Глава 6. Люцифер
3 марта 2022 г., 19:04
Молниеносно приведя себя в порядок и подобрав, на его взгляд, достаточно удобную и практичную одежду, Чимин наскоро перекусил и уселся на диван в гостиной в ожидании прибытия Юнги. Нервно крутя телефон в руках, блондин сгорал от любопытства, но в то же время испытывал какое-то щекочущее волнение — он не представлял, с кем его хотел познакомить Мин. Чимин мог поклясться, что во время их недавнего разговора отдалённо слышал кого-то ещё — возможно, босса Юнги. Значило ли это, что он собирался представить его тому самому Тэхёну, которого уже не раз упоминал в беседе? Делать поспешные выводы не входило в число привычек блондина, поэтому он терпеливо ждал.
«По этому парню можно сверять часы», — подумалось Паку, так как ровно через час в квартире раздался звонок.
— Привет, — Чимин отворил входную дверь и застыл на месте, рассматривая прибывшего гостя. Юнги был в широком и на вид очень мягком худи нежного небесно-голубого цвета. Блондину, не ожидавшему увидеть бармена в чём-то настолько милом, хотелось стиснуть того в крепких объятиях, но противоречия в его голове не давали осуществить задуманное.
Часть прошлой ночи он умудрился потратить на волнующие его влюбчивую душу вопросы: они теперь встречаются? Юнги поцеловал его лишь потому, что он попросил? как ему себя вести?
— Ты готов, Чимин-а? — заметив некое беспокойство в глазах замершего в дверях парня, Юнги чуть склонил голову вбок и ободряюще улыбнулся.
— Готов, только обуюсь. Секунду, — ласковая улыбка Мина, как доза сильнейшего успокоительного, мгновенно вывела всё бушующее волнение из организма. Впрыгнув в любимые белые кроссовки и захватив с собой лёгкую ветровку, Пак покинул квартиру и направился вслед за Юнги.
Погода последние несколько дней невероятно радовала: прохладный ветер поутих, и тёплое солнышко смогло прогреть промёрзлый воздух. Юнги довольно сообщил, что отведёт Чимина в ещё одно своё любимое место — оно как раз находилось недалеко от дома Пака. Всего через семь минут неспешной прогулки за незатейливым разговором о ночных сновидениях парни прибыли на место назначения. Их второе свидание — и всего четвёртая встреча за последние три дня — обещало пройти без происшествий, даже несмотря на то, что Юнги уже во второй раз забыл принять лекарства. Сейчас бармену было достаточно лучезарной широкой улыбки блондина и его зарумянившихся щёк из-за их переплетённых рук.
Чимин был удивлён: он, весьма любопытный от природы, не знал о существовании приюта всего в нескольких кварталах от его дома. Подкармливать, а иногда и выхаживать бездомных животных, несомненно, было в его личном списке заслуг. Волонтёрство в приюте идеально бы вписалось в его график, если бы он был осведомлён о столь близком расположении такового. Всего лишь немного внимательности, и кто знает, насколько бы раньше случилась первая встреча с барменом.
Юнги, с силой потянув массивную, тяжёлую дверь на себя и придержав её для заинтересованно озирающегося по сторонам Чимина, прошёл внутрь и поздоровался с пожилой хозяйкой, тут же показавшейся на шум прибывших. Выудив из рюкзака внушительный пакет с кормами, купленными на днях, бармен вручил их ей, игнорируя чуть недовольный взгляд — сколько бы она его ни ругала, Мин всегда покупал самый дорогой корм, про который прочитал несколько хороших статей и с уверенностью мог заявить, что сам бы его ел, будь он котом. Милая старушка, немного поворчав, заметила, что парень пришёл не один, и мгновенно оживилась. Пак, словив полный любопытства взгляд, учтиво поклонился, на что та бесцеремонно потеребила его щёку, словно любимому внуку.
«Какой очаровашка», — оценивая миловидного, смущённого её действиями паренька, бабка то и дело одобряюще поглядывала на Юнги.
— Я уже убрала вольеры, — весело прощебетала старушка. — Покормила взрослых, но малышей опять пора кормить. Займитесь этим, а то меня сегодня все бросили, — наигранно расстроенно запричитала вдруг хозяйка. — Хван Джу ушла гулять со своим ухажёром, а Мина и Сонхва готовятся к зачётам.
— Хорошо, мы всё сделаем, бабуля Чхве, — оттянув Чимина в соседний коридор, Мин откланялся. Потирая уже изрядно покрасневшую щёку, блондин покорно шёл за барменом.
— Милая женщина, — заключил Чимин, осматривая небольшую комнату, в которой они оказались. Юнги на это лишь хмыкнул, открывая нужную ему дверь — уверенные действия Мина говорили о том, что он довольно часто заглядывал в этот приют.
