Любовь на краю мира

После обеда Солнце спряталось за вершинами гор и на долину Энканто упала прохладная голубая тень. У горизонта скопились пушистые белые облака, обещающие спасительную тень завтра утром и избавление, хоть на короткое время, от удушливой летней жары. В городе наступило затишье. Люди разбрелись по домам на отдых. После обеда Бруно тоже испытал желание прилечь, немного поспать после утомительной работы и проснуться вечером, когда Мирабель позовет его на ужин. Но он спустился в главный холл, пытаясь примириться с тем, что ближайшие часы придется провести в пышущем духотой и влажностью лесу. Под тяжестью оборудования для биологического изучения растений. Зато в приятной компании, это значительно поднимало настроение. Роза ждала его на улице. Одетая совсем не по погоде, в плотные штаны, сапоги и тонкую куртку, закрывающую руки почти до пальцев. По раскрасневшемуся лицу сразу стало понятно, что ей чертовски жарко. А по хмурому взгляду и недовольному ворчанию, что ещё и настроение у неё было не самым благоприятным. Бруно прикусил язык, проглатывая слова добродушной беседы, о которой думал всё время обеда. Поговорить ему хотелось ужасно. Выбрать бы подходящее время. — Один чемодан здесь, а тут сумка через плечо, — Роза помогла провидцу с вещами. Сама взяла ещё одну сумку, поменьше, и кожаный футляр с чем-то явно дорогим. В последний момент она вспомнила о навесе для оборудования и вернулась в дом. Бруно проводил её взглядом, улыбнулся и покачал головой. Тут он задумался, почему было бы не попросить о помощи Луизу? Она намного сильнее, справилась бы в разы быстрее и без особого усилия. Почему именно он? Первым подвернулся? Или дело совсем не в этом? В глубине души Бруно надеялся, что Роза тоже испытывала к нему симпатию. Ту, что он увидел в её пристальном взгляде, негодующем, растерянном и одновременно сияющим. Словно внутри вспыхнула ослепительно нечто важное, нечто… Она сняла кольцо. Бруно обратил на это внимание сразу, как только встретил Розу в холле. Почему она не сделала этого раньше? Он ощутил, как горечь неприятно оседает на языке. Было бы намного проще, и совесть не останавливала бы его. Теперь, когда все в Энканто знали Розу как «миссис Морено», его руки были связаны. — Беседа и общение, — прошептал Бруно и тоскливо вздохнул. От того, как сильно ему хотелось бы большего, чем просто задушевные разговоры за чашкой чая. У кромки леса их с Розой нагнал Антонио на ягуаре и слезно упросил их взять его с собой. Ни он, ни женщина не были против, и шустрый Парс ринулся вперед, прокладывая широкой кошачьей грудью дорогу в непроходимых зарослях. Антонио без умолку болтал, призывал мелких животных и не уставал рассказывать Розе о том, как они живут. Эти попугаи питаются ягодами и фруктами. А эти мыши часто бывают в домах и таскают печенье. Капибары обычно не выбираются из воды, потому разговаривают неохотно, или вообще молчат. Роза слушала его внимательно, не перебивая и периодически задавала вопросы, когда Антонио умолкал, не зная, что бы ещё рассказать. Бруно смотрел на неё и не переставал улыбаться. Как легко некоторые люди находят общий язык с незнакомцами. Особенно с детьми. А сам Антонио! Подумать только, он так мало общается со сверстниками из-за своего дара. Бруно было начал волноваться, но, как оказалось, напрасно. Просто не многие могут понять тебя, когда ты особенный, не такой, как все. Провидец смотрел на Розу и чувствовал, как легко становится на душе от её присутствия. Да, с ней было просто. Никаких тайн, никакого сомнения. Может, это ему и нравилось? — Если хотите остановиться, то лучше на этом берегу, — их небольшая компания вышла к реке, и Антонио начал искать для Розы место, где удобнее будет обосновать лагерь. — На той стороне капибары греются после купания, а вон там… Ягуар ускакал вперед, не дав Антонио договорить. Большая кошка ничуть не боялась воды, смело прыгнула в прохладные потоки и начала резвиться, словно котенок. Племянник звонко рассмеялся, свалился в воду и принялся брызгаться с резвившемся вокруг него зверинцем из капибар, тапиров и лемуров. — Да, мне бы его