The Measure of Magic

На улице, в ночном воздухе, Уайлен дрожал. На самом деле он не планировал эту часть в деталях, но примерно представлял, что нужно делать. Поскольку это был магловский район, он должен был найти дорогу к автобусной станции. Он обменял последние деньги волшебников на несколько магловских монет, которых было достаточно, чтобы сесть на автобус подальше отсюда. Свет в уголке глаза заставил его повернуться. Он посмотрел, а затем вскрикнул: огромная серебристая птица спустилась с неба прямо к нему. Он отпрыгнул в сторону, когда птица приземлилась перед ним. Она была похожа на ворону, только серебристая и гораздо больше, чем ворона. Поскольку птица не нападала на него, он не смог побороть любопытство. Он сделал осторожный шаг ближе. Серебристый цвет и то, как от него исходил свет… это был Патронус? — Иди в переулок за домом Джеспера, Ван Эк, — сказал Патронус голосом Каза. — Не заставляй меня охотиться за тобой. Затем он исчез. Неужели его остановил Патронус Каза? Уайлен испустил долгий вздох и посмотрел в сторону дороги, которая должна была привести его за дом. Он не сомневался, что Каз выполнит свою угрозу и приведет его силой, если он не подчинится, и он не успеет добраться до автобусной станции, чтобы сбежать. Отлично. Он разберется с Казом, заверит его, что навсегда исчезает из их жизни, а потом уедет. Другой мальчик наверняка будет рад, что ему больше не придется иметь дело с лживым сквибом.

***

Каз ждал его в переулке. Он выглядел как всегда зловеще, одетый в черный плащ с тростью в руке. Он прислонился к стене здания, окутанный тенью, но при приближении Уайлена выпрямился. — Я здесь, — сказал Уайлен, слишком уставший, чтобы ждать, пока он изложит свою точку зрения. Боли в его сердце было достаточно, чтобы не задерживаться в этом районе. — В чем дело? — У тебя нет времени, — сказал Каз. — Я знаю это. — И что? — Я ухожу, — Уайлен поднял свой сверток. — Я уйду к утру. — Так вот как ты собираешься с этим справиться. Он ожидал, что его это обрадует. — Да. Голос Каза стал опасным. — А что насчет Джеспера? Уайлен отвел взгляд. — Он скоро забудет обо мне. — Он влюблен в тебя. — Он любит волшебника, которым, по его мнению, я являюсь. — Ты хотя бы сказал ему, почему ты уезжаешь? — Нет! — Уайлен в шоке уставился на него. — Как я мог? В голосе Каза прозвучала презрительная нотка. — Значит, ты просто исчезнешь, и Джеспер проснется утром и обнаружит, что тебя нет. Он подумает, что ты просто ушел от него. Он, вероятно, решит, что ты не имел в виду ни слова из того, что сказал, — его брови дернулись. — Ты имел в виду что-нибудь из этого, или это все было частью твоего прикрытия? — Конечно, я имел это в виду, — в ярости сказала Уайлен. — Я… люблю его. — Не настолько, чтобы сказать ему правду. Уайлен посмотрел на землю. — Я не могу. Я не хочу, чтобы он мне таким запомнился. Он мог представить себе реакцию Джеспера, когда тот узнает, что Уайлен солгал ему и вообще не владеет магией. Он не мог допустить, чтобы последним воспоминанием о Джеспере был взгляд отвращения, к которому он так привык от своего отца. Он хотел помнить счастливые времена, цепляться за них без всяких Теней. Он заслужил хотя бы этот кусочек счастья. В ответ Каз усмехнулся. — Ты больше похож на своего отца, чем я думал. Уайлен вскинул голову. — Я совсем на него не похож! — Нет, похож, — сказал Каз. — Вы оба считаете, что быть сквибом — это нечто настолько ужасное, настолько постыдное, что это худшее, что кто-либо может знать о вас. Ты скорее хочешь, чтобы Джеспер подумал, что ты разыграл его и