Улыбнись… улыбнись, пожалуйста.

Автобус, который больше всего походил своей формой на белый кирпич с большими квадратными окнами, был до отказа набит людьми. Из – за такого большого количества народа на ограниченное количество квадратных автобусных метров, было невообразимо душно и жарко, невзирая на то, что все форточки, до каких можно было добраться, были открыты. Неоткрытым осталась только одна, где сидела сгорбленная пожилая женщина с немного крючковатым носом, похожим на орлиный клюв. - На ведьму похожа…просто самая настоящая Бага – Яга… – пронеслось в голове Михаила, стоявшего неподалеку вместе со своим другом детства, едва успев осмотреть местную фауну. Как потом оказалось, она похожа на злобную старую колдунью не только внешностью… - Уважаемая, вы разве не понимаете, тут самая настоящая баня! Парилка и газовая камера! Дайте открыть окно! – Смотря в упор на старуху отчеканивал мужчина лет тридцати интеллигентного вида, или так просто казалось Горшку, сопоставив квадратные очки с толстыми линзами, которые украшали его переносицу, с его уровнем образования и воспитания. - Я сказала нет, значит нет! Как тебе не стыдно так разговаривать со старшими! Я всю жизнь прожила, имей уважение! У меня спина больная и я еле хожу, меня продуть может! А ты вон какой бугай, можешь и потерпеть, не умрешь! – Начала скрежетать противным хрипловатым, переходящими местами на взвизгивание, голосом скверного характера бабка. Они продолжали обмениваться «любезностями», но Михаилу было уже не до этого. Неподалеку от него, полубоком, стоял паренёк. Ну пацан и пацан, что тут обычного. Но Мише показалось, что он резко контрастировал со всей остальной человеческой массой, которая с каждой последующей остановкой пополнялась с геометрической прогрессией. Темноволосый все никак не мог понять, почему он так подумал: то ли это из – за его ярко голубых глаз, больше похожие на маленькие кусочки чистого летнего неба, что сейчас немного с прищуром смотрели на местные пейзажи за окном, то ли из – за самого внешнего вида молодого парня, который ну никак не сочетался с его глазами. Он был в видавших жизнь поношенных темно синих джинсах, где на месте под коленкой виднелась дырка. На ногах были такого же состояния наспех зашнурованные кроссовки. На довольно узких и худощавых плечах парнишки буквально висел на несколько размеров его больше, зеленый с белыми и синими полосами олимпос. Но что еще больше привлекло внимание, так это выбритая голова парня, что только создавала образ некоего ЗЭКа, который только что «откинулся». Рядом с ним что – то очень оживленно говорил ещё какой – то ничем не примечательным паренёк. Изредка, голубоглазый посматривал на собеседника, что – то коротко отвечал и немного поднимал уголки губ, словно услышал что – то забавное, или просто соглашаясь со словами своего знакомого. - Шур, ты случайно этого парня не знаешь? – повернувшись к своему попутчику, хрипловато произнёс Миша. - Мхмхв…не мам, мне ко второму уроку честно… - начал лепетать под нос Балунов, который каким – то чудом смог уснуть стоя, держась одной рукой за балку сверху и больше ни на что не опираясь...ну разве что на честном слове и с божьей помощью. - Да блядь, Балу, проснись, ты ж щас ёбнешься! После этих слов, автобус не хило качнулся, из – за не маленького размера ямы, куда «весело» влетело колесо представителя советского автопрома. Поручень сразу же выскользнул из крепкой хватки Балу, а его лицо уже было готово поцеловать усеянный темными следами пассажиров пол, но Горшок, бросив свой портфель, за секунду успел поймать своего сонного друга. - АЙ БЛ… о привет Миша! - И тебе не хворать, спящая красавица) – с неким ехидством в глазах улыбнулся Горшок, после чего вернул Шуру в первоначальное вертикальное положение. - Ну так что, ты видел его здесь раньше? - Кого его? - Да вот – Миха кивнул в сторону парня в олимпосе. – У которого голова выбрита. - Хм… да нет, вроде я его здесь раньше не видел, а что? - Да так…просто спросил, выглядит он просто интересно… - отвернувшись от своего собеседника в сторону парня, задумчиво проговорил