выносливость, — опершись о колени, Роза наклонилась и тяжело вздохнула. — Подумать только, сколько энергии в этом мальчишке. Бруно опустил чемодан на землю и навалился спиной на дерево. Поясница отказывалась двигаться. У него не было сил ни разговаривать, ни шевелиться. Провидец вытер пот со лба рукавом рубашки и закрыл глаза. Не для его возраста поход. Как бы ноги не протянуть после этой экспедиции. Роза ещё ничего, держится немножко. Сбежала к берегу реки довольно бодро. И, наконец-таки, сняла свою куртку. При одном взгляде на длинный рукав Бруно бросало в жар. Осторожно выгрузив оборудование в тени деревьев, Бруно обошел Розу и сел на каменистый берег. Торопливо стянул сандалии и с наслаждением опустил натертые ноги в прохладную воду. Большего блаженства он в жизни своей не ощущал! Боль постепенно начала уходить, оставляя приятные мурашки и холодок, пробежавшийся по ногам. Солнце спряталось совсем, и в долине стало возможно жить. — Хорошая идея, — Роза плюхнулась рядом с ним и с характерным скрипом сняла сапоги. Бруно чуть пододвинулся, оставляя ей больше места. Да и, по правде говоря, опасался касаться женщины. Это было приятно, он не был бы против, но… но. Большое «но». Долго они сидели молча, наблюдая за тем, как Антонио греется на противоположном берегу и разговаривает с попугаями. Мокрый, но счастливый. Роза тихо усмехнулась. Бруно украдкой смотрел на неё и тоже мягко улыбался. Она красивая, безусловно. Даже сейчас, с покрасневшими щеками, вспотевшим лбом и торчащими во все стороны волосами, выбившимися из пучка. Немного растрепанная, уставшая, и какая-то понятная, простая. — Значит, ты проводишь исследования для университета? — Несмело начал Бруно, решив незаметно перейти хотя бы на «ты». Та близость, которую он мог себе позволить. — Да, для факультета экологии, — с некой гордостью ответила Роза. — Я три года к ней готовилась. Сначала ждали разрешение, затем финансирование. Столько бумажной проволочки без толка. Думала, уже и не попаду сюда. Ты знал, что территория Энканто считается заповедником? Бруно не знал, что такое заповедник. Неловко улыбнулся, и Роза всё поняла. А ещё его обрадовало, что она пошла навстречу и тоже заговорила с ним более дружески. — Территория, на которую запрещено заходить без разрешения. Здесь нельзя охотиться или проводить исследования без веской причины. Дикую природу охраняют от человека, и я понимаю, почему. Видела, к чему может привести его неосторожность. — По правде говоря, я ни разу в жизни не покидал Энканто, — признался Бруно, нервно почесывая затылок. — Никто из нас. — Ты не видел большой город? — Роза была удивлена. Брови поднялись на лоб, и лицо её забавно вытянулось. Заговорила она уже с нескрываемой завистью. — Повезло же. Если бы мне выпал шанс остаться в маленьком городке посреди леса, я бы, наверное… Она задумалась о чем-то и неосознанно прикоснулась к пальцу без кольца. Бруно уловил это движение и ощутил, как колет сердце. Может, у неё и не всё в порядке, но мысли непременно возвращались к дому. Грустно, на самом деле очень грустно. — Хотя, нет, думаю, что не смогла бы, — она виновато улыбнулась, словно Бруно только что попросил её остаться, но не вышло. Не получилось. — Слишком много обязательств. К тому же мне нравится моя работа! Тяжело, порой, но ради таких моментов стоит ждать несколько лет. Она откинулась на руках и с восхищением посмотрела вокруг. Место у реки действительно было потрясающее. Лес шумел от дуновения легкого ветерка. Сладко пахло влажной землей. Над сверкающей поверхностью воды порхали бабочки с золотистыми крыльями. Впереди возвышались голубые горы, утопавшие в сочной летней зелени и ярких цветах. Небо понемногу затягивало белоснежными облаками. Бруно закрыл глаза и улыбнулся от охватившего его блаженства. С каждым вздохом их тела его выходила накопившаяся тревога. Напряженные плечи постепенно расслаблялись. Он чувствовал, что готов был жизнь отдать, лишь бы никогда не уходить с этого берега. Сидеть в тишине под тенью деревьев, чувствуя приятную прохладу воды и слушать, как громко смеется Антонио и Роза рассказывает об