6. Кого носят на руках и зачем?
10 февраля 2022 г., 00:58
Примечания:
Извиняюсь за задержку выхода главы) Вас уже 15 ждунов, чему я ужасно рада! Сейчас в разработке находится обложка к фанфику, которую, надеюсь, вы скоро оцените)
О чём кричат птицы?
— Знаете, вы прекрасный рассказчик, — психолог повторила привычное движение и протёрла очки, — Не пробовали в писательство или журналистику? — Думаю, что это единичное проявление, ваш кабинет действует на меня волшебным образом. Обычно, я не особо разговорчивая, — ледяная вода из пластикового стаканчика обожгла горло. — Давно мы не прерывались на уточняющие вопросы, — женщина улыбнулась и снова взялась за блокнот, — События, развернувшиеся после поцелуя, соответствовали вашим ожиданиям? — Эти события пока ещё не развернулись… Но, всё точно пошло не по плану. — Арсений испугался, так? — женщина не спрашивала, а лишь ждала подтверждения своим мыслям. Я расслаблено покачала головой и прикрыла глаза, стараясь вновь окунуться в пережитки прошлого. Моё сердце вырабатывало какой-то новый органический анальгин, позволяющий спокойно рассуждать о поступках и ошибках каждого героя истории. Часы шумно отбивали каждую секунду, за окном гулял северный ветер. А Лола снова выглядывала из подсознания, готовясь продолжить свой путь.***
«Арсений испугался». Стоило бы распечатать эти два слова на огромном баннере и вывесить в центре города, чтобы навсегда увековечить в памяти. Птицы о чём-то кричали, стонали в воздухе, ругались на неустанные порывы осеннего ветра. Надвигалась катастрофа, но об этом мало кто догадывался. Проснувшись утром в квартире тёти, я не обнаружила рядом тёплых рук, которые усыпляли меня и очерчивали линию плеч всю ночь. Попов пропал с первыми лучами солнца, отключив проектор и сложив перепачканные эклерами тарелки в раковину. Как слепой котёнок я шарилась по остывшим простыням, не понимая, куда пропал хозяин. Несмотря на странное и одинокое пробуждение, в моей голове складывалась самая яркая картина будущих событий, где мы с Арсением непременно должны были быть вместе. Я искренне верила в непоколебимость наших чувств. Я верила в нас. Накидывая на плечи голубую ветровку и поправляя белые сетчатые колготки, я пролетала через пешеходные переходы, не обращала внимания на красный свет, закуривала третью сигарету подряд. Я была влюблена. По уши, без всякого остатка, окончательно и бесповоротно. Заодно я успела полюбить целый мир, каждого первого встречного и каждую игравшую в наушниках песню. — Рак на горе всё-таки свистнул или мышка в лесу сдохла? — изумлённая Кристина выглянула из-за своей бессменной стойки, — Сейчас одиннадцать утра, ничего не перепутала? Тебя обычно к обеду не дождёшься… Вытирая о коврик перепачканные слякотью кеды, я перевела взгляд на настенные часы, которые с таким же изумлением отбивали одиннадцать часов. — Вообще-то, нам всем надо готовиться к завтрашнему концерту, — небрежно бросила я и прилипла к зеркалу. — Ой, трусы пойдёшь московским звёздам выбирать? — девушка захихикала, — Не смею больше отвлекать! Попутно отбирая у Кристины дымящуюся сигарету, я смерчем пронеслась по коридорам и остановилась у заветной дверцы с табличкой. Как лучше поздороваться? Стоит ли обняться? А мы теперь встречаемся? А он меня снова поцелует? Эти вопросы и неопределённость разрывали мозг. Я выудила из кармана металлическую коробочку и соскребла остатки раскрошенных таблеток, решительно засовывая под язык. Через несколько секунд по телу разлилась приятная дрожь. Золотая дверная табличка засветилась ярче солнца, очки съехали на кончик носа, а моя душа приготовилась дарить любовь.***
