Без остатка

Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви!

      Психолог стояла у окна, прислушиваясь к надоедливому звуку сигнализации машины.       — Немцы абсолютно не умеют ездить… — женщина обернулась ко мне, — Простите, что прерываю ваше повествование, но хочу спросить. Заключительная терапия подходит к концу, вы планируете возвращаться на родину?       — Берлин — замечательный город, но у меня осталось множество незаконченных дел, — я прикурила электронную сигарету.       — Вы пребываете в Германии уже год. Прошли лечение, восстановление, обзавелись работой и жильём. И никогда не возникало мыслей остаться?       — Нет, — я прикусила губу.       — И почему же?       — Мы с вами решили играть по правилам, а значит, эта часть истории ещё недоступна для слушателей, — я печально ухмыльнулась, — Но спасибо за «удочку» и «отсылку».       — Напоминаю, вы не пишите книгу, а разговариваете с врачом, — женщина нахмурилась.       — Напоминаю, что комфорт и желание клиента — закон.       В кабинете повисла тишина. Со мной не спорили, но и не соглашались. Я начинала осознавать, что рассказываю историю не собеседнику, а самой себе.

***

      — Антон, отлипай уже от своей новой лучшей подруги и начинай собираться, нас машина ждёт, — Позов запихивал в рюкзак кучу нарисованных открыток и плюшевых игрушек.       — Она поедет с нами, — парень похлопал меня по плечу.       — Без разницы. Тогда, собирайтесь оба, — актёр в очках накинул куртку.       — В смысле «собирайтесь оба»? — Матвиенко бросил недоумевающий взгляд, — С какого перепуга она поедет с нами? Ты с кем-то советовался, Антон?       — Все питерские клубы вдруг стали принадлежать тебе, чтобы я спрашивал разрешения, кого приглашать? — Шастун язвительно приподнял брови.       — Я тоже против, — Арсений стоял у двери, скрещивая руки на груди.       — Вы сговорились что ли? — Антон продолжал возмущённо жестикулировать, — Если будете и дальше невежливыми кусками говна, я тоже откажусь от вашей компании.       — Ей нет восемнадцати, Антон, — Попов сверкнул глазами.       Я незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки и слегка зажмурилась, ожидая момента, когда меня пинком выгонят из гримёрки. Но мягкая рука вдруг снова легла в области плеч и сжала ткань пиджака.       — И что теперь? Я в таком возрасте только и делал, что по клубам шлялся, — Антон говорил тихо и утвердительно, — Под мою ответственность.       — Ой, да насрать, — Матвиенко натянул чёрную маску и тенью вылетел из помещения.       — Не представляю, что за разборки у вас происходят, и что за кашу ты успел здесь заварить, Арс, но разбираться не хочется, — Дима обратился к другу и так же вышел, оставляя в комнате лишь троих человек.       Антон возвышался рядом, удерживая меня за плечо, пока Попов молча и внимательно наблюдал за разбушевавшимся на улице ливнем.       — Теперь вы оба будете под моей ответственностью, — актёр стремительно вздёрнул воротник чёрного пальто и направился по коридору.       — Редкая сволочь… — протянул Антон, провожая уходящего коллегу, — Ты бы хоть предупредила, что не совершеннолетняя. А то отдуваться пришлось мне.       — Ты не спрашивал, — выражение лица было отрешённым и без-эмоциональным.       Я так же смотрела вслед исчезающему Арсению, который сейчас давился грузом ответственности , застрявшем в горле. Выскользнув из-под тяжёлой руки, я схватила сумку и вышла из помещения. Зачем я в это ввязалась?