университете. Она честно призналась, что преподавать начала совсем недавно. Большую часть жизни женщина провела в лаборатории, запертая в бетонной коробке. Университет сумел вырвать её из опостылевшей рутины, обещая новую жизнь и долгожданные экспедиции. Роза призналась, что ночевала в лесу, в палатке, всего несколько раз, и совсем не представляла, как проведет в ней целое лето. Призналась, немного смущаясь, что оказалась не готова к походной жизни, хоть и мечтала об этом так долго. И что находка Энканто стала для неё лучшим событием за прошедшие годы. Понемногу они вместе обустроили крытый лагерь. Бруно натянул брезентовый навес и опустил сетку. Роза разложила невысокий столик, выставила приборы, о существовании которых Бруно даже догадываться не мог. Роза предложила показать, как выглядит маленький листочек под увеличением. Антонио первым заглянул в микроскоп и изумленно ахнул. Бруно усмехнулся, подумав, что рот племянника ещё не открывался так широко. Роза рассмеялась и растрепала его волосы. — Ну, теперь ты, — она подтолкнула Бруно локтем к столу. Стараясь ничего не сломать, провидец наклонился над тонким прибором с деревянным корпусом и заглянул внутрь. То, что он увидел, нельзя было описать, как лист дерева. Десятки ячеек, в которых медленно кружили крошечные зеленые кристаллы. Это было невероятно! Он осторожно высвободил листок, поднес его к свету и попытался рассмотреть обычным глазом. Но, разумеется, ничего не увидел. Роза звонко смеялась, запрокинув голову, и он почувствовал себя немного неловко. — Смотри, вот здесь, — Роза показала на корпус микроскопа. — Внутри расположены выпуклые линзы. Как стекла в очках Мирабель. Она покрутила рычажки по бокам, осторожно повернула зеркало, прикрепленное с другой стороны и вернула листок на место. — Если правильно настроить фокус и свет, то можно увидеть намного больше, — женщина отошла, предлагая новым друзьям взглянуть в микроскоп ещё раз. Бруно и Антонио едва не сбили друг друга, прорываясь к столу. Провидец ловко подхватил мальчика на руки и помог заглянуть в окуляр. Антонио удивленно вздохнул и поднял на Розу радостный взгляд. Поставив его на землю, Бруно сам наклонился над прибором. Ячейки стали намного больше, и теперь он рассмотрел каждый крошечный кристалл. Они двигались, словно плавали в прозрачном соке. Зеленые и такие завораживающие, что Бруно невольно замер, не в силах оторваться. — Дай теперь мне посмотреть! — Антонию подергал его за рукав. Нехотя отрываясь от такого невероятного зрелища, Бруно отошел. Обернулся, наблюдая, как Роза подписывает стеклянные пробирки. На губах её замерла мягкая улыбка. И на минуту Бруно понял, что именно привлекает её в преподавании. Показать нечто новое, непознанное и просто невероятное. Открывать новый мир, заставлять смотреть на него совсем другими глазами. Бруно широко улыбался, глядя на Розу с нескрываемым восхищением. Её мир был волшебен! Поджав губы от некоторого смущения, Бруно подошел к ней и предложил помочь с пробирками. — Знаешь, я даже подумать не мог, что твоя работа так… завораживает, — произнес он и вздохнул. Обычный листок превратился в целый мир, о существовании которого Бруно даже подумать не мог. -В вашей школе так мало учеников, — Роза аккуратно составила колбы в подставке. — О чем вам рассказывали учителя? — Ну, как выращивать томаты, — Бруно понимал, что пошутил не смешно и виновато улыбнулся. Однако Роза засмеялась. От её улыбки на душе становилось теплее. И неуверенность словно испарялась, будто и не было её совсем. — Основы земледелия и пахоты, — женщина фыркнула. — Я так и думала. Вы как те племена Амазонки, что живут в изоляции, в дали от цивилизации. Для них встреча с белым человеком — уже небывалое счастье. Событие всей жизни. А такие простые истины, которые для нас, жителей городов, являются очевидными и простыми, для них настоящее открытие. У вас с ними много общего. — Может быть, — Бруно пожал плечом. — Я не считаю, что в дали от городов живется плохо. — И ты никогда не хотел уехать? — Женщина поймала его взгляд. — Обосноваться где-нибудь… — Я не могу, — перебил её Бруно, решая закрыть