2.
12 февраля 2022 г., 13:02
Любимым моментом Хиде во всех этих поездках в Токио и обратно, пожалуй, было то мгновение, когда он наконец возвращался домой. Стоило только переступить порог квартиры, такой тихой, уютной и ставшей уже родной, как Хидето начинало казаться, что у него с плеч разом упала огромная бетонная плита, и он ещё острее ощущал, как же родительский дом душил его все эти дни своей гнетущей атмосферой. А здесь он мог наконец распрямить плечи и глубоко и с наслаждением вздохнуть, понимая, что его никто больше не тронет и не будет дёргать.
Тёплый солнечный свет заливал маленький холл, отражаясь лучиками в зеркальной стене и скользя по гладкому отполированному полу. Таичи, сидевший у Хиде на руках, с интересом оглядывался вокруг, в его тёмных глазках без всякого труда читалось удивление.
— Ну вот, малыш. Мы дома, — Хидето улыбнулся, притронулся на секунду губами к его виску, бережно усадил его на маленький диванчик и присел на корточки, развязывая шнурки на ботиночках. — Правда, наверное, это немного не то, к чему ты привык… Я тебя понимаю, сам первое время с разинутым ртом ходил, вот так, — Хиде скорчил рожицу, и Таичи слабо улыбнулся в ответ. — Здесь всё здорово отличается от Японии. Ну ничего, ты привыкнешь. Ты пока что маленький, тебе это наверняка дастся проще, чем мне.
Высвободившись из своей куртки и взяв его за ладошку, Хиде повёл малыша в глубь квартиры. Он остановился возле дальней двери и легонько толкнул её. Взгляду открылась уютная комната, заставленная светлой мебелью. Она была совсем маленькой, но в неё влезли кровать, над которой висели полки с игрушками, тумбочка со светильником в виде котёнка, небольшой комод для одежды и столик, и при этом на полу даже оставалось немного свободного пространства. А большое окно, прикрытое тонкими полупрозрачными занавесками, впускало внутрь много света, добавляя иллюзии свободы.
До этого Хиде даже не знал, зачем ему в квартире нужен этот крохотный закуток. Он всегда стоял запертым, Хидето думал, что, если вздумает учиться чему-то новому, сделает себе из него место для занятий, этакий кабинет, поставит там стационарный компьютер, письменный стол и парочку стеллажей для книг. Но, когда Хиде вернулся сюда с мыслями об опеке над племянником, он решил, что лучше места для детской просто не найти. Пусть и небольшая, но комната у Таичи будет своя.
— Нравится?
Тёмные глазки весело заблестели, Таичи быстро кивнул. Хиде посадил его на кровать, сам присел рядом и задумчиво наклонил голову.
— Почему же ты ничего не говоришь, а, булка? Ни за что не поверю, что папа совершенно тобой не занимался и не научил, это на него не похоже… Надеюсь, ты не из вредности это делаешь.
Хиде невольно вспоминал долгие беседы с Хироши по телефону. Хироши очень много говорил о сыне, сокрушался, правда, что из-за работы не удаётся проводить с ним время постоянно и приходится частенько оставлять его на нянь. Но он ни разу не сказал, что у Таичи какие-то серьёзные проблемы с речью, да и во время звонков Хиде пару раз слышал, как Таичи что-то весело лепетал на фоне. Оттого-то Хиде немало удивило, что за те дни перед похоронами, которые он провёл у родителей, Таичи не издал ни звука, только кряхтел, если ему что-то не нравилось. Однако ведь во время оформления опеки ребёнка наверняка осматривали и признали его здоровым, раз все документы, в том числе разрешение на вывоз его из страны, выдали без всяких трудностей… Что-то здесь не так.
Поразмышляв пару минут, Хиде решил, что чуть позже обязательно покажет Таичи врачу, авось выяснится, что же с ним случилось и почему он молчит.
Таичи же, только услышав слово «папа», тут же весь сморщился и со всей силы сдавил ручками плюшевого медведя.
— Ну, ну, не плачь, — Хиде притянул его к себе и стал гладить по голове. — Я знаю, ты по нему скучаешь… — он тихо вздохнул и зарылся пальцами в густые чёрные волосики, а Таичи уткнулся носом в рукав его водолазки и шумно вздохнул. — Я тоже скучаю, малыш. Знаешь, я, наверное, даже не буду пытаться тебе его заменить, всё равно не получится. Но я буду заботиться о тебе. А ты, когда подрастёшь, сам решишь, будешь ли называть меня папой. Договорились?
