Класс D-3: Отступники

Я закинула ногу на ногу, сцепила руки в замок и выпрямила спину, пытаясь скрыть напряжение, но взгляд то и дело метался от стены к полу, выдавая мою нервозность. А все из-за тяжелого взгляда Элизы, которая вызвала нас с Артуром сразу же после прибытия в особняк — поздним вечером — и даже не дала поздороваться с друзьями, ждущими в коридоре. Ариста ее совершенно не интересовала, поэтому мама отослала ее отдыхать, вернее, избавилась от лишних ушей. Глава Отступников вальяжно восседала на кресле напротив нас, прожигая своим пристальным, требовательным взглядом. Я молчала, слушая, как Артур отчитывается ей о завершении нашей миссии, и не смела даже слово вставить без ее разрешения. Но мне и не очень-то хотелось. Я чувствовала себя уставшей и желала только одного — отдыха. Дорога была долгой и изматывающей — Артур посчитал, что бессмысленно останавливаться в мотелях и тратить драгоценное время. Я изумилась тому, насколько он вынослив, потому что вести машину почти девять часов без перерыва на сон и отдых — задача не из легких. Но он справился с ней блестяще. Настоящий монстр! Едва он закончил говорить, мама обратилась ко мне: — Я рада, что обошлось без происшествий и… твой брат идёт на поправку. Она, также как и Артур, запнулась, не зная, как назвать Алехандро. Я метнула в нее сердитый взгляд, давая понять, что она не имеет права называть его как-то иначе. Да и кому она врёт? Не думала я, мама, что ты, после всех шокирующих признаний, снова начнёшь мне лгать. Ведь я прекрасно знаю, что ты была бы счастлива, если бы Алехандро стало хуже или он бы вообще умер. Тогда было бы легче мной управлять и не пришлось бы выполнять просьбы уже ставшей чужой дочери. Я молча кивнула, не желая своим ответом провоцировать новый конфликт, но из-под ресниц смотрела на нее с подозрением. Я не смела прямо заглядывать в ее глаза, потому что мне не хватало смелости — не хотелось видеть в них триумф. Теперь, когда Алехандро в безопасности, я могу посвятить все свое время им, стать марионеткой в руках матери и привести ее план в действие. — Пришло время поговорить о делах насущных, — ее голос был ровным, ласковым, но почему-то мне было неспокойно, и я никак не могла избавиться от дрожи в теле. Я держала спину прямой, лишь бы не выглядеть, как жертва, да и не являлась таковой, но каждый раз при встрече с ней мне становилось немного страшно. Может быть, потому что теперь передо мной сидел чужой человек с лицом моей матери. — Я вызвала вас так срочно не просто так. Орден удивительно настойчив — в который раз за последние недели я получаю уведомления о том, что наемники разных подразделений прочесывают города и деревни. Они усиленно ищут тебя, но, что странно, не работают совместно. Это наталкивает меня на мысль, что внутри Ордена появилась трещина, которую убрать у них не получится. Я задумчиво склонила голову на бок, вспоминая предложение Лаграна. Мама заметила мою реакцию и поспешила спросить: — Что ты думаешь на этот счет, дорогая? — я вздрогнула, потому что на первый взгляд нежное обращение было жестким и будто бы хлестануло меня по щеке. Шумно сглотнув, я негромко сказала: — Так и есть. Еще когда я находилась в академии Ордена, один… старый знакомый, — я буквально выплюнула эти слова, скривив губы в отвращении, — от лица Лаграна — нынешнего Главы Третьего подразделения — предложил мне перейти на его сторону, а тот в ответ обеспечит моим младшим защиту и пропитание. Тогда меня смутило то, что он действовал не от лица Главы Ордена, я спросила его, в чем дело, но он сказал, что не обладает такой информацией. Значит, у Главы Ордена не абсолютная власть? Артур кивнул, Элиза слегка качнула головой, довольная моими словами и выводами: — Мыслишь в правильном направлении. Власть в Ордене разделена