5.1 Никаких больше вечеринок
5 февраля 2022 г., 00:20
Примечания:
Глава сильно затянулась, поэтому пришлось прервать так резко, простите (стараюсь сохранять масштаб в 6-7 страниц). Следующая часть начнётся без вступления с психологом и продолжится с того же места!
— Вы не употребили ни разу за день, потому что провели его с Арсением? — психолог пристально ковыряла лак для ногтей.
— Да, и заметила только вечером, насколько сильно его личность отвлекала меня от внешних проблем и окружающего мира, — в горле щипало.
Женщина что-то пометила в тетрадке и продолжила задавать уточняющие вопросы.
— А почему вам были неприятны его слова, когда вы прощались?
— Да я была в бешенстве! Он чуть не трахнул меня в кабинете, потом лёд к щёчке прикладывал, целый день провёл в моей потрясающей компании, но каков итог? Меня выставляют за дверь фразой «до завтра».
— Оля, послушайте, — женщина спокойно улыбнулась, — Вы же прекрасно понимали, что такая разница в возрасте была существенным фактором? Арсений, взрослый и умный мужчина, узнал о несовершеннолетии девушки и ослабил напор. Это ведь статья.
— Вы бесспорно правы, — я поджала губы, — Только Лола к тому времени уже потеряла остатки любого здравого рассудка и рационального мышления.
— Лола совершила какую-то ошибку? — психолог напряглась и подалась вперёд.
— Думаю, с этого момента и началась череда непростительных ошибок, которая привела меня к вам…
***
Почему сутки длятся бесконечные 24 часа? В моё обыкновенное воскресенье я бы радовалась каждой проведённой минуте спокойствия и беззаботности, клеила вырезки из журналов или, боже упаси, занималась домашкой под бубнящие на фоне сериалы. Но теперь, святой выходной день казался каторгой, вызывал зуд и ломку тела. Я слонялась тенью по квартире, околачивая углы и умываясь в раковине слишком часто. Каждые пару минут изучала телефон на наличие хоть каких-то уведомлений, но он молчал. Чьих сообщений и звонков я ждала? Ответ был очевиден каждому нейронному соединению в моём мозге, но я с опаской отгоняла ненужные мысли. «Почему он так поступил?», «Зачем так сказал?», «Его интонация была более агрессивная или, скорее, пассивная?», «Он думает обо мне?», «Может соврать, что я забыла вещи, и опять навестить его квартирку?» — мне было противно от самой себя. Доказывая всему миру, что не стоит судить людей по их возрасту, я медленно деградировала в образ наивной школьницы, от которого так долго хотела избавиться. Скука и навязчивые мысли разъедали. Две принятые дозы викодина и убойный сигаретный заряд не давали никакого эффекта. Я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку, и вслепую тыкнула на контакт подруги. — Приветик, Ло! Чем занята? Как дела с Арсением? — Занимаюсь самокопанием и просиживанием жопы. Заметь, сегодня воскресенье, — я намеренно проигнорировала второй вопрос. — Ой, не завидую… — в трубке собеседницы шумели порывы ветра. — Кать, давай без абстрактных ответов и издёвок. Ты сегодня занята? — Вообще… У меня репетитор… И домашку хорошо бы сделать. — Отлично! Значит, не занята, — я встрепенулась и присела на кровати, — Тётя умотала на дачу, так что квартира свободна. Хочу напиться. — Ло… Завтра в школу выходить, в том числе и тебе, если забыла, — голос Кати звучал неуверенно. — Прошу, КАтёнок! У меня тяжёлое душевное состояние, к тому же… — я искала ключ к сердцу подруги, — Есть много интересных новостей про твоего Арса. — Правда? — девушка нетерпеливо зашуршала на том конце провода, — Ладно, Ло… Но только на пару часов, без крепкого алкоголя и огромной компании. Обещай, что в десять разойдёмся. — Обещаю! Мне было всё равно, что именно я наобещала Кате. Её условия были, очевидно, пропущены мимо ушей. Наконец, появилось дело, которое могло отвлечь меня от всепоглощающей тоски и деградации этим воскресным вечером. Я принялась за кропотливую организацию.***