Таичи поднял на него глазки и кивнул. И Хиде невольно улыбнулся.
— Ну, вот и хорошо. Так-с. Ну что ж, на работу мне только завтра, — бросил он, отстранившись и довольно потянувшись, — значит, можем пока отдохнуть и разобраться с вещами. Не знаю, как ты, а я очень хочу просто помыться, поесть и упасть в кровать.
Таичи фыркнул и встряхнул головой в явный знак согласия.
— Но сначала, — продолжил Хиде, потянувшись к пуговкам на его рубашке, — займёмся тобой. Думаю, тебе всё это тоже абсолютно не помешает. Хотя вообще, конечно, надо будет наладить тебе режим, я читал, что это очень важно… Сегодня уж ладно, перелёт сумасшедший, поспишь подольше, если захочешь, но вот потом будем думать, как поступить дальше.
Следующие пару часов Хиде почти без перерыва возился с племянником. Сначала купал в ванной: Таичи никакого сопротивления не выказывал, он ни разу не заплакал, не закапризничал и даже не сморщился, наоборот, на протяжении всей водной процедуры он весело колотил по воде ладошкой, хватал ошмётки белой пены, от которой разило сладкой жвачкой, смешно фыркал и всячески вертелся.
— Эй, — Хидето слегка устало улыбнулся, придерживая его, чтобы нормально запустить намыленные пальцы в волосы, — не балуйся, лучше мойся хорошенько.
И Таичи, явно поняв его, притих и уставился на плавающую рядом резиновую уточку. Так же, без всякого сопротивления, он дал тщательно вытереть себя полотенцем и переодеть во фланелевую футболку и брючки. Хиде даже вздохнул с облегчением. Он почему-то думал, что эта процедура окажется куда более сложной.
Затем Хиде отнёс его на кухню, усадил на стул и пошёл к плите. Он никогда не смог бы назвать себя вдохновенным кулинаром, однако простые блюда вроде омлета или каш ему вполне удавались. Таичи и тут не капризничал, с аппетитом слопал наспех сваренную овсяную кашу и начал откровенно клевать носом.
— Ну правильно, — усмехнулся Хиде, укладывая его в кровать и укутывая в одеяло, — поел, можно и поспать.
Поцеловав племянника в лоб, Хидето собрался уже пойти к себе, но не тут-то было — крохотные пальчики ухватились за его руку и крепко сжались на запястье. Хиде оглянулся. Таичи высунулся из-под одеяла и слегка недовольно хлопал сонными глазами. Весь его вид говорил «не уходи».
— Эй. Не бойся, — Хидето наклонил голову и показал рукой на дверь. — Я буду вот здесь, за стенкой. Если что, ты меня сразу найдёшь.
Но Таичи его не выпустил и сморщился, явно приготовившись захныкать.
— Ладно, ладно, — сдался Хиде, садясь на постель, — посижу с тобой, только засыпай давай.
Он провёл возле Таичи ещё какое-то время, поглаживая его по голове. Таичи довольно быстро вжался в подушку и начал тихо сопеть — видимо, тяжёлый перелёт всё-таки тоже вымотал его. Убедившись, что он заснул, Хиде осторожно высвободил руку из его пальчиков и, поправив одеяло, пошёл в комнату за домашней одеждой. Следовало и себя привести в порядок.
После душа ему несколько полегчало, но противная липкая усталость так до конца и не ушла. Хиде чувствовал себя просто лимоном, из которого выдавили подчистую весь сок и оставили лишь сморщенную кожуру. И такое происходило каждый раз после визитов домой. Выбравшись из ванны и вытирая мокрые волосы полотенцем, Хиде задумчиво посматривал на своё отражение в большом зеркале. Странно, что мать в этот раз ничего ему не сказала по поводу худобы, с неё бы сталось назвать его скелетом, при том, что ни она, ни отец особой стройностью никогда не отличались. Хиде лет до шестнадцати тоже был весьма упитанным пацаном, терпел множество насмешек в школе по этому поводу, а потом начал расти, вытянулся в росте и скинул почти двадцать килограмм. И он так и оставался в том же весе, хотя времени прошло уже немало. Он придерживался диеты, боясь опять растолстеть, понимал, что работает в том числе и своим внешним видом. А мать, видя, как он изменился, тогда пару раз бросила недовольно «Имей в виду, заработаешь анорексию — лечиться будешь сам».
