Любовь на краю мира

Бруно спустился в главный зал, когда праздник был уже в разгаре. День восстановления дома Мадригаль было принято отмечать каждый год. И едва ли не с большим размахом, чем день города, основание Энканто. Хотя, Бруно не был в этом уверен. Все праздники для него проходили одинаково. То есть мимо него. Обилие цветов и украшений, громкая музыка, бесконечные разговоры и танцы не казались провидцу привлекательными. Он появлялся на людях для галочки. Показаться семье, горожанам, доказать, что ещё жив и самая высокая башня дома обитаема. Этот праздник мало чем отличался от остальных. Прошло два года с тех пор, как дом восстановили. Но Бруно казалось, ничего с тех пор не изменилось. Ни дом, ни сами люди. Разве что племянница вышла замуж за сына уважаемой старейшины — молодого Мариано, и на одного члена большой семьи стало больше. Хлопоты свадьбы прошли ещё в прошлом году. То время Бруно вспоминал особенно болезненно, кривив губы, словно от зубной боли. Если раньше уклоняться от использования дара было проще, то перед свадьбой очень многие захотели узнать свою судьбу. Отказывать было нелегко, но Бруно справился, хоть и стал едва ли не самым «недоброжелательным и хмурым» в городе. В дом набилось столько народа, что пришлось открыть комнаты Антонио и Камило. Дикие джунгли и настоящий зеркальный лабиринт увлекли гостей, и в главном холле людей осталось совсем мало. Бруно спустился вниз. В толпе мелькнула кудрявая голова Мирабель. Племянница всегда поднимала Бруно настроение, каким бы хмурым оно ни было. Он улыбнулся. Мирабель помахала ему рукой, поднявшись на цыпочки и вытянув руку. Бруно помахал в ответ. Затем девушка отвлеклась на разговоры, кому-то быстро-быстро закивала и умчалась наверх, в комнату Антонио. Бруно проводил её взволнованным взглядом. В последнее время Альма слишком сильно её нагружает. Увидев в Мирабель свою преемницу, она всерьез взялась за её воспитание. Это было заметно по виду девушки. Цветастые кофты сменились строгой однотонной блузкой. Юбка упала до пола, закрыв ноги, и окрасилась в темные тона. Альма повсюду водила внучку за собой, обучая премудростям и тонкостям общения с горожанами. Порой Бруно начинал всерьез беспокоиться за племянницу. Но Мирабель не была бы собой, если бы не могла успокоить каждого и убедить, что с ней все хорошо, не о чем волноваться. Лишь это внушало надежду на лучшее будущее. Стараясь держаться за колоннами, в тени, Бруно прокрался к накрытому столу и набросал в глубокую тарелку всего понемногу, намереваясь забраться обратно к себе в комнату и просидеть там остаток вечера. Может, выберется посмотреть на салют. Когда тарелка была полна, и оставалось налить лишь сладкий финиковый напиток, Бруно пришлось выйти из укрытия и перейти холл. Он уже добрался до кувшина, когда откуда-то сбоку раздался звонкий смех. Провидец повернул голову и увидел незнакомую женщину. Конечно, половина жителей города не была ему знакома. Однако, эта особа была не только новой для него, но и разительно отличалась от привычных глазу жительниц Энканто. Прежде всего, она была высокой. Едва ли не выше самого Бруно. У неё не было привычных пышных бедер и большой груди. Женщина была стройного, жилистого сложения. Волнистые волосы собраны в хвост, кончиками достающий до середины спины. Кожа бледная, не как у местных. И одежда совсем не такая, не привычная. Женщина стояла в брюках, чему Бруно удивился больше всего. Для Энканто это практически нонсенс. Но женщине они шли удивительно хорошо, делая её ещё выше и стройнее. Зато рубашка на ней была совсем простой, белой и несколько большеватой. Если расстегнуть ещё одну пуговицу, то рубашка будет держаться на одном только добром слове. Подумав об этом, Бруно тут же отвернулся, заливаясь алым смущением. Наскоро налил себе напиток, разбрызгивая его в разные стороны, водрузил тарелку на руке поудобней и уже собирался уйти. Но что наша жизнь без нелепых случайностей? Так нога провидца совершенно нелепо и крайне комично поскользнулась на разлитом им же