Мой последний шанс

Утром Джон проснулся в ужасном настроении и не менее поганом состоянии. Он бы порадовался или глупо улыбнулся тому, чем они Саймоном занимались ночью — можно с уверенностью назвать этот секс лучшим в его жизни, — но ему было так плохо, что в голове вместо слащавых мыслей вертелись одни маты. Хотя… вообще… ему понравилось. Правда. Специфичный такой способ развеяться, но это же Саймон, ему можно. Мало ли, вдруг на его планете все так друг друга успокаивают. Болели легкие. И голова. Болело все, отдавало в глаза и нос, знобило — в общем, все то, что Джон чувствовал и раньше, но усилившееся в несколько раз, настолько, что сначала даже не понял, что Саймона рядом с ним нет. Он перекатился на бок. Пришелец закутал его конкретно, хрен выпутаешься, но он сумел высвободить руку и похлопать ей слева от себя. Пусто, но простыня совсем капельку теплая. Может, он все-таки пошел паять провода? Или еще что… В ушах еще стоял какой-то противный шум, который мешал думать, что и так получалось через силу. Отстой. Джон медленно сел, скрючившись. Потер лицо ладонями, пальцами коснулся век и зевнул. Провел ими по обнаженному телу, путаясь в коротких волосах на груди и животе. Около пупка расцвел небольшой красноватый засос. Или синяк. Неважно. Дрожащими руками собрал с пола одежду — вроде не порвана — и надел ее. Надо бы пойти поесть, но аппетит пропал совсем. Даже чувство голода не наблюдалось. И жажды. Были только боль в легких и везде по телу да шум в ушах. Шатаясь, он поднялся с постели и сначала едва не свалился, но сумел устоять на ногах. Вышел, щурясь, в коридор, ухватился за деревянные перила, чтобы не упасть. Спустился по одной, второй, третьей ступеньке, борясь с головокружением, и вдруг увидел Саймона прямо напротив входной двери. С пистолетом. — Что случилось? Одет он был в ту свою военную форму, в которой впервые встретился с Джоном в лесу. На его лице застыло напряжение, он медленно повернулся, сжимая пальцы на курке инопланетного оружия: — Нас нашли. — Что?.. Ты… ты уверен? Может, это Кайл приехал? Кто-то из Томпсонов пришел попросить денег в долг? Новые соседи? Только бы не полиция или еще кто хуже, это ведь… это будет значить, что все кончено, что последний шанс благополучно просран, и заветного выздоровления уже не случится. Что могут сделать умирающий человек и его инопланетянин против вооруженной до зубов толпы? Да ничего. — Уверен. — Ты… точно? — Джон подошел к нему ближе. Поймал его холодный взгляд темных глаз, обеспокоенно потеребил пальцами низ толстовки. — Я не переоделся бы, если бы это был кто-то другой. И я бы не взял оружие. — Я поговорю с ними. Может, я им нужен по службе, — пробормотал Джон, но Саймон взял его за руку, остановив. — Они окружили дом. Они нашли корабль. Они убьют тебя сразу после того, как ты откроешь дверь. Нам нужно самим их уничтожить, — пришелец перехватил пистолет поудобнее. Наклонился, чтобы потереться своим лбом о лоб Джона, прикрыв на пару мгновений глаза. Щелкнул языком и отстранился. — Ты можешь драться? — Я ужасно себя чувствую, но я попробую. Джон перевел напряженный взгляд в сторону двери. Он ничего не слышал с улицы, да и шум в ушах и кровь, которая неслась по венам, все приглушала. — Мне нужно на кухню. Выпью таблетки. — Нагнись, чтобы они тебя не увидели. Страшно. Страшно от того, что сейчас разобьется окно, и его осколки моментально полетят на стол и пол. Страшно, что выломают дверь. Страшно, что застрелят Саймона. Джон медленно, на четвереньках, добрался до кухни. Нашарил на тумбе конфетницу, в которой лежали таблетки, взял нужный блистер, не переставая смотреть в окно. Зашторенное, но ему казалось, что через крохотную светлую щель он как на ладони. Он так не хотел умирать, но, если подумать… они окружены. Полиция — хотя, скорее, какой-нибудь элитный отряд, присланный сюда — знает, что внутри есть две цели. И отряд этот в курсе, что цели эти осведомлены об их присутствии. Они готовы дать отпор, но из оружия у них только пистолет Саймона, предметы