Padfoot And Hound (Бродяга и Гончая)

Примечания автора: Когда Какаши говорит курсивом, он говорит по японски. Большое спасибо за теплый прием. Я только сейчас вспомнил, что послезавтра уезжаю вместе с родителями, не знаю будет ли у меня время выложить что-нибудь или напечатать. Итак, вот следующая глава, я хочу загрузить ещё одну главу на Рождество, но не знаю получится ли. Если нет, желаю вам счастливого Рождества, праздников, и если я действительно не успею, желаю вам хорошего начала нового года. Глава II Он проснулся на мягкой, влажной земле. Должно быть прошлой ночью шёл дождь, но сейчас было тепло. Солнечный луч играл на его лице, высушивая следы грязи на его коже и одежде. Какаши неуклюже прищурился, когда свет ударил в глаза. Как он оказался снаружи? И — Резко насторожившись, он подскочил, встал прямо и вытащил кунай на изготовку. Лес... Он был в лесу и он был один. Это были единственные две вещи, которые он отметил перед тем, как его снова покинули силы. Сбитый с толку и обеспокоенный внезапным приступом тошноты, он опустился на четвереньки. Мир вокруг него кружился. Ему понадобилось время чтобы подавить тошноту. Что происходит? Он чувствовал, что страдает от лёгкого чакра истощения. Тошнота, головная боль, потеря равновесия были главными признаками. Но он не чувствовал физической слабости. Он не чувствовал боли от битвы. Он также не помнил, чтобы использовал какие-либо джутсу, которые могли это вызвать. Или он был отравлен? Как? Когда? Последние его воспоминания были о том, что он был в доме своего отца. Он помнил галлюцинации — видение мёртвого тела его отца. Он вспомнил как глаз Обито зудел, а потом... Ничего. Как он здесь оказался? Обеспокоенный — на грани паники — он снова огляделся, теперь, когда его зрение опять медленно прояснялось, а мир перестал вращаться. Он определённо был один. Он не видел, не слышал и не чуял другого человека. Только деревья, животные и мокрая земля. Воздух пах солью. Море. Невозможно! Он должен был бы по крайней мере в дне пути от деревни, если он был достаточно близко к морю, чтобы так отчётливо чувствовать его запах. Что произошло? С опозданием, он принялся осматривать себя. Ему не было больно, никаких шишек или синяков, кроме неглубокого струпа над порезом на большом пальце, оставшийся после того как он вызвал Паккуна во время нападения Кьюби накануне. Он носил ту же форму АНБУ которую носил во время встречи с Хокаге, без маски. Он носил налобную повязку, закрывающую левый глаз, как обычно, когда он не был на миссиях АНБУ. На нем не было никаких следов крови или грязи, если не считать тонкого слоя высохшего на солнце грунта, из-за того что он лежал на земле. Меч по-прежнему был привязан к его спине. Он проверил сумку с оружием, все его кунаи, сюрикены, свитки, солдатские пилюли, проволока и другое оборудование все ещё были при нём. Как будто он просто телепортировался сюда. Верно, телепортация может быть единственным объяснением. Единственным дзюцу, которое, насколько он знал, было способно на это, была техника Летящего Бога Грома изобретённая Минато-сенсеем. Но Минато-сенсей был мертв, его похоронили всего несколько часов назад, и он также не мог найти ни одной из печатей, которые могли бы использоваться в качестве метки для техники. Это также не объясняло, почему Какаши ничего не помнил. Пока что, он предположил, ему придется жить в неведении. Были другие вопросы, на которых следовало сосредоточиться. Например, где именно он находится. Потому что теперь, когда он лучше видел окружающие его леса, они не только не были похожи на леса вокруг Конохи, которые он знал вдоль и поперек, теперь он даже не был уверен, что находится в Стране Огня. Некоторые запахи были ему знакомы, некоторые растения он знал, но были и другие, которых он никогда раньше не видел. Они не были из Страны Огня. Но где ещё он мог быть? Это не был ни заснеженный горный район на севере, ни безлюдные пустыни и скалы на западе. Может быть, это Страна Воды, подумал он, хотя и не был в этом убежден. Он пока не проводил там много времени, поэтому не знал их лесов. Из того, что он знал о стране, она была известна своей прохладной погодой и туманами, но день был ясный и теплый. Тем не менее, если он был в Стране Воды, это могло быть проблемой. Они только что подписали мирный договор между великими народами, но отношения все ещё были напряжёнными. Если