***

      Если все питерские театры напоминали бордели, то все питерские бордели напоминали театры. Спрятанные во дворах-колодцах, в подвалах и тёмных арках клубы смотрелись поэтично и богемно, и неважно, насколько дешёвым или элитным было заведение. На танцполе встречались лицом к лицу люди разного склада ума, достатка, социального положения. Эти странные карикатурные персонажи в глянцевой одежде и затемнённых очках утопали в музыке и приторном алкоголе, оставляя проблемы и рутину за дверью. И оставляя там всякую надежду.       Поэтому появление четырёх таинственных мужчин в масках, их продюсера в кепке и дамы в красном пиджаке не смутило и не вызвало ажиотажа. Здесь уникальным был каждый, а значит уникальности не существовало. Я быстро пришла к этому выводу и гордо уселась за барной стойкой, подзывая заинтересованного бармена.       — Мне Текилу-Санрайз, а лучше сразу три штуки…       — Ничего себе, ты разогналась. Не многовато? — голос Арсения прозвучал за спиной, разрезая вязкий воздух клуба.       — «На твоей ответственности», — я пожала плечами, — Вот, следи, чтобы меня не украли.       — После такого коктейльного набора ты сама добровольно полезешь к кому-нибудь в багажник и попросишь, чтобы тебя связали, — Попов приземлился за соседний стул.       — Свяжешь меня? — я постаралась имитировать пьяный голос.       — На данный момент это кажется лучшим решением, — мужчина вздохнул и устало осмотрел меня, — Мне виски со льдом.       Составлять компанию тухлому и поникшему актёру хотелось всё меньше. Я усердно бегала глазами по клубу, чтобы выцепить чересчур долговязую фигуру с кучей цепей на запястьях. Антон пропал из поля зрения, как только мы зашли внутрь, поэтому найти его в гуще передвигающейся толпы было невыполнимой задачей.       — Я отойду ненадолго, — рука крепко обхватила бокал с подслащённой текилой.       — Лола, — Арсений смерил меня угрожающим взглядом, — Не делай глупостей.       — Без глупостей скучно жить.       Моя тень отразилась в неоновом свете, и я слилась с массой человеческих тел, толкающихся и подпрыгивающих. На удивление, передвигаться по забитому танцполу было несложно, правильно чувствуя траекторию движения толпы. Я петляла из угла в угол, стараясь добраться до цели.       — Даже не знаю, нравишься ты мне или нет… Пока не понял, — мой путь преградила статичная мужская фигура.       — Тебе мешают определиться мои белые волосы или очки? А может, имя странное? — я узнала лицо Позова, который сжимал банку пива.       — Мешает твоя скрытность, напускная гордость и раздутое самомнение, — мужчина не двигался с места, — Копия Арсения в женском обличии.       — Вот почему мы нашли общий язык! — я старалась отделаться от навязанной компании и побыстрее спрятаться в глубине зала.       — Не понимаю, почему он так о тебе печётся. Ну, ты посмотри…       Дима кивнул в сторону бара, где в жёлтом свете одиноко восседал Арсений, покручивая головой в разные стороны и ища очевидную героиню.       — Попов всегда был падкий на женщин, но никогда не искал себе приёмную дочь. Что между вами происходит?       — Большая дружба и немного секса! — я решительно отодвинула рукой остолбеневшего от моих слов Позова и юркнула в компанию разодетых девушек.       Единственным желанием было найти пропавшего с радаров Шастуна, который бы помог развеять скопившееся напряжение.