между четырьмя людьми: Главой Ордена, который, все же, имеет большее влияние, чем остальные, и Главами Первых трех подразделений. Скорее всего, в Ордене начались волнения из-за отсутствия положительных результатов экспериментов, и это подтолкнуло трех лидеров к решительным действиям. На тебя буквально открылась охота. Тот, кто сможет получить тебя, сумеет расколоть Орден окончательно, свергнуть Главу и забрать себе всю власть. Артур недовольно фыркнул, откинувшись на спинку кресла, и пробежался пальцами по гладкой коже черной змеи, лежащей на его коленях. Я краем глаза наблюдала за тем, как она тихо шипит, высовывая раздвоенный язык. — Говорил же, что оставлять ее на территории Ордена опасно, — пробурчал он. — Чистая удача, что нас все еще не вычислили, хотя это было проще простого. Только дурак бы не догадался, что она пойдет спасать своего брата от наемников. — Показания десятков свидетелей на другом конце страны доказывают обратное, — довольно протянула Элиза, доставая из кармана черного пиджака телефон. Разблокировав его, она протянула его нам. Я перелистнула несколько фотографий, с удивлением замечая на них себя, Аристу, Ардагана и своих одноклассников. Было заметно, как они осторожничают, надевая очки и прочие аксессуары, скрывающие их внешний вид, но не узнать саму себя я просто не могла. Я подняла голову, изумленно посмотрев на мать. — Всех свидетелей в больнице Артур успешно убрал. А эти замечательные кулоны, — она кивнула на непримечательную капельку на цепочке, висящую на моей шее, — скопировали вашу внешность, и ее позаимствовали члены нашей организации. Они давно просили отпуск, поэтому я любезно отпустила их в путешествие. Но обманывать Орден постоянно не получится, и раз уж вы вернулись, пора начинать приводить наш план в действие. Пока Артур, которого, к моему удивлению, не поставили в известность, внимательно рассматривал фотографии наших клонов, я без энтузиазма спросила: — С чего начнем? — Твое обучение прервалось в самом начале. Да и оказалось оно крайне неэффективным, — я закусила губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь грубое, потому что почувствовала легкую обиду за профессора Тиморию. — Единственное место, куда Ордену не добраться, это наша академия. Вы продолжите свое обучение, чтобы стать достойными членами нашей организации. Что-то такое я и подозревала. — И где находится эта академия? — На острове посреди океана, — не отрываясь от просмотра фотографий, ответил Артур, а я на секунду растерялась. — Это довольно неожиданно… Я рассчитывала на подземелье, — с долей ехидства проговорила я, приподняв уголок губ. — Постойте, но разве это не значит, что мы будем учиться с другими Отступниками? — Естественно, — хмуро проговорила мама. — Я же говорила тебе — ты ничем не отличаешься от любого другого члена нашей организации. Твоя программа будет немного отличаться из-за твоих способностей, у тебя будут отдельные тренировки, но большинство предметов ты будешь посещать вместе с остальными. Это мой прямой приказ. Чтобы стать сильным оружием, тебе нужно многому научиться. Все, что тебе нужно будет знать, тебе расскажет директор по прибытию — старейшина Лиам. Я сжала челюсть, стараясь забыть, что она назвала меня всего лишь оружием, а после повернула голову и с какой-то надеждой посмотрела на Артура. — А ты поедешь? Парень, явно не ожидавший от меня такого вопроса, растерялся на мгновение, а после улыбнулся, хитро сверкнув глазами: — А как же? Тебе понадобится хороший учитель, а бойца лучше меня не сыщешь. — Что правда, то правда, — мягко сказала Элиза, одарив Лейца ласковым взглядом. На меня ты так больше не смотришь, мама… — Завтра можете отдохнуть, а послезавтра уезжайте. Мама махнула рукой, прогоняя нас, Артур, точным движением закинув черную змею себе на