The Graves Identity (Идентификация Грейвса)

Персиваль понял, что полностью выздоровел, в тот день, когда Ньют пригласил его отправиться с ним на исследование. Что ж, возможно, «полностью выздоровел» - все-таки не совсем точно. У него все еще были хорошие и плохие дни, но страх получить повторную травму или растревожить заживающие раны исчез. Теперь это всего лишь шрамы - узоры на его коже, которые напоминали ему о том, как далеко он продвинулся за эти два с половиной месяца. Осталась только боль, которой в какие-то дни почти не было, а в другие было достаточно, чтобы он с тоской вспоминал рецептурные обезболивающие. Ньют изо всех сил пытался помочь, но чай мог сделать слишком мало. В тот день он проснулся почти без боли - похоже, что этот должен был стать одним из хороших. Ньют это тоже заметил, поэтому приготовил двойную порцию пайка и воды еще до того, как спросил у Персиваля, не хочет ли тот присоединиться к нему. Создавалось впечатление, что он боялся, будто Персиваль может передумать за то время, которое понадобится, чтобы упаковать дополнительные припасы. Но Персиваль даже не думал отказываться - он был полностью готов к еще одному путешествию. Они оделись потеплее, покормили собак, проверили снасти на речке и отправились на выбранное сегодня Ньютом место наблюдения. Персиваль прожил здесь уже несколько месяцев, но красота этого места не переставала поражать его. Весенние цветы давно сменила радуга летних. Над головой, в бездонной голубизне кружились два белоголовых орлана, ожидая своей следующей трапезы – скоро и Меркуцио должен присоединиться к ним. Ни машин, ни запахов выхлопных газов или мусора, ни какофонии человеческих звуков. Только постоянное жужжание насекомых, щебечущие крики орлов в вышине (традиционный «орлиный крик», используемый в телепередачах, на самом деле был криком краснохвостого ястреба, как с удовольствием поделился с Персивалем Ньют, а белоголовые орлы издавали звуки, больше похожие на голубей-переростков с проблемами гнева) и отдаленный плеск текущей воды. Сегодня было даже не так уж и холодно – легкой куртки достаточно, чтобы не замерзнуть. - Сейчас большинство медведей сосредоточены на ловле лосося. Если мы будем вести себя тихо и не мешать им, они нас проигнорируют, - сказал Ньют, продираясь сквозь густой кустарник. – Пожалуйста, обязательно делай так, как я тебе скажу, не споря и без колебаний. - Тебе не придется повторять мне дважды, - заверил его Персиваль, хотя по позвоночнику прокатилась нервная дрожь. Когда он собирался на эту прогулку, то не до конца понял, на что подписывается. Он рассматривал это просто как возможность покинуть хижину и провести больше времени с Ньютом: часть, состоящая из «дюжины медведей», была очень запоздалым комментарием. Единственным медведем, с которым ему удалось близко пообщаться, был Пиккет. Медведь приходил к ним еще дважды после того, первого раза. Всех остальных медведей собаки отгоняли еще на дальних подступах к хижине. Поэтому он не был полностью готов к тому, что его ожидало, когда они вышли из-за деревьев на поляну вокруг широкой излучины реки. Теперь он точно убедился, что Ньют ни капли не преувеличил количество медведей, которые, как правило, собирались здесь. С того места, где он стоял, можно было видеть девять хищников… нет, десять. Вон еще детеныш встал на задние лапы в траве. - Ньют… здесь много медведей, - сказал он напряженным голосом. Ньют же не заметил его беспокойства, восприняв слова совершенно неправильно. - Я знаю! Поразительно, как меняется их социальная иерархия, когда их так много собирается в одном месте, - сказал зоолог, продолжая двигаться вперед. Персиваль заколебался, но быстро пришел к выводу, что самое безопасное место все-таки рядом с Ньютом, и поспешно догнал его. Ньют остановился примерно в пятидесяти метрах от реки, где трава была короче и открывался хороший вид на