И свежесделанную татуировку на плече мать тоже, слава богу, не заметила… Видимо, розовые волосы и чёрные тени на глазах так её возмутили, что оттянули на себя всё внимание. Хиде фыркнул и показал своему отражению язык.
Набросив на плечи полотенце, Хидето сел за стол на кухне и включил чайник. Организм требовал сразу двух несовместимых вещей — крепкого кофе и пару часов сна. А ещё сигарет. Он машинально потянулся к лежащей на полке пачке, взял её, вытащил сигарету… И тут же в мозгу что-то щёлкнуло. Пару секунд Хиде тупо смотрел на палочку, набитую крепким табаком, и в итоге скривился. Да о чём он вообще, в доме теперь маленький ребёнок, курить придётся только на лоджии. А лучше вообще бросить… Хотя это у него вряд ли получится. Курить Хиде начал ещё в школе, причём ему хватило буквально пары месяцев, чтобы превратиться в заядлого курильщика, почти не выпускающего сигарету из зубов и сжигающего по две-три пачки в день. Уж как его страшно ругали родители, как сердились учителя в школе, как расстраивалась бабушка, но о том, чтобы бросить, Хидето даже не задумывался. Теперь же, видимо, ему всё-таки придётся корректировать свои привычки.
Взяв всё-таки пачку, Хиде распахнул настежь окно, зажал сигарету зубами, пощёлкал зажигалкой и с наслаждением выпустил дым. Тёплый июньский ветерок мигом растрепал волосы, он мягко обдувал лицо и, подхватив горький дым, уносил его куда-то в ясное голубое небо. Окна выходили на маленькую улочку, здесь почти всегда было тихо. Лишь откуда-то издалека доносился шум живущего своей обычной жизнью центра Лос-Анджелеса.
Блаженную тишину нарушил зажужжавший на столе мобильный. Забыв посмотреть на определитель, Хиде подобрал трубку и зажал её плечом.
— Да?
— Йоу, Хиде-чан, — донёсся с той стороны провода низкий глубокий голос.
Хиде улыбнулся.
— Привет, Таск. Почему-то я так и думал, что ты сейчас позвонишь.
Таск был един во многих лицах — коллега Хиде, сосед по дому и, пожалуй, самый близкий приятель. Именно приятель, Хидето остерегался подпускать кого-либо слишком близко и опрометчиво называть друзьями. Вообще-то на самом деле этого парня звали Тасука, он, как и Хиде, приехал из Японии, но Таск предпочитал именовать себя на американский манер и друзей просил делать то же самое.
— Я ещё вчера звонил, — слегка обиженно сообщил Таск, — но на домашний. Трубку никто не брал, и я решил, что ты ещё не вернулся. А на мобильный трезвонить уж не стал, дорого.
— Да, вчера меня тут не было. Должен был прилететь, — Хиде тяжело вздохнул, — но «Japan Airlines» послали мои планы нахрен. Рейс задержали практически на целый день. Думал, вообще не улетим. Только пару часов назад вот приехали.
— Вот оно что… Понятно, — констатировал Таск и тут же тихонько захихикал. — Ну, как поездка? Пообщался с родителями?
Хиде фыркнул.
— Даже не спрашивай. Я каждый раз после этих семейных посиделок неделю в себя прихожу. С таким удовольствием бы не ездил, но мне нужно было забрать Таичи.
Хидето выпросил у начальника разрешение на отлучку, но он даже Таску не сказал истинную причину своего отъезда. И поэтому сейчас не удивился, когда Таск на том конце провода закашлялся.
— Так ты всё-таки взял племяша под опеку? И привёз?
— Да, — коротко ответил Хиде.
— Ого! Так ты теперь у нас одинокий молодой папаша! — Таск весело рассмеялся.
На кого угодно другого Хиде бы, наверное, обиделся, но на Таска злиться было невозможно, Хиде хорошо знал, что ближайший приятель не станет никому намеренно говорить гадости, он просто прямой как рельса и вякает всё, что думает, не запариваясь о том, как это звучит со стороны.