***

      Если учесть, что питерские клубы похожи на театры, а театры, по своему обыкновению, — подкупные сволочи, то вывод очевиден. Нигде, кроме питерских клубов, вы не увидите такого количества незаконных дел, проворачиваемых за одну ночь. Эта скройка искусства и нелегальности поражает сознание всех новых посетителей, заставляя либо в страхе бежать, либо оставаться навсегда.       Приватная комната была обустроена дизайнером с самым отвратительным вкусом и тягой к вычурной роскоши. Стены были обиты бордовым бархатом и увешаны битыми зеркалами, а на кофейном столике расположились два объёмных кальяна.       Здесь сидели двое. Разговаривали громко, совсем не боясь, что у стены есть уши. Ведь какая к чёрту разница?       — Ты думаешь, она подходит? — Шеминов обхватил губами толстую кальянную трубку и затянулся дымом.       — Ей нет восемнадцати, Стас, — Антон по привычке закинул ногу на ногу.       — Деньги закроют любую неугодную строчку в паспорте.       — Там в театре целый актёрский состав на выбор, и «таких» девочек десяток наберётся… Наша слишком юная.       — Не заговаривай мне зубы, Тоша, и не распускай сопли. Или ты уже проникся материнскими чувствами к Белоснежке? — Шеминов размял виски.       — Не проникся… — парень стыдливо опустил глаза.       — Ты прекрасно знаешь, что те шлюховатые актрисы под копирку никого не интересуют. А у Лолы большой потенциал. Необычная внешность, дурной характер, прекрасная фигура, а ещё зависимость от всякой химической гадости.       — Стас, мне кажется, что… — Антон предпринял новую попытку заглянуть руководителю в глаза.       — Кажется-не кажется, мне насрать, в целом. Будешь работать с ней сам или я привлеку кого-то со стороны? — Шеминов говорил спокойно и вкрадчиво.       — Лучше уж сам…       — Правильный выбор, — мужчина одобрительно кивнул, — Ещё бы разъединить их дуэт с Арсом, иначе выйдет боком… Приводи её сюда.       Шастун поджёг сигарету, откидываясь на спинку махрового дивана под цвет стен. Где-то под сердцем саднило и скреблось. Впервые ему было сложно врать в лицо и обманывать, впервые было сложно прикасаться и флиртовать ради личных целей. Что-то было не так. Не так с этим городом, с этим клубом. Не так с Лолой.

***

      Как и все гости клуба, я оставила надежду. Надежду найти Антона. Лёд в бокале давно растаял, так что текила приобрела отвратительный привкус. Смирившись с мыслью, что мой вечер пройдёт за высокопарными разговорами с Поповым, я двинулась по направлению к бару.       Через пару шагов моё запястье вдруг обожглось холодом металлических браслетов. Кто-то сильно схватил меня за руку и потянул назад.       — Заскучала? — Антон возник из пустоты и теперь лучезарно улыбался, щуря глаза.       — Весь клуб успела обыскать, — я пыталась понять, почему голос парня показался мне странным и знакомым, — Погоди, ты что, под кайфом?..       — Внимательная девочка, — Шастун мурчал, продолжая щурить глаза, — Вечер был бы мёртвым без «допинга».       — Ага… — я переминалась с ноги на ногу, пребывая в шоке и обдумывая дальнейшие слова.       — Хочешь, твою жизнь тоже немного раскрасим красками?       Антон внимательно и настойчиво заглянул мне в глаза, крепко сжимая уже онемевшее запястье. При других обстоятельствах, я бы кинулась к нему на шею с объятиями и прокричала сто тысяч счастливых «да». Но сейчас моё внимание было устремлено к барной стойке, где Арсений неизменно потягивал виски и листал ленту в телефоне. Я впервые ощутила укол стыда и совести. Что-то было не так. Не так с этим клубом. Не так со мной.              — Если ты про Попова думаешь, то забей, — Шастун динамично махнул рукой, — Я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Довезу до дома, в крайнем случае.       — Я… Я не знаю, — внутренности сжимались в комок, — Пообещала Арсу не делать глупостей.       — А он тебе в воспитатели наметился? Сама уже решения принимать не в состоянии? — в голосе парня вдруг проступили нотки нетерпения и раздражения.       — В состоянии… — голова трещала под напором собеседника и гремящей музыки.       — Расслабься, Ло! Я тебе такое место покажу, обалдеешь, — меня потянули вдоль зала, стремительно уводя дальше и дальше от бара.       Антон остановился перед зеркальной стеной, которая никак не выделялась среди других декораций клуба.       — И что это? Решил сфоткаться? — я вопросительно посмотрела на парня.       — Это портал в Нарнию.       Взгляд упал на незаметную чёрную дверную ручку, за которую уверенно взялся Шастун и толкнул вперёд. Скрытая дверь в приватную комнату распахнулась и впустила двух гостей внутрь.       — Настоящие технологии… — я оглядела бордовое и безвкусное помещение с двумя кальянами на столе.       — Располагайся, — Антон отошёл в сторону и выудил прозрачный пакетик с цветными таблетками.       — Знаешь, я лучше свои проверенные проглочу, — я немного нервно и недоверчиво потянулась в карман пиджака за старой металлической коробочкой.       — Ещё чего выдумала, — актёр плюхнулся рядом, подсаживаясь слишком близко, — Такие ты не пробовала никогда. Пропуск в потусторонний мир, отвечаю.       Передо мной возникла раскрытая ладонь с двумя синими капсулами. Мои колени незаметно подрагивали, а тело цепенело. Я не хотела даже притрагиваться к предложенным таблеткам.       — Чего застыла, принцесса? Боишься? — Антон медленно обхватил капсулу пальцами и положил к себе рот, — Теперь ты.              Я думала про Арсения. Именно сейчас я проклинала свою дурную голову за то, что не осталась на уютных высоких стульях потягивать текилу, не осталась слушать наставления и неоднозначные шутки. Как же его не хватало.       Чужая ладонь провела линию по моей скуле и остановилась в районе губ, аккуратно приоткрывая мне рот. Большим пальцем Антон коснулся языка и нежно положил на него таблетку.       — Глотай.       Шастун отвернулся лишь на секунд, прикрывая своё лицо ладонью. Я увидела, как он сплюнул синюю капсулу и выкинул пожёванную массу за диван. Но у меня больше не было сил говорить или протестовать.       Арсений, где же ты.

