Арсений
3 февраля 2022 г., 21:18
-повествование от лица Арсения-
— Стас, я искренне не понимаю, для чего весь этот фарс с забытым театром, — я внимательно следил за дорогой и отвечал собеседнику. — Даже после моих продолжительных объяснений? — Стас вздохнул в трубку. — Даже после них. — Арсюша, это почти благотворительность, понимаешь? Звезда телеэкранов поддерживает никому не известный театр ради духа искусства, великой цели. Посидишь там пару неделек, мы осветим твою деятельность и готово! Для аудитории ты филантроп и сентиментальный борец за высокое и светлое! — Делать мне больше нечего… Отключаясь, я крепче сжал руль. Погода в Питере не могла не радовать — палящее солнце, пыль, а потом смывающий всё живое ливень. Лобовое стекло скрипело под тяжёлыми каплями, машина выруливала на тихую улицу, огибающую заявленный Стасом театр. Сил моих больше не было терпеть этого чересчур активного продюсера и креативного директора. Долгожданный отпуск и «каникулы» я был обязан провести с фальшивой улыбкой на лице, ровной осанкой и умными речами перед сомнительными воздыхательницами и начинающими актрисами. Люди всегда видели во мне авторитет, который очень тяжело было поддерживать. Хотелось лениться, валяться на диване и засматривать до дыр старые сериалы, а не играть роль интеллектуала и аристократа из северной столицы. Но я был ответственен, поэтому свалившееся на плечи «актёрское предприятие» ждало серьёзных реформ. Толчок. Прокрученные колёса. Скрежет сцепления. Стаж вождения дал о себе знать, когда моё тело среагировало быстрее мозга. Только сейчас я вынырнул из собственных мыслей и уставился на размытое красное пятно, прилипшее двумя руками к моему бамперу. Это было что-то непонятное. Мокрый бордовый пиджак, белёсая запутанная копна волос и слишком массивные чёрные очки. Миниатюрная фигура пугливо осматривалась и будто нежно гладила машину перед собой. Она не собиралась уходить, пребывая в полной прострации. Я только сейчас почувствовал, насколько сильно сердце сжимается от страха, а дыхание превращается в рванное сопение. — Ты с ума сошла под машины кидаться?! Жить надоело? — высовывая голову под проливной дождь, я вложил в эти слова максимум агрессии. — Надоело. Неплохой ответ для этой обдолбанной Белоснежки. Я проводил её взглядом, до сих пор стараясь успокоить запоздалый прилив адреналина. Странная девушка медленно отлипла от бампера, ощупала ушибленное бедро и пересекла пешеходный переход. Фигура скрылась в здании театра. Интересно…***
Я видел светлую головку, выглядывающую из-за пыльных кулис. Прячась от ослепляющего света софитов, она внимательно разглядывала меня, пытаясь уловить любую новую деталь. Белоснежка была уверена, что остаётся тайной для присутствующих, хотя почти каждая намыленная актриса на сцене раздражённо оборачивалась на незваную гостью. Чёрт. Воодушевлённая администраторша с сильным запахом ванильных духов снова задела меня бёдрами (конечно, «невзначай»). Я давно научился игнорировать эту концентрацию возбуждения, образующуюся вокруг меня. Не подумайте, я не хвастаюсь, только констатирую факт. Поэтому я лишь мягко улыбнулся и опустил глаза в пол. Когда поверхностное и пошлое представление нового руководителя театра подошло к концу, и сцена вновь утонула в женских перешёптываниях, девушка в красном пиджаке пропала. Ища глазами знакомый яркий оттенок, я не заметил, как Кристина томно обратилась с вопросом. — Ну что, Арсений Сергеевич, с чего начнёте? Может, мастер-класс? Или обустройство кабинета? Или обход здания? — администраторша смаковала каждую фразу, — Вообще, я тут самая главная! Можем познакомиться поближе, я вам расскажу… — Замечательно, что вы