3.
18 февраля 2022 г., 14:44
Хиде нервничал. Даже нет, не так — он был просто безумно нервным, сам даже не помнил уже, как давно в последний раз так чувствовал себя таким обеспокоенным. Когда машина такси, тихо шурша шинами, въехала на территорию Беверли-Хиллз, и по бокам широкой улицы замелькали за коваными оградами особняки разной степени красоты и роскоши, Хидето уже был готов превратиться в огромный и начисто спутанный комок из собственных нервов, он только крепче сжимал свою сумку и слегка кусал губы.
Повод для такой тревоги был вполне, как ему казалось, весомый — в конце концов, не каждый день и далеко не каждому человеку в жизни выпадает шанс увидеть своего кумира детства, да ещё так близко, и даже поработать с ним. Конечно, Хидето не строил никаких радужных иллюзий и фантазий а-ля дамский роман, в котором этот самый кумир влюбляется в своего работника с первого взгляда; ему, в конце концов, давно уже не пятнадцать лет, да и в пятнадцать лет Хиде не особо верил в эти сладкие сказки, которыми с упоением зачитывалась по вечерам мать. Хиде расчётливо оценивал эту ситуацию исключительно с позиции работы, как невероятно удачное предложение с соответствующей оплатой, до сих пор ему ещё не приходилось работать у таких людей. А ещё Хиде раздумывал о том, что в его интересах сейчас сделать всё, чтобы удержаться на этой самой работе, зарекомендовать себя лучшим образом. Может, будет возможность наконец-то устроиться на постоянное место, а не мотаться по разным клиентам… Конечно, во времена работы в салоне Хидето, наоборот, был уверен, что ему не хотелось бы работать в одном и том же месте слишком долго, он-то мечтал совершенствоваться, узнавать что-то новое и иметь относительную творческую свободу, а с постоянной должностью об этом наверняка пришлось бы забыть. Но сейчас Хиде всё чаще думал, что постоянная тасовка клиентов ему тоже надоела до колик в животе.
Йошики Хаяши был знаменательной фигурой. Некоторые СМИ без всякого смущения называли его «главным музыкантом Японии», и это, пожалуй, было не так уж хвастливо и далеко от правды. Необычайно талантливый композитор, пианист, ударник и лидер группы под названием «Х» — первого японского рок-коллектива, собравшего на свои концерты полный зрителей огромный стадион «Токио Доум», вышедшего на мировой уровень и ставшего прародителем жанра «вижуал кей». Чтобы представить яркость сияния этой звезды, достаточно было вспомнить, что в своё время, в конце всё тех же девяностых, его даже пригласила сама императорская чета написать музыку для праздника, посвящённого десятилетию коронации. Хиде, хоть и был ребёнком, хорошо помнил, как об этом событии писали в газетах. Одного этого факта, пожалуй, уже хватило бы для того, чтобы восхищённо ахнуть и цокнуть языком. А позже, когда популярность группы пошла на убыль, Йошики Хаяши переквалифицировался в исполнителя классической музыки и продюсера юных дарований. Он по-прежнему писал мелодии, но уже не для себя, а для молодых музыкантов. Впрочем, это и не вызывало удивления. Времена менялись, под них необходимо было подстраиваться. Для Хиде же эта личность тоже имела особое значение: записями именно его группы юный Хидето заслушивался в своё время, именно им любовался на концертах и, глядя на него, решил, что хочет стать визажистом.
И теперь, исполнив свою мечту, он попал на работу к тому, кто ему эту самую мечту и подарил… Более чем хватит, чтобы превратиться в ком нервов.
Хидето чуть подрагивающими руками расплатился с таксистом, выбрался наружу и, подтянув повыше сумку и поправив солнечные очки, внимательно осмотрелся по сторонам. Время подбиралось к восьми утра, улочка была пустой и сонной, розоватый туман клубился над домами, ветерок трепал уложенные ярко-малиновые волосы. Выдохнув, чтобы слегка успокоиться — не хотелось предстать перед царственными очами нервным и испуганным — Хиде шагнул к оказавшейся прямо напротив него калитке, на которой моргал красной лампочкой видеофон.
— Кто там? — громко прохрипело из динамика, едва Хиде нажал на кнопку звонка.
— Визажист к мистеру Хаяши, — смело ответил Хидето.
— Подождите, — велели с той стороны решёточки, и воцарилась тишина.