Стоит отметить, что каким бы заядлым социопатом я не была, вечеринки любила всей душой. Это адское месиво из незнакомых лиц, чужих тел и неизвестных ароматов дарило правдоподобное ощущение праздника. После первой пары бутылок уже каждый приписывал статус лучших друзей всем посетителям тусовки. Стирались границы и предрассудки, накатывала волна эйфории и дешёвого счастья. Здесь любой находил себе место — просторная гостиная с колонками, утопающая в мягком неоновом свете кухня, холодный балкон с оставленными пачками сигарет или закрытые на ключ спальни. Происходящее в квартире на 16 этаже было скрыто от чужих глаз. В этом вся прелесть. Мы сидели с Катей на пуфиках, придвинутых к стене. Она разочаровано осматривалась, покручивая скользящую бутылку пива. — Боже… Насколько сильными должны быть душевные страдания, чтобы собственную квартиру превратить в притон? — её голос заглушил звук битого стекла в области кухни. — Они должны быть не сильными, а глупыми, — я пожала плечами, даже не пытаясь перекричать музыку. — Здесь около двадцати человек, Оль… — Катя продолжала рассматривать открывшийся пейзаж в безысходности, — Что ты собираешься сказать тёте Наташе? Я не стану помогать тебе разгребать будущий хаос. — Какая ты душная… Я залпом осушила пластмассовый стаканчик с чем-то едким и спиртным и вразвалочку поднялась с пригретого места, решив бросить нудную подругу на произвол судьбы. Мой путь лежал через неадекватную толпу, прямиком к кухне, где таился запас алкоголя. — Эй, чё как, беловласка? — я обернулась на знакомый голос. — В вашем гадюшнике скучно стало, Андрей? Зачем свой тощий зад притащил? — я решительно отодвинула молодого барыгу в сторону, чтобы дотянуться до бутылки текилы. — Воу, Лоло, полегче. Ты чего такая нервная? — Когда-нибудь вы прекратите коверкать моё имя до неузнаваемости, но не в этой жизни… — я приложилась к стеклянному горлышку. — Когда-нибудь ты отблагодаришь меня за бесплатную дурь, но не в этой жизни… — Андрей обидчиво передразнил меня. — А ты принёс что-нибудь?.. — глаза заинтересованно и насторожено забегали. — Спрашиваешь ещё! — парень многозначительно похлопал по выпирающему карману, — Катюха сказала, что у тебя ситуация СОС, так что я подготовился. — Надеюсь, вы уже потрахались, — я бросила взгляд в сторону насупившейся девушки в углу комнаты. Неуловимая связь между моей лучшей подругой и моим лучшим дилером тщательно скрывалась. Познакомившись пару лет назад на замызганной квартирке, Катя в штыки восприняла парня, губившего моё здоровье. Но от любви до ненависти один шаг, знаете ли. Эти двое быстро нашли общий язык как в переносном, так и в прямом смысле. Андрей старался оградить девушку от чёрных делишек, а Катя старалась не быть занудой в присутствии избранника. — Ло, мы не… — Андрей засуетился. — Знаю я, как вы «не…», — я скептично оглядела собеседника, — Забей, только идиот не поймёт, что вы спите. Доставай свои сокровища и марш в комнату! К сожалению, перед тем, как насладиться относительной тишиной за захлопнутой дверью, пришлось выгнать на кухню несколько неизвестных мне парочек. Мягкий диван встретил объятиями, и я жадно схватила руками пакетик с цветными таблетками из рук спутника. — Только не переборщи, это убойная дрянь… — Что? Не расслышала, — я озарилась пьяной улыбкой и отправила в рот два розовых овала. Воздух мерцает в такие мгновения. Мне начинает казаться, что время замедляется, вязнет, превращается в тягучий мёд. Каждый движущийся объект оставляет след, вопреки законам физики свет преломляется, на голоса накладывается эффект эха. В