The Graves Identity (Идентификация Грейвса)

      Поехать с Ньютом в больницу Персивалю не удалось. Кровь еще не успела подсохнуть на его руках, когда появились агенты ФБР и на него, и Тину, надели наручники.       Его вывели из помещения, где парамедики, все еще пытались стабилизировать состояние Ньюта, настолько, чтобы его можно было перемещать. Все внутри Персиваля словно онемело. Он не сопротивлялся жесткой хватке на своих руках и шел туда, куда ему велели, осознавая, что упрямство не поможет ему быстрее вернуться к Ньюту.       Его поместили в комнату для допроса. На протяжении нескольких часов, без перерыва, агенты допрашивали его, задавая, порой, одни и те же вопросы по нескольку раз. Ему не позволили даже смыть кровь с рук. Персиваль отвечал, смотрел на свои красные руки и единственная мысль, которая крутилась в его голове была: "жив Ньют или нет?".       Он чувствовал себя очень уставшим, ему начинало казаться, что он уже никогда не выберется из этой серой комнаты, когда дверь открылась и вошли двое: Куини и еще один агент. - Приказано освободить его, - сказал агент. Тот, кто его допрашивал раздраженно вскинулся. - Кем приказано? - Э.. Главнокомандующим, сэр. Лично.       Персиваль моргнул, не совсем уверенный, что правильно понял - президент приказал освободить его? - Давай, Персиваль. Пошли отсюда, - произнесла Куини. Когда он встал со стула ее глаза распахнулись от шока - он был весь залит кровью. Она уже высохла на его руках и лице, но на рубашке и брюках оставалась противно влажной и липкой.       Старший агент, ведущий допрос, попытался что-то возмущенно возразить, но Персиваль и не подумал останавливаться, ему было глубоко плевать насколько тот не согласен с таким решением президента: он просто развернулся и вышел за дверь вслед за Куини. - Как он? – первое, что он спросил, когда они оказались в коридоре, впервые за несколько прошедших часов он позволил эмоциям вырваться наружу - с агентами он общался сухо и безэмоционально. - Он уже несколько часов в операционной. Пока операция не закончится - мы не узнаем. - Отвези меня в больницу. - Президент хочет тебя видеть... - прикусила губу Куини. - При всем моем уважении, президент, может идти на хуй. Отвези меня в больницу. Пожалуйста.       Она даже не попыталась спорить с ним, кивнула и направилась к своей машине. Персиваль сел рядом, захлопнул дверцу и.… почти сломался.       Многочасовая операция была плохим знаком. Это значило, что нанесен серьезный ущерб организму. Он почти закрыл лицо руками, но замер, увидев коричневато-красные, засохшие, потрескавшиеся корки крови, плотно облепившие его руки. - Вот, - тихо сказала Куини, и вытащила из сумочки упаковку влажных салфеток и флакон дезинфицирующего средства. - Это конечно не сильно поможет, но в больнице ты сможешь привести себя в порядок, а я найду тебе сменную одежду.       Персиваль рассеянно кивнул и принялся оттирать руки, стараясь при этом не думать о худшем. Ньют может справиться. Он должен.       Что он будет делать, если Ньют сегодня умрет, Персиваль совершенно не представлял. Особенно, если учитывать, что умирает он из-за того, что спас жизнь Персивалю. А он... Он даже не понял, что Ньют был ранен, когда пистолет выстрелил. И сейчас невольно задавался вопросом, будет ли эта десятисекундная задержка в оказании первой помощи роковой? Станет ли она той разницей, что склонит весы в сторону смерти?       Он был слишком самоуверенным, когда позволил Ньюту участвовать в этой операции. Он слишком привык к тому, как хорошо Ньют справлялся в остальных случаях, что не приложил достаточных усилий, чтобы защитить его.       