— Что-то вроде того, — Хиде затянулся и уставился в окно. — Хотя вряд ли я себя смогу когда-нибудь считать именно папой. Таичи уже достаточно большой, чтобы понимать, что я ему не папа.
— Ну, не ной раньше времени, — Таск хмыкнул, — может, через пару недель он тебя сам папой будет звать. Познакомишь?
— Почему бы и нет. Хочешь — заходи ко мне вечером, — Хиде пожал плечами. Таск обитал совсем рядом, буквально парой этажей ниже, раньше они по вечерам частенько сидели друг у друга, смотрели кино, попивая пиво и закусывая его пиццей.
— Ну, если ты не против, то загляну, — бездумно согласился Таск.
Его голос звучал глуховато, на фоне раздавалось отчётливое позвякивание и шум воды. Хиде выпустил в небо очередную порцию сизого дыма и, чтобы продолжить разговор, спросил:
— Ты на работе?
— Ага, — беспечно поддакнул Таск.
— Что-нибудь интересное было за эти дни? — поинтересовался Хиде.
— Ни-хре-на. Штиль полнейший и тоска. Ты ничего не пропустил, — Таск вздохнул. — Вообще никого нет, кризис что ли подгрёб. В итоге беру пример с семпаев, сижу в потолок плюю.
— Странно, что ты к этому не привык за год, — Хиде пожал плечами. — Я же тебе говорил, у нас когда пусто, когда густо, и первое бывает гораздо чаще.
— Ещё бы. Ты видел, какие у нас расценки? — возмущённо воскликнул Таск. — Странно, что салон ещё не обанкротился.
— Агентство другим зарабатывает, знаешь ведь. Салон — так, приятное дополнение.
— Ну, я до агентства ещё, чувствую, нескоро дослужусь, это ты у нас вип-персона, так что не знаю, — хмыкнув, отозвался Таск. Он бросил что-то непонятное будто в сторону и торопливо закончил разговор: — Ой, надо идти. Увидимся, тогда я к тебе загляну вечером.
— Бывай.
Хиде бросил телефон обратно на стол и, высунув руку за окно, постучал пальцами по сигарете. Таск себе не изменял — ныть по поводу скуки на работе для него было делом привычным. Хидето обычно молча выслушивал его нытьё и старался в это особо не вникать, невольно вспоминая себя в те времена, когда он только приехал сюда. Тоже, бывало, скучал и думал, что это совершенно не то, о чём он мечтал. А сейчас он к таким постоянным колебаниям от «неделю плюёшь в потолок» до «за день присесть не успеваешь» уже относился философски. Они с Таском сдружились именно на фоне того, что оба были единственными японцами среди своих коллег; мало того, Таск даже закончил тот же колледж, что и Хиде, только вот он был значительно младше, ему сейчас едва исполнилось двадцать три, поэтому на учёбе им пересечься не удалось. Да и работал он всего год, не привык ещё, не уловил всех тонкостей, не понял, насколько необычно то место, в котором они работают.
Выбросив почти догоревшую сигарету, Хиде налил себе кофе и, бездумно помешивая его ложечкой, запустил руку в мокрые волосы.