шею, поправил собранные в пучок черные волосы и потянул меня за руку, заставляя подняться. От такого темпа я опешила, но подчинилась. — Доброй ночи, моя госпожа. Элиза молча проводила нас взглядом. Парень уже выскочил в коридор, а я задержалась перед дверью, положив ладонь на ручку. — Мама, скажи… — все слова резко закончились, в голове стало пусто, а язык будто бы парализовало, из-за чего я замолчала. — Что такое? Так холодно. Ее голос был, словно лед, и я поежилась, грустно улыбнувшись. Она этого не видела, потому что я стояла к ней спиной, но я была уверена, что даже если бы она разглядела грусть на моем лице, ее бы это не тронуло. Вряди ли что-то, связанное со мной, сможет взволновать ее, только если это не новость о том, что ее драгоценное оружие было уничтожено. — О чем ты хочешь спросить? О чем? — Нет, ничего. Спокойной ночи. Я вышла из комнаты, даже не дождавшись ее сухого ответа. Вздохнула. Не могу. Я не знаю, почему мне не хватает сил спросить ее об отце. Что она мне скажет, даже если я назову его имя? Понятия не имею. Наверное, именно из-за этого мне так страшно спрашивать. Неизвестность пугает. — Кантарина, что значит «мы едем в академию Отступников»? — недовольный голос Аристы, раздавшийся слева, выдернул меня из невеселых мыслей. Я вздрогнула, повернув голову в ее сторону. Она стояла в компании сбежавших со мной одноклассников, и вид у нее был крайне сердитый. — Мы только выбрались из учебного ада. Хочешь затащить нас обратно? Я отказываюсь. — Так и останешься неучем, — серьезно сказал Сиэль, поймал мой усталый взгляд и робко улыбнулся. — Я думала, вы спите, — призналась я, подходя ближе к ним. — Приятно, что вы решили встретить нас. Я приобняла Теодора и Синелиса, и парни с удовольствием положили головы на мои плечи. Стоящий немного в стороне, в тени коридора, освещенного одним светильником на противоположной стене, Ардаган громко хмыкнул, оперевшись спиной о стену и сложив руки на груди. — У нас нет выбора, — мрачно сказала я. — Сейчас мы — балласт для Отступников. Сидеть на их шеях, не имея в руках чего-то, что мы можем предложить им, нам никто не позволит. Все, на что мы сейчас способны, это закончить наше обучение, а дальше будет видно. — А тебе — скрыться от глаз Ордена, — тихо добавил Теодор, погладив меня по голове. Я согласно кивнула и даже позитивно проговорила: — Зато там тепло. Академия находится на острове в Тихом океане. Если это, конечно, будет тропическая зона, а не северная… — Профессор была бы счастлива, услышав такую новость, — Ариста ухмыльнулась, и мы хихикнули, вспомнив, как Тимория два года подряд жаловалась на отсутствие отпуска на побережье. Я широко зевнула, чувствуя усталость, и Женерия предложила поговорить утром, так как нам обеим нужен был отдых. Теодор бодро предложил проводить меня до комнаты, но я отправила его спать, из-за чего друг слегка приуныл, но спорить не стал. Пожелав всем спокойной ночи, я двинулась по коридору в сторону западного крыла поместья, где находились комнаты Ардагана, Артура и моя. Одноклассник присоединился ко мне, и мы молча шагали по темному холлу. Я посматривала на него боковым зрением, ожидая, что парень начнет язвить или спросит о чем-нибудь, но он молчал. Меня немного пугала мысль о поездке в новую академию, хотя бы потому, что я была уверена в том, что нас там хорошо не примут. Кто-нибудь точно проболтается о том, что мы — сбежавшие из Ордена, фактически являемся предателями. Нас заклеймят, и отношение к нам будет не самое лучшее. У людей всегда была такая противная привычка. Я вздохнула, и это, очевидно, привлекло внимание Ардагана. Он вдруг негромко спросил, выдергивая меня обратно в реальность: — Как твой брат? Я запнулась и едва удержалась на ногах, изумлённо и недоверчиво смотря на сильную спину одноклассника. Он