небольшой водопад. Зоолог устроился на траве и начал распаковывать свой бинокль и блокнот, а Персиваль медленно сел рядом с ним, стараясь держать каждого медведя в поле зрения. - Видишь того, что на вершине водопада? – Ньют ручкой ткнул в сторону реки. Персиваль и без его указания видел там медведя – трудно не заметить зверя размером с небольшой автомобиль. Его морда была покрыта шрамами, но глаза блестели, когда он открыл пасть и поймал лосося, прыгнувшего вверх по водопаду. - Я вижу его. - Это Сангилак. Он доминирует на этом участке реки с тех пор, как я начал вести здесь наблюдение, - объяснил Ньют. – Это значит, что он первым выбирает самок и имеет лучшее место для рыбалки – он главный. - О, напоминает рождественский корпоратив в офисе. Сказал и тут же заработал шлепок блокнотом, хотя Ньют и улыбался, когда делал это. Затем Персиваль заметил, что к ним очень близко подошла медведица с детенышем, и толкнул Ньюта локтем. - Это… Оша? – спросил он, вспомнив имя матери-медведицы, потерявшей детеныша. Ньют проследил за его взглядом и кивнул. - Оша и Юра. - Разве медведицы с детенышами… не более опасны? - Только если они поверят в то, что ты представляешь угрозу. Мы же не пытались скрыть свое присутствие или подобраться слишком близко. Она не беспокоится о нас, - объяснил Ньют, а затем кивнул в сторону другого медведя, стоящего чуть в стороне, – она беспокоится о нем. Он присматривается к ней уже несколько дней. Очень рискованно приводить сюда Юру - здесь только самцы медведей, которые хотели бы ее убить, но она должна есть и кормить своего детеныша. - Она подходит… очень близко, - сказал Персиваль, неловко ерзая, когда мать-медведица подвела своего детеныша поближе к ним. – Мы должны сдвинуться? Ньют хмыкнул. - Нет. На самом деле нам лучше всего оставаться здесь. Она использует нас в качестве защиты. - Что??!! - Самец опасается нас. Он новичок в этом районе и не знаком со мной, - сказал Ньют, и в его голосе почувствовалась гордость за Ошу. – Она может это почувствовать и знает, что мы не угроза. Поэтому приближает своего детеныша к нам, чтобы держать самца на расстоянии. Что ж, если бы Персиваль еще не знал, что медведи умнее, чем кажутся, это бы убедило его окончательно. Хотя было нелегко сидеть неподвижно в траве, когда мать и детеныш находились всего в восьми метрах, а медвежонок еще и с любопытством посматривал на них, будто хотел подойти. Вполне возможно, это самая очаровательная вещь, которую Персиваль когда-либо видел – детеныш был не крупнее собаки, и каждое его движение выглядело немного неуклюжим. - Не вздумай, - сказал Ньют медвежонку ровным и низким голосом. – Тебе не нужно подходить к людям. Давай, кыш! Детеныш сделал два шага в их направлении, и Ньют резко свистнул. Этого оказалось достаточно, чтобы медвежонок, спотыкаясь, рванул к своей маме и вцепился в ее ногу, как в дерево. Ньют облегченно выдохнул - оказывается, он так же, как и Персиваль, задержал дыхание. - Это… было близко. Сомневаюсь, что терпение Оши продлилось бы слишком долго. Если бы детеныш подошел ближе, она бы на нас кинулась. - Ты только теперь мне об этом говоришь! - Я не хотел тебя тревожить. - Ньют, я на поляне, окруженный гигантскими медведями. Я существую в постоянном состоянии тревоги. К счастью для Персиваля больше никаких близких контактов не было. Он мог с уверенностью сказать, что никогда не получал столько информации всего за одно утро: у него и мысли не было, что общество медведей настолько сложное; не знал, куда надо смотреть, чтобы получить маленькие подсказки на языке их тела, означающие готовность спариваться или кинуться в драку. Ньют даже показал ему самку, за которой Пиккет гонялся, как влюбленный щенок, на протяжении всего брачного сезона. Однако для обеда им пришлось отойти на приличное расстояние от поляны. Оказалось, что когда дело доходит до еды, медведи могут стать