***
Вечер, тёплый и ленивый, наползал очень медленно, почти незаметно; солнце, катящееся к горизонту, уже скрылось за соседними высокими домами, и его свет стал приглушённым, красноватым, бросая багровые тени на стены. Через распахнутое почти настежь окно доносились отдалённые голоса гулявших во дворе людей, истошное чириканье птиц и далёкий шум машин с проспекта. Хиде, щурясь, подставил лицо красным лучам и блаженно прищурился. Он почти каждый вечер курил вот так, сидя на широком подоконнике, и просто слушал шум вечернего города. Он даже оборудовал себе на окне что-то вроде диванчика, накидав подушек. Выпустив горьковатый дым в темнеющее небо, Хиде слегка повернул голову и, откинув её на стену, стал наблюдать за Таичи. Мальчик весело возился на ковре, всецело поглощённый рассматриванием новых игрушек. Хиде впервые за эти дни видел его таким довольным и умиротворённым. Казалось, что Таичи забыл про все невзгоды, хотя бы временно. И это немало радовало, давало надежду, что он и вправду сможет привыкнуть к этой новой жизни, не будет без конца грустить о папе. И, может быть, даже снова заговорит… Только, наверное, уже по-английски. «Неужели мама и вправду думала, что ему будет лучше в приюте?» Хиде потряс головой и скривился. Лучше не вспоминать об этом, а то злость непривычная прямо так и хватает цепко и душит. Пожалуй, он долго теперь не простит матери эти слова. Из холла послышалась пронзительная трель звонка. Хиде соскользнул с подоконника и, по дороге погладив Таичи по волосам, пошёл в прихожую. — Охайо. Давненько не виделись. Таск, худенький молодой человек с яркой повязкой на лбу и длинными тёмными волосами, весело улыбался с порога. Хиде позволил ему обнять себя на мгновение, дружественно похлопал по плечу и усмехнулся. — Два дня прошло, действительно, давненько. Входи. Они прошли в заполненную вечерним светом комнату. Таичи, услышавший шаги, приподнял голову и тут же испуганно захлопал глазами. А когда Хиде подошёл к нему, и вовсе попытался отползти в сторону — прямо как в аэропорту, испугавшись, что незнакомая женщина его заберёт. — Ну, ну, не дичись. Никто тебя у меня не отнимет, — протянул Хиде и обернулся к приятелю. — Он пока немного пугается посторонних, не удивляйся. — Да немудрено. Если бы меня так в чужую страну приволокли с бухты-барахты, я бы, наверное, уже под стол забился и трясся там от ужаса, — Таск покачал головой и присел на корточки. — Эй. Не бойся, я тебя не обижу. Знакомиться будем? Таичи вопросительно взглянул на Хиде и, увидев кивок, поднялся и несмело подошёл. Положил ладошку Таску на коленку и выжидательно уставился прямо в глаза. — Надо же, прямо как взрослый, — восхитился Таск и аккуратно сжал его руку кончиками пальцев. — Ещё бы. Поверь, он абсолютно всё понимает, — закивал Хиде. — Разговаривать только не хочет. — А чего так? — изумился Таск. Хидето пожал плечами. — Пока не знаю, но я непременно это выясню. Свожу его к доктору на неделе. Ты чай будешь? — Не откажусь. — Сейчас поставлю. И Хиде пошёл на кухню. Спустя десять минут они сидели на диване с дымящимися чашками в руках. Прихлёбывая свой напиток, Хиде краем глаза поглядывал на Таичи. Тот, потеряв ко взрослым всякий интерес, опять принялся копошиться с игрушками. — Я почему-то думал, что он будет младше, — протянул Таск и поставил свою чашку на столик, щуря тёмные глаза. И тут же усмехнулся. — Так и представил, как ты меня встречаешь с кряхтящим кружевным кульком на руках. — Ну это слишком. Я же тебе не молодая мамаша в роддоме, — Хиде фыркнул. — Даже не знаю, согласился бы я его взять, если бы он был пелёночным младенцем… Согласился бы, наверное, но это бы изрядно осложнило ситуацию, — пробормотал он, отхлебнув чай. — Да я же шучу, Хиде-чан, — Таск рассмеялся, — что за упадническое настроение? — У меня было нормальное настроение, только родители мне его изрядно попортили, — Хиде устало сморщился и запустил свободную руку в волосы. — В ближайший год туда больше ни ногой. — Да ты теперь никуда ни ногой, уж извини меня. Эх, — Таск погрустнел, — даже в бар со мной теперь сходить не сможешь, получается. С кем же я тусить-то буду и напиваться… Он притворно закатил глаза и поддёрнул ленту на лбу, которая норовила съехать на глаза. — А мы когда-то напивались? — изумился Хиде. — Не помню