Холодные сердца обжигают больнее

Барнс тактильный пиздец. Он конечно же этого вообще не показывает, особо-то и некому. Но стоит кому-то к нему прикоснуться, тому же Сэму случайно, – миллиард мурашек по телу, глаза сами прикрываются, пластины бионики норовят перестроиться. И он думает, что ЭТО КОШМАР. Но нет, оказывается не это. Стоит ему вновь встретить Рамлоу – ёбаную хорникатастрофу – ВСЁ. Вот где и пиздец, и кошмар, и «господитыблядскийбоже! Не сжимай так крепко мою руку!» Барнс в ужасе и натурально задыхается в панике, стоит только скрыться со всеобщего обозрения. А вот Рамлоу откровенно похуй. Он и не догадывается, что его дерзкая демонстрация силы, для обозначения(пусть они теперь и другие – Джеймс не Зимний, а Брок ему не куратор) своего доминирования, пробирает бывшего Солдата дрожью возбуждения, аж до самого спинного мозга, но это хочется повторить. И он целенаправленно ищет встречи с бывшим хэндлером. То наткнется на него в супермаркете, среди полок с любимыми шоколадками Рамлоу. То в торговом центре, у магазина мужской одежды, куда Брок регулярно наведывается за новыми рубашками, костюмами и галстуками. А то и вовсе, припёрся вот за ним в бар, где Брок встретился с бывшими страйковцами, чтобы выпить, расслабиться, повспоминать прошлое, обсудить настоящее. Но тут уже у Рамлоу срабатывает чуйка. Один раз – случайность. Два – совпадение. Три – закономерность. Подозрительно. И Брок смотрит на Джеймса внимательно, ищет подвох, лихорадит теориями заговора. Кто прислал? Зачем? Убить? Почему сейчас и так открыто? Здоровается с вызовом, с силой сжимая мягкую ладонь бывшего оружия Гидры до хруста костей, и охуевает, подмечая, что это рукопожатие делает с тем. Зависает на пару десятков секунд, глядя в полуприкрытые напротив глаза, со зрачками как у наркомана. Теряет дар речи, то открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопывает, то снова открывает… Рыба, выброшенная на берег, ни дать ни взять. А Джеймс бы и дал, и взял. Прямо сейчас. Так ошеломленный вид бывшего куратора на него действует, что просто вжать его в барную стойку, за которой он стоит, ожидая заказ, и трахнуть, наслаждаясь тем, как тот будет выдыхать его имя в истоме, запускать цепкие пальцы в волосы и подаваться навстречу каждому движению. Но Барнс только, как можно незаметнее, сглатывает возбуждение, комом встающее поперек горла и улыбается самой своей обезоруживающей улыбкой. Рамлоу не верит своим глазам. Это что же это получается – хладнокровный, абсолютно неподступный Зимний оттаял? Да ну нахуй! Быть такого не может! Проверяет аккуратно, в разговоре мимоходом касаясь плеча, чуть задерживается на нём, чувствует, как по телу под пальцами дрожь пробегает, а жмурящегося Барнса аж потряхивает, как от разряда тока. Но стоит тому открыть глаза, как в них Рамлоу и тонет – такие они глубокие от желания. Броку много времени не требуется, чтобы понять, что к чему – уж себе-то ему врать ни к чему. У него и раньше непроизвольно слюной рот наполнялся при виде Солдата, а теперь что же, и у того на командира стоит? И Рамлоу проходится взглядом по телу Барнса – стоит, как есть стоит. Джеймс это осознание командира на лету перехватывает. Нервничает заметно, сжимая зубы так, что аж скулы сводит, смотрит серьёзно, чуть исподлобья, и ждет, когда в челюсть прилетит мощный кулак разъяренного Брока – а Джей был уверен, что тот будет, мягко говоря, негодовать. Но кулак не прилетает. Ни сразу, ни позже. Вместо этого Брок отворачивается и одним махом опрокидывает в себя так вовремя подоспевший виски. Звучно ставит стакан на шершавую поверхность и с минуту о чем-то раздумывает, уставившись на большой кубик льда, сиротливо катающийся по опустевшему дну. Не поднимая глаз на Барнса, он достаёт из внутреннего кармана кошелек, бросает несколько купюр на стойку, а потом молча встаёт и отходит к бывшим подчиненным, что-то бурно обсуждающим и яростно спорящим. Перекидывается с ними всего парой фраз и с каменным лицом направляется к выходу. Проходя мимо Джеймса, он бросает одними губами, но тоном абсолютно непререкаемым: – За мной, Барнс. И Джей весь подбирается насторожено – тело инстинктивно ждет наказания за проступок – но покорно встаёт и следует за бывшим командиром, рефлекторно пристраиваясь за его левым плечом. Они молча идут до парковки, где Брок также молча указывает Джеймсу сесть в его машину. Молча едут до дома Рамлоу, где тот также молча, взмахом руки, командует от парковки следовать за ним. И Барнс, также молча, все выполняет, и внутри него ни единый инстинкт не дергается воспротивиться. Молча они поднимаются в квартиру, где Брок не раздеваясь сразу двигает в кухню, чтобы налить себе еще порцию алкоголя – на практически трезвые мозги новая информация ложиться отказывается. А Джеймс в это время мнется в коридоре, не зная, что делать на чужой территории без указаний. Рамлоу возвращается через пару минут. Останавливается посередине прохода и крутит задумчиво в руках стакан с янтарной жидкостью. Смотрит на Барнса внимательно, пристальным, тяжелым взглядом, размышляет сосредоточенно – как быстро он сдохнет, если все же ошибся, если ему показалось? – Да, похуй… – бросает куда-то в неизвестность, залпом вливает в себя виски, и решительно направляется в сторону супера. Отставляя стакан на подвернувшейся под руку полке, сокращает между ними расстояние до жалкого полуметра, и подаётся вперед, склонив голову чуть на бок, считывая реакцию. Джеймс замирает, распахивая глаза, наблюдает также пристально, старательно подавляя глубинную панику, стремительно поднимающуюся от груди к плечам, сковывая их напряжением. «Сейчас командир накажет, как пить дать накажет…» – проносится в голове и он нервно сглатывает. – Что ты так напрягся, Барнс? – застывает Рамлой, хмуря брови. – Я хоть раз сделал с тобой что-то, что навредило тебе?.. – в полумраке прихожей хриплый голос звучит, как всегда твердо, но сейчас еще и осуждающе. – Я конечно мудак тот еще, но разве я свою детку хоть раз обидел? Брок выпрямился резко, развел руки в стороны в вопросительном жесте и надул губы, словно обиженный ребенок, у которого кто-то жестокий только что отобрал веру в Санту и Рождество разом. Джеймс дернулся было непроизвольно за ним, потянулся рукой к лицу и замер на полпути, дрожа пальцами. Пока Барнс был Зимним, он никогда не испытывал такого шквала эмоций и ощущений. Что уж там колола Гидра своему лучшему оружию, чтобы то не питало сантиментов – история умалчивает. Но то, что творилось с ним сейчас, рядом с командиром – выбивало из колеи напрочь. – Я… нет, – выдохнул тихо, склоняя голову к груди. И уже было собрался убрать руку, но тут её перехватила горячая широкая ладонь Брока, прижала, плотно накрывая сверху, к такой же полыхающей жаром рельефной груди. Под пальцами ровными, успокаивающими ударами, уверенно ощущалось биение сердца его командира. Джей поднял глаза, и столкнулся, с совсем противоречащим размеренной пульсации, полыхающим желтым, почти демоническим огнем, взглядом. Будто обжегся, вздрогнув всем телом, по которому от ладони Брока расползалось приятное тепло. Осознал – наказания не будет. А что же тогда?.. Рамлоу будто читал его, видел сменяющееся облегчением напряжение, переходящее в ожидание дальнейшего развития непонятного происходящего, шагнул вплотную, зажимая между ними их руки, и не дожидаясь реакции, прижался чуть шершавыми губами к влажным супера. Прикрывая янтарный омут подрагивающими ресницами, Брок сам ждал расплаты, которая последует за его действиями. Но вместо ожидаемых пиздюлей он получил невероятную награду – Джеймс весь завибрировал, будто на низких частотах, зажмурился, и осел на пару сантиметров, расслабляясь всем телом. И тут уж Брок не растерялся, не в его правилах упускать шикарные возможности, предоставляемые ему сукой-судьбой не так уж часто. Он скользнул широкой ладонью свободной руки на затылок Солдата, вжимаясь губами сильнее, раскрывая их собственным языком, по-хозяйски обшаривая все внутри. Ощущение губ командира на собственных оказалось чем-то нереальным, эфемерным, но в то же время потрясающим. Горячий, пылкий, такой желанный, Брок кружит голову, словно нейролептики, которыми Джеймса пичкали в бытность Солдатом, только это головокружение в тысячи раз приятнее. И вкус… Вкус у Брока невероятный, безумно пьянящий. Терпкий с послевкусием ванили от виски, гармонично замешанный с горьковатым древесным от сигарет. Этим вкусом хочется упиваться, дуреть, тонуть в нем, ощущать на собственном языке примерно вечность, ну или пока не сдохнешь. Ооо! А этот наглый, беспардонный язык?.. Такой требовательный и жадный. Что он, чёрт возьми, вытворяет?! Он будто захватчик осваивает новую территорию, которая негласно тут же становится его собственностью, стоит тому обследовать то, до чего он беззастенчиво дотягивается… Сильные пальцы в волосах, разгоняют по всему телу колкие разряды тока, напрочь вытесняя остатки самоконтроля, который и так держится уже исключительно на инстинктах, вопящих о том, что нельзя, ни при каком раскладе навредить командиру. Рамлоу конечно далеко не хрупкий, но… Джеймс с трудом отрывается от губ Брока, вцепляясь в сильные плечи, отстраняясь на пару жалких сантиметров, чуть склонил голову, прикрывая глаза... пластины бионики шумно перестраиваются, а сердце, кажется, вот-вот проломит ребра и выскочит из груди... Было… хорошо. Да. Хорошо и правильно… Рамлоу замер, как всегда четко улавливая его острую необходимость в стабилизации. Скользнул ладонью к подбородку, обхватил его пальцами, приподнимая, вынуждая посмотреть себе в глаза. – Детка?.. – в тишине хриплый шепот прозвучал слишком громко, заставив Джеймса слабо дрогнуть. Он смотрел Броку в глаза и выдыхал все напряжение, улавливая в них лишь теплоту, некую расположенность и да, откровенное желание, которое сейчас и так слишком явно упиралось в бедро супера, неоднозначно намекая, что никаких наказаний, взбучек и нагоняев не будет. – Я в порядке… Джей шумно сглотнул, наконец осознав случившееся, и сам подался навстречу растянувшимся в мягкой улыбке губам. – А ты? – тихо выдохнул, замерев в паре миллиметров от цели. – И я. Теперь и я в порядке…