ушел от него, чем узнал, что ты сквиб. — Ты даже не представляешь, каково это! — крикнул Уайлен. Его голос надломился, но он продолжал. — Мой отец презирал меня каждый день моей жизни с тех пор, как узнал, кто я такой. Я — темное пятно на фамилии, ошибка… — Хватит с меня твоей нелепой ненависти к себе! — Каз двигался так быстро, что Уайлен едва успел среагировать, прежде чем трость молодого волшебника оказалась прижатой к его горлу. — Еще одно слово, и я превращу тебя в жабу и брошу в реку. Да, его палочка была на 100% в этой трости. Уайлен не смел пошевелиться. Ему хотелось съежиться и молить о прощении, но он чувствовал, что это только ухудшит ситуацию. Его сердце колотилось в горле. Ненависть к себе? Как Каз мог отмахнуться от этого? Такой чистокровный волшебник, как он, и представить себе не мог, через что ему пришлось пройти. Но Уайлен не осмелился сказать это, поскольку Каз, вероятно, был в нескольких секундах от того, чтобы выполнить свою угрозу. — Я знаю правду о тебе, — сказал Каз. — Я знаю с того дня, как мы встретились. Разве я когда-нибудь относился к тебе несправедливо? — Ты сейчас буквально угрожаешь мне в переулке. Выражение лица другого мальчика не изменилось. Уайлен вздохнул. — Ты… относился ко мне примерно так же, как и ко всем остальным, я думаю. — Мне все равно, что ты сквиб. Я думаю о тебе не меньше, чем если бы ты был волшебником, — Каз опустил трость, но его взгляд, полный презрения, был почти таким же пугающим. — Но если ты уйдешь от Джеспера, не сказав ни слова, я всегда буду помнить тебя как труса, который позволил Яну Ван Эку контролировать не только твою жизнь, но даже твои мысли. Это было слишком. Уайлен отвернулся. Слезы, которые он подавлял, покидая дом, снова поднялись, и он подавил рыдание. — Ты действительно думаешь, что Джеспер так отреагирует? — спросил Каз. — Ты так плохо о нем думаешь? Ты полагаешь, что я настолько лучше, чем он? — Нет, — прошептал Уайлен, — но я просто… я не могу… — Все его попытки узнать мысли Джеспера по этому поводу промелькнули в его голове, и он зажмурил глаза. — Даже если бы Джеспер был добр, он бы не захотел встречаться с… таким, как я. — Ты даже не можешь произнести это слово. Он покраснел, но когда он попытался заставить себя назвать себя сквибом вслух, то услышал лишь отвратительные комментарии отца и — что в некотором смысле еще хуже — благонамеренные комментарии Нины о том, как сильно она их жалеет. — Может быть, ты прав, — холодно сказал Каз. — Может быть, Джеспер не хочет встречаться со сквибом. И, возможно, он откажется встречаться с кем-то, кто постоянно ему лжет. Уайлен вздрогнул. — Но тогда что ты теряешь, рассказывая ему? Скажи Джесперу правду, так ты хотя бы не разобьешь ему сердце, когда будешь уходить. Он медленно повернулся лицом к другому мальчику. — Ты действительно заботишься о своих друзьях, не так ли? Ты выглядишь так, будто тебе на всех наплевать, но это неправда. У тебя есть сердце. Каз фыркнул. — Осторожнее, Ван Эк. Я все еще могу превратить тебя в жабу. На этот раз за угрозой не было никакой силы. Это почти заставило Уайлена улыбнуться. Почти. — Если я откажусь рассказать Джесперу, что ты сделаешь? Заставишь меня рассказать ему? — Для тебя это был бы легкий выход, не так ли? — Каз отвернулся. — Я не такой. Уайлен уставился на него. — Скажи ему, или не говори. Это твой выбор. Реши, как ты хочешь, чтобы Джеспер помнил тебя. Затем, прежде чем Уайлен успел сказать что-то еще, Каз поднял трость и аппарировал, оставив Уайлена одного в переулке, компанию ему составил лишь холодный ветер.