главная! Значит, у вас есть много дел, которыми стоит заняться! — я прервал поток слов в мою сторону, и собеседница потускнела, — Кристина, у вас есть в театре девушка с белыми волосами? — Э… — администраторша запустила сложный мыслительный процесс, — Ну, у нас тут много блондинок. Вас какая-то конкретная интересует? Может, род деятельности назовёте? Она сотрудница или актриса, или… — Вы меня не поняли. У неё полностью белые волосы. Не светлые, не русые, а белые. Ещё очки такие большие, — я руками изобразил примерный размер очков. Лицо Кристины поменялось за секунду, озаряясь страхом и тревогой. Она сжала листы с отчётами, впиваясь в них ногтями, и прикусила губу. Зрачки бегали по полу. Мысли девушки были уже далеко от стоящего перед ней известной актёра. — Зачем вам она?.. — А это какой-то секрет? Вы вроде предложили мне заняться чем угодно в этом театре. Хочу пообщаться с ней. Она же здесь работает, не так ли? — я увидел подтверждение своим словам в побледневшем лице собеседницы. — Не так всё просто… Лола, она… — Её зовут Лола? — Нет, нет! Её зовут Оля, она… Она работает в отделе костюмов… Точнее, помогает… Точнее… — Кристину знатно потряхивало, а язык заплетался. — Прекрасно! Отведите меня к ней, а её резюме найдите и положите на стол в мой кабинет. Кристина ничего не ответила. Только трагично вздохнула и мелкими шагами двинулась ко входу в закулисье. Интерес разжигал огонь где-то в районе солнечного сплетения. Странная реакция администраторши обещала мне необычную встречу.***
Она нюхала на рабочем месте. Заваленная тряпками, рулонами кружева и баночками краски — сидела перед двумя белыми дорожками, а потом обыденно смахивала их рукой. Такая картина ввела меня в ступор, но терять лицо было нельзя, и я зашёл в тусклую подсобку, осматривая её богатства. — Что тебе надо, Крис? Не видишь? Я работаю! Выметайся, у вас вроде гости важные, — голос Белоснежки был мягким, звонким и очень подходил к её образу. Пока администраторша продолжала прижиматься к стенке и молиться высшим силам, чтобы я ослеп, оглох или потерял память, мне хотелось вывести на эмоции это юное создание за швейной машинкой. — Гости действительно важные, миледи, — произнёс я вкрадчиво, — Интересный у вас подход к работе, расскажите поподробнее. К наркотикам, увиденным на столе, я хотел вернуться немного позже или вовсе проигнорировать. Но чтобы задеть эту необыкновенную сотрудницу, запустить химическую реакцию и оценить уровень конфликтности, нужна была провокация, которая скрывалась в подрагивающей Кристине. Я обратился к ней. — У вас все сотрудники «так» работают? — Нет, нет, что вы… Это наша Лола, она… Она всегда такая. Заведует костюмчиками, выполняет мелкие поручения. Вот оно. Точно в цель. С блеском в глазах я уставился на закипающую Олю, которая покрывалась багровым румянцем, попадая в тон пиджака. Она слушала других людей, чтобы оспорить сказанное. И малейшее ущемление её гордости приравнивалось к объявлению войны. Белоснежка пылко принялась отстаивать свою честь. Закончив монолог, она победно скрестила руки на груди, откидываясь на кресле и демонстрируя свою неуязвимость. Что ж, и на эту неуязвимость найдётся управа. Все девушки падки на близость — я тенью прошёлся между стеллажей и подошёл к ней со спины. Наклоняясь к самому ухо, касаясь кончиком носа выбеленных волос, я выдохнул. — Если бы не ваш яркий пиджак, возможно, вы бы тут не сидели. Я услышал, как зазвенел воздух из-за образовавшегося разряда тока. Незаметные мурашки усеяли кожу всех присутствующих. Я наслаждался этой неловкой близостью, наслаждался, насколько неловко было скованной Оле. Оставалось проверить последнюю теорию, которая крутилась в моей