Потянулись медленные минуты. Хиде задумчиво потёр рукой затылок и глянул на наручные часы. Может, он приехал слишком рано, и его никто ещё не ждёт в такой час? Это была одна из вещей, к которой Хидето так и не привык, переехав сюда — в Японии считалось, что на работу, неважно, какую, надо приходить как минимум за десять минут до начала рабочего дня, а лучше — ещё раньше, но ни в коем случае не опоздать, при расписанном по минутам графике за опоздание на эту самую минуту уже серьёзно штрафовали и могли даже уволить, если это повторялось не один раз. Здесь же такими мелочами никто не заморачивался, вбежать в салон одновременно с боем часов и, здороваясь за руку с коллегами, неспешно двинуться в раздевалку не считалось ничем зазорным. Коллеги сначала даже подхихикивали над Хиде, который по старым привычкам прибегал раньше всех.
В динамике вновь раздался скрип и шорох.
— Входите, — велел всё тот же голос, и автоматическая калитка медленно отъехала в сторону.
Стараясь держать прямо спину, Хиде пошагал по выложенной белой плиткой дороге. Особняк прятался в самой глубине территории — белый, с панорамными окнами, чуть затемнёнными с внутренней стороны, лаконичный и очень стильный, ничего лишнего, он едва проглядывался за густыми кронами шуршащих зелёной листвой деревьев. Идти до него пришлось довольно долго, да и, судя по ширине дороги, при проектировании никто не предполагал, что кто-то будет шагать от ворот пешком, такое расстояние легче проехать на машине. Хидето только тихо радовался, что у него не сильно тяжёлая сумка, в ней только кисти и несколько коробочек.
Входная дверь распахнулась, едва он шагнул на крыльцо.
— Доброе утро, — приветливо улыбнулась возникшая на пороге молодая женщина. Несмотря на раннее время, она была одета в элегантный чёрный костюм, тщательно уложенные светлые волосы красивыми локонами лежали по плечам, лицо покрывал ровный слой макияжа, а в ушах покачивались бриллиантовые серьги. Она окинула Хиде оценивающим взглядом. — Вы от агентства?
— Да, мой менеджер вчера договаривался, — поспешил пояснить Хиде и слегка прищурился, — с вами, или же…
— Со мной, со мной, — она кивнула и посторонилась. — Входите, ждём вас не дождёмся.
Хидето осторожно прошёл мимо неё и очутился в большом холле, отделанном белоснежным мрамором. Тут же невесть откуда появилась другая девушка, в простом тёмном платье. Она молча подошла к Хиде и протянула руку; поняв, что ей нужно, Хиде поставил на пол сумку и потянулся к пуговицам на джинсовке.
— Простите за ожидание, я не предупредила слуг, не думала, что вы приедете так рано, — зачем-то стала оправдываться впустившая его женщина. И она тут же слегка запнулась, — мистер… Э-э-э…
— Мацумото. Хидето Мацумото, — Хиде улыбнулся и глянул на неё через плечо. — Можно просто Хидето.
Женщина вся просияла и поправила волосы.
— О, боже! Неужели ваше начальство наконец-то ко мне прислушалось и прислало специалиста прямиком из Японии, — обрадованно протянула она, — а не просто знающего язык… Это замечательно.
Хиде наклонил голову.
— А вы?.. — взгляд вновь упал на дорогой костюм и красивые серьги в ушах. Пол вроде бы говорил, что общался с секретарём, но эта девушка мало похожа на наёмную служащую. В голове проскользнула смутная догадка: неужели супруга? Личная жизнь Йошики Хаяши всегда была покрыта густым мраком, он почти никогда об этом не говорил в интервью, и это не удивляло Хиде: в Японии знаменитости всеми силами стараются не выставить эту самую личную жизнь напоказ, они опасаются фанатов, которые могут легко навредить второй половинке, и поэтому эту самую половинку, если она есть, прячут от посторонних глаз.
— Ах, — девушка вдруг опомнилась, — простите, я, кажется, не представилась, как невежливо с моей стороны. Меня зовут Николь, я секретарь мистера Хаяши. Ну, то есть, это моя должность официально так называется, — она засмеялась, — на деле же я, скорее, его нянька, в мои обязанности входит следить за всеми его делами и регулировать их.
Хиде тихонько вздохнул и улыбнулся.
— Принял вас за миссис Хаяши.
Николь опять звонко рассмеялась и запрокинула назад голову.
— Ну что вы, он не женат. И слава богу, — она понизила голос и выдохнула. — Его одного-то трудно выдержать, а если уж ещё и дама такого же плана тут появится… Ужас, лучше не надо, — и Николь поманила Хиде рукой. — Пойдёмте со мной.
Хиде последовал за ней в другой конец этого огромного помещения. За холлом оказалась гостиная, такая же большая и настолько светлая, что хотелось зажмуриться: пол, стены, мебель — всё в ней было оформлено в различных оттенках белого и бежевого. У стены маячила гигантская плазменная панель, высокие, от пола до потолка, окна выходили во внутренний двор с бассейном, и около них же величественно возвышался белоснежный рояль.