Бабушка Чхве могла часами болтать, и это всегда прекрасно отвлекало от будничных проблем. Однако сейчас у бармена была иная цель — расплывшаяся в яркой, очаровательной улыбке, завидя свору маленьких мяукающих котят. Пока Чимин развлекался почёсыванием пузиков всех семерых малышей, стараясь не обделять вниманием ни одно жадное до ласки создание, Юнги старательно готовил им смесь. Разлив чуть тёплое молоко по бутылочкам и нацепив на них импровизированные соски, Мин вручил одну Чимину, а другой принялся кормить одного из оравы, пока остальные ползали рядом, периодически забираясь к кому-то из них на колени, царапая маленькими коготками кожу под неплотной тканью джинсов.
— Вот так, не торопись, — ласково обращаясь к котёнку, покорно сидящему на его руках, Мин трепетно придерживал бутылочку. — Повторяй за мной, Чимин, — не меняя нежной интонации, Юнги продолжил увлечённо кормить малыша.
Чимин, с усилием заставив себя оторвать взгляд от умилительной картины, ещё раз осмотрел эту непоседливую команду и выбрал самого шустрого. Таким энергичным — считал он, судя по себе, — всегда нужна подзарядка. Весело мяукающий малыш с белой мягкой шёрсткой с рыжими пятнышками, продолжая возбуждённо дёргать лапками, начал жадно сосать молоко, ввиду чего обляпался как последний свин. Такой непоседа, мурзатый, но довольный, невольно навевал воспоминания о детстве.
Чимин был очень активным ребёнком — мама и бабушка занимались стиркой его одежды чаще, чем всходило солнце. Не было и дня, когда он бы ходил без ссадин и синяков. Приключения от него убегали, но он их исправно нагонял. Считая своим прямым долгом знать всё на свете, Пак был неутомим и весел — то время было поистине счастливым. Сейчас, вспоминая те далёкие моменты, он тяжело сглотнул: блондин многое бы отдал, чтобы вернуть их. Маленький мальчик, окружённый лаской, теплом и заботой, внезапно потерявший маму гораздо раньше положенного, всё ещё сидел глубоко внутри него, периодически напоминая о себе накатывающей тоской по утрате. Мать была его солнцем — блондин очень по ней скучал. С тех пор шестилетний малыш рос с бабушкой — забота и воспитание легли на плечи любимой старушки и отца, который, хоть и приходил к нему всего пару раз в неделю, успевал применить методы своей военной закалки. Это помогло Чимину стать сильным и уверенным в себе парнем, а мягкость и чуткость бабушки взрастили в нём доброе сердце. И всё же, хоть он сам того не замечал, бармен постепенно становился тем солнцем, которого ему так не хватало.
Вернувшись в настоящее, Пак словил взгляд тёмных глаз Юнги, смотрящих на него с неким волнением и нескрываемой заботой. Пойманный с поличным, Мин поспешно отвёл взор в сторону — видимо, полка со щётками для шерсти была куда интереснее. Чимину уж очень хотелось верить, что это не так. Хотя теперь он мог без зазрения совести любоваться открывшейся перед ним картиной без перерыва. Спокойный и до мурашек по телу уютный, мягко улыбающийся беззащитному комочку шерсти, Мин продолжал ласково поить уже другого котёнка молоком. Блондину на секунду захотелось стать этим самым комочком, чтобы так же покоиться в нежных объятиях бармена, быть причиной такой искренней теплоты в глазах. И всё же Пак надеялся, что сможет получить всё это — и даже больше — без превращений в ребят из семейства кошачьих.
Закончив с кормлением последнего малыша, Юнги поднялся на ноги и, заявив, что самое сложное ещё впереди, достал с той самой полки, вызвавшей его внезапный интерес минутами ранее, здоровую щётку с частыми зубцами.
— Надо вычесать Люцифера, — так и встав посреди комнаты, Мин уставился на сытых котят, что, убаюканные мерными нежными поглаживаниями и тёплым молоком, спали без задних лапок. Однако один из них продолжал весело атаковать собратьев без тени усталости — тот самый бело-рыжий котёнок, которого кормил Чимин. Собственно, в этом не было ничего удивительного: этот мелкий всегда был таким. Именно благодаря ему, жалобно кричащему и кувыркающемуся в общем мешке, нашли и спасли от неминуемой гибели всех его братьев и сестричек. Люди порой бывают до ужаса жестокими в своих деяниях. К сожалению, судьба мамы-кошки осталась загадкой.