немного более смелыми и настойчивыми, чем хотелось бы. От воровства это их не уберегло – проходящая мимо лиса попыталась утащить у них сумку с припасами, но это было скорее забавно, чем раздражало. Когда день уже клонился к вечеру, Ньют с любопытством взглянул на Персиваля: - Ты не против еще одной остановки прежде, чем мы вернёмся в хижину? – с какой-то вдруг прорезавшейся робостью спросил Ньют, и Персиваль лишь кивнул. - Показывай дорогу, - сказал он Ньюту, и тот, застенчиво улыбнувшись, начал подниматься в гору. Персиваль последовал за ним вверх по склону к краю почти отвесного утеса, в то время как солнце постепенно сменялось звёздами. - Что мы тут делаем? – поинтересовался Персиваль, присаживаясь по примеру Ньюта в нескольких футах от края. Ньют же в ответ просто улыбнулся чуть шире. - Скоро увидишь, - сказал он, а затем, на мгновение заколебавшись и посмотрев на густой лес перед ними, добавил: – Я хотел… сначала извиниться. Персиваль удивленно приподнял брови. - За что? - За то, что набросился на тебя. Когда … ты спросил, не хочет ли кто-нибудь еще жить со мной, - тихо сказал Ньют, и Персиваль усмехнулся. - Тебе не нужно за это извиняться. Мне не следовало лезть не в свое дело. - Твой вопрос был вполне обоснован и логичен. Это не твоя вина, что данная тема для меня очень… деликатна, - произнес Ньют. Персиваль остановил слова, которые готовы были уже сорваться с языка, чувствуя, что Ньют еще не все ему сказал. В такие моменты важно было не перебивать Ньюта, позволяя ему сформулировать свои мысли и подобрать слова. Персиваль знал, что подобные разговоры не даются легко. - Мой отец заседает в парламенте. Моя семья по материнской линии владеет скаковыми лошадьми уже много поколений, - начал рассказывать Ньют. – Она даже назвала меня в честь некоторых из своих лучших лошадей. Лицо Персиваля вытянулось от удивления: - У нее есть скаковая лошадь по имени Ньют? – спросил он, а Ньют рассмеялся и покраснел. - Ньютон, - поправил он. – Мое полное имя Ньютон Артемис Фидо Скамандер. - … Мне жаль. Рыжий опять рассмеялся, что очень ему шло. - Я знаю, знаю. Это… просто ужасно. Но мне редко приходится использовать свое полное имя, так что все не так уж и плохо, как могло бы быть, - сказал он. – Она ожидала, что я продолжу заниматься скаковым бизнесом. Стану, так сказать, ее приемником. Но меня никогда не интересовала деловая сторона этого бизнеса - я предпочитал убегать и просто проводить время с лошадьми. Это бесконечно раздражало тренеров. - Она была не сильно довольна этим, не так ли? Ньют замолчал и несколько мгновений смотрел на лес. - Мой старший брат… ну, он идеален, - вдруг произнес он. Поворот на другого члена семьи был несколько резковат, но Персиваль без возражений позволил Ньюту продолжать рассказ. – Он пошел во флот и дослужился до какого-то нелепо высокого чина… Отец и мать очень гордятся им. Они ожидали, что я пойду в политику, в семейный бизнес или в армию… во что-то респектабельное. Вместо этого я специализируюсь на зоологии и биологии. Персиваль увидел в глазах Ньюта стыд. Это было… неправильно. Этот человек был рожден, чтобы возиться с животными, и жил только ради этого. Вероятно, он оставался бы здесь, в поле до своего смертного часа и не пожалел бы об этом ни минуты – если бы не это чувство вины. - С их стороны было несправедливо возлагать на тебя свои ожидания, не интересуясь тем, что ты сам хотел делать, - сказал он, и Ньют вздохнул. - Все дело в том, что даже если бы я сделал так, как они хотели, то все равно потерпел бы неудачу. В моем случае, репутация семьи, висящая надо мной, лишь ухудшала бы мою общественную жизнь. - Ньют, - произнес Персиваль. Он наклонился и поймал взгляд Ньюта, и тот не сразу разорвал контакт. – Ты не неудачник. Ты совсем не такой. Здесь ты пытаешься что-то изменить и делаешь то, что тебе нравится. Тебе нечего стыдиться. Ньют смущенно