голове. И сделать это было, бесспорно, очень легко. — Вы прямо юная Миранда Пристли из «Дьявол носит Прада», — я резко отпрянул и переключился на будничный тон, — Очень достойные костюмы, учились на дизайнера? Девушка оторвала заусенец и уткнулась глазами вниз, с интересом рассматривая обувь. Она не спешила отвечать, тихо сопела носом — и это говорило лишь об одном. Люди, получившие образование кричат всему миру о профессионализме, гордятся проделанным трудом и потраченным временем, а самоучки — сопят носом. — Ладно, поговорим об этом позже, мне ещё надо заглянуть к звуковику… Вылетая из подсобки, я избавил Белоснежку от морально-нравственных страданий, ведь уже получил всю необходимую информацию. Гордая, беспринципная, очень несговорчивая и конфликтная. Творческая натура, ценящая самобытность искусства и неординарность. Зависимая от наркотиков и краски для волос. Работает в театре либо по блату, либо по большой удаче, халатно относится к труду, но вывозит нагрузку развитым мозгом и врождённым талантом. А ещё не умеет переходить дорогу. Вполне достаточно для первой встречи. Остальное прочтём в личном деле. Кристина старалась скрыться за узким поворотом. — Кристин, ты помнишь про резюме? Девушка остановилась и разочарованно обернулась, высказывая полное недовольство сложившейся ситуацией. — Помню, Арсений Сергеевич. Стоит ли врать, что никакого резюме в помине не существует, и я буду писать его сегодня вечером, а потом принесу и скажу, что оно затерялось в архиве? — администраторша уже не источала никаких эмоций. — Спасибо за честность, — я просиял улыбкой снисхождения, — Может, Оле стоит самой его написать? — А вы смешной… — Кристина скептично ухмыльнулась, — Если когда-нибудь заставите Лолу заполнять бумажки без угрозы для собственной жизни, сообщите. Девушка молча кивнула, развернулась и поплелась в сторону своей стойки, чтобы сесть за написание почти целого романа. Лола. Какое странное имя.***
Следующее утро я проводил в театре с большим энтузиазмом и азартом. Это место было пропитано пошлостью и незаконностью, источало запах никотина и разъедающей носовые пазухи пыли. Размышляя целую бессонную ночь про Кристину, свору молодых актрис, пьяных звуковиков, полусумасшедшего костюмера в красном пиджаке и прочих странных сотрудников, оставшихся за кадром, я успел погрузиться в топкое болото, предоставленное мне Стасом. Весь закулисный мир походил на Зазеркалье, на Страну чудес, где бегали кролики, грифоны, гномы, красные и белые королевы и, конечно, маленькая Алиса — маленькая Лола. Сказочные персонажи любили кидать окурки по углам, совокупляться в туалете, хранить заначки в углублении музыкальных колонок и озвучивать трёхэтажный мат каждому встречному. По обыкновению, такие места вызывали у меня отторжение, но этот театр оставлял только горькое послевкусие на губах и заманивал в каждый тёмный поворот и техническое помещение. Мне хотелось изучить его, изучить его обитателей и правила их жизни. Проходя по узкому коридору к стойке администрации, я увидел знакомое лицо. — Здравствуй ещё раз, Кристин. У меня к тебе вопрос, — я упёрся руками в деревянную панель. — Что на этот раз? — девушка больше не старалась быть вежливой и услужливой, а только показательно закатывала глаза, — Вот памятка на ближайшее время. Если кого-то снова застукали в туалете, то больше не заходите туда. Если кто-то снова надымил в помещении или сработала пожарная сигнализация, то откройте окно и отключите сигнализацию. Всё, что касается срача, мусора, кривой документации или невежливых сотрудников — отъебитесь. Целое утро на голове стою, чтобы исправлять чужие косяки. — Дорогая, но это ведь твоя работа… — я