такого. Так, пропускали по стаканчику. И чего ты грустишь? Мир на мне одном не треснул, в бар можно и ещё с кем-нибудь сходить. Пригласи Эми, наконец, — он дёрнул плечом, — а то я знаю, что тебе хочется, но я вроде как всегда третий лишний. — Ничего ты не лишний! — подскочил Таск. — И потом, ты путаешь тусовку с друзьями и свидание с девушкой! — А это разные вещи? — разинул рот Хиде. — Не издевайся! — Таск презрительно сморщил нос. — Естественно, разные, кто же девушку в бар на свидание водит? — Я не издеваюсь… — растерянно протянул Хиде. — Извини, я с девушкой никогда на свидание не ходил, я рано понял, что меня парни больше привлекают. Поэтому не знаю тонкостей. Отношения с женщиной вообще для меня тайна, покрытая мраком. Невольно вспомнив о своей первой и единственной любви, Хиде чуть не скривился. Этот человек давно уже исчез из его жизни, не оставив нового адреса, Хидето так старался забыть о нём, даже к психологу ходил, но время от времени эти мысли так и начинали лезть ему в голову и отравлять собой всё существование. Таск, явно не подозревавший о его мыслях, рассмеялся. — Можно было бы и узнать основные принципы для общего развития. Ну да ладно. А с работой как планируешь быть? Будешь с собой его таскать? — Конечно, нет. Найму приходящую няню. А освоится немножко — буду подыскивать хороший детский садик, — Хиде улыбнулся. — Это ведь сейчас не проблема. Ничего, справимся. Таск потёр ладонью затылок. — Ну, я тоже могу тебе помочь в случае чего. Если так совпадёт, что тебе надо отвалить куда-то, а я не работаю, могу присмотреть. Хиде протянул руку и потрепал его по волосам. — Спасибо, буду иметь это в виду. А у тебя что, есть опыт работы няней? — Нет, — Таск хмыкнул и опять потянулся к чашке, — просто мне дети нравятся. Конечно, с совсем мелким трудновато бы было, но тут уже вполне взрослый молодой человек, почему бы и нет, — он покачал головой, — покормить, поиграть, погулять и сказку на ночь почитать вроде не так уж трудно. И потом, ты же мой друг, ты мне немало помогал, когда я только приехал сюда, теперь моя очередь тебе посодействовать. Хиде что-то кольнуло в сердце — он, как бы ни хотел, не мог ответить ему теми же словами, не мог назвать другом. Хидето вообще избегал таких слов как «друг» или «возлюбленный» — он думал, что такими словами может назвать только того, кому доверяет безоговорочно. А таких людей со времён разлада с возлюбленным возле него просто не было. Тот же Таск был ему очень симпатичен, Хиде с радостью помогал ему обустроиться, когда он только появился здесь… Но совсем уж близким себе его пока не считал. Таичи отложил в сторону плюшевого медведя, поднялся, подошёл к дивану и, покачиваясь, выжидательно посмотрел на Хиде. Хидето, кивнув, подхватил его, усаживая к себе на колени. — Он, кстати, с тобой просто на одно лицо, — усмехнулся Таск, повернувшись вполоборота и наблюдая за ними. — Сейчас вот прям видно. — Нет, — Хиде улыбнулся, поглаживая волосы ребёнка. — Он копия Хироши. А мы с Хироши, конечно, были похожи, но не близнецы. — Ну-ну. Посмотрим, когда подрастёт, — хихикнул Таск и откинулся на спинку дивана. Таичи весело заболтал ногами и уцепился за футболку Хиде. Хидето же не понравилось установившееся молчание; осторожно, чтобы не задеть Таичи, он последний раз хлебнул из чашки, поставил её на стол и поудобнее подхватил ребёнка. — Ну а у тебя какие новости? — Никаких. На работе тоска зелёная, я же тебе сказал, — Таск вздохнул, — в бар я вчера ходил, думал, развеюсь, но в одиночестве что-то вообще никак. Скучно, в общем. — Ну ладно тебе, — ободряюще протянул Хиде. — Наберёшься опыта, перейдёшь в агентство работать, там не такая тоска, как в салоне. Поверь, я знаю. Правда, мне нравится то, чем я занимаюсь, поэтому и работа в салоне, в принципе, вполне устраивала. Просто там особой свободы творчества нет, макияж обычно просят по шаблону сделать, открывают фотку в инсте и бормочут: «Ну-у, что-то вот такое». И из-за этого я немного скучал. — Да по тебе видно, что тебе это нравится. Даже по Инстаграму, — хмыкнул Таск. — Я на себе некоторые варианты макияжа отрабатываю. Почему бы и нет, — констатировал Хиде. — Кстати, очень советую, шикарная практика, чтобы руку набить. — Ну нет, — Таск фыркнул, — это не по мне. Хиде вздохнул. У него едва не вырвалось, что с