улыбнулся и отвел взгляд. - Я думаю, ты первый человек, который когда-либо говорил мне это, - сказал он. – Мой брат, Тесей… он действительно пытается, но каждый раз, когда я его вижу, он только поощряет меня «стать лучшим». Это, конечно, хорошо, но… Я – не он. Персиваль знал, что должен что-то сказать. Объяснить Ньюту, что в нем не нужно ничего менять, что он идеален таким, какой он есть, но Ньют прервал его мысли, толкнув локтем в бок. - Вот оно, - сказал он и кивнул в сторону неба. – Сегодня была необычно высокая солнечная активность, поэтому я знал, что это произойдет. Персиваль проследил за рукой Ньюта, и когда посмотрел вверх, у него перехватило дыхание. Небо было полно красок: полосы зеленого, синего и фиолетового колыхались, как занавески на ветру. Ему не нужно было никаких воспоминаний, чтобы знать, что он никогда раньше не видел Северного сияния, и оно оказалось именно таким невероятным, как он себе и представлял. - Удивительно, что все это из-за заряженных частиц солнца, - сказал Ньют, и Персиваль увидел блеск в его глазах, означавший, что сейчас он услышит целую лекцию. – Все это происходит в результате взаимодействия кислорода, азота и других элементов с частицами звезды. - А почему цвета разные? - Высота и тип элемента, участвующего во взаимодействии. Частицы кислорода создают желтый и зеленый цвет, азот дает красный, фиолетовый, иногда синий, - объяснил Ньют и хихикнул. – Существует очень много суеверий и легенд, связанных с этим явлением. Во Франции и Италии они считались дурным предзнаменованием. В Китае считают, что это огонь драконов, когда они сходятся в битве друг с другом. Алгонкины верили, что это был знак создателя, присматривающего за ними. - Предположим, что это такое же хорошее объяснение, как и любое другое, когда науки нет рядом, - пошутил Персиваль, и Ньют одарил его ухмылкой. - Это не самая лучшая легенда, - воодушевившись, сказал он, явно радуясь тому, что они ушли от неудобной для него темы семьи. – Многие племена инуитов верили, что огни – это духи их предков, играющих в мяч с черепом моржа. - Ну, это… очаровательно. - Самое забавное то, что на острове Нунвик эта легенда каким-то образом трансформировалась в прямо противоположенную. Островитяне верили, что огни - это духи моржей, которые играют человеческим черепом. Персиваль бросил на Ньюта недоверчивый взгляд, и рыжий снова рассмеялся. В уголках его глаз появились очаровательные морщинки. - Я не хочу знать, во что еще верили на этом острове, - проворчал Персиваль, на что Ньют расхохотался ещё громче. Персиваль, честно говоря, мог бы провести всю ночь, наблюдая, как отблески Северного сияния танцуют на лице Ньюта - вместо того, чтобы наблюдать за самими огнями. Он бы так и сделал, но начавшийся снегопад и усилившийся мороз загнали их обратно в хижину.

***

Когда Персиваль проснулся на следующее утро, Ньют сидел на импровизированной кровати на полу, обхватив голову руками. - Ньют? – позвал он, сразу наклоняясь, чтобы взглянуть на парня поближе и понять, что случилось. Ньют, однако, и не думал прятаться или что-то скрывать - он поднял глаза и улыбнулся, хоть и не смог скрыть печаль на лице. - Доброе утро, Персиваль, - сказал он так, будто ничего не случилось, и Персиваль нахмурился. - Что происходит? – настойчиво повторил он. Ньют усмехнулся и вздохнул. - Неужели это так очевидно? – вздохнул он, а потом посмотрел на клетку в другом конце комнаты. – Меркуцио… ну, он выздоровел. - Разве это не хорошо? - Хорошо. Просто… иногда так трудно сказать «прощай». Персивалю следовало бы самому догадаться. Конечно, Ньют привязался к орлу после того, как ухаживал за ним все лето. Персивалю самому нравилась эта массивная гордая птица, а он был далеко не таким большим поклонником животных по сравнению с Ньютом. Молодой человек, тем временем, встал и потянулся, а потом, не торопясь, начал одеваться в