***

Уайлен сидел на краю своей койки и смотрел на Джеспера. Часть его души хотела довести свой план до конца и все-таки уйти. Каз не стал бы его останавливать. Не имело значения, что о нем подумают, когда он уедет. Но слова другого мальчика продолжали звучать в его голове, и он не мог перестать представлять, как будет страдать сердце Джеспера, если он проснется и поймет, что Уайлен ушел навсегда, без единого слова, без объяснений и оправданий. Поступить так с ним было бы слишком жестоко, и все потому, что Уайлен хотел защитить себя. Это было эгоистично. И все же мысль о том, чтобы пройти через это, была мучительной. Он принял решение и сказал себе, что должно произойти. Будь проклят Каз за то, что снова зажег в его сердце крошечную искру надежды. Темная, извращенная часть Уайлена в глубине души хотела доказать, что Каз не прав, доказать, что это не нелепая ненависть к себе, что бы ни думал слизеринец. Когда Джеспер отреагирует так, как он, несомненно, отреагирует, Уайлен сможет уйти с чувством глубокого удовлетворения от того, что это не его вина, а просто так сложились обстоятельства. Он уйдет сразу после реакции Джеспера, чтобы было не так больно. Лишь проблеск отвращения вторгся бы в эти счастливые воспоминания. Уайлен сделал глубокий, дрожащий вдох. — Джеспер, — его голос был хриплым. — Джеспер, проснись! — Легкая дрожь усугубила ситуацию, и когда второй мальчик зашевелился в постели, он попытался успокоить его. — Мне нужно с тобой поговорить. — Хм? Уже утро? — Мне нужно поговорить с тобой, — повторил он. — Уайлен? — Джеспер сел и потер глаза, голос все еще был сиплым от сна. — Что происходит? — Я не поеду с тобой в Хогвартс, — сказал Уайлен. Теперь другой мальчик сидел прямо. — А? Что… О чем ты говоришь? Конечно ты едешь! Уайлен сжал колени, чтобы его руки не дрожали. — Я лгал тебе с тех пор, как мы познакомились, — он уставился в пол, чтобы избежать взгляда Джеспера. — Я не маглорожденный. Я — сквиб. И я не убегал из дома. Я оказался в том переулке, потому что мой отец нанял кого-то, чтобы убить меня. После его слов наступила тишина, достаточная для того, чтобы у него возникло головокружительное, дезориентирующее чувство, что, возможно, он все-таки не говорил этого, но он знал, что это было сделано. Его секреты были открыты, и ничто, что бы он ни сделал, не могло вернуть их назад. Наконец он осмелился поднять голову. Он ожидал, что Джеспер будет выглядеть рассерженным, и так оно и было. Чего он не ожидал, так это того, что Джеспер вскочит с кровати и будет шарить в тумбочке, где хранилась его палочка. — Кто он? — Что? — Твой отец, — Джеспер наконец нашел свою палочку и направился к двери спальни. — Я собираюсь уничтожить монстра, который пытался убить моего Уайлена! — Подожди минутку! — Уайлен проигнорировал трепет в животе от того, что его снова назвали его Уайленом, и протянул руку, чтобы остановить другого мальчика. — Джеспер, разве ты не слышал, что я еще сказал? Джеспер остановился и повернулся к нему лицом. — Я слышал все остальное, — какое-то время он ничего не говорил, просто смотрел на него с нечитаемым выражением лица, а потом наконец сказал. — Почему ты мне солгал? Обида в его голосе пронзила сердце Уайлена. Он снова посмотрел на пол. — Все вы относились ко мне так, будто я один из вас, будто я могу быть вашим другом, — слезы навернулись ему на глаза, несмотря на все его усилия сдержать их. — Это было все, чего я хотел. — Но я не понимаю, почему ты… — резко оборвал Джеспер. Через мгновение Уайлен поднял взгляд. Взгляд другого мальчика остановился на свертке. Хотя он был небольшим, его нельзя было принять ни за что, кроме рубашки, завернутой в коробку с помадкой, и нескольких других вещей. Когда Джеспер снова заговорил, в его голосе уже не было разочарования и гнева. Вместо этого голос звучал так, словно он был полностью опустошен. — Ты… прощался раньше, не так ли?. Уайлен зажмурил глаза и кивнул. — Почему ты… — Джеспер замялся. Его шаги приблизили его, а затем кровать сдвинулась, и он сел рядом с ним. Он был не настолько близко, чтобы они могли соприкоснуться. Это усложняло ситуацию. Либо он должен держаться достаточно далеко, чтобы расстояние между ними увеличилось, либо позволить Уайлену почувствовать тепло и комфорт, в которых он нуждался. Это промежуточное состояние сводило с ума. — Так вот почему ты в последнее