— Какая красота, — невольно вырвалось у Хидето.
— Все так говорят, когда оказываются здесь впервые, — Николь довольно улыбнулась и пояснила: — Мистеру Хаяши очень нравится белый цвет, в доме практически нет ничего чёрного. Сперва даже голова от обилия белого болит, понимаю. Но вы быстро привыкнете. Присядьте пока, я пойду скажу ему, что вы приехали.
И она, стуча высоченными шпильками, поспешила к следующей двери. Хиде задумчиво посмотрел на диван, на который ему указали. Осквернить это великолепие своим задом? Нет, он на это не осмелится. Осторожно поставив сумку на пол, Хидето потихоньку подошёл к окнам. В доме стояла такая пронзительная тишина, что, казалось, шаги даже по ковру отдавались в ней, как выстрелы. Голубая гладь бассейна мягко поблёскивала снаружи, отражая собой ясное небо, вокруг него расположилось несколько шезлонгов, больше смахивающих на роскошные кресла.
«Живут же люди, а… Даже завидовать не хочется».
Полюбовавшись на красивый вид, Хиде обратил внимание на стоящий рядом рояль. Хидето не особо разбирался в музыкальных инструментах, в детстве родители попытались было отдать его в музыкальную школу, играть как раз на пианино, однако дело абсолютно не пошло, он очень быстро бросил эти занятия. Хотя надо было заметить, что этот рояль на то школьное пианино, на котором Хиде играл, походил едва ли больше, чем роза на кастрюлю; явно сделанный по спецзаказу, белоснежный, блестевший полированной поверхностью и серебряными буквами «Kawai» на боку. Хиде даже представить себе не мог, что на свете существует такая красота.
— Мистер Хаяши скоро вас позовёт, — сообщила появившаяся невесть откуда Николь. И округлила глаза. — Он только что встал, припозднился сегодня, одевается, а это надолго. Пойдёмте пока на кухню, я попрошу сделать кофе.
— Не стоит беспокоиться… — растерянно улыбнулся Хиде.
— Нет-нет, не отказывайтесь, — Николь подошла к нему и за руку настойчиво потянула за собой. — Идёмте. Мне всё равно надо вас морально подготовить к тому, что вас ожидает, думаю, за чашечкой кофе беседа пойдёт лучше.
Хидето, быстренько прикинув перспективы, кивнул и пошёл за ней. Он рассудил так: раз Николь так близка к его будущему хозяину, то, возможно, она расскажет о каких-то мелких нюансах работы с ним, известно ведь, что наёмные служащие — невероятный кладезь полезной информации, которую нельзя пропускать мимо ушей.
Кухня, как и всё, видимо, в этом доме, тоже была просторной и белой. Молчаливая горничная принесла две дымящиеся чашки, и Николь блаженно вздохнула.
— Вы не беспокойтесь, — бодро сказала она, наблюдая за Хиде и явно почувствовав его нервозность, — количество выпитых чашек кофе тут никто считать не будет и из зарплаты вычитать тоже.
— Откуда вы узнали, что меня беспокоит? — растерянно протянул Хиде.
— Да все вы одинаковые, — Николь засмеялась, — куста шугаетесь. Мистер Хаяши такими вещами не заморачивается, думаю, он вообще понятия не имеет, чего и сколько тут имеется. Он не умеет ничего делать на кухне и никогда сюда не заглядывает.
— Ну, думаю, ему это и незачем, — Хиде улыбнулся ей в ответ.
— Вот уж действительно. К тому же, он бережёт руки и панически боится даже смотреть на ножи, — она прихлебнула свой кофе, — так что пейте спокойно. А я пока, если вы не против, немножко введу вас в курс дела, что у нас тут и как.
— Совсем даже не против. Наоборот, буду рад совету, — учтиво кивнул Хидето.
Николь потёрла край чашечки наманикюренными пальцами.
— Сразу хочу вам сказать, работать придётся много, иногда и сутками, — начала она. — У мистера Хаяши очень плотный график, репетиции, выступления, съёмки, различные светские мероприятия, и везде ему нужен визажист, потому что без макияжа и укладки он дальше особняка не высунется никогда. Не спрашивайте, почему. Он к этому привык.
Хиде кивнул, хотя на самом деле почувствовал некоторое напряжение. Если работы будет так много, то ему следует подумать, как же быть с Таичи… Хорошо бы трудиться сутками приходилось не всё время, тогда он хоть по вечерам сможет проводить время с племянником.
