Без остатка

      Целый мир придуманных истин,

Я нуждаюсь в твоём тепле,

Я хочу быть смыслом твоим.

      — Вам тогда понравился Антон? — психолог задумчиво крутанула дымящийся кофе в кружке.       — Он… Заинтересовал меня. И предоставил возможность достичь некоторых личных целей, — я скрыла невольную ухмылку.       — Вызвать ревность, — женщина отзеркалила моё выражение лица, — А вы, оказывается, юный манипулятор.       — К сожалению, личность Антона открылась мне гораздо позже, — я прикусила губу, — На данном этапе он был лишь весёлым, лёгким и смазливым парнем, который льстил обильным вниманием.       — Что-то вскоре изменилось? — собеседница нетерпеливо поёрзала на кушетке.       — Не забегайте вперёд, — тихо предупредила я, — Сейчас речь о концерте и об известном «закулисье». Выступления в подсобках бывают гораздо интереснее и контрастнее.       — Что ж, просветите меня.       Я приняла горизонтальное положение на удобном диванчике, чтобы быстрее возвратиться к архиву памяти и погрузиться в мой ледяной океан.

***

      Старенький актовый зал стал похож на ультра-модный ночной клуб, где вместо танцпола разместились сотни кресел под номерками. Меня усадили на третьем ряду с самого края, видимо, чтобы поглощённые выступлением зализанные актрисы не тревожились о моей компании.       Концерт начался неожиданно. Прогремела телевизионная заставка, синие прожекторы осветили восхищённые лица. Актёры появились один за другим, искрясь улыбками и посылая воздушные поцелуи требовательным зрительницам. Но мой взгляд был прикован лишь к одежде и проделанной работе — удачно ли я подобрала штаны, не смялись ли футболки, хорошо ли спрятаны микрофоны. Я даже неосознанно стянула с переносицы очки, которые мешали подробнее рассмотреть ткани и оттенки.       После долгого приветствия и отрешённых разговоров, Антон немного вышел вперёд, объявляя первую игру.       — Чтобы установить прочную связь со зрителем, мы используем две игры: «куклы» и «первое свидание». Но поскольку сегодня общество преимущественно женское, предлагаю начать с «кукол», — парень озарился улыбкой и хлопнул руками, — Мне понадобятся две самые красивые и смелые девушки из зала!       «Как красиво стелит». Заученные и приторные речи актёра заставили меня сморщить нос и скептично вскинуть брови. Справа от меня вырос лес из тонких ручек, которые активно тянулись в сторону сцены, желая привлечь внимание к своей кандидатуре.       — Это самый сложный выбор в жизни!       Антон вёл себя странно. Мужчина ходил по краю сцены, мотаясь из угла в угол, и явно искал кого-то глазами. От его растерянного лица и прищура я вжала голову в плечи и немного сползла вниз по креслу, чтобы пропасть из виду.       Но он заметил. К сожалению или счастью, моя выбеленная шевелюра была неоспоримым опознавательным знаком. Парень остановился и поймал мой взгляд, игнорируя уже нарастающие возгласы нетерпеливого зала. Антон с надеждой дёрнул головой в сторону сцены, зазывая принять участие в предстоящей игре.       Я быстро осмотрела притаившегося в углу Арсения, который невозмутимо наблюдал за проделками коллеги. Мужчина поджимал губы и ковырял подошвой пол. Лола внутри меня требовала продолжения шоу.       Когда Антон уже разочаровано отвернулся и начал приглядываться к другим посетителям концерта, моя рука взмыла в воздух.       — Замечательно! — Шастун чуть ли не взвизгнул от удовольствия, — Многоуважаемая стилистка вашего театра будет сегодня первой.       По-моему, только Антон был рад моей появившейся фигуре на сцене, потому что зал провожал осуждающим взглядом, а Арсений с недоверием пододвигал мне высокий стул. Моей напарницей оказалась миловидная высокая девушка с иссиня-чёрными волосами, которая впитывала в себя каждую секунду происходящего перед ней.       — Покажу правила игры на Арсюше! Он у нас человек пожилой, поэтому обращайтесь осторожнее…       Я наблюдала за окольцованными пальцами молодого парня, которые ловко скользили по чужим конечностям, поднимая и выгибая их в разные стороны. Финальной точкой стал трюк с «тестом на доверие», когда Антон поймал падающего друга.       — Как видите, Арсений у нас актёр и очень вживается в роль настоящей куклы…       — Случайно, не секс-куклы?       