свою рабочую одежду. Обычно он двигался быстро и эффективно, но не сегодня. Персиваль последовал его примеру, и к тому времени, когда он был готов, Ньют уже стоял у клетки. - Хорошо. Я знаю, что ты умираешь от желания полетать, - сказал Ньют, натягивая толстую кожаную перчатку, и, схватив миску с мясом, открыл клетку. Меркуцио запрыгнул ему на руку, и Ньют заботливо скормил ему завтрак. Орел с готовностью проглотил все мясо прежде, чем немного расправить крылья. - Я буду скучать по тебе, - добавил Ньют, его голос стал тише, но орел только начал прихорашиваться. - Я уверен, что ты еще увидишь его здесь. Они ведь не мигрируют или что-то в этом роде? – спросил Персиваль, и Ньют кивнул. - Мигрируют, но весной они возвращаются на север, чтобы гнездиться. - Значит, он вернётся к тому времени, когда ты приедешь сюда в следующем году. Эта перспектива, казалось, утешила Ньюта - он сделал рванный вдох и медленно выдохнул. - Хорошо. Давай вытащим тебя из этой душной хижины, - сказал он. Персивалю показалось, что он больше уговаривает себя. Они вышли на улицу и остановились, сойдя с крыльца. Меркуцио оживился, как только они оказались снаружи, его напряженные глаза ловили любое движение, а перья сияли на солнце еще красивее. Ньют в последний раз почесал грудь орла и нежно улыбнулся ему. - Сейчас я помогу тебе взлететь, а ты постарайся в ближайшее время не портить мою работу, хорошо? – попросил он, а затем пару раз поднял и опустил руку, заставляя Меркуцио расправить крылья и начать махать ими, как для разминки. На последнем рывке Ньют с силой подкинул орла вверх, и тот взлетел так, будто и не был никогда ранен. Меркуцио немного набрал высоту, а затем сделал пару ленивых кругов, словно проверяя крылья. - Он великолепен, не правда ли? – сказал Ньют, снимая кожаную перчатку и бросая ее на крыльцо. Персиваль опять смотрел только на Ньюта - как и тогда, когда впервые вышел из хижины. - Так и есть, - сказал он, и это было не про орла. На этот раз, когда Ньют осознал, на кого смотрит Персиваль, он не отвел взгляда, даже когда его щеки залились румянцем. Персиваль понял – сейчас или никогда. И он точно был не из тех людей, которые колеблются, приняв решение. Он наклонился и поймал губы Ньюта в поцелуе. Сначала медленном и мягком, чтобы почувствовать неуверенность и застенчивость своего партнера. По тому, как напряглось и замерло тело, но явного сопротивления не последовало, он понял, что Ньют не против. Поэтому Персиваль стал действовать дальше – скользнул рукой к пояснице Ньюта и притянул его ближе к своему телу, большим пальцем поглаживая кожу через слои ткани, пока не почувствовал, как парень начал расслабляться. - Дыши, - сказал он с ухмылкой на губах, и Ньют, сделав прерывистый вдох, нервно рассмеялся. - И-извини, - выдавил он тихим дрожащим голосом. – Я… никогда не делал этого раньше. - Просто повторяй за мной, - прошептал Персиваль, приподнимая подбородок рыжего свободной рукой и снова соединяя их губы в поцелуе. На этот раз он действовал более настойчиво, проведя языком по нижней губе Ньюта, и вскоре тот со вздохом открылся для него. Несмотря на то, что сказал Ньют, для того, чтобы научиться, ему не потребовалось много времени - сработали инстинкты. Вскоре Ньют отдавался так же хорошо, как и получал, обнимая Персиваля за шею и прижимая к себе. Долго такой сладкой пытки Персиваль не выдержал и потащил парня обратно к дверям хижины, стремясь убраться подальше от холода. Вбежав по ступенькам, они врезались в дверной проем, в результате чего больше смеялись, чем целовались, но наконец, им удалось попасть внутрь. Персиваль захлопнул дверь и прижал к ней Ньюта, завладев его губами в горячем, мокром поцелуе. Их тела тесно прильнули друг к другу, и Ньют глухо ахнул, уперевшись твердым возбуждением в бедро Персиваля. - Персиваль? - Мммм? – Персиваль промурлыкал в ответ, сосредоточенный больше