быта и пистолет, что Джон оставил себе, когда уходил со службы. Он не помнил, куда его запрятал, но, скорее всего, тот лежит в шкафу. Нужно подняться в спальню. — Рано или поздно они атакуют нас. Займи удобную позицию, — сказал Саймон, не оборачиваясь, когда Джон медленно вернулся в гостиную. — Как себя чувствуешь? Ты выглядишь бледнее обычного. — Мне кажется… это… не хочу нагнетать, но мне кажется, что это мой последний день. Саймон застыл. Опустил голову. Посмотрел на пистолет, сжал свободную руку в кулак и полез им в один из подсумок, что был на нем, откуда выудил три сферы, похожие на металлические. Они холодные, с какими-то выступами и стыками, похожие на замысловатую головоломку. — Бросай это в них. Это как ваши земные гранаты, только мощнее, — Джон взял их, и Саймон провел пальцами по его тонкому запястью. — Нам нужно перебить их всех, потом мы бежим во двор. К кораблю. Я работал над ним ночью, но не успел доделать двигатель. Надеюсь, сейчас получится. — Понял. — Не дай им до тебя добраться. — Ты им нужнее. Саймон коротко кивнул, хмыкнув. — Прячься. Джон и не думал, что снова окажется под чьим-то командованием. Почти как в старые добрые. Он медленно поднялся по ступенькам, засунув гранаты в просторный карман толстовки. Может, он и от пули сегодня умрет, а не от опухоли? Правда, его не похоронят как героя. Разрежут на части, выпотрошат и просмотрят все его органы, чтобы выяснить, повлияло ли на него как-то нахождение инопланетянина рядом. Джон усмехнулся. Никак не повлияло. Физически — почти никак. Морально… Он открыл шкаф, сидя на полу, и принялся перебирать коробку да одежду. С Саймоном ему хорошо. Он ведь единственный, кто с ним возится — прямо как в хосписе. А теперь это хотят отнять. Джон кашлянул в кулак, постаравшись заглушить шум, после чего отбросил одну из коробок в сторону. Лишь бы все получилось. Лишь бы обошлось. Саймон же обещал. Сказал, что у них выйдет. Много раз говорил. Особенно ночью. Гладил по волосам, прижимаясь всем телом, помимо тепла дарил надежду. Успокаивал. Будет обидно, если их обоих прикончат. После всего, что они сделали, умирать очень не хотелось. Наконец, Джон нашел пистолет и коробку патронов к нему. Быстро зарядил, дрожащими пальцами пересчитав, сколько влезет, все закрепил и подобрался к окну. Задержав дыхание, слегка отодвинул штору. На миллиметр. Чтобы взглянуть на тех, кто пришел лишить его жизни. На улице падал снег. Мало и медленно, не таял — снаружи стояла минусовая температура. Он неспеша покрывал черные бронированные внедорожники и людей в черной экипировке, сжимающих автоматы. Те и правда окружили дом. И корабль. Человек семь облепили его, сидя к нему спиной, а сами направили оружие в сторону коттеджа, готовые сделать выстрел. Джон сделал вдох. Выдох. Отпустил штору и свалился на пол, когда с потолка посыпался мелкий мусор. Дом тряхнуло. В ушах зазвенело, и он закрыл голову руками, когда в окно полетели первые пули. Они разбили плотное стекло и остановились в серой стене, проделав в ней пару отверстий с рваными краями. — Саймон! Джон пополз в коридор, стараясь по минимуму касаться рассыпанного везде по коврам стекла. Опасно вставать. Опасно высовываться. Тряхнуло еще раз. Послышался хлопок, и выбило окна уже в коридоре, на лестнице. На улице зашумело. Покосился потолок. — Саймон! Полетели доски. Завалило ванную. Кирпичами, темными кусками крыши, деревянными балками. Саймон молчал. Снаружи кричали. И стреляли. Без пауз. Джон сел напротив одного из двух окон, сжимая в руке заряженный пистолет. Что делать? Что делать?.. Он поджал губы. Тошнило. Ему так страшно, что он не знал, куда податься. Хотелось найти Саймона. Вдвоем ведь легче. Он понял это за все то время, что они вместе. Вдвоем и правда лучше. Одиночество не сжирает, темнота комнаты не давит и не пугает, а располагает к тихому хриплому шепоту и объятиям, обмену секретами людской и инопланетной рас. Успокаивает. Успокаивают и касания горячих широких ладоней. Джон дернулся, когда ему на