его обнаружат не те люди и узнают в нём шиноби Листа, могут возникнуть проблемы. Шиноби Конохи на чужой территории без предварительного предупреждения может быть достаточной причиной чтобы снова объявить войну, и Какаши не хотел стать причиной следующей Великой войны шиноби. Он не будет первым в своей семье кто удостоится такой чести. Даже если бы это была одна из небольших стран, расположенных близко к побережью — которая не стала бы так легко объявлять войну — его обнаружение может вызвать дипломатические проблемы. Решив что будет лучше, если он не будет открыто демонстрировать свою преданность, он снял повязку Конохи и вместо этого обернул кусок бинтов вокруг своего лба и шарингана Обито. Он также решил снять набедренную сумку и меч, а также повязки с икр и часть доспех. Он перевязал плечо, на котором татуировка АНБУ выдавала его принадлежность. Запечатав всё в свиток для хранения, он убедился что в нём больше не узнать шиноби листа. По крайней мере, не для простого гражданского. Его имя недавно было добавлено в книги Бинго нескольких деревень, так что была большая вероятность, что иностранный шиноби узнает его только по внешности. С этим ничего нельзя было поделать, за исключением использования гендзюцу — которое в зависимости от того, насколько другой шиноби хорош в обнаружении, может быть более подозрительным, чем просто бродячий подросток. В конце концов, он был молод и ещё ни разу не встречал того, кто не недооценивал бы его. И всё же в соседней деревне ему стоит попробовать достать более неприметную гражданскую одежду.

***

Он быстро привык к странному лесу. Он любил леса. Они заставляли его чувствовать себя дома, в отличии от пустынь, или полей, или гор. Хотя этот лес не особо впечатлил. Вокруг Конохи росли массивные, старые деревья с толстыми ветвями и кронами листьев, которые почти не пропускали свет. Этот лес был гораздо более открытым. Это был смешанный лес с приличным количеством хвойных деревьев, в отличие от широколиственных лесов Страны Огня. Он был уверен, что большинство ветвей этих деревьев не выдержат веса человека. Он был немного разочарован, когда всего через некоторое время лес перешёл в луга и поля, растягивающиеся до того места, где он видел сверкающее под солнцем море. Это почти не было лесом. Тем не менее, он должен был признать, мягкие холмы на которые открылся вид, были прекрасны. Больше всего его удивило то, насколько культивированными они казались. Он видел ряды деревьев, участки леса, раскинувшаяся на зелёных лугах трава по колено, и поля красного и золотого цвета, причудливой, почти квадратной формы, которые не могли быть естественными. Там были тропинки, улицы и маленькие речки с мостами, прорезавшие холмы. Продолжив идти, он увидел заборы которые ясно указывали на то, что земля принадлежит кому-то. Тем не менее, он не видел никаких посёлков. Кое-где были одинокие дома, но ни деревень, ни людей не было. Люди которые жили в этом месте, выращивали другие, не привычные ему растения. В Стране Огня чаще всего были плантации риса, здесь же росла золотая пшеница с красным маком и другие растения, которые он не знал или видел только их описания в книгах и свитках. При нормальной скорости ходьбы ему потребовалось чуть более двух часов, чтобы добраться до побережья. Восток, заметил он. Он шел на восток к побережью. Конечно если он все ещё находился на северном полушарии. Какаши обнаружил, что стоит на вершине красивого обрыва. Он не был особенно высоким, но ему нравился вид. Грубая скала торчала прямо из волн. Он не видел земли на другой стороне до самого горизонта. Посмотрев вниз, Какаши заметил странную темную фигуру на длинном и широком песчаном пляже. Заинтригованный, Какаши пошел вдоль утеса, немного приблизившись к странной формы фигуре. Животное. Оно упал со скалы? Простым прыжком он скользнул вниз по утёсу и приземлился на пляже внизу. И действительно, там, прямо у берега, мокрый из-за моря, лежал лохматый черный пёс. Он был довольно большим, отметил Какаши. Упитанный он мог бы сравниться с Булом по размеру, подумал он, но в тощей дворняге не было ничего «упитанного». Мех лохмато торчал на истощенном, костлявом теле. Какаши любил собак. Его отец помог ему обучить его первого нинкена. Сейчас у него была своя стая. Не всех он тренировал сам, некоторых он перенял от отца, и в действительности они тренировались с друг