Дьявол, он никогда не сможет смыть кровь Ньюта со своих рук. - Тина рассказала мне, что случилось, - тихо сказала Куини. - Он выкарабкается Персиваль. Он очень сильный. Вы оба сильные. - Тина в больнице? - спросил он. - Криденс, должен был забрать ее. Так что, думаю, они уже там. - Итак... Президент...? - спросил он, чтобы хоть ненадолго отвлечься от бегающих по кругу, полных тоскливой тревоги и самоуничижения, мыслей. - О, вы довели Вашингтон, до предынфарктного состояния, - довольно ухмыльнулась женщина. - ЦРУ парализовано, а ФБР вынужденно прервать свои повседневные операции, перекидывая людей на разбор этого дела, пока не будет собрана следственная группа, которая займется выяснением того, как глубоко уходят корни заговора, - объяснила она. - Гриндевальд и Пиккери арестованы. Правительство уже послало в эту деревню команду врачей с огромным запасом чистой воды.       Эти слова принесли Персивалю облегчение, по крайней мере, им удалось спасти людей. И, если все пойдет хорошо, то Гриндевальд и Пиккери, вместе со всеми замешенными никогда не увидят, как выглядит их тюрьма снаружи. - Мне удалось связаться с братом Ньюта, - добавила Куини, после нескольких минут молчания. - Тесей и его родители вылетают первым же рейсом в Штаты. Должны будут быть здесь к вечеру.       Персиваль кивнул: он мог только надеяться, что к тому времени, как родственники Ньюта доберутся до больницы, их встретят хорошие новости. А еще, что он сможет держать себя в руках, и не врезать им как следует за то, как они обращались с Ньютом в детстве. - О, и.… еще одно. Когда мы доедем, просто выйди из машины и иди внутрь, хорошо? - нервно добавила Куини. Персиваль непонимающе посмотрел на нее. - Почему...? - начал он, но в этот момент машина свернула за угол, и он увидел, что все пространство перед входом в больницу забито фургонами новостных каналов.       Точно. Вашингтон в шоке и все такое прочее.       Персиваль открыл дверцу машины еще до того, как Куини успела ее полностью остановить. Сразу же вокруг него образовалась толпа, включились камеры, а перед лицом появились микрофоны. Со всех сторон посыпались вопросы. Персиваль игнорируя прессу, не останавливаясь, шел вперед, прямо к дверям неотложной помощи. Протиснувшись внутрь он невольно почувствовал облегчение, сюда камерам и репортерам было не пробраться. Тина и Криденс стояли неподалеку, видимо ждали его. Глаза обоих полезли на лоб от ужаса, когда они разглядели в каком он виде.       Верно. Кровь. Пресса, будет в восторге. - Господи, - выдохнул Криденс и в его голосе, пожалуй впервые, не слышно было язвительности и дерзости. - Ты в порядке? Это что...?       Персиваль отрицательно мотнул головой. - Это не моя кровь, - тихо сказал он, говорить чья не пришлось. - Что-нибудь уже известно? - Операция все еще идет, - нервно сказала Тина, невольно оглянувшись на двойные двери ведущие в глубь больницы. - Прошло уже больше пяти часов, - сглотнул Криденс.       Куини подошла к ним и, мягко улыбаясь, протянула ему комплект медицинской формы, вероятно, одолженной персоналом больницы, которые не хотели, чтобы он ходил по их коридорам в таком страшном виде. - Возьми. Дальше по коридору есть туалетная комната. Думаю, ты будешь не против привести себя в порядок, - сказала она. Персиваль кивнул - всем сейчас будет легче, если он перестанет походить на сумасшедшего серийного убийцу.       В уборной он оказался один. Бросил одежду на лавку, и посмотрел на себя в зеркало, над раковиной и.… в этот момент его накрыло.       Его затрясло, а в глазах защипало. Чувствуя, как дрожат колени, он обеими руками оперся на край ванной, ноги отказывались держать тело в вертикальном положении, но, он продолжал смотреть, на свое отражение.       На его щеке было размазанное пятно давно высохшей крови, от пальцев Ньюта. Белая, когда-то, рубашка, спереди была вся испачкана бурыми пятнами, а руки, лишь слегка посветлели, после его тщетных попыток, в машине, счистить с них кровь.       Опустив голову, он уперся невидящим взглядом в белый фаянс раковины, и до крови прикусил внутреннюю сторону щек, дыхание тяжело и судорожно вырывалось из его груди. Не скатиться в истерику, стоило титанических усилий. Внезапно, накатило неудержимое желание снять с себя перепачканные кровью тряпки и смыть каждую каплю крови Ньюта со своей кожи, показалось, что она жжет его не хуже кислоты, напоминанием о том, что он оказался не способным защитить любимого человека.       