Любовь на краю мира

Роза проснулась от громкого стука в дверь. Кто-то пожелал ей доброго утра, но войти не смог. Снова крикнул, что пора вставать, не желая оставлять гостью в покое. Подняв с пола часы, Роза взглянула на время и удивленно вскинула брови. Семь утра. Она заснула всего несколько часов назад. Неужели в городе принято вставать так рано? Тем временем в дверь постучали снова. Кто бы не пришел её будить, он не унимался. — Да проснулась я, проснулась! — Буркнула Роза, нехотя опуская ноги на теплый пол, накрытый плетеным ковром. По ту сторону комнаты на минуту воцарилась тишина, затем человек убежал, не сказав больше ни слова. Роза смерила дверь сонным, немного недовольным взглядом и рухнула спиной обратно на постель. Постепенно пришлось смириться с мыслью, что пора браться за работу. Умывшись и переодевшись в светлые брюки и облегающий топ, Роза собралась было выйти из комнаты, но остановилась. Бегло осмотрела себя в зеркало и задумалась. Не слишком ли вызывающе для закрытого поселения? Да и где вероятность, что в первый же день она не сожжет себе плечи? Биолог накинула на себя легкое белое пончо с голубым витиеватым узоров, купленное на полпути к месту экспедиции. То есть к Энканто. На ходу собирая волосы в пучок, Роза вышла в главный холл. Семья Мадригаль проснулась и в доме воцарилась ужасная суета. Луиза несла стол на улицу, стараясь не пришибить скользнувших под ним Камило, Антонио и целую вереницу мелких лесных зверьков во главе с дикобразом. Колючки зацепили подол пестрого платья Исабеллы и едва не порвали. Девушка разразилась проклятиями «изловить всю живность и зажарить на ужин». Вокруг её ног тот час выросли дикие сансевиерии. — По дому шагу ступить нельзя, не наступив на чей-то хвост! — Кричала Иса в праведном гневе, отбрасывая за спину шелковистые волосы. Она увидела Розу, бегло осмотрела с ног до головы и, не выражая совершенно никаких эмоций, кивнула. — Доброе утро. — Доброе, — неуверенно ответила Роза, сомневаясь, а доброе ли оно на самом деле? Перебежав холл, биолог поспешила чем-нибудь помочь. Джульетта одарила её добродушной улыбкой и передала тарелку тарелку сдобного печенья. — Как спалось на новом месте? — Поинтересовалась она, когда Роза вернулась с улицы. Биолог вытерла лоб от мелких капелек пота. Нет, она вовсе не устала. Несмотря на раннее утро, на улице уже стояла жара. Солнце освещало яркий город, цветущие просторы Энканто, и даже у Розы, привыкшей к дикой флоре, зарябило в глазах. Оказаться на кухне казалось насказанным счастьем. — Неплохо, — соврала Роза, принимаясь было за вторую тарелку. Но блюдо увели прямо из-под её носа, женщина даже рта не успела раскрыть от удивления. Перед глазами мелькнула кудрявая макушка Мирабель. Протеже главы семейства, так её вчера представили. Бросив что-то короткое и веселое, Мира сверкнула темной юбкой и убежала, не успев ни Розе ответить, ни Джульетте предостеречь от падения под тяжестью блюда. — Ох, ну что мне с ней делать, — воскликнула женщина, бросив на тумбу влажную тряпку, которой протирала посуду. — Гордиться, — предположила Роза и удостоилась доброжелательной улыбки. — У вас замечательная дочь. — Я знаю, — Джульетта фыркнула, словно услышала очевидное. — Но иногда мне кажется, что она слишком старается всем угодить. Роза увидела, как за окном накрывают завтрак. Пока Луиза расставляла стулья, вокруг стола стремительно носилась Мирабель. Расставляла тарелки, поправляла салфетки и стаканы, смахивала упавшие крошки. Старалась, чтобы всё стояло идеально. Роза усмехнулась и покачала головой. Да, кажется, она понимает Джульетту. Девушка старается угодить, но только кому? Семье? Никто из родственников не замечал, как она суетится. Возможно, даже наоборот. Рыжеволосая женщина, имя которой Роза благополучно забыла, принялась ворчать, когда Мирабель пронеслась перед ней, помешав поставить миску салата. Над головой женщины в миг сформировалась туча, осветившаяся раскатами грома. Опустив ошарашенный взгляд, Роза сделала вид, будто всё в порядке. Кажется, эту особу лучше не злить. — Главное не волнуйся, — наставляла её Джульетта, когда стол был накрыт и они вместе