на высасывании темной метки на горле Ньюта в первобытном желании показать всему миру, что это, наконец-то, его – никому руками не трогать! Ньют ахнул и прижался к мужчине еще тесней, но все-таки попытался опять заговорить: - Я… я действительно не знаю, что делать, поэтому прошу прощения, если… если… это не совсем… Персиваль поднял голову и поцеловал Ньюта, чтобы заставить его остановиться на полуслове. - Ты слишком много думаешь… - пробормотал он, решив, что такой способ лишать парня дара речи ему очень даже нравится. Он схватил Ньюта за бедра и, приподняв, прижал еще теснее к двери, вырвав у рыжего долгий протяжный стон. - Но я думаю, что… ах! – Ньют опять попытался говорить, но его прервал собственный вскрик, когда Персиваль прижался к нему и грубо потерся бедрами. - … что эт-то имеет… тенденцию работать лучше, когда обе стороны раздеты… Из груди Персиваля вырвался почти настоящий рык, а затем он крепче сжал бедра Ньюта и, оторвавшись от двери, пронес его несколько шагов, прежде чем осторожно опустить на толстый ковер перед камином. Он стоял и смотрел на парня - любовался румянцем на щеках, тем, как он уже задыхался и волновался под ним. Он много раз воображал этот момент, но реальность превзошла все его ожидания. И тут Ньют опять удивил его – он вдруг опустился на колени и потянулся к поясу брюк Персиваля, бросив на него вопросительный взгляд. О, Боже! Персивалю понадобилась вся его сила воли, чтобы не застонать в голос только от одного вида стоящего перед ним на коленях Ньюта. - Ты уверен? – хрипло спросил он вместо этого (Господи, дай ему сил, он уже и не надеялся когда-нибудь почувствовать тепло этих губ на своем члене и увидеть эти зеленые глаза, смотрящие на него снизу вверх!). - Я уверен, - твердо сказал Ньют. Он расстегнул пояс и стянул штаны и нижнее белье Персиваля вниз, а сам Персиваль скинул с себя рубашку. Ньют с любопытством взял его член в руку. - Не торопись, - предложил Персиваль - как Ньюту, так и себе. Потому что не хотел терять самообладание, как пятнадцатилетний подросток, только потому, что Ньют стоял перед ним на коленях и свет камина божественно подсвечивал его лицо и волосы. Ньют рукой погладил его член от основания до головки, а потом длинно лизнул, повторив путь своей ладони, и Персиваль резко выдохнул и запустил пальцы в волосы Ньюта. Когда горячий, мокрый рот парня медленно и осторожно сомкнулся на его стволе, Персивалю пришлось приложить усилие, чтобы держать его за волосы мягко, а не потянуть вниз, инстинктивно желая проникнуть глубже в это бархатное, горячее горло. Взять больше, увидеть, как эти зеленые глаза наполняются слезами, почувствовать, как узкое горло обхватывает его член. О! Сколько раз он мечтал об этом в своих фантазиях! Но он бы был последней сволочью, если бы спустил внутреннего зверя на парня сейчас, когда он только учится. Нет, он будет очень терпелив и нежен. Может быть, когда-нибудь… а сейчас не самое подходящее время, чтобы сразу грубо трахать в рот. - Вот и все, ты молодец, - простонал он, когда Ньют заглотил его глубже. Мягкий язык терся о нижнюю сторону члена так хорошо, что бедра Персиваля едва заметно качнулись вперед, стремясь попасть в это влажное тепло. Ньют поразительно быстро учился и вскоре вошел в ритм, втянул щеки и посмотрел снизу в верх на Персиваля, сквозь ресницы, как будто точно знал, какую картинку сейчас из себя представляет. И самое возбуждающее во всем этом было то, что в нем не было ни капли наигранности, а всего лишь желание увидеть реакцию Персиваля, убедиться, что он все делает правильно. Это стремление угодить сделало его еще горячее, и Персиваль невольно качнул бедрами вперед - ровно настолько, что чуть не заткнул горло Ньюту своим членом. Он тут же ослабил хватку на волосах парня и позволил ему отстранится, а затем наклонился, чтобы поцеловать его. - Извини, - выдохнул он, хоть и ни