другом больше, чем с кем-либо ещё. Но все же… Вид этого голодающего существа, словно ужалил Какаши. В конце концов, он был собачником. Откуда он вообще взялся? Может быть, он каким-то образом спустился со скалы и безуспешно пытался выловить рыбу в воде? Или он приплыл сюда от…от куда? По крайней мере, Какаши был достаточно уверен, что эта собака была бродячей. Все ещё опасаясь, что он мог упасть со скалы или получить какую-либо другую травму, Какаши опустился на колени и проверил наличие повреждений. Это был самец. Ему показалось, что он нашел несколько синяков, спрятанных за мехом, но ничего серьезного, кроме потенциальной голодной смерти. Пёс дышал ровно. Ещё он трясся, как лист. Казалось что он просто спит, хотя тот факт, что его не разбудил запах незнакомца — не говоря уже о том, что незнакомец подошёл близко и лично — вызывал тревогу. В его запахе есть что-то странное, подумал Какаши. От него явно пахло собакой, но в нем была довольно подавляющая человеческая нотка. И это был не просто затяжной запах объятий или почёсываний за ушком — не говоря уже о том, что этот пёс не выглядел так, будто его когда-либо гладили или чесали за ушами, — но что-то гораздо более сильное. Это почти напомнило Какаши клан Инузука. Этот клан шиноби обладал собачьими чертами — и пахли они так же. В то время как запах Инузука был скорее человеческим, чем собачьим, этот запах был больше собачьим, чем человеческим, но все ещё где-то посередине. — Ты голоден, м? — пробормотал Какаши, положив руку на ребра, которые так явно выделялись даже сквозь мех. Он не помнил, чтобы когда-либо видел собаку в таком истощённом состоянии и все ещё живую. Он встал, потянулся и посмотрел на море. Если ничего другого не оставалось, он мог бы накормить бедное существо. Он знал, что солдатские таблетки не помогут. Они поддерживали работу организма, но не подходили для лечения недоедания и голодания. Хотя рыба может помочь.

***

Сириус проснулся от запаха соли и дыма в носу и ощущения высушенной на солнце морской воды в шерсти. Он проснулся от ноющей боли в теле, от спазмов пустого желудка, от глубокого истощения. Что более важно он проснулся свободным. Последнее что он помнил была явная паника, когда вода утащила его вниз, но видимо море было милосердно. Его выбросило на берег. Куда именно, он пока не знал, но, по крайней мере — это было ясно по теплу солнца на его мехе — это был не проклятый остров-тюрьма. Стоп... Дым? Огонь? Теперь, когда первоначальное удивление от того что он выжил начало проходить, он смог более тщательно различать запахи. Пахло соленым морем, дымом и огнем, ещё был один человек и… жареная рыба? Он был не один. Рядом человек. Человек с едой. И Сириус был голоден. Он прищурился и потом снова открыл глаза из-за яркого солнца, а затем вскочил на все четыре лапы, рыча. Сириус двигался чисто инстинктивно, пригнувшись чтобы атаковать, целясь в рыбу, жарящуюся на маленьком открытом огне. Но затем он застыл, когда его человеческий разум осознал то, что он собирался сделать. Тот человек, сидящий у костра, был просто мальчиком. Того же возраста что и Гарри. Всего лишь ребенок, и Сириус собирался напасть на него. Ты так низко пал, что готов напасть на ребенка? Украсть его еду? Вот как далеко зашёл? Пристыженный, он обнаружил, что делает полшага назад. Единственный серый глаз следил за каждым его движением с нервирующим взглядом, чем-то между скучающим и настороженным. Другой глаз был закрыт белыми повязками, большая часть его лица — на самом деле — была закрыта этими повязками и маской из черной ткани. У него был лохматый кривой пучок колючих седых волос. Даже волосы Джеймса не были настолько растрёпанными. Странный ребенок, подумал Сириус, но всё-таки ребенок, и Блэк скорее умрёт с голоду, чем… Но можешь ли ты себе это позволить? Можешь ли ты позволить себе умереть с голоду, пока Питер все ещё рядом с Гарри? Разозлившийся на свои сомнения, он покачал головой, пытаясь развеять собственные мысли. Затем он отвернулся, чтобы посмотреть вдоль скалы. Он понятия не имел, где находится. Это может быть где угодно в центральной или юго-восточной Англии. Голос мальчика заставил Сириуса обратно повернуться к нему. Что он сказал? Он его не понимал. Затем он снова заговорил, подняв рыбу в сторону Сириуса. Его губы под маской явно шевелились, и Сириус слышал его голос, однако за исключением