Он почти сорвал с себя одежду и кинул ее в мусорное ведро. Включив горячую воду стал смывать с кожи кровь, он тер лицо и руки до тех пор, пока они не покраснели, но уже не от крови, а от того, насколько усердно он их отмывал.       Он все еще чувствовал, что этого недостаточно. Он никогда не сможет отмыться до конца, но оставаться здесь он тоже не мог, в любой момент могли поступить новости о состоянии Ньюта.       Их проводили в комнату ожидания, в хирургическом крыле, где была кофеварка и удобные кресла, но это совсем не сделало их ожидание лучше. Криденс, Персиваль и Тина - втроем, умудрились, за короткое время, дважды опорожнить кофейник, и вскоре, Криденс свернулся калачиком в одном из кресел, а Тина и Куини, обнявшись, расположились на диване. Персиваль же, сесть так и не смог. Он не останавливаясь мерил шагами комнату, а в его разуме постоянно метались однообразные по своей эмоциональной окраски мысли, от "что, если…", до страха перед тем, что может сказать доктор, когда войдет в эту дверь.       Прошло больше часа, когда наконец дверь распахнулась и они увидели уставшего врача. Персиваль почувствовал, как его сердце пропустив удар бешено заколотилось о ребра. - Вы здесь из-за мистера Скамандера? - спросил доктор. - Как он? - Персиваль замер в ожидании ответа. - Он справился так хорошо, как только можно при такой травме. Пуля попала ему в печень, что и привело к такому большому кровотечению, - объяснил врач. - Мы сделали ему переливание и восстановили большую часть повреждений. Ближайшие двадцать четыре часа покажут, насколько все хорошо прошло.       Персиваль прекрасно умел читать между строк. Ньют все еще находился в шаге от смерти.       Это было лучше, чем он боялся, но хуже, чем он смел надеяться. - Могу я… увидеть его? - спросил он, нехарактерно мягким просящим для себя тоном. - Думаю да. Когда его переведут в отделение интенсивной терапии, медсестра проводит вас к нему, - сочувственно сказал хирург, а потом, кивнув, ушел. Персиваль почувствовал головокружение, он попятился назад, пока не ударился о стул позади себя и, рухнув на него, закрыл лицо руками.       Внезапно на его плечо легла теплая рука, а другая стала успокаивающе гладить по спине, он поднял голову: с одной стороны, сидел Криденс, а с другой примостилась Тина. - С ним все будет в порядке, - твердо сказала она. - Он выкарабкается.       Персиваль просто кивнул - надежда была тем, за что ему оставалось цепляться. ***       Когда ему, наконец, позволили войти в палату к Ньюту, он шагнул за дверь и замер - у него перехватило дыхание.       Человек, лежащий на кровати, очень сильно отличался от живого и любящего Ньюта, которого знал Персиваль. Бледный до такой степени, что даже веснушки казались размытыми на его коже. Множество трубок и проводов окутывало его тело, казалось, что он был сломанной марионеткой, в которой жизнь поддерживалась только нитями, выпавшими из рук кукловода. В комнате стояла пугающая, давящая тишина, а шипящие звуки аппаратов и ритмичный писк кардиомонитора, лишь подчеркивали ее.       Персиваль медленно подошел к кровати, и, протянув руку, откинул волосы со лба Ньюта, а затем, наклонился и поцеловал его, легко и невесомо касаясь губами прохладной кожи, ему казалось, что малейшее давление может разбить хрупкое тело парня. - Прости, Ньют, - прошептал он, - слегка поглаживая Ньюта по волосам, его взгляд все время возвращался к плотной повязке, обмотанной вокруг живота любимого. - Просто пройди через это. Клянусь, я не позволю больше никому причинить тебе вреда. Прости меня, за то, что не смог тебя защитить, в этот раз.       