волосы упало несколько кусочков штукатурки да пыль с чердака. В ноздри ударил резкий запах гари, и он пополз по ступенькам вниз. Задерживаться на втором этаже не стоит — если его там завалит обломками чердака, он вряд ли выберется. Пока полз, убил человека. Среди распространившегося по гостиной и кухне черного дыма Джон заприметил чью-то голову в шлеме, и навскидку выстрелил в ту сторону. Попал куда-то в челюсть — тело стукнулось об стену и упало на кафельный пол. — Саймон? Со столовой несло запахом жженого дерева. В дом кинули несколько гранат, и он не выдержал, покосился, почернел, но это не особо важно: этот дом Джон купил не чтобы поддерживать его красоту. Он теперь медленно рушился. Обвалилась дальняя от входной двери стена, сверху на нее навалились кусочки со второго этажа; в некоторых местах искрилась проводка, а дальний угол на кухне, по всей видимости, загорелся. Джон подобрался к окну, из которого открывался вид на задний двор. Привстал. Дрожащей рукой достал из кармана гранату, замахнулся и… Люди снаружи заорали. На долю секунды пискнули, а потом замолкли и вдруг сразу же сгорели: граната, попав прямиком в троих солдат, оставила от них только воронку да пепел и кусочки от винтовок. Охренеть. По окну сразу же начали стрелять. Джон мгновенно пригнулся и зажал уши руками, чтобы не оглохнуть с концами — стену прямо перед ним, на которой раньше висела картина, нещадно облили свинцом. Он кинул еще одну гранату и отпрыгнул от той, что забросили внутрь дома в отместку. Несколько старых кирпичей упали рядом с ним, когда он проехался лицом и животом по мусору на грязном от пыли ковре и напоролся на пару осколков стекла. Из легких, которые, несмотря на выпитые таблетки, нещадно саднили, выбило весь воздух, что заставило Джона ненадолго выпасть из реальности. Он с трудом осознавал, что происходит. На него летели куски дерева и плитка с крыши, части мебели; он закрывал голову ободранными руками, чтобы не пораниться сильнее, и буквально заставлял себя дышать. Прямо в этот момент воздух прорезали пули, со свистом попадая в то, что он купил в надежде спрятаться. Его коттедж, что по планам должен был стать его могилой, складывался, словно карточный домик. Джон попытался встать, но стукнулся спиной о мусор, что преградил ему путь. По позвоночнику пробежал холодок, когда он понял, что после броска той гранаты второй этаж обвалился. — Саймон! — крикнул он дрожащим голосом, и через секунду его буквально выдернули из-под обломков. — Ты в порядке? Они оба свалились на пол у разодранного дивана. Саймон сбито дышал, чумазый весь. У него растрепались волосы, и все его лицо забавно было вымазано в черной пыли. Но по виду он цел, если не считать немногочисленные мелкие царапины. — Я… да… да. А ты? — В норме. Мы пока одни. Нам нужно спешить. Скоро приедут еще. — Ты со всеми разобрался? — Да. Пошли. Саймон быстро поднялся на ноги, Джону же пришлось проползти пару десятков сантиметров, прежде чем встать, опираясь и продырявленную в решето стену. Он громко закашлялся, до слез и тошноты, сплюнул в угол и зажмурился, когда сложился напополам от прошедшего через все тело разряда боли. Это было ни с чем не сравнимо. То, что он почувствовал в тот момент, затмило даже дискомфорт от десятков ссадин по всему телу, небольших и более крупных, от осколков стекла. Перед глазами даже потемнело, все сузилось до размеров светлой точки, но он ощутил, как Саймон подхватил его и потащил из дома. Из обломков дома. На улицу. С носа потекло. То ли сопли, то ли кровь, то ли все вместе — Джон внезапно перестал разбираться и забыл, где находится. Запах гари и черный воздух сменился свежим морозным, с хлопьями снега, что кружились в небе вместе с пеплом и оседали на траве да трупах дюжины солдат, лежащих вокруг в неестественных позах. Джон особо их не запомнил. То ли потому, что завеса темного дыма от коттеджа, который с диким грохотом равнялся с землей, расстилалась вокруг и мешала видеть, то ли оттого, что это болезнь отбирала органы чувств. Джон