напитке. Резко поехала вперед. Вскинув руки, Бруно попытался удержать равновесие. Подкинул тарелку, не успел её поймать. Поскользнулась вторая нога. Потеряв опору, Бруно со всего размаха грохнулся на пол. Ударился затылком, ощутив острую боль. В глазах на секунду потемнело. А тарелка, подброшенная в воздух, перевернулась, и вся еда посыпалась на упавшего провидца. Бруно едва успел закрыть голову руками, когда по пальцам ударило что-то горячее, обжигающее. Это было фиаско. На минуту в холле воцарилась гробовая тишина. Бруно слышал лишь биение собственного сердца, сорвавшегося на бешеный бег от нахлынувшего адреналина. Он боялся открыть глаза, чувствуя физически, как все, кто находится в холле, смотрят на него. Кто-то осуждающе, их взгляды били, словно кулаком, оставляя на душе синяки. Другие снисходительно и жалостливо, и от этого становилось гадко. Никто не кинулся помогать. Бруно и не ожидал иного. Он отказал в предсказаниях почти всем жителям города за последние два года. Его попросту недолюбливали, а иные даже радовались. Бруно слышал приглушенные смешки. Стиснув зубы, Бруно изо всех сил постарался сдержать слезы, навернувшиеся на глаза не то от смущения, не то от обиды, не то и вовсе от острой боли, сковавшей затылок. Провидец попытался подняться, но рука его со скрипом скользнула по разлитому соусу. Снова потеряв равновесие, Бруно попытался перевернуться, когда услышал звонкий цокот каблуков по мощеному полу. Кто-то бежал к нему. — Господи, вы в порядке? — Женский голос, казалось, звучал через толщу воды. Бруно махнул рукой и нервно улыбнулся. Попытался показать, что всё нормально. Он открыл глаза и увидел ту самую женщину, сумевшую привлечь его внимание. Да, она точно была не местной. Никто, кроме неё, не поспешил ему помочь. Разве что спутник женщины, местный пекарь, ленно последовал за ней. С напускной снисходительностью осмотрел Бруно и незаметно для спутницы ухмыльнулся. Да, провидец отказал ему всего несколько недель назад. Бурный был скандал, Альма рвала и метала. Последовала долгая лекция на тему помощи семье и тому подобное. Ничего особенно нового. — Сильно ушиблись? — Женщина поправила воротник рубашки, сползший на одно плечо и открывший изящную ключицу. Бруно лишь мельком скользнул по светлой коже глазами и быстро, пока женщина не заметила, опустил взгляд. — Да всё с ним нормально, — буркнул пекарь, важно водрузив руки на пояс. — Видишь, Роза, он живой и вполне себе целый. Женщина, Роза, обернулась, наградив своего спутника свирепым взглядом, в котором, как показалось Бруно, читалось полнейшее разочарование. Мало вызвать улыбку на губах прекрасной дамы. Важно не потерять флер обаяния, который успел создать за вечер. От этого осознания Бруно стало несколько теплее на душе. Эдакое отмщение за черствость. — Поднимайтесь, — Роза подала ему руку и с силой потянула наверх. — Спасибо, не стоило… Едва Бруно оказался в вертикальном положении, нога его снова заскользила по полу. Пытаясь удержать равновесие, он совершенно неосознанно схватился за плечо Розы, оставив на белоснежной рубашке жирный алый след от томатного соуса. В груди полыхнула паника. Раскрыв безвольно рот, Бруно попытался было пролепетать оправдания. Однако Розу ни пятно, ни слова стремительно красневшего от неудобства провидца нисколько не волновали. Запустив длинные пальцы в густые, чуть влажные волосы Бруно, она стремительно ощупала его затылок. Так быстро, что тот не успел не то, чтобы заговорить, даже среагировать на мягкое прикосновение. — Крови нет, всё в порядке, — заключила Роза, взглянув на свои пальцы. Секрет её роста был раскрыт, женщина стояла на каблуках, и ростом была с самого Бруно. Она едва заметно улыбнулась ему. — Надо приложить что-нибудь холодное. У вас на кухне найдется немного льда или замороженного мяса? — По правде сказать, я… не знаю, — Бруно растерянно пожал плечом и тут же болезненно скривился. По шее боль отдала в голову, и даже приглушенный свет догорающих свечей показался неприятно ярким. — Понятно, — Роза