Без остатка

I drive fast, I am alone at midnight.

Been trying hard not to get into troubles, but I…

I've got a war in my mind.

«Ride» — Lana Del Rey

      — Это была ваша первая половая близость? — психолог говорила отрешённо.       — Можно и так сказать. Не уверенна, что я представляла всё именно так, но было… неплохо, — я поправила пиджак.       — Как протекало ваше сожительство?       — Теперь я более расслаблено и уверенно ходила в одних трусах по дому, перестала ездить на метро, начала готовиться к экзаменам и нормально питаться, — руки покрылись мурашками.       — Звучит замечательно! — женщина улыбнулась, — Ваши отношения окончательно сформировались и наладились?       — Если бы… — я громко сглотнула, — Мы подошли к кульминационному моменту моей истории и тому событию, которое разбило далеко не одно сердце.       Психолог поджала губы и внимательно заглянула в мои глаза, которые предательски краснели и слезились.       — Что произошло? — голос женщины был твёрдый и строгий.       — Я опять сбежала… Я опять всё испортила… Я… — рыдания больше невозможно было сдерживать.

***

      — То есть ты хочешь сказать, что он тогда отлизал тебе? — Катя продолжала пучить глаза и покусывать сигаретный фильтр.       — Я рассказывала эту историю уже несколько раз, — мои глаза непроизвольно закатились.       — А секс был?       — Неа…       — Ничего не понимаю! — подруга вскочила с холодных школьных ступенек, — Уложил тебя на стол, облизал с головы до ног, а потом просто остановился и сказал, что ужин готов?       — Честно говоря, всё было примерно так, — я ковыряла ногтем стрелку на колготках.       — Отстой… — брюнетка задумалась, — А ты хоть кончила?       — Господи, Кать, отвянь от меня. Я не знаю…       — Ты странная, — озвучила вердикт подруга, — Если бы мне на столе отлизал голивудский актёр, я бы запомнила всё в мельчайших подробностях. И на камеру засняла.       — Арсений далеко не голивудский актёр.       — Без разницы.       — Мы живём вместе уже неделю, и такого больше не повторялось. Думаю, ему тогда в голову что-то ударило, — я пожевала прядь волос.       — Нерегулярный секс — это тоже плохо!       Я успела забыть, насколько долго тянутся школьные дни, насколько унылыми кажутся каменные стены, и насколько неудобно курить на чердаке. Каждая мелочь вызывала исключительное желание сбежать из этой пародии на тюрьму. Но я продолжала терпеливо отвечать на вопросы Кати и дожидаться следующего урока. Почему? Из-за Арсения, конечно.       — А как вы вообще съехались?       — Тётя Наташа увезла маму в какой-то стационар. Я бы и сама справилась, но Арсений практически силой приволок мои вещи к себе в дом. Уже надоело сопротивляться и бороться с его гипер-опекой.       — Насчёт мамы, соболезную, — Катя потрепала меня за плечо, — А насчёт совместного жилья, завидую. Я давно хочу с Андреем съехаться, но родители не пускают.       — Не советую тебе Андрея в качестве сожителя… Ты же знаешь его «пристрастия» и «привычки», — я тяжело вздохнула, — Пока не бросит наркоту и торговлю, даже не думай.       — Для тебя это будет потеря века, — Катя язвительно вскинула брови, — Придётся искать нового диллера.       — Перспектива поиска нового диллера мне нравится больше, чем ваши отношения с Андреем, — заключила я.       Катя нахохлилась и уткнулась взглядом в пол. Я никогда не понимала вкусов своей подруги касательно парней, о чём прямолинейно заявляла при каждом удобном случае.       — К тому же, сейчас у меня строгий контроль на содержание веществ в крови. Арсений одержим идеей «вылечить» зависимость, — я невольно улыбнулась.       — И как успехи?       — Есть очень много способов обойти систему сдачи анализов и тестов. Никто никогда не был и не будет способен помочь мне, пока я сама не захочу.       — Разве Арсений не «тот самый», кто исцелит заблудшую душу? Как минимум, ты начала посещать занятия, это успех.       — Я просто не хочу делать ему больно.       Разговор зашёл в тупик. Катя не могла осознать всю глубину произнесённых слов и не могла приблизиться к истине. А я не могла объяснить. Что-то внутри щекотало и медленно тлело, рёбра болели.       Звонок раздался оглушительной трелью. Я вновь выпускница, вновь обыкновенная школьница. Меня вновь ждут дома, чтобы проверить домашку по математике и накормить супом. Всё настолько хорошо, что даже тошно.