капли не сожалел на самом деле. Да и Ньют тоже не выглядел так, будто сильно возражал - просто покачал головой с улыбкой. - Все в порядке, - сказал он, и одна только хриплость его голоса чуть не вырвала из Персиваля еще один стон. Он внезапно преисполнился решимости вытряхнуть Ньюта из одежды. Быстро выскользнув из своих штанов, он опустился на колени и начал расстёгивать пуговку за пуговкой на рубашке Ньюта, все больше и больше подставляя обнаженную кожу под теплые струи нагретого огнем воздуха. У Ньюта оказалось больше шрамов, чем он ожидал: три отметины от когтей на ребрах, что-то похожее на рану от укуса на плече, и все шрамы выглядели довольно старыми. Персиваль заметил, как Ньют покраснел даже в свете камина, и толкнул его на спину. - Ты великолепен, - произнес он и готов был подписаться кровью под каждым своим словом. Он принялся за дело, практически поклоняясь каждому шраму, который находил, прослеживая его языком и слегка прикусывая, чтобы заставить Ньюта дрожать и стонать под ним. К тому времени, как он снял с него всю одежду, парень был в полном раздрае, тяжело дыша и почти с отчаянием цепляясь за Персиваля. - Пожалуйста… - простонал он, и ему даже не нужно было заканчивать, чтобы Персиваль понял, о чем он умолял. Но перед этим… - У тебя есть что-нибудь…? – начал Персиваль, и Ньют, застонав, откинул голову на ковер. - Второй ящик слева, в моем рабочем столе, - сумел выдавить он, и Персиваль неохотно отстранился от него. В ящике обнаружилась баночка вазелина, которую, вероятно приберегали для каких-нибудь научных целей. Прямо сейчас это Персиваля совершенно не интересовало - главное, что для их конкретной задачи вазелин прекрасно подходил. Он подполз к Ньюту как хищник, а затем крепко и жарко поцеловал, отчего у парня опять перехватило дыхание. Персиваль сдвинулся ниже, несколько раз погладил член Ньюта ладонью, чтобы просто услышать, как он стонет от этой нехитрой ласки, потом аккуратно вдавил в него один хорошо смазанный палец. Ньют сначала напрягся, и Персиваль принялся целовать его грудь и горло, пока не почувствовал, что тот начал расслабляться. Как только парень полностью отвлёкся, он добавил к первому пальцу второй. Ньют резко вздохнул, его ногти впились в руку Персиваля. - Т-ш-ш-ш, расслабься, - прошептал он в ухо Ньюту и, дождавшись, пока он привыкнет к присутствию, надавил глубже и развел пальцы «ножницами», чтобы растянуть его. Согнул пальцы и через секунду нашел правильный угол. Ньют вскрикнул и практически растаял под ним. Рыжий сам начал насаживаться на его пальцы, слепо шаря руками по груди Персиваля в поиске опоры. - Вот и все, детка, - пробормотал Персиваль, продолжая двигать пальцами под тем же углом, пока Ньют не развалился под ним, тяжело дыша и со стоном откидывая голову назад, давая возможность поставить на своей прекрасной шее еще одну отметину. - Персиваль… Перс-сиваль…. Пожалуйста… - взмолился Ньют, но он высвободил пальцы лишь для того чтобы снова их смазать и добавить к ним третий. Он очень хотел избежать боли и повреждений. Но долго выдержать в таком темпе не смог – он был всего лишь человеком, и у него было три пальца погруженных в задницу потрясающего и отчаянно умоляющего его о большем красавца. Он вынул пальцы и вместо них смазал уже свой член, проведя по нему ладонью всего пару раз – он был таким твердым, что было почти больно. Персиваль всерьез опасался, что если приласкает себя еще немного, то все закончится смущающе быстро. Как бы то ни было, он потянул Ньюта вверх, чтобы усадить к себе на колени, и ухмыльнулся его растерянному взгляду. - Делай это в своем темпе, - сказал он, и Ньют его прекрасно понял, слишком возбужденный, чтобы быть застенчивым. Персиваль помог ему встать в нужную позицию, а затем крепко обхватил Ньюта за талию, придерживая, пока тот медленно опускался на него. Ему пришлось почти сразу остановиться, Персиваль