таким отношением к делу Таск далеко не уедет, но он в последний момент сдержался. Что поделаешь, люди разные, далеко не все такие энтузиасты, как сам Хидето, которые вечно готовы учиться чему-то новому. А учиться новому нужно постоянно, чтобы была возможность получше проявить себя. Хиде это понял во всей красе ещё тогда, когда только-только попал сюда на работу. Место, в котором они с Таском числились, не получилось бы считать в чистом виде салоном красоты. Это было предприятие вроде модельного агентства, только вот вместо красивых девушек для съёмок они занимались подбором стилистов, парикмахеров, визажистов и косметологов. Салон красоты же был скорее «дочерним» отделением, куда отправляли набираться опыта новичков. В само же агентство часто обращались знаменитости: артисты, музыканты, те же самые модели — словом, все, для кого красота лица имела решающее значение. И руководство, как знал Хиде, по предпочтениям клиента подбирало специалиста. А там уже кому как повезёт. Некоторые его коллеги годами работали со своими клиентами, некоторые же возвращались очень быстро и вскоре уже занимались другим человеком. Хиде был именно таким, ему несколько раз подворачивались контракты, но все они были недолгосрочными, хотя он обычно нравился своим работодателям. В отличие от многих своих товарищей, томно закатывающих глаза и активно раздающих советы, где не просят, Хиде был неконфликтным, он никогда не спорил с клиентами, чётко выполнял поставленные задачи и не пытался навязать свою точку зрения, если его не просили. И даже за такие не особо длительные контракты платили обычно гораздо больше, чем в салоне за месяц. Перейти на работу именно в агентство было достаточно сложно, нужно было продемонстрировать свои таланты должным образом. Хиде туда перешёл только через пару лет после начала карьеры, при том, что он параллельно с работой продолжал учиться и совершенствоваться, набивал руку на собственном лице. Таск же только начал, понятно, что в ближайшее время повышения можно не ждать. Но он ведь не спрашивал у Хиде советов по этой части. А Хиде сам предпочитал не лезть — если Таск захочет, сам разберётся, как ему быть.***
Прошло две недели, наполненных различными хлопотами. Пользуясь тем, что контрактов пока нет, Хиде вплотную занимался только Таичи. Он нашёл няню, которая согласилась приходить по вызову, когда нужно, и свозил Таичи ко врачу, решив всё-таки попытаться выяснить, в чём же проблема с его речью. Пожилой доктор довольно долго осматривал ребёнка, Таичи явно побаивался и держался за руку Хиде, но стойко терпел все необходимые процедуры. И в конце концов врач, сняв очки, вынес неутешительный вердикт: — Очень странно, никаких физических препятствий не вижу, ребёнок абсолютно здоров, ему следовало бы болтать без умолку… — И что же делать? — растерянно протянул Хиде. — Он так и останется немым? — Раз физических препятствий нет, — продолжил доктор, будто не услышав его вопроса, — могу только предположить, что проблема в психике. У малыша были какие-то стрессы в последнее время? Он выжидательно посмотрел на Хиде. Поколебавшись минуту, Хидето рассказал ему, при каких обстоятельствах Таичи к нему попал. Доктор покачал головой. — Ужасная история. Знаете, вам следует показать его психологу. Даже просто для профилактики, такие вещи бесследно не проходят. С таким стрессом не каждый взрослый-то справится, чего уж ожидать от малыша, неудивительно, если у него что-то сдвинулось в психике. Это пока что всё, что я могу вам посоветовать… Поблагодарив его, Хиде вышел из больницы, купил расхныкавшемуся Таичи мороженое и потянулся за телефоном, чтобы вызвать такси. В целом, такой вывод его не удивил. Хиде наблюдал за Таичи всё это время и видел, что его, судя по всему, ничего особо не беспокоит, никакие боли или тревоги, а значит, проблема и впрямь в голове. Почему-то это слегка успокоило Хидето, а то он уже начал себе строить ужасные теории, что у Таичи развилась какая-нибудь опухоль в мозгу. Конечно, в проблемах с психикой тоже нет ничего хорошего, но надежды решить их всё-таки больше, надо будет только найти детского психолога. Так у Хиде появилась новая задача, и он решил как можно быстрей ею заняться. Но его планам не суждено было сбыться. На третьей неделе пребывания в доме Таичи Хиде позвонил