— Дальше, — продолжала Николь, — готовьтесь к тому, что с ним трудно. А иногда — и очень трудно. Мистер Хаяши — перфекционист, и от своих служащих он требует ровно того же самого, внимания к малейшим деталям… Надеюсь, нервная система у вас крепкая. Ещё он абсолютно не терпит никакого самоуправства и советов, последнее слово всегда должно быть за ним. Это не капризность, просто личностная особенность. Если хотите задержаться здесь подольше, чем на неделю, ни в коем случае ничего ему не говорите, когда он вас не спрашивает. Вот если ему будет интересно и он спросит — можете сказать, что именно вам нравится или не нравится. Но если нет — лучше молчите, целее будете.
Хидето опять кивнул.
— Без проблем. Бывают клиенты, которым визажист нужен чисто в качестве твёрдой руки для исполнения их фантазий, меня это не удивляет. К тому же, я и сам предпочитаю не болтать во время работы, это отвлекает.
— Хорошо, — слегка успокоилась Николь. — Следующее. Не вздумайте говорить о каких-то недостатках его внешности, упаси боже вас ляпнуть про морщины или синяки под глазами. Поверьте, вас после этого будут хоронить в баночке из-под йогурта.
— Это почему? — фыркнул Хиде.
— Туда как раз влезет то, что от вас останется, гроб не понадобится, — хмыкнула Николь. Увидев, как Хидето прикрыл ладонями рот, пытаясь замаскировать смешок кашлем, она покачала головой. — В общем, вы поняли. А вот комплименты можете отпускать, их мистер Хаяши ну очень любит. Но только не переборщите, фальшивость он тоже чувствует отчётливо и злится. Это, кстати, следующее, о чём я хочу вам сказать. Если вдруг что-то случится, не дай бог, конечно, но он на вас за что-то рассердится и начнёт на реактивной метле летать, лучше не пытайтесь оправдываться, поверьте, шансов разжалобить его у вас нет, он от этого только ещё сильнее взбесится. Слушайте его молча и извиняйтесь, даже если ни в чём не виноваты. Это единственный способ с ним сладить.
Хиде растерянно потёр рукой лоб.
— Надо же, как всё сложно. Однако у меня совсем другой образ Хаяши-сана в голове был, когда я смотрел интервью и старые записи…
— На интервью все лапочки, он в том числе, — Николь мечтательно подпёрла рукой голову. — Не верьте тому, что видите по телевизору. И… Вы увлекались его творчеством?
— О чём вы? На него и его группу вся Япония молилась в девяностых, — Хиде усмехнулся и сдул с носа чёлку. — Почти все подростки, которые любили рок, их слушали. А я так и вовсе этими песнями заслушивался, гонял их на дисках по много раз. Собственно, смотрел на мистера Хаяши и решил, что мне хочется быть стилистом, чтобы создавать такую же красоту.
— Вот! — обрадовалась Николь. — Об этом вы тоже можете ему сказать между делом, он будет доволен. Только постарайтесь это сделать осторожно, чтобы даже не намекнуть, что это было очень давно. — Хиде вскинул брови, и Николь, кашлянув, пояснила: — Мистер Хаяши не терпит даже малейших упоминаний о своём возрасте… Он считает себя молодым, прекрасным и полным сил. К слову, сил у него и вправду столько, что молодёжь и позавидовать может. Так что, если будете говорить о его группе, лучше избегайте выражений вроде «я вырос на ваших песнях» или «я подражал вашему стилю в старшей школе», этого он не оценит.
Хиде рассмеялся.
— Кажется, тут нужно пособие «как правильно делать комплимент мистеру Хаяши». — Николь хмыкнула и опять потянулась к чашке. — И это мне тоже знакомо. Правда, я привык, что таким обычно грешат женщины… Ладно, я постараюсь быть аккуратным. Мне очень хотелось бы задержаться здесь…
Николь приоткрыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но её прервали. Откуда-то со второго этажа вдруг послышался грохот, визг и звон разбиваемой посуды, а следом вопль, похожий на рёв динозавра:
— Аргх! Что это за бурда?! Я с утра пью только кофе, что, так трудно запомнить?!
— Ой! — Николь испуганно подскочила и соскользнула со стула. — Ну вот, начинается, мистер Хаяши не с той ноги встал. Чёрт, я виновата, не уследила за горничной. Простите, я сейчас вернусь…
Она быстро убежала, а Хиде нервно сжался в комочек и сдавил ладонями тонкую фарфоровую чашку.
— Уволю всех нахрен! — вопил в диапазоне ультразвука невидимый мужчина. — Элементарных вещей, блять, запомнить не можете! Мне что, самому всё делать?! Свали вон, пока я тебе комп в голову не запустил!
Его голос, высокий, громкий и неожиданно весьма въедливый, гонгом отдавался в ушах. Одновременно в эти вопли вклинивался голос Николь, которая явно пыталась успокоить взбесившегося хозяина. Хиде только молча прислушивался. Мимо входа на кухню, согнувшись и шмыгая носом, проскользнула горничная.
