Любовь на краю мира

Роза расставила возле двери чемоданчик с колбами и пробирками для сбора биологического материала, переносной микроскоп в кожаном чехле, связанную стопку учебной литературы с блокнотами для заметок, реактивы и несколько плотных сумок для растений, которые следовало привести домой. Подумала, стоя над раскрытым багажом и выставила высокие резиновые сапоги, которые брала на случай вылазки в болотистую местность. Тропический лес кишел паразитами, змеями и жуками всех ядовитых пород. Отравиться и слечь в кровать не все лето не входило в её планы. Зарывая чемодан, Роза на секунду замерла, всматриваясь в выпавший из вещей снимок. Нахмурилась, когда поняла, что не клала его к себе. Кто-то, она отлично знала, кто именно, подбросил его в бесплодной попытке надавить на жалость. Фотография с загнувшимися краями показывала кадр пятилетней давности. Роза не могла вспоминать то время, не испытывая укоризны от разума, шептавшего, что выходить замуж так рано было большой, если не главной ошибкой её жизни. На фотографии были запечатлены молодожены: она с ещё искренней улыбкой и радостью на кругленьком, слегка пухлом лице, и Оскар. Высокий красавец в белоснежном костюме приобнимал её, сжимая плечо чуть сильнее, чем требовалось. Держа за руки немного крепче, чем нужно. Роза криво ухмыльнулась. Предпосылки были уже тогда, а она, наивная, влюбленная дурочка, совсем их не замечала. Она скомкала снимок, бросила на вещи и с силой захлопнула чемодан. Секунду подумала, открыла его снова и со злостью сорвала с себя кольцо. Оно отправилось вслед за фотографией. Утонуло в толще вещей, пропитанных влажной затхлостью. Оскар был категорически против её поездки. Только последние пол года их совместной жизни Роза ни в грош больше не ставила его мнение. Их брак начал разваливаться через неделю после свадьбы. Сразу после первого инцидента, оставившего на лице Розы багровый синяк за нерасторопность и неумение вовремя приготовить ужин. Вспомнив об этом, биолог встряхнула плечами, словно сбрасывая с себя прошлое. Закинула чемодан под кровать и вышла в главный холл дома. Здесь было тихо. Семья Мадригаль ещё не вернулась с работы в городе. Забавные они ребята. Открытые и милые. Как изящно умеют уговаривать подписаться на работу, речи о которой не шло! Но Роза, пообщавшись с детьми в школе, поняла, что беседы с ними не будут ей в тягость. Роза вышла на улицу и села на крыльцо. Солнце припекало, освещая яркую горную долину перед ней. Словно декорации фантастического фильма, залитые невероятными красками. На крышах домов пестрили цветы, деревья изобиловали сочной зеленью. До дома доносились десятки голосов, разговоров, смех и жаркие споры. Где-то вдали журчала река. Энканто пульсировал жизнью, словно сердце, скованное горами. Глядя на него, Роза испытывала невероятный душевный подъем и желание вскочить, побежать туда, вниз по улице. Взяться за любую предложенную работу. Здесь словно обитало само счастье, и пропитывало её до глубины души. А потом биолог касалась пальца со светлым следом от снятого кольца, и улыбка спадала с её лица. Всего три месяца, а потом ей придется вернуться обратно в столицу. Снова потянутся унылой чередой рабочие будни, лекции в университете, прозябание в подземной лаборатории, где нет ни воздуха, ни света, ни намека на жизнь. Роза скривилась, словно от зубной боли. Когда она вернется, Оскар сделает вид, будто все у них было в порядке. Встретит её на вокзале с букетом цветов. Обнимет чуть сильнее обычного, прошепчет, как сильно скучал и пересмотрел свою жизнь. У них снова будет всё хорошо. Неделю, может быть две или даже месяц. А потом он снова выпьет, ссылаясь на тяжелую работу. Она выйдет в слишком откровенном, по его мнению, платье в магазин. Вернется домой и получит скандал с ударом в живот. И всё вернется на круги своя. Роза неосознанно обхватила себя за плечи, подтянула колени к груди и попыталась сжаться в комочек. Маленький и незаметный никому. Стиснула зубы, стараясь изо всех сил выбросить из головы все мысли о доме. Ведь сейчас ей так хорошо! Зачем думать о том, что случится потом? Зачем портить себе экспедицию? Чертов Оскар с его банальными манипуляциями! Слава Господу, она не рассказала ему, куда едет. Прискакал бы в порыве ревности, с него