чувствовал, как тело парня болезненно сжалось вокруг него. Он начал гладить его по спине и держал так неподвижно, как только мог, пока Ньют опять не расслабился. После этого плавное скольжение возобновилось, и у Персиваля перехватило дыхание, когда он понял, что это действительно происходит на самом деле. Что Ньют действительно сейчас в его объятиях, смотрит на него возбужденно и ошеломленно одновременно, и они настолько близки насколько только возможно для двух людей. - Если бы ты только мог видеть, как прекрасно ты сейчас выглядишь, - прохрипел Персиваль, его голос сорвался, а когда он протянул руку и убрал волосы с лица Ньюта, тот опустил голову и покраснел. Персиваль приподнял его голову за подбородок и снова поцеловал сначала нежно, а потом страстно, мокро, с зубами и языком. Руками он приподнял бедра Ньюта, вызвав у него сладкий стон. Мягким принуждением он заставил Ньюта начать медленно подниматься и опускаться, опираясь на колени, каждый раз они продвигались чуть ниже. Единственными звуками в хижине были редкие сдавленные стоны Ньюта и треск огня в камине, но по мере того, как он все плотнее насаживался на член Персиваля, Ньюту все сложнее становилось сдерживать свои стоны - к большому удовольствию последнего. И вот настал момент, когда Ньюту стало удобно, и Персиваль решил взять все в свои руки. Он схватил Ньюта за бедра и опрокинул его назад, пока тот не оказался спиной на ковре, и Персиваль с силой резко толкнулся в него, вызвав из груди рыжего вскрик удовольствия. - Да… да… пожалуйста…, - взмолился Ньют, обнимая Персиваля, чтобы притянуть его плотнее к себе. Его ногти впились ему в спину с такой силой, что больше не оставалось сомнений, что парень перевозбужден. Персиваль чуть отодвинулся и вошел снова, и снова, пока не нашел нужный угол, который заставил Ньюта вскрикивать и пытаться подмахивать в такт его толчкам. Персиваль не собирался ставить сегодня рекорды выносливости, не сейчас, когда Ньют впился ему в спину ногтями и сжался вокруг его члена. Он гортанно застонал и приподнял ноги Ньюта вперёд и вверх, чтобы просто войти немного глубже. Этот маневр привел к тому, что теперь каждый толчок Персиваля сопровождался выкрикиванием его имени. Он наклонился вперед, практически согнув парня пополам, чтобы беспорядочно поцеловать его. - Давай, - страстно приказал он, зрачки Ньюта были расширены от возбуждения, пот блестел на коже, а лицо светилось от переполняющего его удовольствия. Персиваль просунул руку между их телами и обернул ладонь вокруг члена Ньюта, двигая по нему быстрыми, ровными движениями. Он очень хотел увидеть, как Ньют рухнет за грань, и чтобы это случилась в его руках. - О Боже! – выдохнул Ньют, но продолжить уже не смог, скрученный сладким спазмом. Он стонал, дрожал и беспомощно дергался вокруг Персиваля, сильно кончая на свой живот и его пальцы. Шелковистые внутренности сжали член, и он больше не смог сдерживаться. Он уперся одной рукой в ковер, а второй крепко обхватил талию Ньюта. Ему понадобилось всего лишь несколько неистовых толчков, врезающихся во все еще пульсирующие внутренности, и он со сдавленным стоном обессиленно навалился на своего любовника, содрогаясь в конвульсиях оргазма. В течении нескольких долгих мгновений они лежали молча. Персиваль поглаживал бок Ньюта - скорее всего, у парня от его хватки там будет синяк. Ньют подрагивал от его прикосновений, а потом судорожно вдохнул. Персиваль поднял голову и снова поцеловал его. На этот раз медленным, нежным, сладким поцелуем. - Мне все равно, кем я был раньше, - сказал Персиваль почти шёпотом между поцелуями. – Это все чего я хочу. Ты - все, чего я хочу. - Я весь твой, - пробормотал Ньют в ответ, улыбаясь и с удовольствием отвечая на поцелуй Персиваля. Позже Персиваль будет думать, что ему следовало бы знать, что мир слишком несовершенная штука, чтобы оставить их в покое надолго.