Наконец наверху всё стихло. Послышался цокот каблучков, и на кухне опять возникла запыхавшаяся Николь.
— Ух, — выдохнула она и, увидев растерянного Хиде, фыркнула. — Ну что, наслушались? Поняли, о чём я говорила?
— Он разбил чашку только из-за того, что горничная не то принесла? — растерянно спросил Хиде.
— Пф, это ещё не страшно, он вполне может и в голову эту чашку запульнуть. И поверьте, не промахнётся, — Николь нервно похлопала себя пальцами по щеке, — и ему будет абсолютно плевать, что он кого-то поранит или обожжёт. Вот поэтому до такого дело лучше не доводить.
— Понял, буду вдвойне осторожен, — Хиде рассмеялся. — Вы не волнуйтесь, у меня мать такая же визгливая. Я уже так привык к её воплям, что крики мистера Хаяши на меня вряд ли угнетающе подействуют, я умею отключаться, когда меня ругают.
— Ценный навык. Аж завидно, я обычно всё слушаю и вздрагиваю, а потом всё из рук валится, — Николь тяжело вздохнула и потянула его за локоть. — Пойдёмте, он вас ждёт.
Она провела его на второй этаж, практически дотолкала до самой дальней двери и, молча указав на неё пальцем, ускользнула обратно вниз. Хидето в который раз глубоко вдохнул и легонько постучал по створке пальцами.
— Сказал же, входите! — раздражённо донеслось изнутри.
Комната, явно специально сделанная под некоторое подобие гримёрной, была залита ярким светом — окна её выходили не на бассейн, а на другую сторону, откуда сейчас било яркое и беспощадное солнце. Возле подоконника спиной к Хиде стоял высокий худой мужчина, одетый в полупрозрачную белую рубашку и узкие чёрные брюки. Лица Хидето не видел, а вот волосы, густые, блестящие, красивого золотисто-рыжего оттенка с мелкими розовыми прядками, разглядел в подробностях.
— Что за манера стучать по сто раз, — недовольно констатировал мужчина, не поворачивая головы, — меня это раздражает. Раз я сказал, что жду, значит, незачем лишний раз меня дёргать!
Хиде вспомнил совет Николь и по привычке склонил голову.
— Простите, Хаяши-сан, — сказал он, переходя на японский. — Мне показалось неприличным вламываться без приглашения.
Мужчина вздрогнул и медленно повернулся. Цепкий и острый взгляд необычных раскосых глаз вонзился в Хиде, как раскалённый нож в масло. Но Хиде выдержал удар, ещё раз поклонился и ответил ему максимально спокойным взором.
— Японец, хах? Да ещё молодой, а не старый пень вроде тех, что мне присылали раньше? Неужели, — он хмыкнул, картинно отбросил прядку со лба и пошёл к большому трюмо. — Ну-ка, иди сюда, посмотрю на тебя повнимательней.
Хиде, распахнув глаза, смотрел, как тонкая изящная фигура грациозно усаживается в кресло, забрасывает ногу на ногу и деловито поправляет волосы. Каждое это движение казалось машинальным, но таким красивым, Хидето пришло в голову, что на деле Йошики наверняка долго тренировался перед зеркалом, оттачивая позы. А ещё в мыслях у Хиде, как на калькуляторе, быстро щёлкали цифры. «Х» вышли на пик популярности в девяностых годах, участникам по виду уже тогда было далеко за двадцать пять… Хидето понадобилась минута, чтобы подсчитать, что Йошики Хаяши ни много ни мало сорок девять лет. Но как же он выглядит!
Густо сглотнув, Хиде подошёл к столику, и Йошики запрокинул голову, щурясь от лучей. Теперь яркий свет безжалостно освещал его лицо, и его можно было разглядеть во всех подробностях. И разом становилось понятно, что юность у этого мужчины и впрямь далеко позади, впечатление молодого человека создаёт лишь изящная фигура с прямой спиной и роскошные волосы. А так… Кожа у него была бледной, под глазами красовались припухлые синяки, показывавшие, что Йошики очень мало спит и пьёт много кофе, а может, и чего покрепче, от их уголков разбегались крохотные, но глубокие морщинки. А вот возле слегка поджатых губ морщин практически не наблюдалось — это наводило на мысли, что в обыденной жизни он вовсе не так много улыбается, как на камеру… Да ещё явная асимметрия лица, показавшаяся почти незаметной издалека, но буквально кричавшая о себе вблизи: левый глаз будто был хитро и недобро прищурен. Это делало взгляд Йошики подозрительным, даже слегка презрительным. Но вот шея у него была гладкой, овал лица почти идеальным, скулы острыми, а удивительные глаза прямо-таки горели дьявольским огнём.