Арсений в непоколебимость чувств верил с трудом. И в «нас» верил с перебоями. Заламывая руки, он бесцельно блуждал по вкладкам компьютера и изображал бурную деятельность на рабочем месте. Коридоры и закулисье театра ещё не наполнились беготнёй и руганью, и в голове актёра была такая же тишина. — Знаешь, Арс, ты слишком наивен по поводу количества свободного времени своих коллег, — Шастун держал телефон навесу и шёл по улице. — Антон, вам не составит труда долететь до Питера и задержаться на пару дней. — Если Стас сослал тебя на благотворительные работы в какой-то пыльный клоповник, это не означает, что мы тоже должны там сидеть. — Это называется рука помощи старому другу. Помоги, я умираю со скуки. Всего один концерт, — актёру не нравилось унижаться, но выбора не оставалось. — Бесплатное выступление… И как тебе в голову такое пришло… — Я сделаю всё, что захочешь, если вы успеете на ночной рейс. — По гроб жизни будешь обязан. Очередной видеозвонок, осточертевший Попову, наконец завершился, и недовольное лицо Антона пропало с экрана. Арсений не помнил, сколько уже таких звонков совершил, чтобы уговорить ребят на командировку. И до конца не знал, зачем закрутил эту вакханалию, напрягая коллег на внеплановое выездное выступление. После необдуманного и эмоционального поступка его грызла очнувшаяся совесть. Бесконтрольная тяга к этому маленькому комочку, желание оберегать его, спасать и изучать — всё казалось странным и ненормальным. Арсений взял на себя ответственность, которую уже не мог сбросить с плеч. И это настораживало. Актёр панически боялся той самой «первой встречи после…». Он знал, что скоро дверь вынесет ураганом его избранница, полная энергии и разрывающих душу чувств, запретных и обречённых на погибель. Арсений боялся её горящих глаз, боялся хрупких ключиц, которые незаметно целовал ночью, боялся её приветствия. Это и было причиной скорого появления остальных импровизаторов в Петербурге — отвлечься и защититься, пойти на попятную, смешаться с толпой. Оглушительный стук в дверь остановил поток мыслей. «Ни в одной сказке нет женщины, за которую сражались бы дольше и отчаяннее, чем я сражался за тебя с самим собой».***
— Доброе утро! — почти пропела я. Быстро поворачивая несчастный замок, я пересекла кабинет и уселась на край столешницы, придирчиво рассматривая молчаливого Арсения. Он поднялся с кресла и приблизился, заглядывая в глаза. — Почему ты опять в очках? — Погода солнечная! — я многозначительно уставилась в окно, где сгущались пасмурные тучи. — Ты под кайфом? — Боже, Арс, не будь занудой… Я промурчала эти слова и ловко обхватила ногами стоящего Арсения, подтягивая его ближе к столу и самой себе. — Настроение плохое? — я продолжала смаковать слова и уже утыкалась лицом куда-то в область шеи собеседника. — Лола, прекрати… — дыхание мужчины учащалось, но он не двигался с места. Я игнорировала просьбы остановиться и вела руками вдоль чужой талии, запуская пальцы под резинку брюк. — Арс, я знаю, что тебе нравится, — я окончательно раскрепостилась и покрывала поцелуями щёки, прикусывая мочки ушей. — Хватит, — актёр резко скинул мои руки и с силой стащил тело с края стола, — Мы вчера всё обсудили, Оля. Тебе нет восемнадцати, прекрати вести себя как шалава. — Как шалава? — я не верила своим ушам. — Между нами ничего не будет, пока не отпразднуешь день рождения с шариками и хлопушками, поняла? — К этому времени ты мне уже нахер не будешь нужен, — наворачивающиеся слёзы злости тщательно скрывались от посторонних глаз. — Вот и замечательно, меньше проблем, — Арсений отвернулся к окну, — Думай о работе и учёбе, а не раздвигай ноги на столе руководства. И вместо того, чтобы лезть ко взрослым мужикам в штаны, лучше бы занялась подготовкой к концерту. Я пятилась назад, прикрывая ладонями покрасневшие щёки и натягивая обратно упавшие очки. Хотелось повернуть время вспять и обнулить каждый прожитый день. Мои мысли не менялись — лучше бы Арсений сбил меня насмерть. Попов ещё несколько минут прислушивался к малейшим шумам за дверью. Его сердце вопило о протесте и устраивало митинг прямо по центру грудной клетки. Оно требовало сорваться с места и догнать разбитую хрустальную куклу, встать перед ней на колени и поклясться в вечной любви. Но мозг блокировал любые волнения. Актёр поджал губы и опустился за стол в полном одиночестве. Ткань брюк ниже поясницы красноречиво выпирала, заставляя усомниться в адекватности принятых решений. Арсений уже выбрал свой путь. Вчера ночью в свете миллиона звёзд он безвозвратно перешагнул черту.***