— Люцифер? Что за странное имя? — закончив с мытьём бутылочек, на которое он добровольно вызвался, Пак с удивлением разглядывал расчёску в руках Юнги, напоминающую больше орудие пыток.
— Не смотри так — не я его называл. А эта расчёска — единственное, что спасает его от стрижки под нолик, — пройдя в соседнюю дверь, Юнги поманил за собой блондина. — Когда я впервые увидел его, подумал, что это овца. Тогда он был таким неухоженным. После вычёсывания собралось столько шерсти, что можно было бы скатать неплохой коврик в ванную.
Из просторной клетки на вошедших парней уставилось два ярко-зелёных глаза. На фоне чёрного облака они были единственным, что выделялось. Чимин так и застыл на месте, поражённый размерами и пушистостью животного. Юнги же привычно открыл клетку и с лёгкостью достал Люцифера, абсолютно не сопротивляющегося данной манипуляции. И хоть Мин и был в два раза больше кота, всё равно казалось, что главный здесь именно Люци.
— Не бойся, — мельком взглянул бармен на ошарашенного Пака. — Он безобидный, — поставив кота на стол для удобства, Юнги принялся аккуратно, но с силой его вычёсывать.
Люцифер был совершенно спокоен. Изящно помахивая пушистым хвостом, он покорно стоял на месте, не совершая попыток спрыгнуть и убежать подальше от длинных железных зубцов. Но, несмотря на всю его покорность, выглядел он аристократично и даже величественно. Густая чёрная шерсть издалека казалась невероятно шелковистой, и Чимину захотелось её потрогать. Подойдя к столу, блондин неловко занёс руку над котом, не обратившем на сие действие никакого внимания, и замер, словно ожидая разрешения. Юнги, заметив сомнение в лице парня, прекратил чесать и, положив свою ладонь поверх чиминовой, легко опустил сцепленные руки на спину Люцифера.
— Вау, — ощутив под ладонью мягкую, гладкую шерсть и не менее приятное тепло от чужой руки, Пак расплылся в восхищённой улыбке.
Бармен особенно не задумывался, когда продолжил держать свою руку на чиминовой, чуть поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони парня. Такие непринуждённые ласковые действия заставили кровь прилить к щекам Чимина, отчего те мгновенно заалели. Юнги чувствовал, что это было правильно. И хоть раньше ему приходилось постоянно анализировать поведение в обществе, здесь и сейчас он был расслаблен — что-то внутри ведёт его в правильном направлении.
Чуть заскучавшему Люциферу, видимо, надоело стоять, — он грациозно лёг и перекатился на спину, открыв вид на свой не менее пушистый живот, который Мин тут же спохватился вычёсывать. Проведя за такими нехитрыми манипуляциями около часа — Юнги аккуратно проходился расчёской по мягкой шерсти животного, пока Чимин ласково поглаживал того за ушком, — парни успели обсудить, какое им нравится кино и любимых актёров. Оказалось, Пак был не меньшим фанатом дорам, чем бармен, и даже знал отличную, которую они могли бы посмотреть вместе. Разумеется, Юнги на такое заманчивое предложение согласился сразу — он смотрел её всего пару раз.
Закончив с делами и распив вкуснейший чай с пирогом, который испекла бабуля Чхве, парни решили ещё прогуляться в парке неподалёку — расставаться ни одному из них не хотелось. Лёгкой ветровки Чимину хватало, чтобы чувствовать себя комфортно. А может, дело было в компании: Юнги в одной толстовке, пусть и выглядящей довольно тёплой, тоже не мёрз.
По просторной аллее вдоль золотеющих деревьев и недавно окрашенных скамеек слонялось много людей, но все они были лишь серой, абсолютно неразличимой массой для Юнги. Даже окружающий их парк, наполненный яркими красками и весёлым ребяческим смехом, мерк на фоне Чимина, живо рассказывающего забавные моменты из его детства.
— …остался шрам, но мне он нравится. Чем-то похож на солнце, — закончив очередную весёлую историю, блондин мило шмыгнул носом, напоминая Юнги ребёнка.
— Покажешь? — поинтересовался Мин в ответ.
Чимин на секунду стушевался, но вмиг собрался и вернул привычное выражение лица.
— Для этого нужно раздеться, — произнёс он тише, словно боясь, что их поймают за чем-то незаконным.
— Насколько? — и снова этот лёгкий флирт, который Юнги позволял себе только в отношении блондина, — маленькое исключение из всех правил.
— Настолько, чтобы замёрзнуть, — Чимин перенял едва заметную заигрывающую интонацию бармена.
— Значит, покажешь, когда будет жарко.