— Ну, налюбовался? — насмешливо спросил Йошики, криво усмехнувшись краем рта. — Как тебя зовут, чудо в розовых перьях?
— Хидето. Мацумото Хидето, — Хиде слегка смущённо отвёл глаза. — Простите, вправду что-то я засмотрелся… Так невоспитанно с моей стороны.
Йошики расплылся в довольной улыбке, продемонстрировав практически идеальные белые зубы.
— Ничего, я от твоего взгляда не полиняю. Любуйся сколько хочешь, — он вновь обратил взгляд на зеркало и изящным, явно отточенным и привычным жестом поправил причёску. — Хидето-кун, значит. М-м… Прекрасно. Наконец я хоть с кем-то смогу разговаривать спокойно и не думать, что меня не поймут.
Он крутнулся в кресле, поворачиваясь к Хиде, и опять завёл ногу на ногу. Кожаные, облипающие брюки тихонько скрипнули, очертив острые худые колени.
— Итак. Прежде, чем мы начнём, я хочу, чтобы ты кое-что усвоил.
Хиде молча кивнул. Но мысленно тяжело вздохнул и подумал, что у него сегодня просто день лекций и наставлений.
— Первое, — Йошики сложил руки на коленях и гордо вскинул голову. — Ты делаешь только то, что я тебе скажу. Слушаешься меня беспрекословно. Услышу что-нибудь вроде «вам это не идёт, лучше вот это» — вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь договорить. И второе. Говоришь со мной только по-японски.
— Почему? — заикнулся было Хиде и тут же съёжился, увидев опять зажегшийся в его глазах огонь.
— Потому что я так хочу, — отчеканил Йошики и капризно оттопырил губу, — а ты будешь слушаться меня. Понял?
— Да, Хаяши-сан, — поспешил согласиться с ним Хиде. В конце концов, ему всё равно, на каком языке разговаривать, даже лучше, хоть не забудет японский до конца.
— Отлично, — кивнул Йошики. — Соблюдай эти два правила, и наши с тобой отношения станут идеальными. А теперь давай приступим, — он опять повернулся к зеркалу. — Мне сегодня никуда не нужно, собираюсь провести день дома за роялем. Но раз уж ты приехал, то я хочу посмотреть, на что ты способен. Покажи мне себя.
Прозвучало как-то двусмысленно, Хиде слегка нервно сглотнул и потянулся к своей сумке.
— Нет-нет, — остановил его Йошики, — косметику и кисти будешь использовать только конкретные. У меня очень нежная кожа, — капризно протянул он, похлопывая себя по щекам подушечками пальцев, — чуть что — раздражение и угри, не хочу рисковать. Все средства для меня закупают специально обученные люди, тебе не надо об этом думать, только работать. Всё, что тебе нужно, на столе.
— Разрешите, взгляну?
Увидев кивок, Хиде наклонился и принялся рассматривать шеренгу лежащих перед ним баночек и коробочек. Так, несколько упаковок с флюидами для чувствительной кожи, восстанавливающая эмульсия против возрастных изменений, крем для кожи вокруг глаз, обычный и против чёрных кругов, несколько бальзамов для губ, матирующий праймер… Все средства принадлежали исключительно одной японской фирме. И здесь же виднелось несколько косметичек, забитых продукцией «Диор» и «Ив Сен Лоран».
Хиде чуть не хмыкнул. Такому набору любая девушка могла позавидовать. Интересно, как реагировали другие визажисты, увидев в косметичке у мужчины кучу помад, палеток с тенями и карандашей для подводки… Хидето-то привык, а вот местных специалистов это явно могло ввести в некоторое недоумение.
— Хм…
— Что? — мигом спросил Йошики и сдвинул брови.
— Нет, ничего, — Хидето повертел в руках светло-зелёную баночку и поставил её обратно на стол. — Просто я удивился, фирму знаю, она прекрасная, сам ей пользуюсь время от времени, но я думал, что её продукцию за пределами Японии не продают.
— Не продают, — лениво бросил Йошики. — Мне её привозят по спецзаказу. Я ей пользуюсь довольно давно и не собираюсь изменять своим привычкам, мне плевать, что сюда она не поступает.
— А у вас и не получится изменить привычкам, — протянул Хиде, в нём незамедлительно включился косметолог. — Кожа привыкает к конкретному средству и реагирует, мягко говоря, неважно, если попытаться с бухты-барахты его сменить. А уж если она чувствительная, то я бы не рекомендовал даже пробовать, ничего хорошего не получится… Кхе, простите, отвлёкся, — он пожал плечами и взялся за кисточку. — Есть какие-то конкретные пожелания по части макияжа?
Йошики блеснул глазами.