Я лежала на мягких коленях Кати и перебирала в руках новый браслетик из бисера, наблюдая, как в доме напротив загорались жёлтые окна. — Тебе нравится? — девушка расчёсывала пальцами мои волосы, — Весь урок плела. — Вполне неплохо, подойдёт к моей юбке, — голос звучал апатично и вязко. — Ло, послушай, если какой-то мужик вначале целует тебя и укладывает спать, а на следующее утро называет шалавой — это, объективно, его личные проблемы, — Катя не сдавалась. — Ты уже это говорила… — Забей на этого мудака, подруга. Завтра приедут ещё трое, и выберешь нового, который захочет, чтобы ты лезла ему в штаны. — Ну спасибо, — я фыркнула и отвернулась на другой бок. — Я серьёзно, что ты прицепилась так к этому Арсению? Как будто других особей мужского пола не существует, — Катя говорила слишком уверенно, чтобы не верить ей. — Как я смогу нормально работать на завтрашнем выступлении, если от одного взгляда на Арса забьюсь в угол и начну плакать? — А ты не забивайся в угол и не плачь, — подруга злобно выдохнула, — Ты прилипла к нему как банный лист, таскаешься хвостом, глазки строишь. А ты начни игнорировать и верни, наконец-то, прежнюю чокнутую Лолу. — Ты американских фильмов пересмотрела… После долгих и скучных «целебных» разговоров Катя принялась собирать рюкзак. — Надень завтра красный пиджак, он придаёт сил, — бросила перед уходом подруга, — Вдруг снова кто-то на переходе собьёт, и Арсений опустится вниз в твоём рейтинге. — Очень остроумно, Кать. Я захлопнула за девушкой дверь и запустила пальцы в белые кудри. Может, к чёрту концерт? К чёрту работу? Мысли об увольнении по собственному желанию уже не казались идиотизмом. В ванне опять капал кран, я задумчиво пожёвывала волосы и стирала тушь влажной салфеткой. Как же пусто. Во всех смыслах.***
— Арс, ты обязан был позвать нас раньше, — Матвиенко вальяжно следовал вдоль украшенных коридоров, — Тут целый гарем! Ты видел этих актрис? — Всегда знал, что питерские театры — это скрытые бордели, — Дима отвесил шуточный подзатыльник другу, — Теперь понятно, почему Сенька тут так завис. — В отличии от вас, я не заглядываю под каждую юбку, — Попов первый отворил дверь в гримёрку и пропустил коллег внутрь. — Конечно, ты же больше интересуешься мужскими джинсами, — Серёжа захохотал. — Ещё не пожалел, что позвал? — Антон ухмыльнулся и деловито сбросил куртку на диван. — Ваша компания всяко лучше, чем… — Арсений на секунду замялся. — Чем чья? — Позов зацепился за секундное смущение друга. — Неважно. Располагайтесь. Великолепная четвёрка снова была в сборе. Помещение утонуло в обсуждении некомпетентных авиакомпаний, симпатичных сотрудниц, полуденных пробок и недосыпа. — Я оставлю вас ненадолго, надо решить несколько организационных вопросов, — Арсений захотел быстрее спрятаться в тихом кабинете. — Боже, Арс, что с тобой стало? — Антон скрестил руки на груди, — Ты же звезда телека, а превратился к загнанного администратора. Расслабься и жди выхода на сцену. — К сожалению, кроме меня здесь никто не хочет работать, — актёр вздохнул, — Скоро вернусь. Мужчина испарился из гримёрки под возгласы недовольства. Сердце бешено стучало и хотело выпрыгнуть из груди. Что за дешёвый маскарад он устроил? Арсений уже наизусть знал дорогу до администрационной стойки Кристины, поэтому быстро очутился перед суетившейся девушкой. — Кристина, где гримёры и Оля? Уже приехали ребята, их надо готовить, одевать и начинать настройку звука. — Гримёры будут через пару минут, а насчёт Лолы — спроси что попроще, — Крис безразлично пилила ногти, — Что ты прицепился? Позвони ей и спроси. — Она… Она вряд ли мне ответит, — актёр опустил взгляд. — Ой, голубки поссорились? Спорю на косарь, что виноват именно ты, — девушка злорадно улыбнулась. — Это уже неважно. Найди Лолу и сразу в гримёрку. — Если проебёшь её, потом очень пожалеешь, — Кристина взглянула на удаляющегося актёра. Попов только устало посмотрел на администраторшу и двинулся дальше по тёмному коридору. Ему не нужны были советы, чтобы осознать свою грубость и ничтожность.***