эти минуты только маленькая Лола правит внутри моей головы, беспощадно запирая Олю в подвале подсознания. Я вижу сотни различных образов, воодушевляющих идей и задумок для новых костюмов и рисунков. Может, вся моя гениальность заключается в наркотической зависимости? Арсению бы это не понравилось. Точно. Арсений. Я ощупала рукой щёки, которые оказались влажными от бегущих слёз. Любовь нельзя сыграть на сцене, обиду нельзя утопить в бутылке. Меня тошнило от сидящего рядом Андрея, громкой музыки, звенящих бокалов, сигаретного запаха и визгливого смеха. Всё это — вынужденная мера. — Кому пишешь? — замурчал Андрей в правое ухо. — Ты о чём?.. — я медленно возвратилась из забытья, стараясь вникнуть в вопрос знакомого. — Уже минут сорок смотришь в потолок, ревёшь и строчишь кому-то, — парень многозначительно опустил взгляд. — Уже сорок минут прошло?! — я с ужасом заставила свинцовую голову подняться и проследить за взглядом собеседника. Руки сжимали работающий на максимальную яркость телефон с открытой строкой диалога. О нет. Что ты наделала, Лола…Вы:
ЗНаешь мог и ноормално попрощатсся
мне Было очнь обидно
Так слножно прроводить до двери? /
Арсений: Оля, ты что пьяная? Где ты?Вы:
ты Невежлвый и противний
Очнь жаль что нам нало работат вмсте
Арсений: Спасибо за честность. Прости, что расстроил тебя.Вы:
да идиты к чертту Повопов
теперь раскройкки будешь рассмтривать на шшлюхах актрисах
Арсений: Так, ладно, шутки закончились. Ты где?Вы:
в пиздд…
Арсений: Если не прекратишь, я тебя выпру из театра быстрее, чем до работы дойдёшь. Немедленно говори, где ты.Вы:
16 этаж, 132
— Господи, Андрей, совершенно этого не помню… Я серьёзно написала ему адрес? — смертельный проступок немного отрезвил мой разум. — Нет, это я написал, — Андрей мирно лежал на спинке дивана, — Не знаю, кто этот Арсений, но он угрожал турнуть тебя с работы, а ты уже была в отключке. Решил протянуть руку помощи. — Ты что натворил, обдолбанный кусок идиота?! — я перешла на высокочастотный крик, удерживаясь от желания проломить череп безмозглому другу, — Нас тут всех накроют сейчас. Дверь комнаты тихо заскрипела и миниатюрная головка Кати просунулась в щель. — Простите, что отвлекаю, но там в прихожей звонок разрывается уже пару минут, — девушка оглядела моё бледное лицо, предвкушающее катастрофу, — Что-то случилось? — Придурошный Андрей написал адрес твоему Арсению. — Тому самому Арсению?! — Катя вскрикнула. — Прошу заметить, что ты первая начала строчить ему пьяный бред, — парень пытался оправдаться и ревниво глядел на трясущуюся брюнетку, — И что за Арсений, ёпта? — Ты идиот, Андрей, — констатировала подруга, — И что теперь делать? — Во мне литр текилы, смешанный с ударной дозой экстази, — я оценивала все возможные риски, — Моё тело сейчас в стабильном состоянии, я на адреналине очухалась, но как только встану с дивана, начнётся новый приход, и можете скорую вызывать. — Ло, ты серьёзно? — Катя беспокойно подбежала ко мне. — Ладно, со скорой перегнула. Но после пары шагов кровообращение снова ускорится, и я даже до кухни не дойду. И Арсения домой точно не выпровожу. Скрипучая дверь опять распахнулась, но на этот раз там показались лица двух незнакомых и возмущённых девушек. — Эй, отключите уже ебучий домофон, мозг взрывается! — две гостьи снова пропали из виду. Я окинула взглядом молчаливых Андрея и Катю, которые, по-моему, не были готовы блистать свежими и инновационные идеями. План в голове не соотносился с реальностью, но «не попробуешь — не попробуешь». И не такое дерьмо проходили. — Так, у меня есть около десяти секунд, чтобы добраться до входной двери, повернуть щеколду, поговорить с Арсением и отправить его домой. Потом спирт и остатки вещества