недовольно выдохнула и уверенно потянула Бруно за собой, в сторону кухни. У неё была мягкая, горячая ладонь. Пальцы очень длинные и тонкие, словно фарфоровые. Бруно боялся сжать их сильнее, всерьез опасаясь, не сломает ли своей огромной, грубой от работы лапой хрупкую женскую руку. Одновременно ему стало несколько некомфортно. Он был совсем юным, когда в последний раз испытывал трепет от прикосновения девушки. Давно это было, в совсем другое время. Пекарь пытался окликнуть свою спутницу. Роза не обратила на него совершенно никакого внимания, и Бруно мысленно заликовал. Может, месть и не была благородным делом, зато чертовски приятным. Особенно когда остаешься в компании очаровательной женщины, уведенной прямо из-под носа недоброжелателя. Бегло осмотрев кухню, Роза отыскала холодовой погреб. С трудом откинула крышку и достала кусок замороженных, покрытых инеем, овощей. Все это время Бруно украдкой наблюдал за ней, вцепившись руками в кухонную тумбу. Движения торопливые и одновременно точные, плавные. Была в них особая кошачья грация, хоть порой и казалось, словно каблуки мешают женщине ходить. Наверняка, босиком она чувствовала бы себя намного естественнее и комфортнее, так подумал Бруно. Он представил, как легко спадает туфля с аккуратной женской ножки, обнажая маленькие пальчики. Лицо моментально полыхнуло смущением. В животе разлилось колючее тепло. Когда Роза подошла поближе, Бруно неосознанно вжался в тумбу спиной, пытаясь отстраниться и сбавить градус напряжения в собственном теле. Кажется, он слишком сильно ударился головой. В полумраке кухни лицо Розы слегка колыхалось. Как, собственно, и сама комната. У Бруно кружилась голова. Роза оказалась на редкость проницательным человеком. Заметить тревогу, охватившую провидца, было не трудно. Он словно окаменел, отклоняясь при её приближении всё дальше. Женщина протянула ему овощи, обернутые тонким полотенцем. — Приложите к затылку, боль должна пройти, — она дружелюбно улыбнулась и отошла к окну, когда Бруно дрожащими пальцами схватил импровизированный компресс. — Спасибо, — на придыхании поблагодарил Бруно с непередаваемым облегчением. В первые мгновения, когда овощи коснулись затылка, боль стала в несколько раз сильнее. Вспышка, невыносимая. Бруно зашипел сквозь стиснутые зубы. Но в следующую минуту головокружение начало униматься, и затылок приятно онемел. Роза обернулась, убедилась, что её нерадивому знакомому стало легче, и снова принялась разглядывать окрестности за окном. На улице стемнело. Небо засыпало звездами, словно белоснежными крупинками сахара. Зажглись фонари на верандах домов. С краю темнела полоса тропического леса. Если бы не музыка, грохотавшая наверху, то можно было бы услышать стрекот цикад, крики птиц и шуршание мелких зверьков. Лес полон звуков, и Бруно, глядя на вздыхающую Розу, неожиданно понял, что смотрела она именно на лес. Быть может, тосковала по тишине и уединению так же, как он? — Давно вы приехали? — Спросил он слабым, слегка севшим от волнения голосом. — Сегодня вечером, — Роза повернулась к нему. Обхватила плечи руками и лишь сейчас бросила беглый взгляд на пятно, расплывшееся по плечу. Бруно испугался, что женщина разозлиться, но та осталась равнодушна к испорченной одежде. — Признаться, я не ожидала, что попаду прямиком на праздник. У вас очень красивый дом, и семья просто замечательная. — Вы приехали к нам? — Удивился Бруно. Роза кивнула. Небольшая прядка выбилась из прически и мягко упала на лицо. Бруно сдавил пальцами хрустящие овощи, подавляя навязчивое желание прикоснуться к волосам женщины и пригладить прядь обратно. — По правде говоря, я не ожидала отыскать в здешних горах даже деревни, не говоря уже о целом городе. Я биолог, изучаю местную флору и тропические цветы. — Вы здесь по работе? — Да, в служебной командировке до конца лета, — Роза потянулась рукой к шее, и Бруно заметил, что пальцы её немного дрожат. Неужели она тоже волнуется? — Наверное, это очень удачное совпадение, что я нашла ваш город. Не придется спать в палатке