— Добрый день, молодые люди. Называем поочерёдно свои размеры и предпочтительный образ. Если кому-то надо прикрыть засосы — водолазки, если лишние килограммы — брюки вместо джинсов. Я без стука зашла в изученную со всех сторон небольшую гримёрку и устало рухнула на одно из кресел, вытягивая ноги и разминая шею. На плечах горел алый пиджак, а тёмные очки скрывали покрасневшие веки. — Дамочка, вы дверью не ошиблись? — Серёжа скептично осмотрел меня. — Чёрт, ты похожа на Круэллу! — Антон встрепенулся на диване и приковал всё внимание к белёсым волосам, — Никогда не думала вторую часть покрасить в чёрный? Стала бы просто копией! — Предпочитаю быть оригиналом, но спасибо за совет, — зеленоглазый парень с афиши отвлёк меня от залипания в одну точку. — Смею предположить, что вы наш стилист? — мужчина в очках подал голос, — Меня Дмитрий зовут. — Можете не представляться, я выучила ваши имена по пути на работу. Я впервые внимательно осмотрела помещение. Арсения не было. Голова трещала после бессонной ночи, и каждый лишний заданный вопрос неимоверно раздражал. Выбирая менее надоедливого спутника, я остановилась на самом молодом импровизаторе, который неотрывно продолжал рассматривать мою фигуру. — Если желающих нет, то буду вызывать по списку. Пойдём, Антошка, — я вяло махнула рукой гипер-активному парню, чтобы быстрее направиться в подсобку. Долговязое тело семенило за мной, покручивая десятки колец на руках. Я спиной ощущала его пристальный взгляд, просверливающий насквозь. Антону пришлось пригнуться, чтобы без происшествий зайти в костюмерную. — Вы же в чёрном выступаете? — я с головой зарылась в висящую сценическую одежду. — Ага, — промычал парень. — Если ты прекратишь на меня пялиться и поможешь, то дело пойдёт быстрее. — Ты как будто из фильма или мультика, или сериала, или сказки… Я не могу решить, — Антон продолжал не двигаться, — Как тебя зовут? Мои руки замерли, удерживая какую-то брендовую оверсайз футболку. Оля внутри моей головы вздёрнула носик и отвернулась, будто говоря «Для одного человека мы уже были Олей, и где он сейчас?». Я прикусила губу, вспоминая недавнюю ругань с Арсением. Мне больше не хотелось быть Олей для кого-то. — Лола. — Необычное имя… Или это псевдоним? — Шастун задумался. — Это предпочтительное сокращение, — я резко развернулась и бросила собеседнику предметы гардероба, — Одевайся, а то у меня таких ещё три штуки в гримёрке. — А я думал, я единственный, — странным голосом протянул Антон и ухмыльнулся, заставляя смутиться, — Отвернёшься или хочешь посмотреть? — Господи… — я поскорее отвернулась от актёра, который уже начал стягивать футболку, — Если где-то жмёт, чешется, трещит, говори сразу. — Всё супер, — Шастун довольно погладил футболку. — Надо петличку надеть, — я приблизилась к парню и вынужденно привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до воротника. — У тебя такое лицо хмурое и сосредоточенное, — собеседник наблюдал за моими тщетными попытками прикрепить микрофон на огромную высоту, — Может, тебя на ручки взять, чтобы дотянулась? Не дожидаясь моего ответа, который предполагал был отрицательным, Антон крепко обхватил руками мои бёдра и приподнял в воздух, заливаясь смехом. — Ты что творишь? Отпусти! — я брыкалась, но, утопая в чужом искреннем смехе, тоже начала улыбаться и хихикать, — Петличка запутается! Парень продолжал крутить моё изгибающееся тело, игнорируя несчастный чёрный проводок, который сворачивался в узлы. — А я тебя как раз везде искал, — вкрадчивый и низкий голос раздался в районе двери, — Смотрю, вы нашли общий язык. Арсений стоял, прислонившись к стенке и скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за открывшейся картиной. — Арс, почему не рассказывал, что у тебя тут настоящая Алиса в Стране Чудес работает? — Антон мягко опустил меня на землю и растянулся в счастливой улыбке, стараясь отдышаться и успокоиться. — «Работает», это слишком сильно сказано, — актёр осматривал меня непроницаемым лицом, выражая какое-то осуждение. — Приятно было познакомиться, Лола! Поменьше хмурься, чтобы не пришлось тебя вечно на руках таскать, — Антон в последний раз озарился ямочками и вышел из костюмерной. Попов ещё несколько секунд рассматривал моё раскрасневшееся от смеха лицо, а затем писклявым и наигранным голосом передразнил своего друга, кривляясь и жестикулируя. — «Поменьше хмурься, Олечка!», — Арс закатил глаза, — «Иначе буду носить на ручках!» Закончив паясничать, мужчина так же быстро пропал из подсобки, оставляя меня одну. Забавно. Мне показалось или это была ревность? Может, Катя и не пересмотрела американских фильмов.