ударят по голове, лишая меня всяких мыслительных и физических способностей, — я тараторила слишком быстро. — Это невозможно, Ло… Давай мы его встретим, всё объясним, поговорим… — Кать, его нельзя пускать в квартиру. Арс ведь психованый, может и ментов вызвать. А тут им точно делать нечего. У нас с Андреем «багажа» лет на десять строго режима наберётся. — Боже, два умственно-отсталых… Нельзя на полчаса вас одних бросить, — Катя рухнула на диван рядом и прикрыла лицо руками, — Что смотришь? Вперёд, юный Флеш. Успей до 12, иначе карета превратится в тыкву. Я выдохнула последний раз. Первые шаги казались лёгкими и быстрыми, словно я очутилась в анти-гравитационном поле. Пролетая сквозь гостиную, толпу народа и барную стойку, я завернула в прихожу. Здесь и начались первые признаки скорого прихода. Стены медленно сдвинулись с места, ступни завязли в полу, как в болотной жиже, дыхание участилось. Звонок непрерывно разрывался. Не знаю, от чего именно хотело выпрыгнуть моё сердце. От предвкушения долгожданной встречи, от страха осуждения или от экстази в симбиозе с алкоголем? Хотя, наверное, третий пункт был самым правдоподобным. Ведь встреча при таких обстоятельствах больше не казалась желанной, а с осуждением и жалостью в лице Арсения я давно смирилась. Я коснулась холодной щеколды. Наваливаясь всем тело на дверь, чтобы дольше устоять в вертикальном положении, я вкладывала всю концентрацию и силу в этот несложный процесс поворота замка. Виски бешено пульсировали, а рёбра давили на внутренние органы. Потянув за ручку и толкнув дверь, я увидела его. Лицо не источало никакой ожидаемой агрессии и злости, только беспокойство и испуг. Мне бы искренне хотелось простоять так всю жизнь, когда от Арсения меня отделял всего один дверной проём. Но ноги предательски подкосились, а глаза закрылись. Я рухнула вперёд, готовясь встретиться с холодным кафелем общего коридора и разбить вторую скулу. Но к моему удивлению, этого не случилось ни через пять, ни через десять секунд. Моё тело висело в воздухе, устроившись в чьих-то мягких и осторожных руках. Бережно укладывая мою голову на подрагивающую от дыхания грудь, меня заключили в объятия и приподняли на ноги. — С тобой намучаешься… Арсений поймал меня. И за это я готова была простить всё. Так и не открыв глаза, я добровольно утонула в знакомом запахе и бархатном голосе. Как хорошо, что Андрей написал ему адрес. Надо будет поблагодарить…***
Шея, неудачно расположившаяся на изголовье, сильно затекла. Я лежала под белой накрахмаленной простынью, не испытывая никакого желания двигать любыми из конечностей. Не смытый макияж скатался на лице, и чёрная тушь разъедала глаза, в горле образовалась новая пустыня. Я находилась в квартире тёти Наташи, на мягком привычном диване, и, слава богу, рядом не трепетало тело незнакомого обнажённого парня. Это было неоспоримым плюсом. Потягивая носом воздух и протирая покрасневшие веки, я приподнялась на локтях, чтобы осмотреть комнату. Стерильная чистота, ни одного намёка на окурки и пустые бутылки. Хотя вокруг было чисто, что-то было «нечисто». Я обратилась в абсолютный слух. С кухни доносились монотонные голоса — женский и мужской. О чём-то неустанно беседуя, они прерывались на смех и перешёптывания. Мозг успел сформировать самые причудливые варианты развития событий и разворачивающейся ситуации. Я поднялась с дивана. Вечерний парадный костюм сменился на растянутую футболку неизвестного происхождения, а фарфоровая кожа в области коленей была разукрашена тонкими ссадинами. Мой вздох обозначил всю трагичность происходящего. На кухне меня, очевидно, ждала расправа и смерть. Щурясь от яркого света, бьющего сквозь шторы, и прикрывая лицо ладонью, я гордо вышла