посреди леса. Хозяйка дома разрешила остановиться здесь. Конечно, я буду… Бруно вздрогнул всем телом от такого поворота событий. Надо же, он действительно не ошибся, записав женщину в ряды «не местных». Прикусил кончик языка, понимая, что снова собирается задать вопрос. Он только и делал, что стоял со льдом у головы и сыпал бесполезными вопросами! Но не спросить он не мог. — Вы поселитесь у нас дома? — Голос стал ещё ниже и болезненно-хриплым. Бруно словно выдавливал слова из последних сил, ослабевший и изможденный после недолгого общения и переизбытка сильных чувств. В ответ Роза вопросительно посмотрела на него, вскинув бровь. — Вы тоже из семьи Мадригаль? Бруно понял, что, если тоже ответит вопросом на вопрос, ситуация превратиться в комичную. Он усмехнулся своим мыслям и коротко кивнул. Самое время было представиться, познакомиться с женщиной, чье имя уже лежало у него на губах. Но провидец опустил взгляд и долго молчал. Роза думала о чем-то своём, продолжая нервно поглаживать шею. Постепенно между ними скопилось искрящееся напряжение. Острое и какое-то неестественное. Какое бывает между двумя незнакомыми людьми, внезапно оказавшимися зажатыми в узком пространстве. Каждый ощущал, что нарушает границы другого, и потому чувствовал себя некомфортно. Положение спасла Джульетта, влетевшая на кухню под аккомпанемент тихого смеха Долорес. Обе они держали в руках подносы с грязной посудой и лучезарно улыбались. Напряжение в комнате взорвалось и рассыпалось на мелкие искры. Бруно стало намного легче. — Я говорила — если хочешь и дальше опухать, словно шар, можешь есть всё без разбора, — говорила Джульетта, продолжая незавершенный разговор. — Агустин знает, что аллергия на мёд рано или поздно… Сестра замолчала, заметив Бруно. Улыбка стремительно спала с её лица. Провидец лишь растерянно пожал плечами. Он понимал, что выглядит сейчас жалко. Грязный, со влажным воротником рубашки от растаявшего льда и слегка болезненным видом. Долорес окинула его беглым взглядом и принялась складывать посуду в мойку. Увидев шанс избежать неловкости, Роза кинулась ей помогать. Резво и с энтузиазмом, с каким обычно люди посуду не моют. Покачав головой, Джульетта улыбнулась и снисходительно вздохнула. — Катастрофа, — воскликнула она и кивком поприветствовала Розу. Женщина ответила ей улыбкой. Как показалось Бруно, слегка неуверенной. — Что на этот раз? — Поскользнулся на сиропе, — Бруно решил признаться честно. Перед сестрой не было стыдно или неловко. Он частенько падал в последнее время, скатывался с лестницы или получал по лицу от разъяренных горожан. Не жизнь, а сказка. Об этом он мечтал, сидя в изоляции? — Мы приложили лёд, — добавила Роза с оттенком вины в голосе. Понимала, что хозяйничать в чужом доме было не совсем вежливо, и Джульетта имеет полное право ругать её. — Молодцы, — обрадованно отозвалась сестра, чем заметно приободрила гостью. Ловко забравшись рукой в карман передника, Джульетта достала фирменное печенье и протянула Бруно. — Съешь и убери в холле, пока кто-нибудь ещё не свалился и не свернул себе шею. Страдальчески вздохнув, Бруно в два укуса съел волшебную выпечку, ощущая, как в голове проясняется и боль стремительно затухает. Сладкое, но не приторное, с привкусом трав и корицы. Очень вкусно, а если брать в расчет целебные свойства, то и вовсе бесценно. Настроение сразу же улучшилось. Если бы не перспектива отмывать холл, Бруно стало бы совсем хорошо. — Я говорила, что в соке слишком много сиропа, — вставила Долорес чуть слышно сквозь плеск воды. — Скажи это бабушке, она его разводила, — Джульетта отодвинула Бруно, сунула руку между тумбами и вытащила веник. — Держи, вперед и с песней. Убери, пока гости не спустились. Провидец недовольно фыркнул, закатил глаза и брезгливо взял сухой веник. Когда он убирался у себя в комнате в последний раз? Если бы туда зашла Джульетта или та же Исабелла, то он бы не смог избежать мучительной, кропотливой уборки и моря нотаций на тему «чистоты помещения». Джульетта вернулась к разговору