выходили из дома на улицу. — Я попросила маму не нагружать тебя заботами по дому. Наверняка, тебе предстоит много работы. — Мне совсем не трудно вам помогать, — Роза решила умолчать, что уже выбилась из собственного графика, и помощь семье в обмен на проживание и еду не входила в её планы. — Я могла бы работать утром, пока все заняты в городе, а вечером помогать на кухне. Наверное, вы здорово устанете, когда вернетесь. — Я была бы рада безумно, — Джульетта подтолкнула Розу бедром. Все потихоньку расселись за столом и успокоились. Суета в миг растворилась, когда из дома вышла глава семейства — Альма Мадригаль. Почему-то её Роза опасалась. Взгляд холодный, изучающий и пристальный. Казалось, будто она непрерывно наблюдает за каждым твоим движением и в любой момент может указать на проступок. Не так сидишь, не так стоишь, не так, всё не так! Она напоминала воспитательницу в приюте. Не хватало только тонкого прута, которым били по рукам в наказание за проделки. Плечи Розы передернуло. Неосознанным движением она спрятала руки под пончо. Немного загара, и никто не заметит тонких шрамов у неё на предплечьях. А пока внимание биолога привлек мужчина, с которым она вчера так и не успела познакомиться. Приобняв Мирабель, он о чем-то увлеченно ей рассказывал, активно жестикулируя. Девушка давилась смехом, стараясь не привлекать к себе внимания. Роза улыбнулась. Они были чем-то похожи, и не оставалось никаких сомнений, что перед ней шли родственники. — Дорогие мои, все собрались? — Альма встала во главе стола и стала ждать. когда все присутствующие поднимут на неё глаза. Мирабель села рядом с ней, а мужчина пробежался глазами по столу в поисках места и задорное настроение на его лице сменилось серой тоской. Он неловко улыбнулся строгой Альме и побежал обратно в дом, а вернулся с ещё одним стулом и столовыми приборами. Роза тут же ощутила себя неуютно. Наклонилась к Долорес, сидевшей рядом, и тихо спросила. — Я заняла его место, да? Девушка удивленно взглянула на родственника, пристроившегося на дальнем краю стола. Нахмурилась и медленно покачала головой. — Нет, не в этом дело, — шепнула она. — Неудобно получилось, — Роза обхватила себя за плечи, жалея, что не может провалиться сквозь землю. Исчезнуть и не ставить в неудобное положение никого из присутствующих. За столом повисла неловкая тишина. Слышно было, как устраивается мужчина на новом месте, практически на углу стола. Джульетте с Луизой пришлось пододвинуться, чтобы он сумел уместиться. — Снова забыли про Бруно? — Едва слышно сказал Камило, пихнув локтем своего отца, огромного и коренастого темнокожего. Тот шикнул на него, и парень поджал губы. Роза нахмурилась, пораженная тем, что услышала. Забыли? То есть как — забыли? Про своего родственника? Это вообще возможно? — Кхм, раз все теперь в сборе, время обсудить дела на сегодня, — продолжила Альма, поворачиваясь к Мирабель. — Дорогая, расскажи, что мы сегодня будем делать. Немного смущаясь, комкая край блузки, девушка поднялась из-за стола. Как примерная ученица, не выучившая домашнее задание и готовая импровизировать любую ерунду, лишь бы не получить двойку. — Мы пойдем в город и… будем помогать горожанам! — Она ожидала реакции или одобрения, но все молчали. Мирабель запнулась, сжала блузку ещё сильнее и принялась переводить взгляд с одного на другого члена семьи. — Луиза, пастор просил тебя вырубить новый алтарь из скалы, упавшей на прошлой неделе. Старый никуда не годиться. Исабелла, тебя ждут… Она подняла глаза к небу, вспоминая, кто же хотел видеть её сестру. Иса ковыряла вилкой листья салата, не обращая на Мирабель никакого внимания. — Ждут на кукурузном поле, — подсказала Альма. — Да, точно! На поле, да. Мамочка, ты отправляешься на площадь… Пока Мирабель перечисляла, чем будут заниматься родные, Роза незаметно повернула голову и взглянула на Бруно. Тот едва уместился, практически держался за угол, но делал вид, будто всё в порядке. Стало ясно, что забывали про него не в первый раз. Это уже вошло в систему, но благополучно игнорировалось вмести присутствующими. Бруно перевел глаза на гостью. Встретившись с ним взглядом, Роза полыхнула