***

      — Если твоя книжная Лолита не врёт, то у вас «большая дружба» и «секс».       Попов подавился разбавленным виски, быстрее оборачиваясь к подошедшему коллеге. Дима выглядел напряжённым.       — Арс, я не против любых фетишей, ориентаций и прочих сексуальных предпочтений. Но она школьница, — Позов уселся за барную стойку.       — Я в курсе, — Арсений ещё больше сгорбился и помрачнел, — У нас ничего не было.       — «Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви!», — Дима процитировал надпись берлинского граффити, — И зачем ты поехал в этот чёртов театр…       — Спроси у Стаса.       — Я бы спросил, но они с Антоном снова пропали во мраке ночи. Ты же знаешь, как это обычно бывает… Мы не входим в круг доверенных лиц, — Позов вздохнул.       — А Олю ты не видел? — Арсений встрепенулся и напрягся, принимаясь вновь осматривать зал на наличие знакомой фигуры.       — Полчаса назад с ней столкнулся. Она всё ещё наглая и язвительная. И по-моему, Шастун ей нравится больше тебя, — Дима цокнул языком.       — Оля искала Антона? — Попов уже спрыгнул с высокого стула.       — А кого ещё? Матвиенко? — мужчина поправил очки, — Но ты прав. Я бы тоже не оставлял эту чокнутую со Стасом и Антоном. Иначе мы можем лишиться продюсера и коллеги.       — Как бы мне не лишиться стилиста своего театра, — Арсений продолжал мяться на месте и прочёсывать глазами клуб.       — Своего. Театра, — Позов отчеканивал и смаковал каждое слово, — А ты вжился в роль, прямо, втянулся в процесс. Понравился этот гадюшник?       — Это не гадюшник, — отрезал Арс и сорвался с места.       Актёр внимательно осматривал глазами каждый угол и диван, каждый вход в туалет и курилку. Внутри прорастала тревога и бессилие. Что-то было не так. Не так с этим театром, с этим клубом. Не так с Лолой.