Какая-то нечистая сила всё-таки дёрнула меня за язык, и я радостно поделилась с миром своей «остроумной» шуткой. Не хватало только звука сверчков и резко погасшего света. Попов наполнялся яростью, которую я ощущала даже в нескольких метрах, Антон зажимал рот кулачком, скрывая слезящиеся от приступа смеха глаза, зрители вздыхали и покачивали головами. Да, юным комиком я никогда не стану.       — Нашу гостью, которая несколько секунд назад достигла вершины юмора, я, пожалуй, возьму на себя, — Антон до сих пор прятал невольную улыбку, — А то у Арсения скоро дым из ушей повалит.       Действительно, у великого актёра покраснели уши, и он отчаянно сверкал глазами, ощущая бессилие против двух спевшихся дураков. Моя напарница с радостью вскочила со стула и бросилась покорять холодное сердце Графа, которое так удачно ей досталось. Я повторила за ней и резво подскочила к Антону.       — Право придумать историю остаётся за мной, — Арсений фыркнул, оглядывая динамичного Шастуна, — Сотрудница влюбляется в своего начальника и всячески пытается привлечь его внимание.       Меня пробуравила пара ледяных глаз, которые ожидали увидеть хоть каплю смущения или удивления. Я по привычке зависла, потихоньку утопая в осуждающей синеве, но почувствовала лёгкое прикосновение к запястью.       — Переживаешь? — Антон прикрыл ладонью микрофон, чтобы скрыть произнесённые слова от внимательных зрителей.       — Нет.       Одним словом меня выдернуло на поверхность из бездонного омута, я шумно выдохнула и запрокинула шею, чтобы встретиться взглядом со своей «куклой».       — Повеселимся, — я крепко обхватила Антона за талию, и грянула музыкальная заставка.       Веселиться получалось у всех, кроме одного человека. В зале гремел почти истеричный хохот, сидящие на креслах Серёжа и Дима увлечённо следили за развитием истории и часто «сыпались», прикрывая руками лицо. Девушка, руководящая Поповым, ласкалась к нему со всех сторон и мило хихикала, поглаживая мужчину по плечам. Мы с Антоном по самые уши увязали в каламбурах, покатываясь с неудачных стоп-кадров и принятых поз.       Только Арсений молчал. Уголки его рта не дрогнули ни разу за всю двадцати-минутную игру. Актёр редко выдавал реплики и не выражал никакой заинтересованности в выдуманном сюжете.       Его интересовало другое. Скользящие по рёбрам Антона белые кисти, переплетающиеся пальцы, неловкие объятия, падения, приглушённый смех, растрёпанные локоны. И близость, близость, близость. Отвратительная близость чужого человека с той самой, которую он уже мысленно нарёк «своей».       Арсению хотелось остановить игру. Вывернуться из пластичных рук неизвестной девушки, сорвать микрофон, прекратить концерт и разделить, наконец, новообразованную парочку. Отправить Антона обратно в Москву, а Лолу спрятать в космической комнате с проектором. Никто не смел поправлять ей волосы, гладить её ключицы и нагло улыбаться в лицо. Никто, кроме него, разумеется.       — На этой замечательной ноте, мы и закончим! — Дима взял на себя непосильную задачу остановить разыгравшуюся четвёрку, — Девушки, отлипаем от парней и возвращаемся на свои места. Все брачные игры после концерта.       Черноволосая красавица крепко приложилась губами к щеке Арсения и под заливистый смех удалилась со сцены, оставляя за собой ягодный аромат духов.       — А всем актёрам поцелуй полагается? — Антон хитро прищурился и выжидающе посмотрел на меня.       Дыхание не собиралось приходить в норму. Мои скулы приобрели какой-то персиковый оттенок, и я смущённо подошла к артисту, забывая о существовании ещё сотен наблюдателей.       — Только попробуй…       Я обернулась на тихий рык. И не только я, прошу заметить. Обернулись актрисы, обернулись импровизаторы, наверное, обернулась даже уборщица или какой-нибудь звуковик.       Арсений не прикрыл микрофон. Его предупреждение прозвучало из всех колонок отчётливо и выразительно, заставляя присутствующих замереть в немой сцене. Мужчина смутился, но так и не попытался оправдаться или отшутиться. Актёр только неотрывно смотрел на меня, источая незаметную надежду.       — Воу… Так, ладно, ребятушки… — Позов осознал всю плачевность и критичность ситуации, — Арсений, наверное, ещё не до конца вышел из образа… Итак! Продолжим!       Антон мигом ретировался на кресло, поэтому, немного растерявшись, я спустилась со сцены уже в гордом одиночестве.       Возвращаться в зал не хотелось, поэтому незаметно свернув к техническому проходу в закулисье, я растворилась во тьме. На сегодня импровизации было достаточно.       

