4. Что происходит ниже этажом
1 февраля 2022 г., 22:14
Мы одни на целой земле.
Звук капающего крана ужасно раздражал. Зачем он вообще нужен в кабинете у психолога? Доводить пациентов до нервного срыва. — Почему вы не обращались в полицию? Зарегистрировать пьянство опекуна, снять побои, переехать к тёте — очевидные вещи, — психолог сняла и тревожно протёрла очки. — Как ни странно, но жертвы насилия меньше всего желают вреда своему мучителю, — я задумчиво потянулась за электронной сигаретой, — Мне не хотелось доставлять проблем женщине, которая родила и вырастила меня, пусть и с переменным успехом. Оставалось вытерпеть совсем немного, я почти достигла совершеннолетия. — Эти ситуации могли серьёзно сказаться на вашей психике, — доктор вздохнула, — Жаль, что многие пациенты умалчивают насилие в семье. — Ну почему же… Зато на горизонте сразу появляется супергерой, готовый защитить от всего на свете, — я по старой привычке засунула прядь волос в рот. — Супергерой? — Надменный и самоуверенный супергерой.***
Я любила чувствовать теплоту наступающих выходных дней. Когда с убийственным спокойствием можно потягивать овсяное молоко в постели, застёгивать пуговицы на вельветовом комбинезоне и со скрученным косячком в зубах идти к тётушке, наступая в самые глубокие лужи. Раскройки и эскизы были действительно закончены, но просьба Арсения явиться с ними в театр ранним субботним утром казалась шуткой и неудачной воспитательной процедурой. Вчера в сообщениях я вежливо подтвердила, что с головой погружена в творческий процесс. Но ехать через полгорода, чтобы отчитаться перед великим актёром, в моих планах не значилось. Проигнорирую его просьбу? Скорее, отложу встречу на время законных выходных. Квартира тёти Наташи сияла чистотой и заманивала гостей терпким запахом сахарной выпечки. Моя скула светилась всеми тонами красно-бордовых оттенков, а засохшая ранка рассекала бровь. — Бусинка, что произошло? Что с бровью? — тёплые руки в панике обхватили моё лицо, даже не давая переступить порог. — Не поверишь, тёть, ударилась в театре о светильник. Ужасно больно было! — я быстрее прикрыла синяки волосами и растворилась в комнате. — Очень надеюсь, что ты говоришь правду, — тётя Наташа не стала нарушать моё личное пространство, но продолжала говорить из коридора, — Малыш, мне нужно будет уехать на пару часов по делам. Булочки на столе, отдыхай. Я вернусь, посмотрим вместе телек. Я уже котом нежилась на широком диване, вытягивая руки, и слова тётушки только заставили лицо просиять. Целых несколько часов одиночества в чистой и просторной квартире, с запасом еды, доступом к интернету и эскизами в рюкзаке. Вот, почему я любила выходные. Дверь захлопнулась, и я уже была готова услышать мелодичный звук поворота ключа снаружи, когда телефон раздался трелью. — И где тебя носит? Мы же договаривались, Оля. Я приехал в свой выходной в театр, чтобы отчитать твою работу. Что за неуважение? — Сегодня суббота не только у тебя, Арсений, — я сразу узнала знакомый голос по ряду бессмысленных вопросов. — Ты издеваешься? Я прождал в душном кабинете несколько часов и уехал домой от нечего делать?! — абонент на том конце провода разрывался от эмоций и негодования. — О, так ты дома? — Считай, твоя увольнительная уже подписана. — Не спеши. Я бросила трубку и шустро спрыгнула с дивана, на лету подхватывая раскиданные рисунки, металлическую коробочку с таблетками и солнечные очки. Квартира Арсения находилась этажом ниже, левее от лифтов, со стороны общих балконов. Выражение его лица, когда он встретит нежданную гостью через три минуты после окончания звонка, буквально разрывало меня от смеха. Вылетая из дома, я взбивала руками молочные волосы, поправляла одежду, будто спешила на встречу с президентом. Это неосознанное желание «выглядеть лучше» заставило меня резко остановиться и передёрнуть телом. Ещё не хватало прихорашиваться перед ним. Стучаться было страшно. Страшными казались и последствия мелкой шалости. Вдруг у него дома жена, трое детей и собака. В такую картину событий совсем не вписывалась странная малолетняя стилистка из театра. — Ну кто там ещё? — я услышала глухой восклик негодования за дверью. В нос ударил мужской одеколон и запах геля для волос. А затем, всё пространство утонуло в синеве. О, эти глаза. Я бы отдала полмира, чтобы приобрести линзы такого же оттенка. — Оля? — Арсений стоял окаменевший, с полотенцем на бёдрах и взъерошенными прядями. — Я принесла раскройки, — отодвигая в сторону не слишком смышлёного мужчину, я зашла в квартиру. — Какого чёрта ты тут забыла? Следишь за мной? — Попов старался удержать прикрывающую низ ткань и семенил за мной. — У меня добрая тётя. Я старалась за один заход осмотреть всё помещение, проглотить и запомнить любую мелочь, которая