды. Что случилось?       — Шикамару, — предостерегающе сказал Какаши. Рука разжалась, глаза в панике бегали по бледному лицу Сакуры.       — Она с утра рожает. Может потребоваться моя помощь.       — Почему?.. — он хотел закричать: Почему никто не сказал мне?! Подавился вопросом, сглотнул и скрипнул зубами. Вот причина того, что сегодня АНБУ было больше, чем обычно. Шикамару не стал уточнять у Какаши, подумал, вдруг тот решил, что они как-то попытаются встретиться? Всё это время, что он сидел и пил, она… Растерянный взгляд от Сакуры к Какаши, который выглядел слишком серьёзным.       — С ней Сай, — тихо сказал он. — Тебе там нечего делать. Не сейчас.       — А когда? — так же тихо спросил Шикамару. Пальцы побелели, обхватив зажигалку.       — Когда она родит, вы встретитесь. Обещаю. Сакура пришлёт кого-нибудь сразу же.       — Что… что с ней не так? — Голос дрожал, он весь дрожал, не пытаясь скрыть безумный страх, который терзал на протяжении последних часов.       — Прости, — с сожалением ответила Сакура. — Я пока не могу сказать. Мне правда пора. — Она обменялась взглядом с Какаши и скрылась в темноте, прыгнув на крышу.       — Обещай мне, — Какаши почти шептал на ухо, склонив голову, — что не будешь пытаться попасть в больницу. Не сейчас, прошу.       Шикамару заторможенно кивнул, продолжая вращать зажигалку в кармане. Они скрывали от него весь день. Все они наверняка знали, что что-то идёт не так. Что если?..       — Мне лучше сейчас вернуться домой, — глухо ответил он. Глубоко вздохнул, скрипнул зубами. Попросил, не поднимая глаз от земли: — Вы точно скажете мне сразу?       На это Какаши просто кивнул, хлопнул по плечу, задержавшись коротким пожатием.       — Не надо меня провожать, — разгадав его вопрос, Шикамару мотнул головой. — Не волнуйтесь, я никуда не сбегу.       Что скажут друзья — ему было откровенно наплевать. Он вообще не думал о них, забыл о празднике. Она может умереть, всё слишком серьёзно. Шикамару понимал, что иначе помощь Сакуры не понадобилась бы. На простые роды никто не будет звать лучшего ирьенина деревни… В дом он заходить не стал, обошёл, сел на энгаве, обхватил голову руками и зажмурился. Опять всё не так.       — Шикамару? Ты рано. — Ёшино выглянула из кухни. — Что-то случилось?       — Нет, — не оборачиваясь, ответил он. — Ино рожает. Сакура и Какаши пошли в больницу, остальные остались. А я… Голова разболелась.       — Ну надо же, она решила сделать себе подарок, — улыбнулась Ёшино. Вернулась через минуту со стаканом. — Выпей, там порошок от боли. Через пять минут всё пройдёт.       Шикамару кивнул, опрокинул в себя воду, горький вкус осел на губах.       А если она умрёт? Очередной идеальный исход для всех, сохранение тайны. Невообразимые мысли лезли в голову: вдруг это всё подстроено? Вдруг таким образом Старейшины решили от неё избавиться? Шикамару расхаживал по саду, неосознанно кусая губы, куря одну за одной. Бред, ясно, что бред. Если бы Ино с самого начала была не нужна, приговор звучал бы иначе. Тогда почему от Сакуры до сих пор никто не пришёл? Почему так долго? Он три раза порывался уйти, хотя бы к Какаши. Останавливался у ворот, замечая движение теней, — обещал, что будет ждать.       Ждал, продолжая мерить шагами сад. Вернувшись в дом, попытался отвлечься, переставляя фигуры на доске. Понял, что слишком задумался, когда занесённая над доской рука окончательно затекла. За окном уже серело, а от Сакуры по-прежнему ничего не было. Воспалённое сознание заставляло представлять Ино. Разметавшуюся по кровати, окровавленную. Мёртвую.       Мёртвую. Навсегда. Новое надгробие на кладбище. Фальшивые улыбки и искренние слёзы. Жизнь без неё. Зато жизнь. Зато жизнь, серьёзно?! Ксо!       Доска отлетела, рассыпая фигуры по полу. Шикамару стиснул виски ладонями, только не думать об этом, не думать, не думать…       — Шикамару, ты что, так и не ложился? — Заспанная Ёшино приоткрыла сёдзи, заглядывая в комнату.       — Не получается заснуть, — пробормотал Шикамару, не поворачиваясь. Застыл, надеясь врасти в пол, одеревенеть, не чувствовать, не слышать.       — Что-то случилось? — Обычно мать не лезла с расспросами, и сейчас ненужное проявление заботы подняло волну раздражения.       — Я же сказал, что случилось! — он резко обернулся. — Ино рожает!       — Понимаю, что ты волнуешься за неё, — холодно, с обидой сказала Ёшино, — но это естественный процесс.       — Уже сутки почти. — Шикамару уронил голову на грудь. Вся злость, выплеснулась в коротком крике. Руки упали вдоль тела, неподъёмные. Обеспокоенная Ёшино осторожно подошла, присела рядом и положила руку на плечо.       — А что, если она умрёт? — прошептал он, громко, судорожно сглотнув.       — Не думала, что ты так сильно к ней привязан.       Шикамару снова сглотнул и вдруг сложился пополам, утыкаясь лбом в кулаки.       — Это мой ребёнок, мама. Ино рожает моего ребёнка и, может, прямо сейчас она…       Он не договорил, тихо затрясся, не в силах больше держаться. Не чувствуя ничего, кроме сокрушительной боли от потери, которую уже ощущал.