***

      Я наблюдала, как ткань пиджака соскальзывала и оголяла плечи, как лямки топика безнадёжно съезжали вниз. Окольцованные руки гуляли вдоль груди и с каждым касанием спускались всё ниже по животу. Говорить не получалось, контролировать движения тоже. Я ощущала только струящиеся по щекам слёзы и смазанные комочки туши.       — Ты такая красивая.       Обжигающий шёпот прозвучал в области шеи. Антон не имел права говорить такие слова, не имел права опошлять их и коверкать. Они принадлежали Арсению, они были навсегда заключены в космическом проекторе.       — Послушай, Лола. Очень много богатых мужчин готовы предложить целое состояние за твою компанию и любовь, — парень запустил руку под юбку, — Наш продюсер увидел в тебе бесконечный потенциал.       Глаза разъедало солёными слезами.       — Это гораздо лучше и прибыльнее, чем шить тряпки в грязном театре. Поедешь в Москву, ни в чём больше не будешь себе отказывать, — холодные пальцы гладили внутреннюю сторону бедра, — Такой шанс бывает лишь раз в жизни.       Я принимала каждое слово Антона, как собственную кару за совершённые грехи. Уже было не страшно. Было грустно и тоскливо.       Моё тело постепенно нагревалось и начинало подавать прежние признаки жизни. Я знала, какую ошибку и просчёт допустил Антон. Ему казалось, что для организма юной девушки, которая, возможно, только травку и колёса за школой пробовала, будет достаточно одной капсулы непонятной жижи. Но дело обстояло иначе.       За первые секунд пять я определила разновидность принятого транквилизатора общего типа, оценивая его воздействие на мой организм. Размер капсулы был стандартный — 400 миллиграмм. Такая доза способна завалить любого обывателя и случайного посетителя клуба на пару часов, но только не меня. Годы зависимости от антидепрессантов и недавно принятая доза флуоксетина, викодина и алкоголя взяли своё. Повышающие активность и производительность препараты вступили в реакцию с конским успокоительным. Итог — нулевой эффект.       С самого начала я представляла возможное развитие ситуации и риски. У Антона было не более двадцати минут, прежде чем ко мне вернётся контроль конечностей и тела. Тем не менее, хотелось узнать, какую черту способен пересечь парень. Он пересёк все.       — Я остановлюсь, как только ты согласишься на предложение.       Пропитавшиеся никотином губы впились в мою шею, намереваясь оставить тёмно-фиолетовый засос. Я незаметно пошевелила рукой и ступнями, оценивая состояние организма. Пора было прекращать концерт.       — Антон… — мой голос будто принадлежал покойнику, — Принеси воды…       — Ты мне больше нравилась молчаливой, — парень отпрянул и раздражённо оглядел меня, — Принесу, чтобы ты тут не наблевала.       Шастун устало и вымотано вздохнул, направляясь к двери и запуская свежий воздух в приватную комнату.       — Ты, главное, никуда не уходи! — парень звонко рассмеялся и вышел.       Слишком много ошибок за один вечер, Тоша. Не быть тебе криминальным авторитетом.

***

      Если в экстремальных условиях мой мозг работал грамотнее и успешнее, то как только я добралась до укромной глубинки клуба, сразу съехала по стене, зарываясь руками в волосы.       Может, прошло минут десять. А может, вечность. Но грозный и громкий крик, резко прозвучавший над головой, показался пением ангелов.       — Боже, Лола, что с тобой? Ты где была?! — Арсений рывком поставил меня в вертикальное положение, но сразу же подхватил обмякшее и слабое тело.       — Я так рада тебя видеть…       Мои глаза вдруг начали слипаться, а шея расслабляться. В таких долгожданных объятиях я чувствовала спокойствие и безопасность.       — Ты объяснишь, что произошло? — Арсений рассматривал мои заплаканные глаза и засос на шее.       — Поехали скорее домой… Под твою ответственность.