могла сказать об актёре больше — строгий дизайн, подсвечники из ИКЕИ, пепельные занавески, минималистичная кухня, никаких жён, детей и собак. Обстановка мало чем отличалась от других квартир в этом доме. — Ты оглохла? — Что, прости? — я повернулась на разъярённого собеседника, о котором успела забыть. — Непостижимо… Я спрашиваю, как ты узнала мой адрес, зачем заявилась и почему без спросу ходишь по кухне в грязных кедах? — по-моему у Арса дымились волосы. — Мне показалось, что тебе очень нужны были раскройки. А я ради тебя готова на многое… — сделав абсолютно глупый и насмешливый вид, я забралась на столешницу и свесила ноги. — Боже… — мужчина зажмурился, потёр пальцами переносицу и тяжело вздохнул, — Сиди здесь и ничего не трогай, понятно? — Понятно! — я мотнула ногами. Актёр поспешил в спальню, чтобы наконец прикрыть мокрое тело какой-нибудь одеждой. В пижамных полосатых штанах и растянутой футболке он вышел на кухню с более спокойным выражением лица. Волосы больше не дымились. — Кофе будешь? — тон показался мне слишком будничным. — И ты даже не станешь больше кричать? — А зачем мне кричать, если ты уже сидишь пятой точкой на моём столе, перемазала весь пол грязью и нарушила все существующие личные границы? — Тоже верно… — я задумалась над мудростью собеседника, — Кофе не буду, а вот чай можно. Арсений пожал плечами и отвернулся к вскипающему чайнику. Мужчина больше не источал той соблазнительной агрессивности, которая заставляла раз за разом лезть на рожон. Сейчас он был спокоен и без-эмоционален. — Кстати, когда ты собиралась рассказать мне о своём возрасте? И собиралась ли вообще? Я подавилась кислородом и шумно закашлялась, не зная, куда лучше и быстрее спрятать глаза, и сжала руками край стола, словно свою последнюю опору. Отдать должное Арсению — он тоже мог застать врасплох. — Не порицаю самодеятельности и уважаю социально-активную молодёжь, но позволь узнать, как ты выпросила трудовой контракт? — Попов опустил рядом две горячие чашки и в ожидании уставился на меня. — Ты в упор не замечаешь мой талант! — я постаралась отвести разговор в нейтральные воды. — Зачем врала в кабинете и устраивала то представление, если просто могла сказать о проблемах в школе? И не отрицай, у тебя точно проблемы, учитывая, что в театре ты работаешь на полной ставке. — Мой авторитет под большим вопросом. Хочешь, чтобы я всем работодателям с порога заявляла, какие у меня оценки по математике? — диалог казался всё более бессмысленным. — Я бы не устроил тебе выговор и смягчил расписание. — Что? — подавиться воздухом второй раз было ужасно глупо. Глаза Арсения вдруг загорелись странным блеском и он прищурился, углубляя все ямочки и морщинки на лице. Будто за эту незаметную, крошечную секунду маска недоступного актёра и телезвезды пропала. Неужели я увидела что-то запретное? — С самой первой встречи мы играем в кошки-мышки, — Попов отхлебнул чай и закинул ногу на ногу, — Ты надумала себе образ злодея, который появился разрушить несчастный театр. Я не собираюсь этого делать, поэтому не нужно воевать с мнимыми врагами. — Ну и зачем тогда все допросы про моё образование, угрозы увольнением и вызов на работу в выходной день? — Смеха ради, — актёр расплылся в ухмылке, — Стало интересно, что ты за человек. Из всех сотрудников ты показалась самой «живой», и я решил немного поиграться. — И что теперь делать? — я вдруг поникла, вспоминая о существовании школьной рутины и обязанностей. — Перенесу твою смену на вечер, примерки будут проходить после обеда. Гораздо проще, чем ты думала, да? — О каких сменах речь? Я работала в театре по 15 часов в сутки, — я саркастично приподняла брови. — Значит, теперь не будешь. Уверенный и строгий голос заставил меня закрыть рот и остановить закипающий поток колкостей. Арсений взял ситуацию в свои руки, не оставляя шансов на альтернативное мнение. Это бесспорно ущемляло мой дух свободы, но дарило совершенно новое и забытое чувство спокойствия. — Ты живёшь в этом доме? — Попов уже приступил к мытью посуды. — Я здесь, скорее, иногда обитаю, — мне очень понравился применённый эпитет, — Захожу в гости к тёте Наташе, работаю, ем, наслаждаюсь приятной компанией. — А дома компания не очень приятная? — С чего ты взял? И тогда Арсений совершил неимоверно странное действие, поражающее своей нетактичностью. Мужчина молча подошёл к холодильнику, выудил оттуда замороженные пакетики льда и протянул мне, внимательно заглядывая в лицо. — Болит, наверное?.. — два сказанных с опаской слова пропитали воздух теплотой. Он смотрел на мою скулу и рассечённую бровь, которую я забыла припрятать под копной волос и чёрными очками. Смотрел внимательно, изучая каждое покраснение. Я долго не хотела брать предложенный лёд, хоть щека и пылала с