время задаешь все эти странные вопросы? О том, как все устроено без магии, и встречался ли я когда-нибудь с маглом…? Я слышал, как ты говорил с Ниной о сквибах… Это все потому, что ты думал, что перестанешь мне нравиться, если я узнаю правду? Уайлен снова кивнул. — Уайлен… — Джеспер осторожно взял его за руки, и теплого прикосновения было достаточно, чтобы Уайлен открыл глаза. — Я влюбился в тебя, а не в магию, которой, как я думал, ты обладаешь. Смотреть в его нежный взгляд было слишком больно, поэтому Уайлен уставился мимо него. — Но ты любишь магию. Ты хочешь, чтобы я был похож на тебя, чтобы я мог делать то же самое. Это… Иначе будет слишком трудно. — Вопросы, подобные твоим, заставляли меня спрашивать, как я узнаю кого-то достаточно хорошо, чтобы захотеть с ним встречаться, если мы не в одном кругу. Это другое дело. Я уже знаю тебя, Уайлен. — Даже если ты не ненавидишь сквибов, разве ты не жалеешь нас, как Нина? — спросил он, не в силах скрыть горечь в своем голосе. Как бы он ни хотел остаться с Джеспером, он не мог справиться с жалостью. Прошло мгновение, прежде чем Джеспер ответил. — Мне жаль, что есть части нашего мира, в которых ты не можешь участвовать. Есть вещи, которые я хотел бы, чтобы ты испытал сам, но ты никогда не сможешь. И мне очень больно видеть, как ты сейчас несчастен. Но если ты спрашивашь, считаю ли я тебя несчастным или менее удачливым, то нет. Ты замечательный человек, Уайлен, и я знаю, что ты можешь прожить счастливую, полноценную жизнь именно таким, какой ты есть. — Но это не то, каким я должен быть, — сказал Уайлен. — Быть таким — это ошибка, это… — Ты не ошибка! Уайлен встретил взгляд Джеспера, не понимая, почему констатация столь очевидного факта так разозлила его. — Разве ты не видишь? Если бы я родился с магией, все было бы лучше, — он бы поступил в Хогвартс, как хотел его отец, и если бы он умел читать, то продолжил бы фамилию и репутацию, как и было задумано. — Не то что бы я считал себя никчемным. Я хочу жить, и я хотел бы попытаться быть счастливым… но мне всегда будет чего-то не хватать. Магия делает все проще и лучше, как ты всегда говоришь. Разве ты не можешь признать, что все было бы лучше, если бы я был волшебником? В лице Джеспера было столько боли, что Уайлен задумался, что же он сказал не так, но внезапно мальчик улыбнулся. — Эй, если бы ты родился волшебником, ты бы, наверное, был каким-нибудь шикарным когтевранцем, который и не взглянул бы дважды на такого бездельника, как я, поэтому, поскольку встреча в Косом Переулке свела нас вместе, я очень эгоистично рад, что ты сквиб. Это было последнее, что Уайлен ожидал от него услышать. Он был прав: если бы Уайлен получил ту счастливую, идеальную жизнь, о которой всегда мечтал, он, вероятно, вырос бы таким же, как его отец. Он бы никогда не подружился с Джеспером и уж тем более не поцеловал его. И… это было самым важным для Джеспера? Это было так не похоже на то, чего ожидал Уайлен, что он снова начал плакать. Вся эта боль, все эти переживания, а Джеспер… с самого начала принял бы его таким, какой он есть. — Эй! — Джеспер крепче сжал руки Уайлена, — Не плачь! Я не имел в виду, что я счастлив, что у тебя нет магии! Если это делает тебя несчастным, я не рад, что ты несчастен! Я не это имел в виду! Задыхаясь от смеха сквозь слезы, Уайлен покачал головой. — Я знаю. — Тогда что ты скажешь? — спросил Джеспер. — Ты останешься здесь, будешь продолжать быть моим Уайленом? Это было снова. Это непринужденное ласковое обращение заставило Уайлена внутренне засветиться. Он тяжело вздохнул и посмотрел в глаза Джесперу. — Не чувствуй себя обязанным. Я пойму, если ты не захочешь встречаться с… — Лжецом? — Джеспер перебил его. — Это не хорошо, но я полностью уверен, что ты больше не будешь лгать мне о чем-то важном. — Это не то, что я хотел сказать, — сказал Уайлен. — Я знаю, но это единственное, что может стать проблемой. — Ты уверен? Мы не будем учиться в Хогвартсе вместе. Это все усложнит. Джеспер отпустил руки Уайлена и сложил руки. — Ты пытаешься вежливо порвать со мной? — Нет! — Потому что если ты не хочешь быть со мной, я не буду на тебя давить. — Я хочу быть с тобой, — прошептал Уайлен. — Больше всего на свете. — Тогда у нас все получится, — Джеспер обхватил его руками и притянул к себе, крепко обняв, словно не хотел отпускать. — Я обещаю, у нас все получится.