— Удиви меня.
На секунду Хиде растерялся. Но в голову быстро пришло решение, как можно выставить себя в более выгодном свете разом с нескольких сторон. И он, усмехнувшись, потянулся к баночкам.
Наклонившись почти вплотную, Хидето бережно наносил базу. Йошики сидел смирно, слегка запрокинув голову, чтобы свет падал чётко на лицо. И Хиде в какой-то момент прикусил губу.
— Хаяши-сан, — Йошики скосил на него глаза, поглядывая с явным интересом. — Простите, не могу не отметить… Текстура кожи просто потрясающая.
Его губы вновь тронула довольная улыбка.
— Тебя это удивляет? — почти мурлыкнул Йошики. — Я ведь совершенство, у меня всё потрясающее.
Хиде чуть не фыркнул и кашлянул в сторону, чтобы скрыть смех. Знакомые речи, многие клиентки говорили ему такое. Вот только Хидето всегда удивлял один простой факт: если ты считаешь себя совершенством, то на черта тебе сдался макияж на выход куда-либо?
На задуманный макияж у него ушло, по ощущениям, около сорока минут. Хиде ориентировался только по своим воспоминаниям, но, вспоминая слова Николь про любовь Йошики к деталям, старался воспроизвести всё максимально чётко. Хидето старательно замаскировал синяки под глазами и некоторые незначительные неровности на коже, наложил на веки светло-синие тени, подчеркнул контур глаз чёрным карандашом, слегка растушевав его, и тронул почти незаметной розоватой помадой губы. Когда он отстранился и опустил кисть, давая понять, что работа закончена, Йошики медленно моргнул, выпрямился и с неподдельным интересом уставился в зеркало.
— Хм… — протянул он слегка задумчиво, наклонил голову и прищурился. — Где-то я это уже видел…
— Финал предпоследнего тура «Х», — подсказал Хиде. — Ну, по крайней мере, я так его помню. Этот макияж меня так впечатлил в своё время… Очень красивый.
Йошики слегка вскинул брови и глянул на него краем глаза.
— Финал тура… Ты что, его смотрел?
— Конечно. Я все записи с вашей группой смотрел, — подтвердил Хиде. — И песнями заслушивался. Правда… — он слегка запнулся, задумавшись на секунду, стоит ли говорить такое. — Правда, мне больше нравились баллады, чем рок-композиции.
Из глаз Йошики мигом ушли все остатки колючести. Он улыбнулся самым краем рта и наклонил голову.
— Говори ещё, Хидето-кун.
Хиде с жаром продолжил:
— Рок-песни тоже прекрасны, просто за гранью. Мне всегда было интересно, вы правда могли барабанить со скоростью восемьсот ударов в минуту?
Йошики дёрнул бровью.
— Я и сейчас могу, — самодовольно заявил он. — Только шея пока не позволяет. У меня повреждены почти все шейные позвонки. Какие-то меньше, какие-то больше. И кость деформирована, — Йошики приложил ладонь к шее сзади, — вот здесь. Врачи запрещают играть без фиксатора, но это ведь так некрасиво… Фу. И неудобно, к тому же.
— Я не знал… — пробормотал Хиде, ойкнув и прикрыв рот ладонью. — Простите.
— Ничего, — отмахнулся Йошики. — Всё не так страшно. У меня через несколько месяцев операция. Вот сделают её нормально — и буду барабанить, как раньше. М-м-м, — он снова мурлыкнул и отвёл прядку волос. — А знаешь, мне баллады тоже нравились больше. Пианино и барабаны люблю одинаково, но пианино всё-таки чуть-чуть больше. Как бы то ни было, я рос на классической музыке, рок в моей жизни появился позже.
Он наклонился поближе к зеркалу, рассматривая отражение и касаясь лица кончиком пальца.
— Надо же, и вправду почти точно повторил… Я макияж тогда сам придумывал, потому и запомнил.
— Я почти любой образ могу воспроизвести по памяти, если понадобится, — спокойно протянул Хиде. — Если я его видел когда-то, то мне даже на фотографию смотреть не надо.
— Хвастаешься, а? — Йошики рассмеялся. — Или продаёшь мне себя? — Хиде хмыкнул в ответ. — Забавный ты. Наклонись-ка, — Хиде выполнил просьбу, и он опять прищурился, оглядывая подведённые и подкрашенные чёрными тенями светло-карие глаза. — Себе макияж тоже сам делаешь?
— Конечно, кто же ещё. Я считаю это за постоянную практику, чтобы рука не расслаблялась, — пояснил Хиде. — Ну, и мне это нравится.
Йошики отодвинулся от стола и скрестил на груди руки.