***

      Несколько раз прострочив швейной машинкой мимо разметки, я плюнула на несчастный шов и откинулась на спинку кресла. Жизнь закулисья оставалась неизменной, словно застряла во временной петле. Из коридора доносился яростный голосок Кристины, которая покрывала изощрённым матом новых стажёров. Туалет был набит молодыми актрисами, на сцене вязко и нудно протекал прогон текста очередной пьесы.       Кости ломило, глаза слипались. Мысли варились в пустоте и апатии. Я посмотрела на часы и с довольной улыбкой отметила скорое окончание рабочего дня, будто за стенами подсобки меня ждало что-то более интересное. Тем не менее, стоило заглянуть к Арсению и предложить уехать пораньше.       После той спонтанной близости и «кухонной» вакханалии мы не возвращались к произошедшим событиям. Вежливое игнорирование приевшихся всплесков похоти и чувств стало привычкой для нас обоих. Я больше не плакала в подушку от того, что меня вдруг не поцеловали перед сном, а Арсений больше не разводил панику при каждом удобном случае. Мы научились жить в гармонии, и эта гармония постепенно убивала всё искреннее, живое и настоящее.       Однажды мы начали просто сосуществовать. Это ли не самое страшное для творческих людей?       — Хочу, чтоб ты уволился, — я задумчиво зашла в знакомый кабинет, выдувая пузырь из жвачки.       — А я хочу, чтоб уволилась ты. Наши желания совпадают, но я хотя бы не произношу их вслух, — Арсений мирно улыбнулся, не отводя взгляд от монитора компьютера.       — Старая директриса театра хоть позу меняла на рабочем месте, а ты сидишь в одинаковом положении каждый час каждого дня.       — Судя по странным претензиям и пресному голосу, тебе стало скучно, — Арсений поднял голову.       — Давай, съездим к моей матери, — я невесомо приземлилась на стул и закинула обе ноги на столешницу.       — Вначале тебя пинками в больницу было не затолкать, а сейчас решила чайку с мамой попить?       — Последний раз я созванивалась с тётей три дня назад, когда она сказала, что выбила место в частной клинике на границе с Эстонией. И больше ни одного сообщения, — я хмуро смотрела на пасмурный пейзаж за окном.       — Ты хочешь, чтобы мы сорвались и уехали в Эстонию? С головой дружишь? — Попов был настроен скептично, — Название клиники хоть знаешь?       — Нет.       — Значит, успокойся и расслабься. За твоей мамой присматривает Наташа, и у неё столько забот, что ты явно будешь лишней. Когда ситуация стабилизируется, она обязательно выйдет на связь.       — У меня физический недостаток активности, Арс! — я всплеснула руками и взвыла, — Ну не могу я проживать каждый день по сценарию школа-работа-экзамены-сон. Ты отобрал у меня даже скромные радости жизни в виде флуоксетина.       — Эта гадость не делала твою жизнь счастливее.       — Делала, — я надула губы и скрестила руки.       — Прекрати, у меня от тебя в ушах звенит, Лола, — актёр страдальчески закатил глаза, — Я рад, что ты со мной. Рад, что положительно влияю на тебя. Рад, что мы начали принимать друг друга. Прошу, не натвори глупостей от скуки.              Мне хотелось ответить что-то грандиозное и запоминающееся. Такое, чтобы Арсений записал в блокнот и долго отходил от шокового состояния. Но голова не переставала навязчиво трещать и кружиться.       — Не натворю.       Я пожала плечами и двинулась в сторону двери. Этот мужчина славился своей проницательностью и эмпатией, но в бытовом плане был абсолютно наивен и слаб. Мой мозг принял решение не творить глупостей только потому, что глупости сами могли найти меня.       Телефон протяжно завибрировал в заднем кармане. Неизвестный: Привет, это Антон. Вряд ли ты обрадуешься моему сообщению, но… Можем встретиться и поговорить?       А вот и та самая глупость. Высокая, светловолосая, с кольцами на пальцах. Та глупость, которая хотела накачать меня наркотой и подписать на эскорт.       Я сморщила нос и зависла, глядя в яркий экран. С одной стороны, Антону стоило отправляться в ад за совершённый поступок и обман. С другой… Боже! Как же мне было скучно.

Я:

Хочешь съездить в Эстонию?

      Мобильник победно отправился обратно в карман, а я отправилась в подсобку.