с Долорес, обсуждая опухшего из-за аллергии Агустина. Роза молчала, вытирая тарелки и улыбаясь. Бруно пришлось заставлять себя уйти. Когда уборка была закончена, Бруно поспешно вернулся на кухню, но ни Розы, ни Джульетты с Долорес там уже не было. Выбросив мусор, провидец присоединился к спустившимся гостям и вышел на улицу смотреть салют. В душе он надеялся отыскать Розу среди толпы. Однако её нигде не было видно. Даже рядом с пекарем, чьим вниманием полностью завладела новая пассия, маленькая кубышечка с пышными формами. Отбивать её у невежливого гостя у Бруно не было никакого желания. Он отчетливо ощущал истощение после прошедшего вечера и непреодолимое желание вернуться к себе в комнату. Когда фейерверк громыхнул в третий раз, осветив черное небо россыпью разноцветных искр, Бруно выбрался из толпы и неспешно побрел обратно в дом. Уже на пороге обернулся, замешкался на мгновение и пропустил тот миг, когда кто-то едва не врезался в него. — Ой, — пискнули почти у самого уха знакомым голосом. По телу пробежала волна ледяных мурашек. Шея словно окаменела. Бруно с трудом повернул её. Поправляя чистую кофту с длинными рукавами, Роза с поистине детским восхищением смотрела провидцу за спину. В её огромных глазах, цвет которого в полумраке не определялся совершенно, отражался разноцветный блеск фейерверка. Бруно искренне порадовался, что женщина была слишком увлечена, и не замечала, как он пристально разглядывал её лицо. Мягкие черты, удивительные для такого стройного тела. Линию губ, сверкающих не то от помады, не то от того, что женщина облизнула их за секунду до встречи с ним. Последняя мысль стала практически болезненной. Особенно в купе с легким прикосновением женской руки к его плечу. Горячим прикосновением. Бруно опустил голову, и тут же замер, рассмотрев на тонких пальцах сверкающее золотом кольцо. Внутри него что-то оборвалось с протяжным треском, и рухнуло вниз, снося на своём пути эмоции. Превращая их в бесформенную кашу. Роза была замужем. — Какая красота! — Воскликнула женщина проникновенным шепотом, сдавив плечо Бруно чуть сильнее. Может, и хорошо, потому что он отчетливо чувствовал, как слабеют ноги. На миг отвлекшись от фейерверка, Роза повернулась к нему. — Как ваша голова? Больше не болит? — Ни капли, — произнес Бруно с практически замогильной тоской. Осторожно отстранился, позволяя Розе выйти на улицу. — Доброй ночи. — Уже уходите? — Засуетилась женщина. — А как же чай? Вы же даже поесть не успели. Это было мило. Бруно не привык к заботе не то, что незнакомых людей — даже родных, не всегда замечавших его присутствие в комнате. А тут совершенно незнакомая женщина беспокоиться, не выпьет ли он на ночь чашку чая со сладостями. Приятное, теплое умиление быстро сменилось ледяным огорчением. Потому что это и вправду было грустно осознавать. — Я не голоден, спасибо, — отмахнулся Бруно, улыбаясь слишком натянуто, чтобы Роза не заметила его лукавства. На мгновение он замешкался, не зная, как ещё раз проститься, и повторился. — Спокойной ночи. — Спокойной, — отозвалась Роза, словно неохотно присоединяясь к гостям. Бруно смотрел, как она мешкает, но всё-таки влезает в толпу и теряется из вида. Опустив взгляд, он печально вздохнул. Плитка, которой была обложена стена, со звоном захлопала, пытаясь приободрить его. Провидец улыбнулся и покачал головой. — Всё нормально, Касита, — Бруно похлопал стену, и плитка унялась, вернувшись на место. — Всё у меня нормально. Сказав это, как заученную мантру, Бруно застыл, мысленно пытаясь убедить самого себя, что всё действительно хорошо. Получилось из рук вон плохо. Настолько, что пришлось снова сжать зубы, когда глаза начало пощипывать, а гости на улице стали просматриваться сквозь размытую пелену слёз. Кого он обманывает. Прошло два года, а жизнь его по-прежнему не могла наладиться. Бруно старался не думать об этом и сохранять лицо, хотя бы при общении с семьей. И искренне надеялся, что никто не замечает, насколько ему тяжело. И как, всё-таки, жалко, что Роза была замужем.