Персиваль подвинул к кровати стул и сев на него, взял Ньюта за руку. Его кожа была теплой, но обычно, когда он так делал, Ньют тут же, ободряюще сжимал его пальцы в ответ. На этот раз ответа не последовало. Умом он понимал, что так и будет, но, все равно, это поразило его не хуже удара под дых. Он с трудом сглотнул ком в горле, но, все равно, покрепче сжал руку Ньюта, надеясь, что на каком-то уровне подсознания, он будет знать, что Персиваль здесь и ждет, когда он проснется.       Врачи предупредили Персиваля, что Ньюту дают сильные седативные препараты и, что ближайшие пару дней, они продержат его в бессознательном состоянии из-за сложной и обширной травмы. Они говорили ему, что Ньют еще долго не проснется, если вообще этому суждено будет случиться, но Персиваль, все равно, на отрез отказался покидать Ньюта, особенно в эти два решающих дня.       Семья Ньюта приехала в больницу на следующий день. Родители осведомились о состоянии Ньюта и ушли, а вот Тесей остался. Он был выше, волосы были темно-рыжими, а кожа менее веснушчатой, но с первого взгляда стало очевидно, что он очень переживает за младшего брата. Он потребовал, от Персиваля, полного рассказа о всей истории целиком, и не отставал пока не услышал все (кроме самых личных и интимных моментов), без купюр, за вычетом тех небылиц, которые уже напридумывала пресса. После этого, между ними, установилась теплая и дружественная атмосфера, они часто сидели в комнате вдвоем, пили кофе и просто, по-дружески, молчали.       Персиваль, еще раз был вынужден отказаться от встречи с президентом, передав через посыльного, что будет готов встретиться с ним, как только Ньют придет в себя и его состояние до конца стабилизируется, и ни минутой раньше. Тесей, наблюдавший эту сцену сидя на стуле у окна, выглядел очень впечатленным.       Их оставили в покое. Они сидели и ждали. Ожидание было почти невыносимым, каждая минута казалось длинною в час, но, в конце концов, худшее не происходило, Ньют все еще дышал, все еще был жив.       По прошествии двух дней состояние Ньюта улучшилось до такой степени, что его перевели из отделения интенсивной терапии. Куини, сговорившись с медсестрами, впечатлёнными упрямыми отказами Персиваля покидать палату Ньюта, позаботились о том, чтобы новая палата была на двоих. Теперь Персиваль мог спать на другой кровати рядом с Ньютом. За все это время он ушел из больницы всего один раз, только для того, чтобы принять душ в квартире Тины и переодеться в свою, чистую, одежду. Затем он вернулся обратно, не обращая внимания на прессу, все еще кружащую у дверей больницы, как стервятники. Меж тем, события снаружи больницы, не стояли на месте: были проведены анализы воды в деревне и обнаружено загрязнение неизвестным химическим составом: теперь было очень мало тех, кто относился скептически к их истории, их имена звучали из каждого телевизора, радио и экрана монитора. В больнице Персиваля навестил адвокат, который предупредил, что он, Тина и Ньют будут свидетелями просто в адском судебном процессе. Но Персиваль его почти не слушал, его мысли были заняты тем, что врачи, наконец-то, стали уменьшать дозу успокоительного для Ньюта. Он мог очнуться в любую минуту. Адвокат, высказав все, что считал нужным сказать, ушел, и Персиваль опять остался с Ньютом наедине: суды и судебные процессы сейчас волновали его меньше всего. В первый раз, когда сознание вернулось к Ньюту, это было очень ненадолго, и он почти ничего не осознавал. Он сжал руку Персиваля и несколько заторможено выполнил несколько команд врачей, которые проверяли то, насколько хорошо он может двигать руками и ногами, а затем, снова заснул. Однако, одного этого уже было достаточно, чтобы Персиваль почувствовал нешуточное облегчение. Теперь он был уверен, что с Ньютом все будет в порядке. Конечно, выздоровление займет много времени, он понимал это – в конце концов, это была не та травма, последствия которой могут пройти после нескольких недель постельного режима, - но он точно знал, что они пройдут через все. Когда Ньют пришел в себя во второй раз, Персиваль переключал каналы