***

      Место нашей встречи было грязным и скрытным. Сырой асфальт и стены кирпичных домов создавали некий камуфляж и прятали от посторонних глаз двух людей, которые переминались с ноги на ногу. Тлеющие сигареты пробивались сквозь сгущающийся сумрак.       — Почему ты до сих пор в Питере? — я сохраняла дистанцию, всё ещё опасаясь собеседника.       — Сложный вопрос, ответ на который тебе не понравится, — Антон шумно выдохнул дым.       — Цель нашей встречи такая же «сложная»? — голос показался мне слишком язвительным.       — Лола, послушай, — парень вдруг сорвался с места, — Я просто хотел извиниться. Мне нужно было предупредить тебя с самого начала о делах нашего продюсера.       — Мне плевать, кого вы вербуете к себе в гарем. Но зачем ты согласился ему помогать?       — Стас мог приставить кого угодно для твоей «обработки», и я больше ничем не смог бы помочь, — Шастун заламывал руки, — Это был ужасный поступок, но тебя хотя бы не засунули в чёрный джип с пакетом на голове.       — Большое спасибо за заботу, — я иронично вскинула брови, — А лазать мне под юбку, это тоже часть плана?       Парень молчал, понуро покачивая головой. Мне вполне хватало уже прозвучавших объяснений, но хотелось немного помучать Антона за содеянное.       — Я больше не работаю с Шеминовым. Ему не понравилось, что я защищаю тебя, и мы поругались. Поэтому просто хотел извиниться лично и предупредить о возможной опасности, — актёр поджал губы и прервался, — Если захочешь, мы больше никогда не увидимся.       — Захотела бы, не будь у меня одной нерешённой проблемы, — глаза сузились, — Ты на машине?       — Да.       — Нужно найти клинику для лечения алкогольно-зависимых рядом с эстонской границей, чтобы я навестила маму и тётю.       — Значит, это не шутка была? — Антон заглянул мне за спину и удивлённо осмотрел набитый доверху рюкзак, — Я думал, это слэнг какой-то… Или название клуба.       — Арсений не хочет ехать, а мне приспичило, — я дрогнула от холодного порыва ветра.       — У меня даже визы нет.       — Виза не нужна, мы ведь не будем пересекать таможню. Главное, найти нужную клинику.       — Ты хочешь ехать прямо сейчас?! — Шастун смущался от моего чересчур серьёзного тона.       — Тебе ведь надо как-то загладить вину… — я засунула в рот прядь волос, — К тому же, обратного трансфера я не требую. Просто помоги найти это место.       — Лола, ты никого не предупредила. Нельзя вот так взять и исчезнуть, Арс будет в панике.       — С каких пор тебя заботят наши с Арсением взаимоотношения?       Мужчина прикусил внутреннюю сторону щеки. В его голове чётко возникала уголовная статья о похищении несовершеннолетней, возникала злосчастная ночь в клубе, возникала игра «Куклы» на сцене перед сотней зрителей.       Лола стояла, утирая ладонью дождевые капли на лице, и поправляла влажные локоны. Она смотрела смело и прямо, но широко распахнутые глаза говорили о страхе услышать отказ. Девушка бы приняла его с гордостью, пожала бы плечами и ушла по тёмным дворам. Но наивная надежда не хотела гаснуть до последнего.       — Заедем на заправку вначале.       Антон выбросил окурок в ближайшую лужу и сильно придавил кроссовком, вызывая всплеск грязной воды. В груди разгоралось чувство победы и радости, но я усердно сохраняла внешнее безразличие.       Телефон издал робкий и тихий звук уведомления. Арсений: Где тебя носит? Ночь на дворе. Быстро домой.       Шастун внимательно осматривал меня, ожидая финального вердикта. Я медленно подняла голову, впиваясь в зелёные глаза, и утвердительно кивнула. Парень вздохнул и развернулся, следуя к припаркованной рядом машине.       Я ещё раз перечитала сообщение. Солнечное сплетение заныло, голова затрещала, воздух в один момент пропитался тревогой. На экран телефона упало несколько дождевых капель, и мобильник отправился обратно в карман.              «Соблюдаем субординацию, у нас идеальный союз! Я будто митинг, а ты — провокация. Быстро. Без слов. Отдаюсь».

***

      В диалоге сухо висело убийственное «прочитано». Лола не ответила через десять минут, через тридцать, и даже через час. И я почему-то знал, что она продолжит молчать.       Никогда раньше я не включал радио в квартире, никогда с таким трепетом и заинтересованностью не копался в настройках телевизора. Никогда столько не выпивал за один раз.       Глупо было доказывать миру, что я без понятия о местоположении девчонки. Лола сбежала на поиски матери. От скуки, от тошнотворной рутины, от скопившихся эмоций и энергии. Глупо было доказывать миру, что я не мог это предотвратить. Конечно, мог. Одним лишь согласием поддержать её задумку.       Полупустая бутылка виски осуждающе смотрела с кухонной столешницы. В соседней комнате не раздавалось шуршание тканей, никто не проливал кофе на белый ковёр, никто не курил сигареты в ванной, никто с криками не кидался в меня учебником по русскому.       Моя тень маячила вдоль коридоров, принюхивалась в поиске знакомого запаха духов. Я не знал, почему Лола бежит от меня. Неустанно, неизменно бежит прочь. Я также не знал, что должен поменять в себе, чтобы она наконец остановилась. Надо стать Антоном? Поверхностным, безответственным, лёгким, вечно счастливым?       Звук разбивающегося стекла оглушил меня. Бутылка полетела прямиком в стену, рассыпаясь на сотню осколков. Я с остервенением протёр глаза от выступивших слёз. Мне больше ничего не остаётся. Даже если пойти в полицию, даже если ринуться на машине прочёсывать каждый метр пригорода, даже если вернуть Лолу — она вновь исчезнет. Я не способен ей помочь, пока она сама не захочет.