станется. Первые несколько лет страдал от её фигуры, запрещал есть, заставлял тренироваться без передышки, а потом стал ревновать к каждому встречному. Чертов психопат! — Всё в порядке? Роза вскрикнула и вскочила, когда почувствовала чью-то ладонь на своём плече. Отпрыгнула назад, запнулась о ступеньку и налетела со всего размаха на дверь. Долорес резко одернула руку, глядя на гостью удивленно. Роза смотрела на неё, не в силах отдышаться. Сердце колотилось в груди, как бешеное, и сквозь его оглушительный стук она не сразу поняла, что говорит девушка. — Прости, что? — Биолог виновато улыбнулась, стирая со лба холодный пот и напряжение. Долорес коротко пожала плечом. — Я собираюсь налить себе холодного чая. Хотела спросить, может и ты присоединишься? — Чаю? — Роза всё ещё была несколько растеряна. Плохо соображала, насильно выдирая себя из воспоминаний. — Д-да, конечно. С удовольствием. Они вернулись на кухню, достали из холодовой ямы приготовленный утром чай и разлили по стаканам. Роза рассказывала о детях, первом дне в школе и походе в теплицы. Постепенно ей стало намного легче, вернулось приподнятое настроение и желание вернуться к любимой работе. — Завтра я отведу их к реке, — размышляла Роза вслух, поглаживая пальцами влажный стакан. — Только придется взять с собой кого-нибудь ещё. Дети такие любознательные. Того и глядишь, ввяжутся в какую-нибудь историю. Я и сама любительница влипать в неприятности. Так что да, и их, и меня стоит кому-нибудь проконтролировать. Долорес улыбнулась ей. Повернулась ухом к окну, прислушалась и растянула губы ещё шире. — Ты им понравилась, — сообщила она, не обращая внимания на удивление Розы. — А завтра выходной, уроков в школе не будет. — Ребята не учатся по субботам? — Роза вспомнила свой распорядок в детстве и испытала желание перекреститься. Повезло ребятам, ничего не скажешь. — Да, вот кто по-настоящему счастлив! — По выходным у нас проходят службы. — Вы ходите в церковь? — Отношение Розы к религии можно было описать, как нейтральное. Она прошла причастие, пила вино и исправно посещала службы, пока жила в приюте. Но как только двери за её спиной закрылись, церковь тоже осталась позади. Долорес взглянула на неё, лукаво улыбаясь. К чему вопросы, когда их семья обладает магией, и фактически идет вразрез с некоторыми постулатами религии. Роза поняла её без слов. Вообще, молчаливая и обычно сдержанная Долорес была наиболее красноречива. Её мимика, короткие взгляды, точные слова не оставляли места для скрытности. С ней было приятно беседовать. И Роза поделилась с ней своим отношением к церкви. В отличие от большинства былых знакомых, девушка не стала её ни осуждать, ни одобрять холодного отношения. Она осталась нейтральной. Розе это понравилось. Постепенно домой возвращались остальные члены семьи. Обед прошел суетливо, на ходу. Каждый ел там, где успевал, прежде чем снова отправиться в город. Роза стояла в стороне и наблюдала за хозяевами дома. Мирабель не съела ничего. Только выпила залпом чай, насильно всученный ей матерью, и снова пулей вылетела из дома. Дети, Камило и Антонию, набрали полные тарелки и поели вместе, о чем-то оживленно беседуя. Взрослые члены семьи ели на кухне. Кроме Бруно. Мужчина вернулся позже всех. Уставший, грязный и измученный. Ещё хуже, чем несколько часов назад, когда Роза застала его в теплице. Роза была рада видеть его больше всех. И вовсе не потому, что он должен дотащить до реки её научное оборудование. В нём, как в Мирабель, была некая открытость, искренность. Если в девушке больше огненной страсти, то в Бруно более сдержанности и спокойствия. Глядя на него Роза невольно и сама успокаивалась. Душу её по-прежнему тревожили воспоминания и мысли о будущем. Но они довольно быстро растворились в обыденной суете. Бруно пробежал мимо кухни, не оборачиваясь на взгляды родни. Схватил с общего стола стакан и тарелку выпечки и направился в сторону Розы. — Думаю, мне стоит для начала переодеться, — он смущенно осмотрел свои испачканные вещи. — Вы подождете? — Конечно, — воскликнула Роза и ловко выхватила с его тарелки сладкую булочку. — Не торопитесь, обратно приборы можно будет не нести. Я оставлю их под навесом. Это не должно занять много времени. Бруно посмотрел на неё так ласково и тепло, что