— Знаешь, что, Хидето-кун? Пожалуй, я тебя пока оставлю, — с усмешкой протянул он. — Ты мне нравишься. Чем-то напоминаешь мне меня самого в молодости, тоже за словом в карман не лезешь и явно с толпой сливаться не хочешь. А ещё удивительно приятно говоришь комплименты… Знаю ведь, что врёшь, а приятно.
Хиде опять мысленно поблагодарил Николь, которая проинструктировала его перед «экзаменом».
— Завтра с утра у меня фотосессия для фотобука, который выйдет в ноябре и будет посвящён моему юбилею, — продолжил Йошики. — Приезжай сюда к этому же времени. А потом поедешь вместе со мной в студию, мало ли, понадобится макияж поправить. И такие поездки будут весьма частыми, ты будешь мне нужен почти постоянно. Ну, а на сегодня можешь быть свободен… Хотя подожди-ка, — он повернулся и крикнул: — Николь!
Девушка почти мгновенно материализовалась на пороге.
— Да, мистер Хаяши?
— Принеси из моего кабинета конверт, он лежит рядом с компьютером.
Николь исчезла и буквально спустя минуту вернулась, держа в руках запечатанный белый конверт. Йошики, забрав подношение, протянул его Хиде и многозначительно кивнул.
— Не возьму, — отказался Хидето. — Я сегодня ничего не сделал.
Йошики опять сощурил глаза.
— Ты не понял? Со мной не спорят, Хидето-кун. Бери.
— Нет, я…
— Бери, — повысил голос Йошики. — Я так хочу!
Поняв, что слова «я так хочу!» являются истиной в последней инстанции, Хиде скрипнул зубами и взял конверт.
— Спасибо.
— За спасибо не работаем, — хмыкнул Йошики и повернулся к зеркалу. — Имей в виду, когда я что-то тебе даю, не отказывайся. Всё, свободен. Жду тебя завтра.
На мягких, подгибающихся ногах Хиде выполз в коридор. Руки, сжимавшие конверт и сумку, ощутимо подрагивали. Конечно, деньги лишними не бывают, но Хиде привык, что ему платят за выполненную работу, а не просто за демонстрацию своих навыков. Да ещё в конверте без малого труда прощупывалась пачка такой толщины, какую ему обычно выдавали за целый день…
— Я вызову вам такси, мистер Мацумото, — прочирикала выскочившая следом Николь. Увидев его, она слегка вскинула брови: — Всё в порядке? Вы прямо побелели весь.
Хиде с силой встряхнул головой.
— Всё хорошо. Просто… — он слегка растерянно взглянул на конверт.
Николь каким-то образом поняла его, рассмеялась и за локоть потянула за собой к лестнице.
— Ах, это. Не беспокойтесь, мистер Хаяши всегда так. Он потрясающе безалаберно относится к деньгам, — она хмыкнула. — С другой стороны, у него их столько, что девать некуда, так что, в целом, ему это не вредит. Не волнуйтесь, — Николь улыбнулась, — тех, кто у него работает и делает это хорошо, он никогда не обидит.
Хиде только растерянно покачал головой в ответ. Ему этого было не понять.
***
Таичи ещё даже не проснулся, когда Хидето приехал домой. Отпустив няню, Хиде прошёл в детскую и присел на краешек кровати, поглаживая спящего племянника по волосам. Он думал, что этот жест слегка успокоит и его самого, однако напряжение словно сосредоточилось в кончиках пальцев и не собиралось никуда уходить. Почему-то у Хиде было такое странное ощущение, словно он сдал какой-то важный экзамен, но преподаватель уж больно гадко улыбнулся ему на прощание, будто пообещав без слов, что в следующий раз спустит с него шкуру. Беспокоило многое — брошенная Йошики вскользь фраза о том, что Хиде будет обязан постоянно следовать за ним, это его намерение непременно всучить деньги… Да и само по себе его поведение. Не капризы, нет — скорее то, как он смотрел на Хиде. Всё то время, что Хидето накладывал макияж, он чувствовал, что Йошики следит за ним, не отрываясь, и что его взгляд похож на глаза хищника, оценивающего потенциальную жертву и думающего, проглотить ли её сразу целиком или растянуть удовольствие на какое-то время. К тому же, усилились и вчерашние подозрения по поводу того, что уж больно сказочные условия работы. Наверное, Хиде и сам уже был капризен сверх меры, тяжёлая обстановка его напрягала, а теперь, когда появилось поистине потрясающее предложение, он беспокоился ещё сильнее. И он невольно вспоминал слова Пола о том, что Николь уже не первый раз вызывает к Йошики визажистов из агентства и никто у него долго не задержался. Неужели проблема и вправду только в этих капризах? Или же… «Что-то здесь не так… Во что ты вляпался в этот раз, Хидето?»