Я:

Ло, пожалуйста, ответь.

Я переживаю.

      Нервная улыбка растянулась по лицу. Бессмысленное сообщение, тщетная попытка. И сколько ещё таких попыток будет, прежде чем я окончательно сдамся?       Тело опустилось прямо на прохладный паркет, руки зарылись в тёмные волосы. Я вспомнил, как Лола так же поглаживала мои пряди, бережно прочёсывая пальцами пробор. Казалось, что я готов умереть. Вот, насколько больно было совершать каждый новый вдох. Рёбра давили на сердце, глухо раздавались всхлипы.       Если она однажды вернётся, я превращусь в кого угодно. Даже в Шастуна. Лишь бы она осталась. Лола — проводник к кислороду. Лола забрала всё без остатка. Умоляю, вернись. Иначе я умру прямо на деревянном паркете в стеклянных осколках.       «Когда на тебя смотрел — моя кожа лопалась, закипая. Ты не стала той, кого я хотел, но запомнилась как чума или первая мировая».

***

      — Знаешь, я бы посоветовал тебе залечь на дно, — Антон прислонился к капоту и прикурил сигарету.       — Это ещё зачем? — я осматривала пустую трассу и чёрный лес по обе стороны.       — Стас разозлился, узнав, что рыбка не попалась в сети. Это лишь вопрос времени, когда злые дяди или очередной придурок в клубе захочет накачать тебя наркотой.       — Благодаря твоему предупреждению, жить стало легче! — я склонилась в язвительном реверансе.       — Я никак не могу на это повлиять, поэтому постарайся не высовываться и сидеть поближе к Арсению, — парень пожал плечами, — И пообещай, что вот таких внезапных «выездов на природу» больше не наметится.              Я молчала. Мы преодолели около двух часов дороги и остановились покурить и размять затёкшие конечности рядом с неизвестной лесополосой. Редкие машины с жёлтыми фарами проносились мимо, пропадая во тьме.       Голова не переставала трещать и похрустывать. С этим странным ощущением я жила уже около недели, стараясь не предавать значения тупой боли в висках и заглушая её дозой викодина.       — Ты не против, если я занюхаю? Или будешь тоже тест на наркоту проводить? — я осторожно покосилась на Антона.       — А что, Арсений решил полечить тебя? — Шастун усмехнулся, затягиваясь сигаретой.       — Не то слово… — я выудила из кармана металлическую коробочку.       — Сама бросить не хочешь? Грустно смотреть на то, как копаешь себе могилу.       — Никто другой мне её не выкопает, — белый порошок ударил в нос.       Треск в голове усилился, но боль притупилась на несколько мгновений.       — Можно мне тоже? — тихий голос парня почти растворился в завываниях ветра.       — Выроем могилу вместе, — я протянула коробочку Антону.       Мы сели в тёплую машину, мурча и хихикая от недалёких шуток и высказываний, наполняя салон сигаретным запахом. Хотелось раствориться в мягких кожаных сидениях и струящейся из динамиков музыки.       — Есть ещё? — Антон щурился от тусклой подсветки.       — Тебе машину вести, дурень! — я захохотала и спрятала лицо в рукавах толстовки.       — Надо расслабиться, а то руки уже ноют, — парень незаметно выхватил металлический контейнер, — Ещё чуть-чуть и поедем.       Я с расслабленной улыбкой откинулась на спинку сидения, рассматривая отблески далёких огней в грязном окне. Было хорошо. Так тихо и хорошо. Звук мотора заурчал, и машина тронулась, проносясь мимо высоких сосен и оврагов.       «Сон, обойди меня стороной. Ты прекрасен во всех проявлениях. Мне не хочется спать с тобой, лишь хочу просыпаться вместе».

***

      Арсений несколько раз пожалел, что вчера так упорно настраивал телевизор. Лучше бы он выкинул его в чёртово окно.       »… Сегодня ночью, в три часа двадцать семь минут, на магистрали А-17 Питер-Латвия, произошла крупная авария. Автомобиль марки Шевроле Тахо выехал на встречную полосу и столкнулся с небольшой иномаркой. В автомобиле находился известный комик и артист Антон Шастун и несовершеннолетняя девушка. Обоих доставили в больницу в критическом состоянии. Что послужило причиной столкновения, разбирается следствие…»