Розу бросило в жар. Она застыла, не в силах пошевелиться и оторвать от него взгляд. От слегка покрасневших зеленых глаз, наполненных искренним восхищением. Улыбки, радостной и одновременно неуверенной. В его смуглом лице была понятная простота, и мягкость в слегка крупных чертах. Но примечательно было то, как Бруно на неё смотрел. Не сквозь, а словно заглядывал в самую душу. Роза в панике пыталась объяснить себе, что это невозможно. На неё всегда смотрели, как на бесполого ученого, или как Оскар — словно она была не женщиной, а объектом. Красивым дополнением интерьера. Бруно смотрел по-другому. Пробирающе, до мурашек по коже и того странного ощущения в животе, когда одновременно скручивает все внутренности до боли, и одновременно становится до одури приятно. — Сколько понадобится, — произнес он бодро, готовый к любой работе и любому времени, которое придется потратить. Роза не смогла ответить. Лишь приоткрыла рот, понимая мысленно, как глупо смотрелась. Она не могла даже улыбнуться. Окаменела, почувствовав себя полнейшей идиоткой. Надо отвести взгляд. Оторваться хоть на секунду! Это переходит всякие рамки приличного. Так нельзя, не положено. Она пыталась думать про замужество. Пыталась мучительными воспоминаниями выбить себя из оцепенения. Но становилось только хуже. Какое-то наваждение, сравнимое с настоящим гипнозом. И ведь сам Бруно не спешил уйти. Не заканчивал эту сладкую пытку. Он словно… любовался ею. Наслаждался произведенным эффектом, но совершенно неосознанно. Роза отчего-то совершенно точно была уверена, что, как бы глупо она не выглядела, его взгляд бы не изменился. Остался бы таким же милым и нежным. Роза отчетливо запомнила тот миг, когда её жизнь резко перевернулась. Когда началось нечто новое, не совсем понятное… она не могла объяснить, что именно это было. Притяжение? Симпатия? Словно в один момент сложились два кусочка мозаики, и всё встало на свои места. Или она просто перенервничала и слишком долго пробыла на солнце. Ведь прошло лишь несколько секунд. Разве можно пережить столько эмоций за такое короткое время? — Луиза, когда закончишь с алтарем, пасечник ждет тебя на поле, — чуть хриплый, громогласный голос Альмы заставил их обоих вздрогнуть. Бруно тихо выругался и взлетел вверх по лестнице. Передернув плечами, Роза выскочила на середину холла и попыталась найти мужчину взглядом. Но успела уловить лишь мелькнувшее зеленое пончо. — Как я полагаю, миссис Морено, вы приступите к собственным исследованиям? — Альма обошла Розу и встала перед ней, сложив руки на груди. Биолог ни к месту вспомнила про сравнение с воспитателем приюта, и ощутила непреодолимое желание оправдаться. Понадобилось время, чтобы вспомнить, что она уже взрослая женщина, и не сделала ничего, за что могла бы получить наказание. Следы на предплечьях начало неприятно печь. — Да, я разобью в лесу небольшой лагерь… базу для оборудования, — слишком торопливо заговорила она, понимая, что всё это время сжимала бедную булочку пальцами и почти в крошку её измяла. Руки стали неприятно липкими. — Надеюсь, у вас здесь не водится хищников, которые могли бы навредить приборам? — Антонио попросит их особо не любопытствовать, — Альма прищурилась и усмехнулась, словно выдала тонкую шутку. Роза натянуто ей улыбнулась. — Надеюсь увидеть вас за ужином, — глава дома Мадригаль не дождалась ответа и вышла из дома, оставив Розу наедине с собственными мыслями. Ужин? У неё горло перехватило так, что даже водой можно подавиться. Однако наваждение начало постепенно спадать, и напряжение, охватившее тело, отступало. Роза взглянула наверх, где исчез за колоннами Бруно. Нахмурилась и как следует затрясла головой, сбрасывая остатки непонятных эмоций. Черт, это последнее, о чем стоит сейчас думать! Если она не поторопиться, то не успеет закончить исследования вовремя, и в университете начнется скандал. Она должна думать о работе прежде всего, а вовсе не о первых встречных мужчинах, посмотревших на неё с обожанием. Она же не чувствительный подросток, в самом деле? Но как он смотрел! Роза не удержалась от глупой улыбки, ощущая, как румянец касается щёк. Всё-таки было приятно ощутить себя привлекательной, хотя бы на короткое мгновение, которое, Роза была в этом уверена, больше никогда не повторится.