не чувствовал, как его ноги в рваных штанах да носках касались промерзлого газона, притоптанного подошвой тяжелых армейских ботинок. Не чувствовал минусовой температуры улице и снежинок, оседающих на лице. Не чувствовал пальцев Саймона на себе. Не чувствовал ничего кроме пульсирующей боли везде. При каждом вдохе, каждом выдохе, каждый раз, как он моргал в попытке начать видеть нормально. — Посмотри на меня. Джон. Джонни, держись. Слышишь? Саймон дотащил Джона до корабля. Открыв шлюз, поднял его и занес внутрь, чудом не ударив головой. Хотел сначала усадить в кресло, что находилось рядом с креслом пилота, но передумал. Подскочил, ударил ладонью по кнопке и закрыл за собой проход. Потому что невдалеке ревели моторы внедорожников с подмогой для тех, кому недавно вынесли мозги из плазменного пистолета. Саймон, упав на колени рядом, обхватил лицо Джона ладонями и стер большим пальцем левой руки грязь с его впалой щеки. Пригладил левую бровь и случайно задел большую кровоточащую ссадину сверху, на лбу. Тот болезненно застонал и шумно втянул воздух через нос, крупно дрожа. В глаза не смотрел, а куда-то за Саймона, ему за спину, честно стараясь бороться с тем, что заставляло веки тяжелеть. — Мы не успели, — сказал Джон тихо. Всхлипнул, вяло проехавшись ногами в рваных носках по холодному металлическому полу. — Прости. Саймон подтянул его к себе. Уложил, обхватив руками, чтобы своим лицом быть ближе к его. Чтобы трещать рядом с ухом, приговаривать на своем родном и сжимать пальцы на грязной одежде, когда по бронированному стеклу да стенам прилетали снаряды от человеческого оружия. Потряхивало, снаружи летали клочки черной земли, и иногда мигал свет, когда люди кидали гранаты. — Прости меня, — повторил Джон. — За что? — так же тихо прошелестел Саймон и вытер ему вымазанные в крови и саже губы. Снаружи корабля с громким звоном разорвался снаряд. — За то, что не получилось. — Ты не виноват. Ты пытался помочь мне. — И не дотянул до конца. Они убьют тебя, — Джон закрыл глаза, но после резко их открыл. — Спасибо, Саймон. Это были… Он устало улыбнулся. — Я мало тебя знаю, но такое ощущение, что мы давно знакомы. Это были самые… самые безумные несколько недель в моей жизни. Хотел бы я помнить их в следующей, если она есть, — он безвольно обмяк, тяжело дыша, и только рука под вихрастым затылком помогла ему не запрокинуть голову. — Надеюсь, я не буду там мучиться. — Следующей жизни не будет. И мучиться ты не будешь. В этой, Джонни, — Саймон убрал соринку с щеки Джона и переместил ладонь ему на грудь. Ему было больно, но он нашел в себе силы нашарить ее своей и чуть сжать. — Нет. Нет, прости, — он шмыгнул носом и на секунду заскулил, когда по легким шибануло острым уколом боли. — Знаешь. Миссис Киршоу мне говорила… она мне… она мне советовала подумать о том, что я буду говорить перед смертью… как… если… если я буду умирать рядом с кем-то. Это она предлагала, когда меня пытались отправить… в хос… в хоспис… Саймон наклонился. Подтянул Джона повыше, и тот замялся на пару секунд, подбирая слова. Он еле разговаривал, будто напрочь забыл английский. Язык заплетался. — А я… не знал, что говорить… ну-у, я хотел поблагодарить Прайса за то, что… за то, что он дал мне показать себя. И Кайлу тоже хотел сказать спасибо. Скажешь ему? Передай ему от меня, — Джон начал дышать через рот, покашливая. Нахмурился, но потом морщины на его лице разгладились, словно он расслабился. — Скажи ему спасибо. И тебе спасибо. Спасибо, Саймон… спасибо. Мы недолго знакомы, но ты стал… наверное… самым дорогим для меня человеком. Он перевел взгляд на Саймона. Осмысленный, осознанный. Свободной рукой коснулся его щеки, улыбнувшись так, будто все хорошо. Будто он не умирал, а убийцы снаружи не пытались прорваться внутрь. Щелкнул языком несколько раз, вызвав хриплый смешок. Попытка сымитировать колыбельную от народа Саймона. Это, конечно, оказался просто бессмысленный звук, но… — Не успокаивай меня. Не нужно. Все будет хорошо. Джон уже ничего не ответил.