Пол, менеджер из агентства. — Хидето, ты мне очень срочно нужен. Хиде вздохнул. Одной из немногих неприятностей в этой работе было то, что его могли дёрнуть за поводок в любой момент без предупреждения, приходилось постоянно держать ухо востро. И то, что Пол вот так ему позвонил, означало только одно — подвернулся контракт. Вызвав няню и оставив Таичи на её попечение, Хиде помчался на работу. Агентство занимало красивое стеклянное здание, располагавшееся на тихой улочке совсем неподалёку от Башни Банка США. Хиде поднялся на нужный этаж, дошёл до кабинета, в котором заседал Пол, и постучал пальцами по двери. — Входи, — донеслось изнутри. Хиде шагнул в кабинет, обставленный в стиле «хай-тек разбушевался» со всеми вытекающими вещами вроде гнутых диванов и стульев, и по привычке поклонился. Пол, сидевший в кожаном кресле и зажавший плечом телефонную трубку, кивнул ему и указал взглядом на стул перед письменным столом. Хидето молча устроился на нём и стал ждать, когда Пол завершит беседу. Пол вскоре попрощался со своим собеседником, отложил трубку и обратил взгляд на Хиде. — Хидето, — он улыбнулся и наклонил голову, — рад тебя видеть, надеюсь, ты закончил все свои дела в Японии. — Да. Не волнуйтесь, отгулы и отпуск мне в ближайшее время не понадобятся, — Хиде кивнул ему. — Замечательно. Тогда перейду к делу. Пол завёл длинную речь, суть которой сводилась к одному — ему час назад позвонила секретарь одного постоянного клиента и попросила срочно подобрать визажиста. — Клиент очень капризный, — вещал Пол со странной улыбкой, — несколько наших ребят уже имели с ним дело, не выдерживали, сами увольнялись, очень уж тяжело, хотя зарплату он платит такую, что я бы сам к нему пошёл, если бы умел макияж делать, — он нервно рассмеялся. — А почему именно я? — Хиде удивился, к таким постоянным, богатым и капризным клиентам обычно отправляли кого-то из, так сказать, вип-состава. В агентстве было несколько таких визажистов, лауреатов международных конкурсов, которые в карьере даже имели опыт работы на съёмках голливудских блокбастеров вроде «Аватара». Хиде же к этой категории не относился даже близко, несмотря на все свои дипломы, и вдруг подобное предложение. — Неужели ваш этот клиент такой тяжёлый, что со всеми переругался? — Нет-нет. Видишь ли, тут есть один нюанс, — Пол постучал пальцами по столу. — Секретарь убедительно попросила, чтобы визажист был со знанием японского языка. Хиде почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — У нас есть такие умельцы, конечно, — продолжил Пол, — которые язык знают. Но я вспомнил о тебе и подумал — а зачем они нужны, если у нас теперь есть чистокровный японец. Твои характеристики и отзывы от клиентов безупречны, плюс лицензия косметолога, которая тоже лишней не будет… В общем, почему бы не предложить эту работу тебе. Хиде нахмурился и сцепил перед собой пальцы. — Ну, допустим, я заинтригован… — Вот, прочитай, — Пол пододвинул к нему лист бумаги с мелко напечатанным текстом. Хиде подобрал контракт и принялся изучать его. Из этой бумажки обычно мало что можно было понять, в ней оговаривались лишь общие, почти одинаковые требования, клиенты, как правило, предпочитали свои правила устанавливать уже по ходу дела. Но цифра, написанная в самом низу, повергла его в шок. Хиде даже поднял на Пола растерянный взгляд, собравшись спросить: «Здесь лишний ноль случайно не приписали?» — Это на время испытательного срока, — пояснил Пол, увидев его вытянувшееся лицо, — на два месяца. Потом прибавят, если будешь хорошо работать и задержишься. Клиент вздорный, но очень и очень щедрый. Хидето прикусил губу. Предложение было таким заманчивым, что он забеспокоился. Ну не может быть всё так прекрасно, наверняка имеются какие-то подводные камни… Вот только Пол, понятно, о них не скажет, он явно уже мысленно записал Хиде на эту работу и подсчитывает свой барыш за сводничество. — Ну? — протянул Пол, берясь за телефон и улыбаясь. — Согласен? Хиде задумался было. Но тут его взгляд упал в самую верхнюю графу, на которую он сначала не обратил внимания — в ней обычно писали имя потенциального клиента. И сейчас, когда Хиде увидел это самое имя, у него по спине потек ледяной пот. Йошики Хаяши. Тот самый музыкант, вдохновившись образом которого, Хидето пошёл учиться на визажиста.