терпеливо выждал окончания претензий и успокоил собеседницу, — В любом случае, сейчас не об этом. Во сколько начинается рабочий день у нашего костюмера? — Мне откуда знать? Когда хочет, тогда и приходит. — Я уже это понял, но по официальному распоряжению, во сколько Лола должна являться на работу? — Прекратите её так называть, — Кристина раздражённо откинула волосы назад, — Это прозвище для самых близких. К девяти должна приходить, но никогда не приходит. Что вы так к ней прицепились? За вами табуном наши дурочки-с-переулочка ходят, выбирайте любую! Но нет же, выбрали самую отбитую. — Никого я не выбирал… Я её сбил… — я задумчиво поджал губы, — Кстати, когда её резюме будет готово? — Как только, так сразу, — администраторша нырнула в компьютер, — Девчонка скрытная, тут и полстраницы не насобираешь. — Уж постарайся. Девушка фыркнула в ответ на мои слова и погрузилась в работу. На часах красноречиво светилось 13:00. — Как только появится, сразу в мой кабинет, — я нерешительно добавил. — Если появится.***
Она всё-таки появилась. Около пяти вечера прошмыгнула сквозь дверь, тихой поступью подкрадываясь к столу. На ней была юбка с ромашками и всё те же чёрные очки. Я впервые не знал, как лучше обратиться к сказочной Алисе. От неё волнами расходились решительность и агрессивная гордость, и вздёрнутый кверху аккуратный нос удерживал тяжёлую оправу. — Здравствуйте, Оля. Рад, что вы решили зайти. Мой пристальный взгляд заметно выбил девушку из колеи, она вытянулась по струнке. Пару мгновений не могла сфокусировать взгляд, а затем совершенно нахально и хитро улыбнулась. — Я сказал что-то смешное? — неприятно было осознавать, что происходящее в причудливой голове моей собеседницы навсегда останется для меня тайной. — Нет, просто о своём задумалась, — Лола опустилась на кресло напротив. — Хочу попросить не «задумываться о своём», когда с вами говорит начальство. Конечно, я хотел попросить о другом: рассказать мне во всех красках, о чём же она задумалась, и почему озарилась этой ухмылкой. Но я всё ещё оставался начальником, который должен был приводить театр в божеский вид. Зазеркалье не зациклено на Алисе, пора бы это запомнить. — Объясните, почему опоздали на работу? Точнее, не опоздали, а явились под конец рабочего дня. — Возникли… непредвиденные обстоятельства. Меня снова уколола необъяснимая обида. Каждая девушка в театре готова была поведать мне о самых сокровенных тайнах, посвятить в любую сферу приватной жизни, а эта девчонка не могла назвать даже причину опоздания. — В течении сегодняшнего дня я понял, насколько запущен ваш театр. Халатное отношение сотрудников к работе, хамское поведение и игнорирование любых правил и уставов. Поэтому, боюсь даже спросить, что за обстоятельства вам помешали. — Если боитесь, лучше не спрашивайте! Язык без костей. Она провоцировала меня, а я её. Дела мне не было до хамских сотрудников, их халатов и отношения к работе. Я хотел лишь содрать засохшую корочку с ранки и узнать сидящую напротив героиню романа получше. В конце концов, её чуть не сбили (её чуть не сбил я). Давно поняв правила игры и то, что сдвинуть диалог с мёртвой точки поможет лишь крайняя глупость, я покинул пригретое место, обогнул стол, навис над Лолой и упёрся руками в ручки кресла, отрезая ей пути отхода. Здесь поможет только выход за рамки и эффект неожиданности. — Ходить в солнцезащитных очках, находясь в помещении — это дурной тон, — я стянул чёрные линзы, мешавшие глубже заглянуть в её расширенные зрачки. — Это сценический образ, — девушка давилась словами. — Образы я люблю, а вот опоздания не очень. Что с вами делать? Этот риторический вопрос не имел никакого смысла. Делать с