самого утра. Это бы означало безоговорочное примирение и признание собственной слабости. А я не хотела быть слабой. — Ничего у меня не болит! Просто неудачно вписалась в поворот, — я боязливо поёрзала. — Господи… С тобой намучаешься… Арсений закатил глаза, твёрдым шагом подошёл к столу, быстро пододвинул меня и запрыгнул на столешницу, приземляясь рядом. Осторожно обхватив светлую голову одной рукой, он принялся прикладывать лёд к разбитой скуле самостоятельно, не переставая удерживать моё протестующее тело в охапке. — Ай, щиплет! — И зачем говорила, что не болит? — Арсений примирительно вздохнул, — Кто тебя так? — Я же сказала… — Я спрашиваю не о том, что ты сказала, а что было на самом деле, — актёр сильнее прижал холодную массу, заставляя всхлипнуть от боли. — Мама… Он ничего не ответил, только начал дышать более глубоко и сбивчиво. Люди часто так делают, когда хотят скрыть подступающую ярость. Арсений не имел права осуждать мою мать, высказываться в адрес произошедшего или давать советы. Зато он имел право глубоко и сбивчиво дышать. — Сможешь сама подержать? Или надо следить, как за пятилетней? — мужчина ослабил хватку, чувствуя, как я обмякла в его руках. — Смогу, — тепло и чужое сердцебиение начали отдаляться, — Но… Можем ещё немного так посидеть? Арсений в очередной раз беспокойно вздохнул, но вернулся в прежнее положение и крепче приобнял меня за плечи. Ужасно захотелось плакать. Рыдать, скулить, хныкать, заливать слезами эту растянутую футболку. Незнакомцам гораздо легче открывать душу. Именно поэтому существуют психологи, анонимные чаты для общения и прочие способы исповеди. Вскрывая однажды строжайшую тайну, вы будете уверены, что секрет забудут, никогда не используют в собственных интересах и не осудят. Арсений оказался рядом в нужное время, в нужном месте. — Хочешь, раскройки покажу? — я прервала слишком длительный обмен душами и отодвинулась. — Хочу, — Арсений мирно улыбнулся. Я резво подбежала к брошенному рюкзаку и, вывалив на пол гору полусшитых тканей, принялась стягивать с себя юбочный комбинезон, не обращая внимания на бурю эмоций, разворачивающуюся на лице Попова. — Ты что делаешь? — Арсений вскрикнул и закрыл глаза ладонями, стыдливо отворачиваясь. — По-твоему я костюмы на подоконниках должна раскладывать? Всегда примеряю всё на себе и даже играю роль живого манекена, — я пожала плечами, стоя в одном белье и носках. — Все комнаты в твоём распоряжении для переодеваний… Хоть предупредила бы, — актёр продолжал стоять и театрально жмуриться. — А, ты об этом… — я задумалась над иронией ситуации, — Прости, не подумала. — Оденься уже, бога ради! — Арс всплеснул руками и поспешил выйти в гостиную. Примерка, а точнее, прикладывание к телу будущих произведений модного искусства, заняла несколько часов. Очень быстро это действо превратилось в игру и возню с подушками, полотенцами, париками и кусками одежды. Даже угрюмый и загруженный Арсений принялся цеплять на себя блестящие лоскуты, с хохотом изображая очередного персонажа кино. После тяжёлой физической нагрузки захотелось есть. Обоюдное желание передохнуть привело к выбору пиццы и ожиданию доставки, а затем к совместному поглощению пищи под звуки самых идиотских видео. Видео перетекли в фильм, а фильм в сгущающуюся на улице темноту. — Думаю, меня обыскались, — я слезла с пригретого углового дивана и потянулась, клонило в сон. — С ума сойти, уже вечер, — мужчина с искренним удивлением заглянул в окно. — Если бы мы устраивали примерку в театре, я бы умерла от скуки, — я собирала по полу оставленные раскройки. — Оль? — Арсений наблюдал за моими сборами. — М? — впихивать мятую ткань в рюкзак казалось непосильной задачей. — Пообещай, что если тебе понадобится помощь, ты попросишь. Я резко обернулась на собеседника. Попов сидел на краю дивана, напряжённо переплетая запястья и ловя каждое изменение в моей мимике — совру или нет? — Обещаю. — Врёшь, — мужчина констатировал вывод, выдохнул и откинулся на спину, потирая уставшие глаза, — Спасибо за сегодняшний день. Не забрасывай школу, встретимся в понедельник. От настолько сухого прощания вдруг стало больно и неприятно. Совсем недавно он прикладывал мне лёд к ушибу, краснел от стыда, заливался смехом на всю квартиру, кружась со мной под музыку в каких-то обносках. А сейчас даже не проводит до двери? — Доброй ночи, — проговаривая фразу сквозь зубы, я вылетела в коридор.***
Я закрылась в комнате уставшая и измождённая. Мать оккупировала кухню, так что надежды на поздний ужин не оставалось. Из рюкзака на кровать полетели вещи, ткани, наушники, очки, жвачка и… металлическая коробочка. Я взяла холодное железо в руки, и впервые оно показалось мне таким незнакомым. Мысль отпечаталась в голове. За этот день я ни разу не употребила.