из комнаты. — Королева бала проснулась! — тётя Наташа крепко сжимала в руках чашку, — Жду подробнейших объяснений, солнце! — Оправданий вы вряд ли сегодня дождётесь… — рядом с ней восседал невозмутимый Арсений в идеально выглаженной толстовке. Всё, на что мне хватило сил — это закатить глаза и на ступнях совершить оборот в 180 градусов, чтобы вернуться в комнату. Мне не хотелось слышать ни одного наводящего вопроса, ни одного упрёка или наставления в свой адрес. Пара часов наедине с собственным мозгом помогла бы переработать вчерашний маскарад. Но таких привилегий я не имела. Поэтому стук раздался уже через пару минут, и, не дожидаясь ответа, знакомая фигура проскользнула в помещение. — Как себя чувствуешь? — Арсений плотно прикрыл за собой дверь. — Зачем ты гоняешь чаи с моей тётей, почему квартира в стерильном состоянии, куда делись гости, мои друзья, скопившейся мусор и так далее по списку. Что произошло вчера ночью? — я зарылась в одеяло, скрывая намокшие от тревоги глаза. — Буду рад поделиться, — мужчина вздохнул и аккуратно приземлился на край дивана, — Мне начать с момента, когда ты упала на меня, или перемотать на более поздний срок? — Перемотай. Конечно, я не хотела, чтобы он перематывал. Мне остро требовалось подробное описание нашей физической близости и обжиманий в коридоре. Я хотела знать каждое чувство и мысль, промелькнувшие в его голове. — Как скажешь, — Арсений устало вздохнул, — После твоей отключки пришлось отправить гостей домой и закончить вечеринку, познакомиться с Катериной и Андреем, которые любезно представились твоими близкими друзьями, затем вместе с ними выдраить до блеска квартиру, переодеть и уложить тебя спать, а потом утром объяснить твоей тёте случившееся. — Ты переодевал меня? — я осеклась и обомлела от сорвавшегося с губ многозначительного уточнения. — Не переживай, я обобщил. Переодевала тебя Катя… — актёр задумчиво почесал нос, мыслями возвращаясь во вчерашнюю ночь, — Хотя ты усердно старалась остаться в нижнем белье и расхаживала по квартире, заявляя, что «стыда не существует». — Боже… — Забудь. Я уже свыкся с твоей привычкой прилюдного раздевания. Мне не впервой. Я молчала и краснела, сжимая холодными пальцами простынь. Говорить больше не хотелось, но собеседник настойчиво пододвигался ближе и продолжал. — Ты правда так думаешь? — Думаю о чём? — нельзя было показаться глупой, но я искренне не понимала заданного вопроса. — Что я невежливый и противный. И что ты сожалеешь о нашей вынужденной совместной работе, — Арсений потухал, не смея оторвать взгляд от пола. — Конечно, нет, — я с остервенением сжала височные пряди и издала глухой стон, — Пьяная глупость и бред, не более! Попов не верил мне, это было слишком заметно. Он в своей манере поджимал губы и придумывал пути отступления от острой темы. Но одна провокация сменялась другой. — Когда ты не хотела говорить адрес, когда упала ко мне на руки, я… Я действительно перепугался, — мужчина крутил серебряную печать на пальце, — Абсолютно не знал, что предпринять, и как помочь тебе. — Но ты помог… — я смягчила тон голоса. — Знаешь, Оля, — Арсений вдруг взъелся на ровном месте, — Мы знакомы меньше недели, но проблем и переживаний ты вызываешь больше, чем все мои близкие и знакомые вместе взятые. Почему? — Проблем я всегда вызывала много, просто раньше они никого так не заботили, — я уверенно подняла голову и встретилась с горящими голубыми глазами. Лицо Арсения пылало. Он решительно встал, намереваясь увеличить расстояние между нами. — Мы сообщили в школу о твоём невообразимом «больничном». Когда придёшь в себя, отзвонись матери, Кате с Андреем и поцелуй тётю в щёку. Я бы хотела поцеловать его. Может, озвучить данное намерение?