скучающего, но доброго тона он ничего не понимал. Однако он понял жест. Устало и недоверчиво он прошагал по песку несколько метров к костру. Он осторожно понюхал рыбу. Мальчик тихонько усмехнулся, затем сказал что-то ещё и убрал рыбу. Сириус разочарованно заскулил. Он думал… Рука комфортно почёсывала его за ушами. Сириус не мог не наклониться в сторону прикосновения. К нему не прикасались так ласково уже много лет. До Азкабана способность превращаться в собаку давала ему постоянный поток объятий, массажей и лёгких, ласковых щекоток. Однако с тех пор человеческий контакт был сведён к минимуму, и какой бы ни был физический контакт, он был почти добрым. Он сильно наклонил голову навстречу прикосновению. Мальчик снова заговорил. Затем, когда он убрал руку, Сириус перевернулся на песок, обнажив живот. Мальчик снова усмехнулся, но только один раз коротко почесал живот. Сириус заскулил, когда мальчик остановился. Он снова заговорил, словно в ответ на нытье Сириуса. Если бы он только мог понимать этот язык. Изначальный страх Сириуса, что он всё-таки мог оказаться не в Англии, а где-то на континенте, где не говорят по-английски, оставил его теперь, когда он услышал больше, чем несколько слов. Язык явно был азиатским, хотя он не мог точно определить какой именно. С любопытством он наблюдал за мальчиком, пока тот возился с рыбой. Затем, спустя всего несколько мгновений, Сириус снова обернулся, когда понял, что мальчик на самом деле не отказывался от угощения, которое он предложил ранее. Он вырывал кости. Сириус съел первый кусочек, когда мальчик осторожно положил его перед ним на песок, стараясь не слишком его испачкать. Тем не менее, Сириус съел довольно много песка. Он скрипел и хрустел у него во рту, хотя, как собака, он не слишком возражал против этого. Он облизал губы, затем съел следующий кусочек прямо из рук мальчика. Ребёнок снова усмехнулся. Сириус не знал, то ли конкретно этот мальчик, то ли внезапное соседство с… добротой и небрежным дружелюбием… заставили его так полюбить этот короткий весёлый звук, что он захотел услышать его снова. Ожидая продолжения, он толкнул мальчика в шею и был вознагражден ещё одним коротким смешком. Ничего более. Никакого смеха в полную силу, и он ни разу не видел улыбку под маской. Но этого было достаточно. Будет ли так же, когда он наконец встретит Гарри? Хватит! Гарри вероятно ненавидит тебя. У него есть все причины на это. Этот мальчик тоже ненавидел бы тебя, если бы знал, кто ты. Эта мысль положила конец его энтузиазму, но он по-прежнему ел предложенную ему рыбу с тем же рвением. Первая настоящая твердая пища, первое что не было безвкусной, бесцветной кашей. Сириус взглянул на последнюю из трёх угольных рыб, которых мальчик ему не скормил. Они все ещё жарились на вертеле над огнем. Пахло хорошо, и на мгновение Сириусу захотелось превратиться в человека и по-настоящему поесть с мальчиком. Конечно, он не мог.

***

Что за странная собака, подумал Какаши. Судя по его состоянию, он был уверен, что собаку не дрессировали люди. Бродячая. Несмотря на сильный человеческий запах, только так Какаши мог объяснить ужасное состояние животного. Тем не менее, он редко, если вообще когда-либо, видел такую ​​хорошо воспитанную собаку. Даже тренированных было трудно держать под контролем, когда они были голодны. Этот же… Он всего на мгновение хотел атаковать, но потом передумал. Почему? В общем некоторые его действия казались странными. Некоторые из его выражений были почти человеческими. Не говоря уже о том, что он даже не сделал выпада, когда Какаши оттащил рыбу, чтобы сначала вытащить кости. Как будто животное понимало, что он делает. Очевидно, он не мог говорить и, по-видимому, также не понимал что говорил Какаши. За этим исключением, эта собака казалась почти наравне со его нинкенами с точки зрения интеллекта. Когда он снял маску и начал есть свой собственный ужин, он рассеянно ерошил шерсть собаки в перерывах между укусами. Животному это явно понравилось. Несмотря на то, что он казался осторожным и усталым когда подошёл ближе, он реагировал на прикосновения, как изголодавшийся по контакту ребенок. Какаши обычно ел быстро, но так как вокруг никого не было, он не торопился. Он думал о собаке, которая теперь удобно лежала рядом с ним, брюхом в песок. Он думал, что это может быть иллюзия. Трансформация человека в собаку, которая была