В этот раз, к сожалению Пака, поцелуя на прощание не произошло. Юнги проводил Чимина домой, напоследок сообщив, что до пятницы будет пропадать в студии, но он всегда на связи. Сказав, что любит окунаться в работу с головой, Мин намекнул блондину, что был бы не против периодически отвлекаться на что-то яркое и солнечное. И пока до Пака доходил смысл, бармен уже ушёл.
***
Как только Юнги покинул машину, хлопнув дверью маслкара, и радостно упорхнул на своё свидание, Тэхён рванул со всей скорости по своему «антистресс» маршруту. Педаль газа всё сильнее вжималась в пол, помогая автомобилю набирать приличные цифры на спидометре, а адреналин, усиленно выделяющийся в кровоток, притуплял мешающие парню чувства. Эти места он знает, как родного брата, — наизусть. Ким, хоть частенько и бывал безбашенным, умирать не планировал — всего лишь пару кругов для прогрева двигателя и перезагрузки мозга. Это полезно. Тем более приходилось внимательнее следить за дорогой, а не за экраном телефона, на который каждую минуту поступали звонки и смс с неизвестного номера. Они обязательно поговорят — обещал себе Тэ, — как только у него наберётся ещё немного смелости. Если всё так, как говорил Мин, то в преследующих Тэ кошмарах была и его вина.***
Этой ночью, лёжа в тёплой постели, Юнги засыпал, думая о том, что такие дни, как этот, могли бы быть чаще. Прогулка с Чимином поселила в его душе приятные эмоции и ощущения — он ещё не до конца понимал их природу, но его всё устраивало. Однако, как это часто бывает, радость не длилась долго: сон, преследовавший его продолжительное время, снова вернулся. Челюсти вновь до скрежета сводило, а кулаки злостно горели. Тот самый день, когда Юнги не сдержался и избил одного козла, который слишком много себе позволил в отношении его девушки-официантки, всё ещё не давал ему покоя. Мерзкой наружности тип, совершенно бессовестно соривший деньгами, решил, что ресторан ничем не отличается от борделя, а Доён, хрупкая и миниатюрная официантка, не смогла дать отпор этому хряку. Тот усадил её к себе за столик и начал откровенно лапать, не обращая внимания ни на протесты девушки, ни на презрительные взгляды, то и дело бросаемые другими посетителями. Вот Юнги и решил: раз у мужика размыты границы приличия, то и его границы могут потечь. И действительно потекли, правда, вместе с чердаком: хоть убей — Мин не помнил, как оказался на его туше, превращая то, что тяжело было назвать лицом, в кровавое месиво. Закончилось всё относительно хорошо, ведь в тот же день в этом ресторане братья Ким, тогда ещё не знакомые Юнги, праздновали возвращение Тэхёна домой. Тэ, охотливый до справедливости, встал на защиту перестаравшегося спасителя и отмазал того от суда и следствия. Правда справедливость так и не восторжествовала — решили всё деньги. Однако Мин, будучи весьма гордым человеком, пообещал вернуть всё до копейки, но Ким предложил вариант получше. Так «Барсук» обзавёлся новым барменом, а Тэхён — новым другом. А вот Мин Юнги, хоть и спас Доён от лап старого извращенца, сильно напугал её своей чрезмерной агрессией. Он лишь заметил, как потух вдруг её взгляд, раньше сияющий как скопление звёзд. Глаза Чимина, тёплые и весёлые, сияли ещё ярче. И мысль, промелькнувшая в полуночном сознании Мина, кольнула прямо в сердце: как же больно будет, если и они потухнут. Очнувшись посреди ночи с глухо, но ощутимо колотящимся о рёбра сердцем, Юнги не решился больше закрывать глаза. Выпив двойную дозу лекарств, он собрал всё необходимое и направился в студию, надеясь занять голову работой. Наивно было предполагать, что навязчивые мысли так легко упорхнут, если он попытается отвлечься на музыку. Благо бармен захватил с собой дневник, в который нужно было теперь как-то уместить всё, что творилось на душе и в голове, упорядочить и разобраться. «Ещё совсем недавно я ничего не боялся. Да-да, кроме налогов и Мегеры… Сейчас же я вдруг осознал, что мне страшно увидеть боль в его глазах. Я опять совершил ошибку — подпустил слишком близко. Но был ли у меня выбор в этот раз? Кажется, он решил всё за меня. Уже с первой минуты, с той самой встречи под кабинетом доктора, я был у него в руках. Ему было страшно — он сам рассказывал, — но он всё равно оставался рядом. Как глупо. Правда, по глупости он, наверное, всё же уступает мне, продолжающему зачем-то усложнять себе жизнь ненужными чувствами. А ненужными ли? Я не могу утверждать, что не причиню ему боли. Будь то моральная или физическая. Но я обещаю, что разделю её вместе с ним».