телевизора, пытаясь найти хоть что-нибудь, что не касалось скандала с ЦРУ. Тонкие пальцы, до этого безвольно лежащие в его ладони вдруг сжались и замерли. Персиваль чуть пульт не выронил из руки, от удивления, когда повернулся и обнаружил, что на него, вполне осмысленно, смотрят родные зеленые глаза. - Ньют, - выдохнул он, бросив пульт на прикроватный столик и наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. – Ты заставил меня сильно поволноваться. - Извини, - выдавил Ньют, слова вышли едва слышными, но Персиваль просто улыбнулся и покачал головой. - Не извиняйся, - его пальцы слегка поглаживали волосы Ньюта. – Я очень рад, что с тобой все в порядке. Ты помнишь, что произошло? Ньют медленно моргнул и замер, словно пытаясь вспомнить, а затем кивнул. - Гребаный ублюдок подстрелил меня! – выдавил он. Персиваль рассмеялся, слышать ругательства из уст Ньюта было очень необычно, но вот в точности формулировки ему было не отказать. - Точно, но он теперь сидит в тюрьме, как и все, кто помогал ему, - с улыбкой отметил Персиваль. – В деревню была выслана помощь. С жителями все в порядке, никто не умер. Ньют дрожаще, с облегчением, выдохнул, вот только выдох превратился во вздрагивание. - Хорошо, - прошептал он. Персиваль поспешил нажать на кнопку вызова медсестры, судя по всему, Ньюту нужна была новая доза обезболивающих. Свидетелем этой сцены стал Тесей, вошедший в палату с двумя чашками кофе, его глаза радостно сверкнули, когда он заметил, что Ньют пришел в себя. - Ньют, - ласково усмехнулся он, поставил чашки на ближайшую тумбочку, и подошел к брату с другой стороны кровати. – Если ты так сильно хотел, чтобы я тебя навестил, можно было просто позвонить, а не изображать здесь королевскую драму. Ньют слабо улыбнулся на шутливое поддразнивание – смеяться он пока не мог. - Ну… ты же знаешь, я не способен делать что-то наполовину, - тихо произнес он, казалось, что он прилагает огромные усилия, чтобы держать глаза открытыми. Тесей усмехнулся еще шире и, наклонившись, поцеловал брата в лоб. - Видит Бог – так оно и есть, а теперь поспи. Мы будем здесь, когда ты опять проснёшься. Ньют не смог даже кивнуть на это – его глаза закрылись. Тесей глубоко вздохнул, а затем поднял глаза на Персиваля. - Думаю, теперь самое время рассказать тебе, как сильно ты пожалеешь, если обидишь моего братишку, но, учитывая обстоятельства, думаю мы можем ограничиться уже озвученным предупреждением, - произнес он. – Да… Не совсем так я хотел познакомиться с его парнем, но он всегда был… нестандартным. Персиваль криво усмехнулся. - Можешь мне не рассказывать об этом, - он оглянулся на спящего. – Я знаю, что уже говорил это, но… Мне очень-очень жаль, что Ньют… Тесей пренебрежительно отмахнулся. - Тина рассказала мне, что ты ни в чем не виноват. И я видел записи с камер наблюдения в телевизионной студии. Он спас тебе жизнь, и… раз уж ты так много для него значишь то, ты уже часть семьи. Можешь считать себя почетным Скамандером, независимо от того, что говорят мои родители об этих «абсолютно сумасшедших янки». - Без обид, но мне абсолютно все равно, что я им не нравлюсь. Это чувство взаимно. - Ты не единственный член этого клуба, поверь мне, - сказал Тесей со смешком, а затем, замолк на несколько мгновений прежде, чем заговорить снова. – Просто… пообещай мне, что позаботишься о нем. К сожалению, я не могу оставаться здесь вечно, как бы мне этого не хотелось, и я чертовски уверен, что он не будет следовать указаниям врачей. - Не беспокойся об этом, я прослежу за ним, - сказал Персиваль. – Даю слово. Он без колебаний дал это обещание. Он был в долгу перед Ньютом и самое малое, что мог сделать, это проследить за тем, чтобы он полностью выздоровел, чтобы любимый прошел этот долгий, сложный путь с наименьшими испытаниями. Теперь он был уже дважды обязан Ньюту жизнью, он был обязан Ньюту всем. И видит Бог, он позаботиться о том, чтобы Ньют знал о том, как много он для него значит.