большим, чем просто обычное хенге, но он не мог найти иллюзию, и он также не обнаружил каких-либо запасов чакры, которые позволили бы думать, что эта собака была замаскированным шиноби или даже нинкеном. Во всех смыслах и значениях он казался обычным псом, который просто не пах как надо и был явно умнее большинства собак, которых Какаши когда-либо встречал. Ну, пока он не был врагом, это не имело большого значения. Значит это умный пёс, о котором он позже расскажет Паккуну. Лидер его стаи нинкенов посмеётся над этим, или будет оскорблён тем, что его сравнили с каким-то бродягой. Шансы 50/50. Чем больше его мысли уходили от животного, тем больше он думал о своей первоначальной ситуации. — Ты знаешь, где мы? — спросил он, оглядываясь. Затем он усмехнулся. — Ну, я думаю, ты все равно не сможешь ответить. — Он снова натянул маску. Теперь, когда медленно темнело, он мог видеть огни дальше по побережью. Там была какая-то деревня или город. Оставалось спросить у жителей. И если он хочет что-то сделать сегодня, ему, вероятно, стоит поторопиться. Встав, он потушил пламя песком, а затем ещё раз крепко обнял собаку, прежде чем повернуться и пойти к огням. Какаши этого не ожидал, но когда он начал идти, собака последовала за ним, как будто это было самой естественной вещью в мире. Он не возражал против компании. Примечания автора (которые опять не влезли): Как видите, Какаши не говорит по-английски, а Сириус не говорит по-японски. К счастью, мальчик гений. Так как я решил просто выкинуть его в этот новый мир, он немного не в своей тарелке. Он не говорит на языке, понятия не имеет, где находится, никого не знает и ничего не знает о магии. Я думаю, что Какаши — в боевом отношении — действительно слишком силен по сравнению с персонажами Гарри Поттера, поэтому дать ему всевозможные мелкие проблемы, о которых нужно беспокоиться, будет для него более сложной задачей, чем просто появиться перед Волдемортом, Пожирателями смерти или Питером и провести через них Райкири. Что касается характеристики: Это 14-летний, сразу после атаки Кьюби Какаши из АНБУ. Однако, я решил не писать его просто как хладнокровного убийцу, хотя я знаю, что его часто так изображают, Какаши уже был на пути к тому, чтобы стать добрым, вежливым и скромным человеком, которого мы встречаем во взрослом возрасте. Так что он не хладнокровный, не жестокий и не бездумный убийца. — Однако он определенно обученный и эффективный убийца. Он глубоко неправильно понят, травмирован и подавлен. Он не знает, как взаимодействовать с людьми за пределами чёткой командной структуры, он, конечно же, понятия не имеет о совершенно иной морали Сириуса. Он не любит показывать эмоции, да и на самом деле не умеет. Он так и не научился быть ребенком, и люди (особенно незнакомцы) всегда вызывают у него беспокойство, так как он не знает, кто враг. Тем не менее, когда он находит голодающую собаку, первая эмоция, которую он испытывает к ней, это добросердечное сострадание. Если бы он нашел человека, возможно, он был бы более недоверчивым и осторожным, но собака другое дело. Что касается Сириуса, я не совсем уверен, как то что он собака, влияет на его психику. Тот факт, что дементоры не так сильно влияют на него, когда он находится в форме анимага, по-видимому, предполагает, что это, по крайней мере, в некоторой степени влияет на разум и эмоции. Так что, как собака, Сириус представляет собой смесь очень животных инстинктов и его очень сильной системы ценностей, а также приличной доли ненависти к себе и чувства вины. С Сириусом немного сложно пройти грань между знанием того, что он невиновен, и чувством вины за то, что произошло. Это делает его очень осознанным. Он знает как люди отреагируют на него, если узнают, кто он такой, а еще он гриффиндорец, так что он ненавидит что ему приходится лгать, он чувствует себя трусом из-за того что просто слоняется с другими людьми, которые помогают ему только потому что не знают кто он. Сириус в каноне не обязательно самый добрый человек. Он издевался над Снейпом в течение многих лет, он может быть довольно злым, он на самом деле мстительный и очень зол на весь мир. Однако, что касается Какаши, Какаши — первый человек, который был добр к нему, и мне просто понравилась идея о собаке Сириусе, который не смеялся годами, и который так взволнован, услышав лишь тихий смешок от какого-то незнакомого ребёнка.