***

      — Меня саму воротить начало ближе к середине, — Кристина понимающе уселась на табуретку в углу костюмерной, — Все москвичи слишком заносчивые, я всегда знала.       Я молча затягивалась сигаретой, заполняя комнатку густым дымом. Где-то вдалеке гремели прощальные овации и возгласы восхищения, актёры устало прощались.       — Но ты была звездой, Ло! Видела вообще Арсения? А его физиономию? А что он сказал под конец? — администраторша мечтательно цокнула языком, — Отхватила лучший кусок, подруга. Там половина змеюк в зале померла от зависти!       — Думаешь, он ревнует?       — Ты ещё спрашиваешь?! — Крис чуть не подпрыгнула от возмущения и резко развернулась в мою сторону, — Он локти сгрыз в кровь, пока вы с Антоном друг друга мило лапали.       Какая-то особо корыстная часть меня громко ликовала в глубине души.       «Я настолько его любила, что решила объявить ему войну. Представляете? И знаете для чего? Чтобы сдаться ему в плен».       — Но с высоты своего жизненного опыта предупрежу. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь, — Кристина деловито похлопала меня по плечу.       — Я никого ловить и не собиралась…       — Ну-ну, — девушка иронично протянула, — Стоит уже заключить пари, кто первый зайдёт в костюмерную, чтобы «поговорить» со Снежной Королевой. Ставлю на ревнивого мужа.       Дверь отдалась оглушительным и нетерпеливыми стуком.       — Я выиграла! — администраторша вскочила с пригретой табуретки, — Не завидую тебе, постарайся ноги живой унести. И если получится, то завтра с тебя пачка сигарет за спор.       Кристину, которая предварительно решила скрыться с поля боя, буквально снёс с ног запыхавшийся и растрёпанный Арсений.       — Меня нет! Нет! Уже ухожу, — девушка боязливо подняла руки перед собой, огибая нежданного гостя и растворяясь из виду.       Мужчина выждал ухода администраторши, с остервенением повернул дверной замок и подлетел ко мне. Хватая меня за плечи и потряхивая несколько раз, Арсений заставил подняться с кресла и почти носом уткнуться в чужую грудь.       — Ну, слушаю. Что это было? — актёр продолжал сжимать мои плечи, боясь ослабить хватку даже на мгновение.       — Не понимаю, о чём ты… — я повела носом и немного отвернулась.       — Зачем этот цирк с Антоном на сцене?       — В штаны я к нему не лезла, ноги вроде не раздвигала. Какие претензии? — мой взгляд исподлобья помогал скрыть вновь влажные веки.       — Я… Я не про это… — Арсений резко одёрнул руки, словно обжёгся обо что-то горячее.       — А о чём тогда?! — я перешла на повышенные тона, — Ты обвинял меня в инфантилизме и детских капризах, но посмотри на себя! То «самая красивая девушка», то «шалава», то «не обжимайся с Антоном»! Определись, бога ради!       — Ты улыбалась ему по-другому. Мне так не улыбалась… — актёр сжимался телом сильнее и сильнее, как от ударов, метал зрачками и прерывисто дышал.       — Что за чушь… — я почти взвыла, запрокидывая голову назад, — Угомонись, Попов. Раз между нами ничего не может быть, то я свободна в своих решениях. Хоть Антон, хоть театральный звукарь, хоть первый встречный на улице. Я больше не твоя забота.       — Шастун не знает, сколько тебе лет.       — И надеюсь, не узнает! — я издала нервный смешок, — Потому что долбанная цифра в паспорте изгадила наши с тобой взаимоотношения. Может, с Антоном я не повторю эту ошибку.       Руки актёра подрагивали и искали укрытия в складках брюк и карманах, хаотично сжимая и перебирая ткань. Арсений наблюдал гнев, видел наворачивающиеся слёзы. Он ненавидел себя в первую очередь за то, то поклялся уберечь от любого, кто может причинить боль. А сейчас сам был причиной покрасневших век и поджатых губ его сказочной Алисы. Это было страшно.       — Прости меня… — мужчина выдавил хрип.       — Посмотрим на прогресс твоего поведения. А то боюсь, что Антоша уедет, и ты вернёшься к подзаборным обзывательствам, — я выделила интонацией уменьшительно-ласкательное прозвище московского коллеги.       — Не мучай меня, прошу… — Арсений почти скулил от безысходности и чувства вины.       — Я даже не начала.       Холодным и внимательным взглядом я осмотрела поникшего собеседника, вжавшегося в стену. Медленно вышагивая, я приблизилась и провела рукой линию вдоль шеи. Чужое тело гармонично отзывалось на каждое прикосновение, но актёр молчал, не отрывая от меня умоляющих глаз. Две мои кисти спустились к уже любимой оборке брюк, и пальцы нежно утонули за плотной тканью.       — Ты издеваешься… — Арсений запрокинул голову, ударяясь затылком о стену.       — Веду себя как шалава, да? — руки продвигались всё глубже, уже ощупывая резинку боксеров, — У тебя всегда есть возможность остановить процесс.       — Я тебя ненавижу… — мужчина оторвал окаменевшие кисти от стены и обхватил мою голову руками, заглядывая в глаза.       — Знаю.       Ко мне потянулись разгорячённые и нетерпеливые губы. Я резко сделала шаг назад, параллельно вынимая проворные руки из чужих штанов.       — У нас новые правила, — я взбила белые кудри, сверкая глазами, — Ты не прикоснёшься ко мне, пока я сама не захочу.       Арсений импульсивно и рефлекторно искал недавно тёплое тело рядом, растерянно осматривая огромное расстояние между нами. Дверная ручка в костюмерную активно задёргалась. Из-за стены послышался приглушённый вопрос.       — Эй, ребят, вы тут? У вас всё нормально? — звонкий голосок Антона сложно было спутать с каким-либо ещё.       — Как не вовремя… — Арсений продолжал разочарованно водить глазами по комнате.       — Очень вовремя, — подытожила я и распахнула дверь.       — Эээ… Надеюсь, не сильно помешал, — молодой актёр наивно улыбнулся, — У нас тусовка планируется в честь отгремевшего корпоратива-концерта, присоединишься, Лола?       — Разумеется!       Я взяла парня под локоть и под заливистый смех удалилась вглубь тёмного коридора, оставляя трясущегося Арсения наедине с пыльными костюмами и подсвеченными зеркалами. Его обыграли в карты, используя только козыри. Его обманули честностью. Его обнадёжили полным провалом.       «Таких, как она, ведут на казнь под конвоем».