изнутри, но огромным усилием воли заставила себя улыбнуться и кивнуть в знак приветствия. Не отводить же глаза, в самом деле? Что она, маленькая девочка, смутившаяся мальчишки? Бруно растянул губы в чем-то, больше напоминающим неуверенную ухмылку, и чуть заметно махнул ей рукой, которой держался за стол. Едва не свалился, но успел удержаться и виновато обвел родственников глазами. Никто на него не смотрел. — Миссис Морено, — Роза вздрогнула, когда ледяной голос хозяйки дома произнес её имя. — Мы рады приветствовать вас в доме семьи Мадригаль. Столь важное событие, несомненно, принесет пользу Энканто. Я понимаю, что было бы невежливо с моей стороны просить вас в первый же день… — Нет-нет, всё в порядке, — Роза замотала головой. — Я с радостью помогу вам, чем смогу. График работы смело может идти к черту. — Что ж, замечательно, — Альма благосклонно кивнула. — В таком случае не могли бы вы заглянуть в нашу местную школу? Уверена, ваши знания и навыки будут очень интересны подрастающему поколению. Разумеется, не в ущерб вашей работе. — С удовольствием, — процедила Роза едва ли не сквозь зубы. Может, ночевка в лесу — не такая уж плохая идея? Появилась перспектива возненавидеть долгожданную экспедицию, к которой биолог готовилась несколько лет. Альма поблагодарила её и, возблагодарив свечу, источник магии семьи, все приступили к завтраку. Никто не беседовал за столом, все ели молча. И Роза поняла, почему. Выпечка у Джульетты была просто замечательная! Печенье и пирожки с рассыпчатым тестом словно зажигали внутри второе дыхание. Салаты оказались на редкость сытными, а сок… Роза и не припомнила, когда пила настолько натуральный напиток. В городе соки разбавляли водой и подсластителями для большего объема. Да и такого мяса не найти ни на одном рынке. Закончив есть, биолог вызвалась помочь убрать со стола. Стоило всем подняться, как Альма снова подала голос. — Бруно, останься, — это не звучало, как просьба. Прямой приказ, сухой, не терпящий никаких возражений. — Нам надо поговорить. Бруно, который, как показалось Розе, съел всего несколько пирожков, помрачнел и потерял свой привычный растерянный вид. Словно сжался в твердый комок, закрылся в себе и ожидал удара, к которым давным-давно привык. Альма неспешно подошла к нему, взяла под руку и вывела из-за стола. Её миловидный вид напомнил Розе радость змеи, загнавшей в угол очередную несчастную мышку. Биолог не слышала, о чем они говорят. За шумом отодвигающихся стульев, грохотом посуды и возобновившимися беседами слова отошедших подальше родственников было не разобрать. Но Роза видела, что тема Бруно была крайне неприятна. Альма просила его о чем-то, но тот лишь мотал головой и упрямо стоял на своём. Даже слишком для столь неуверенного в себе человека. Хмурясь всё сильнее, глава семейства бросила через чур резко что-то о «помощи семье» и «эгоизме». — Он не использует свой дар, — сказали за спиной. Роза обернулась и встретилась взглядом с Долорес. Девушка надула пухлые губки, обеспокоенно глядя на споривших родных. Повернулась правым ухом, будто прислушивалась. Роза помнила, что её дар, кажется, в этом и заключался. В идеальном слухе. — Да, один их прихожан церкви хочет узнать, будет ли его дочь счастлива со своим женихом, — Долорес коротко пожала плечом. — Бруно не станет этого делать. — Узнать будущее? — Роза изумленно вскинула брови. — Его дар — прорицание? Долорес кивнула. — Он не использовал его два года. С тех пор, как вернулся из изоляции. — Изоляции?! — Казалось, ещё немного и лицо Розы просто треснет от удивления. — В каком смысле… Долорес позвали, и она, схватив грязные тарелки, побежала в дом. Роза не могла поверить, что флер идеальной семьи разрушился так быстро. На празднике всё было хорошо, радостное общение прерывалось смехом и танцами. А сейчас? Стоило наступить утру, как семья Мадригаль из мистической одаренной четы превратилась в обыкновенную семью с кучей привычных людям проблем. Это было странно и одновременно успокаивало Розу, внушая ей уверенность, что не следует придерживаться строгих правил. И можно, наконец, снять это дурацкое пончо! От него было невыносимо жарко.