кареглазый. - Ммм… ну и как же для тебя он выглядит, если не секрет? - Как, как… как - будто он из отделения милиции только щас вылез, хах! Но при этом и не совсем… - Пхе, интересное у тебя виденье, Мих. Забавно будет, если он едет ту да же, куда и ты. - Да не, не думаю… - Чем черт не шутит, Миш…чем черт не шутит… - Уже на тон тише сказал Саша, как – будто бы боясь, что кто – то услышит последние его слова. Хотя чего тут бояться, непонятно. Сглазит он, что – ли, этими словами. - М? Ты что – то сказал? - Не не, я вздохнул просто. Только утро, а уже задолбаться успел. - И не говори… Неловкое молчание продлилось буквально пару минут. Оно было нарушено неожиданным вопросом Балу, который обрушился на голову бедного взъерошенного высокого парня, словно как какой – нибудь тяжелый камень об голову не самого везучего человека на этой земле, моментально поменяв того в лице. - Горшок, я давно хотел узнать, ты вроде как обещал, что скоро поделишься новым текстом песни, а это «скоро» уже месяц длиться, а до этого еще туева хуча времени прошла. Я тебя не тороплю, просто хочу узнать, все ли с тобой хорошо? Если хочешь, мы пока можем прекратить играть, а потом …. - Нет. Скоро все будет, у меня считай все готово. Осталось немного дописать и все. А про саму музыку не беспокойся, с этим никогда перебоев не было, ты же меня понимаешь, да? Мишины слова звучали настолько безэмоционально, что Балу даже отступил на пол шага назад, как – будто желая рассмотреть своего друга с ног до головы, чтобы удостовериться, а не подменили ли часом его старого доброго Миху, в котором такие ноты в голосе прослеживались в последний раз никогда. Он давно понимал и догадывался, что его друг начал постепенно утрачивать возможность сочинять песни, терять в глазах тот запал и азарт, с которыми он пришел, нет, буквально влетел в пустующий школьный кабинет с предложением, от которого, как говориться, невозможно было отказаться, да и не очень то и хотелось говорить нет. Но, как ни странно, даже в последнее время, у него под рукой всегда была хотя бы одна запись мелодии, которую он в порыве вдохновения смог набросать между уроками или поздно ночью, но вот тексты… Даже сам Балу и другой Шура пытались что – то да сочинить, ну у них выходило тоже из рук вон плохо уже с самого начала. Поэтому вся надежда была только на Мишу. - Хорошо, я буду ждать столько, сколько нужно, но если вдруг что, то я попробую ее закончить. - Заметано. Черт, врать Горшку никогда не нравилось, а если честно, то он этого просто терпеть не мог. Это касалось не только его, но и остальных окружающих. Действительно в последнее время было очень туго с новыми песнями, а репетиции, как минимум для Миши, были сейчас больше отвлечением от будничной суеты и от серых стен квартиры, в которую он буквально силками затаскивал себя внутрь, потому что «так надо». «А может и не надо вовсе...» Голос. Чей – то голос сказал эти слова, отчеканив их твердо и уверенно. Этот голос, странно бы не показалось Горшку, был до боли знаком ему. Он мог даже сказать, что он его слышал чуть ли не каждый день, да вот кто его владелец… он никак не мог вспомнить. Этот голос показался парню слегка хрипловатым и очень раздраженным, да настолько, что вот еще минута и он просто готов будет послать кого – нибудь на три веселые и дальше. - Слушай, это не твоя ли остановка сейчас? – буквально вырвав из Мишиных раздумий, проронил Балунов. - А? Вот блядь, спасибо Балу, до скорого! Чуть все не просрал! Пропустите пожалуйста! Да блядь, как же обойти тут всех… - опомнился было Горшок и стал ускоренно и торопливо пробираться к выходу, огибая силуэты других пассажиров. Он буквально вылетел из дверей подобно пробке из – под шампанского, как раз в тот самый момент, когда двери с железным позвякиванием резко захлопнулись. Миша быстро повернулся к автобусу, чтобы успеть помахать на прощание Шуре, но автобус уже и след простыл. С досадой вздохнув и почесав затылок, наш новоиспеченный ученик поплелся через дорогу напрямую к зданию реставрационного училища, про себя надеясь, что этот первый день пройдет без особых происшествий.