ней я ничего не собирался, а только хотел услышать её новый экспрессивный монолог. — Почему вы спонсируете именно наш театр? Вопросом на вопрос — беспроигрышная стратегия лишь в том случае, если собеседник не заметит твою уловку. Что ж, девочкам надо поддаваться, поэтому заученный наизусть бред про дух актёрства и усталость от жизни знаменитости полился словесным потоком. Если ты не открываешься мне, то и от меня ничего искреннего не услышишь. Она была проницательной. Скептичное выражение лица говорило о недоверии. Лола оттолкнулась ногами и отъехала на кресле на безопасное расстояние. Не так быстро. — Давай на «ты»? Я смутился. На долю секунды потеряв нить разговора и запутавшись в своих мыслях, я уже не мог подобрать грамотный ответ на такую внезапную просьбу. Девушка смотрела на меня с вызовом, и явно замышляла недоброе. — О профессиональной этике и субординации вы, вероятно, тоже не слышали. Нужно было сохранять выбранный образ и срочно возвращать доминирование и лидерство на этой арене. Я вновь достиг отдалившегося кресла и так же упёрся руками по обе стороны. Еле заметный аромат вишнёвой жвачки ударил в нос. Наши колени незаметно соприкоснулись, и низ живота предательски сжался. — Повторю вчерашний вопрос, какой факультет вы заканчивали? — мозг решил воспользоваться самым слабым местом. Дальнейший разговор стёрся из памяти, потому что его место нагло заняла каждая миллисекунда происходящего впоследствии. Девушка прищурилась, нагнулась немного вперёд, чтобы подняться на ноги, и, сохраняя невозмутимый взгляд снизу вверх, обхватила меня за поясницу. Внутренние органы прокатились на американских горках, и смертельных усилий стоило сохранить ровное дыхание. Лола была ниже меня на голову, её сопящее дыхание оставляло следы в области ключиц. Мы стояли друг напротив друга настолько близко, что остальное пространство сжалось до двух точек — её зрачков. — Я могу вас уволить, — я старался не двигаться лишний раз, чтобы не спровоцировать прилив крови ниже живота и не проиграть эту схватку с позором. — Можете, но не станете. — И почему же? — Вы сбили меня на машине, — собеседница колыхнулась немного вперёд, и уже полностью прилегала всеми изгибами к моему телу. Сказочная Белоснежка крепко взяла мою руку и опустила на собственное бедро, подтверждая только что сказанные слова. Пора было признавать проигрыш и срочно ретироваться в сидячее положение, желательно, за стол. Я отдёрнул разгорячённое запястье. Передо мной стояла бестия во плоти. — Это было последнее предупреждение. И если со следующей недели твоя продуктивность и посещаемость не станут идеальными, я заплачу моральный ущерб и уволю тебя. — Всё таки на «ты». — Рабочий день уже окончен, ты свободна. Завтра с утра занесёшь все раскройки и эскизы… Я сыпался по всем пунктам. Пропустил мимо ушей какую-то сомнительную манипуляцию дорожной аварией и пообещал дурацкую компенсацию, первый перешёл на «ты» и зачем-то вызвал её завтра на работу в выходной день. Браво, Арсений. Продолжай отключать мозг и думать членом, когда стоишь в паре сантиметров от девушки. Такими темпами ты не узнаешь о таинственном костюмере ничего. Я переводил дыхание, стыдливо прячась за столом. Моя соперница давно покинула кабинет, и теперь здесь было непривычно тихо. — Арсений? Можно к вам? — из-за двери показалась головка Кристины. — Да-да, проходи, — я потёр руками переносицу. — Принесла резюме, — администраторша кинула бумажку на стол и исчезла в коридоре. Ничего примечательного и особо интересного в документе не оказалось, ни адреса, ни места учёбы. Только характеристика личности, дата устройства на работу и… возраст? Глаза округлились. Ей было семнадцать.