этот вопрос. Он сжал пробирку чуть сильнее, чем должен был и опустил взгляд. Если бы Роза знала, как сильно он хотел уехать. Как мечтал об этом в самые трудные периоды своей жизни. Ещё совсем молодым, когда не понимал, почему горожане обижаются на него за предсказания, идущие вразрез с их желаниями. Когда лежал в гамаке, скрутившись в комок и глотая слёзы. Закрывая длинными рукавами синяки после побоев в городе. А если он предсказывал смерть… Бруно вздрогнул, но вовсе не от воспоминаний. Он почувствовал, как его похолодевшие ладони обволакивает приятное тепло. Роза держала его за руку. Пальцы мягко переплелись. Она стояла так близко, что у Бруно перехватило дыхание. Роза подняла на него взгляд, полный понимания и сочувствия. Сердце у провидца защемило от тупой боли. Неужели она может понять? Он не сомневался. В глазах Розы неожиданно отразилась та боль, испытать которую удается лишь немногим. Стыд, страх и обида. Горькая обида на людей или человека, оставшаяся в душе навсегда прохладной вспышкой горьких на вкус воспоминаний. Он осторожно сжал пальцы женщины и едва удержался, чтобы не поднести их к губам. Чтобы не поцеловать в приступе испытываемой к ней нежности. Хотел прикоснуться больше, чем мог. Больше, чем позволяли правила приличия. Бруно был достаточно эмоционален, чтобы позволить себе это и списать всё на душевный порыв. Но он стоял на месте, глядя неотрывно на Розу и искренне не понимая, почему всё сложить так. Ну почему она не сняла кольцо раньше чем встретила его?! — А можно на цветочек посмотреть? — Пискнул Антонио позади. Роза вздрогнула, торопливо высвободила руку. На секунду она запаниковала, растерялась. Смотрела то на Бруно, то на Антонио, и словно никак не могла понять, что ей делать. Бруно не мог помочь ей. Он и сам был безнадежно смущен. Но нашелся раньше женщины, схватив последнюю пустую пробирку и выводя на ней трясущейся рукой кривые цифры. — Д-да, конечно, — Роза кинулась к Антонио, словно к спасательному кругу. — Давай посмотрим, что ты нашел. Поставив пробирку на место, Бруно окинул беглым взглядом женщину и племянника, и вышел из-под навеса. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. Казалось, будто те короткие секунды, когда мягкие пальцы касались его руки, оно замерло и боялось ударить хотя бы раз. Боялось спугнуть момент. Бруно был безумно рад, что Антонио пошел с ними. Сколько бы было неловкости, окажись они в таком положении наедине. Наедине. Бруно с силой потер руками лицо. Щетина кололась, неприятно болели глаза. Наваждение какое-то. Когда он в последний раз испытывал симпатию к девушке, было совсем по-другому. Да, неловко и страшно, как и всем в первой любви. Но не было ни трепета, ни осторожности, ни того необъяснимого, просто непреодолимого желания прикоснуться. Слишком он одичал во время изоляции, слишком долго был один. За два года удалось справится с некоторыми проблемами вроде перевоплощений. Реальные люди заменили выдуманных им личностей, да ещё как. Но осталась патологическая чувствительность. Кожа превратилась в клубок оголенных нервов, чувствительный только к тактильности. К тому, чего так Бруно не хватало во время изоляции от семьи. Ещё Бруно понял, уже совершенно точно, что его неловкость и симпатия не была игрой в одни ворота. Глядя, как реагирует Роза, он убедился, что ей тоже не всё равно. Это и радовало, и одновременно пугало. Легко любить безответно. Больно, но легко. А вот когда запретное притяжение испытывают двое, всё становится намного сложнее. И почему-то Бруно казалось, что Роза тоже это понимает. — Дядя Бруно! — Закричал Антонио из палатки, приглашающе помахав ему рукой. — Посмотри, мы увеличили цветок! Бруно наклонил голову и вздохнул от умиления. Вот она, настоящая детская непосредственность. Антонио легко. Свободно говорит о своих чувствах и совсем ничего не боится. Как же ему повезло. Возвращаясь под навес, Бруно испытывал белую зависть к племяннику. Тот мог совершенно спокойно обнимать Розу за талию и не бояться, что на него не так посмотрят или осудят. Потрепав племянника по волосам, Бруно снова наклонился над микроскопом.