Библиотекарша

      Рассвет застал их в постели. Бэлль сжалась у Костьи под боком, положив голову ей на грудь.       Как ни старались они, заснуть не получилось.       — На работе сегодня буду никакая, — пробормотала Бэлль.       — После сегодняшней ночи? Тебе нужно отдохнуть. Не ходи сегодня в библиотеку.       — Надо. Я сама хочу. Послушай, мне нравится то, чем мы занимаемся, но и работу терять нельзя.       — Ничего ты не потеряешь. Просто позвони Петровой и скажись больной. Мол, придешь чуть позже. Бэлль кивнула.       — Хорошо. Один раз это прокатит, зато…       — Расслабься, — поцеловала ее Костья.       — Можно спросить кое о чем?       Приподнявшись на локте, она погладила Бэллу по щеке.       — Ой-ой-ой, мне уже страшно. Хотя в свете последних оговоренных условий ответить я просто обязана.       — Вот именно.        — Я чертовски рада, что ты наконец позволила себя сфотографировать. Были, конечно, сомнения, однако ты их развеяла без следа.       — Уходишь от разговора, — одернула ее Бэлла, хотя комплимент ей страшно польстил. — Я серьезно: ты можешь заниматься сексом без прелюдии с ремнями и поркой?       — Конечно. Правда, голый секс — это для одноразовых свиданий. Для простого перепихона.       — Как насчет той женщины в библиотеке? Костья рассмеялась.       — Я все ждала, когда ты про нее спросишь. Та брюнетка — идеальный пример простого перепихона. Поматросила и бросила.       — Поматросила и бросила, — эхом повторила Бэлла. — Ты честно никогда не влюблялась?       Костья напряглась, и Бэлла успела испугаться, что своим вопросом она разрушит столь хрупкий компромисс.       — Нет, — ответила наконец Костья. — Это не совсем так. Теперь уже напряглась Бэлла.       — Ясно, — произнесла она, затаив дыхание и ожидая, что он скажет дальше.       — Я уже говорила, что в мир фотографии меня привела Наточий.       — Помню.       — Она была всего на три года старше меня и от брака с моим отцом быстро устала. У него была куча денег, привлекательность, но бегать за молодой женой по клубам и концертам популярных групп он не собирался. И, когда он говорил, дескать, слишком устал или занят, Наточий брала на тусовку меня.       — Вот оно что, — очень тихо сказала Бэлла, представив, как юная Костья мотается по Москве в компании всемирно известной модели.       — Она видела, что и я пресыщена, одинока. Я была единственным ребенком, а деньги родителей отстранили меня от друзей. У нас с Настей было много общего. Как-то она научила меня пользоваться фотокамерой, сводила на несколько своих фотосессий.       — Да, об этом ты тоже упоминала.       — И я в нее влюбилась.       Бэлль словно ударили в живот.       — Как робкая школьница?       Помедлив, Костья ответила:       — Нет, мы стали любовницами.       Бэлла резко села на кровати и посмотрела на нее.       — Правда? — Глупый вопрос, конечно, Костья такими вещами шутить не станет. Однако новость прозвучала столь невероятно, что Бэлль невольно поразилась. Подросток завел роман с мачехой!       — Да. Я влюбилась в Наточий до беспамятства. Не знаю, что она нашла в отношениях со мной — может, просто физическое удовлетворение? А может, отдушину? В общем, мы увлеклись, потеряли бдительность, и как-то раз папочка нас застукал. Он вышвырнул меня из дома и лишил наследства.       Бэлла не находила, что сказать. Известно ли об этом факте общественности? Скорее всего нет, иначе Крис или Татьяна давно рассказали бы. Бэлла снова легла, положив голову ей на грудь.       — Прости. Тебе, наверное, было… Даже представить боюсь, каково это. О вас с Наточий, поди, судачили?       — Нет. — Костья еще крепче обняла Бэлль. —Кроме денег, у отца много связей — и в прессе тоже. Никто не решился его оскандалить. Зато обо всем узнала мать. Я просила отца ничего ей не говорить. Представляешь: женщина изменила мужу с падчерицей! Мне было страшно стыдно, однако отец и слушать меня не захотел. Он честно рассказал матери, за что выкидывает меня из дома и лишает наследства.       — Он перестал тебя обеспечивать? Несовершеннолетнюю дочь?       — Да. Деньги были у мамы, к тому же она урвала кое-что во время развода. Лишением средств отец меня не сильно наказал. Понимая это, он, дабы покарать меня по-настоящему, открыл матери позорную правду.       Даже сейчас — хотя прошло столько лет с того случая — в его голосе слышались нотки стыда.       — Мать все равно спросила бы, за что отец тебя выставил из дому. Как бы ты ей ответила?       — Мы с папашей и без того враждовали. Уж я бы придумала убедительную ложь.       — Почему тогда ты жила с ним, не с матерью?       — Сразу после развода она почти на год уехала за границу к родителям. Выбора у меня не осталось. Не успела мать вернуться — всего на несколько месяцев, — как ее ждал новый удар. На сей раз по моей вине.       — О, Кость, ты ведь была еще так молода. И Наташа— чуть старше тебя.       — Когда я съехала от отца, мать заподозрила, что я тайком встречаюсь с Наташей, и не ошиблась. Начались ссоры, ложь… Мать не выдержала и покончила с собой.       Затаив дыхание, Бэлла приподняла голову и взглянула на Костью. Она готова была расплакаться.       — Кость, ты же не винишь себя в ее гибели?       — Нет, не виню, — ответила она, хотя выражение у нее на лице говорило об обратном.       Она поцеловала ее в щеку, ощутив соленый вкус слез. Обняла Костью, крепко прижалась к ней, а она, зарывшись лицом в ее волосы, схватилась за них, словно утопающий за веревку.       — Это не твоя вина, — говорила Бэлль, гладя ее по голове. Плотину горечи прорвало, и Костья заплакала. Бэлль готова была на все, лишь бы унять ее боль.       — Моему агенту не раз приходили предложения от издателей напечатать книгу фотографий Наточий. Я всем отказала, не могла больше видеть их. Я согласилась выставить их в галерее только потому, что их запросили организаторы. Это был мой единственный шанс попасть в список участников. Лучше тех снимков у меня фотографий не получалось. Издатели из мира моды разницы не видят, зато ее замечает мир искусства.       — Не говори так. Я же видела твои снимки в журналах и здесь, на стенах.       — Эти работы хороши, но в них нет ничего особенного. Снимая других моделей, я не чувствовала вдохновения и обманывала себя тем, что говорил: Наташа просто самая лучшая. Однако истина в другом: снимки Наташи получались столь восхитительными из-за моих чувств к ней. В тех работах — моя страсть. Вот почему я так отчаянно просила разрешения тебя сфотографировать.       — И почему же? — едва слышно спросила Бэлла. Она приподняла голову и обхватила лицо Бэллы ладонями. Ее сердце забилось чаще. На ресницах у Костьи блестели слезы, и ей захотелось поцеловать ее в глаза. — Впервые после Наташи я снова люблю.