сделал несколько шагов, но, поняв, что я отстала, развернулся и посмотрел на меня, приподняв брови. — Прости, что ты сказал? Мне показалось или ты спросил про моего брата? Ардаган одарил меня хмурым взглядом рубиновых глаз, а я, растерявшись, начала язвить. — Не думала, что тебе может быть интересно. Мне казалось, что ты сделан из камня. Злобно дёрнув щекой, Филеро ускорился. Я бросилась за ним, едва сдерживая хитрую улыбку. — Эй, ну прости! Ну Ардаган! Парень влетел в свою комнату, я не успела войти следом, да мне это и не нужно было, и дверь захлопнулась перед моим носом. Растерянно моргнув, я вдруг громко рассмеялась. Злое выражение лица Филеро напомнило мне о беззаботных днях в академии, когда нам не нужно было скрываться от наемников и пытаться понять суть экспериментов, а самой большой проблемой был тест по профильным предметам. Воспоминания согрели душу, и мне стало немного легче. Странно, но с Ардаганом всегда было легче, в любой ситуации. Немного успокоившись, я несколько раз постучала в дверь и нарочито громко сказала: — Спокойной ночи, бука! — и поспешила скрыться в комнате напротив. *** На следующий день я проснулась поздно — после обеда, солнце уже было в зените. Умывшись, я сходила на кухню, попыталась выпросить у сурового повара с большим шрамом на щеке парочку бутербродов, но он не желал и слушать о подобном питании и за полчаса приготовил омлет с овощами, который я с аппетитом съела. Поблагодарив мужчину, я отправилась на прогулку по особняку, но это занятие вскоре наскучило мне, и, не зная, чем заняться в последний выходной, я уверенно пошла в комнату, где расположилась Ариста. Девушка была сонной, когда появилась на пороге, и я выразительно оглядела ее с ног до головы, проходя внутрь уже без разрешения. Зевнув, подруга захлопнула дверь, пересекла комнату и упала обратно на кровать. Я нашла свое место на стуле и оглядела помещение. Вопреки моим ожиданиям, спальня всегда ухоженной и эффектной девушки была настоящей свалкой. На полу валялись бумажки, упаковки, пустые пластиковые бутылки из-под воды, вещи были кое-как брошены в шкафу, из-за чего дверца не закрывалась до конца, а открытый чемодан лежал под кроватью, даже не до конца убранный под нее. Я была у нее в комнате, когда мы учились в академии, но тогда она была достаточно чистой… Видимо, тогда я пришла в удачное время — после уборки. — Во что ты превратила комнату за одну ночь? — вопросила я, рассматривая разбросанные около чемодана вещи. Из-за того, что она уткнулась лицом в подушку, я не поняла, что она сказала. — Чего? Ариста приподняла голову, недовольно скривила пухлые губы и тряхнула растрепанными светлыми волосами, крепко обнимая подушку. — Я сказала, что мне абсолютно все равно. Если мы здесь на один день, то мне нет смысла быть аккуратной. Это утомляет. Я согласно качнула головой из стороны в сторону и скучающе протянула, проводя пальцами по пыльному столу: — Мне нечем заняться. Я хорошо выспалась, а теперь меня накрыла апатия. Не хочешь прогуляться? Я покатала между пальцами маленький клубок грязи, вопросительно смотря на нахмурившуюся девушку. Она приоткрыла один глаз. — И где ты собралась гулять? По особняку? Тогда я пас. — На заднем дворе есть небольшой сад. Артур рассказал мне еще по приезде сюда. О нем никто не заботится, поэтому вряд ли кто-то помешает нам. — Если пойдет Синелис, я откажусь, — серьезно заявила Ариста, садясь на кровати и сладко потягиваясь. Я слегка завистливо посмотрела на красавицу, которая даже спросонья выглядела лучше, чем я после целого дня косметических процедур. Впрочем, у нас была совершенно разная красота, так что моя зависть была белого, совершенно безобидного цвета. — Пойдем вдвоем, — предложила я. — Этот вариант мне нравится, — улыбнулась подруга и тут же скривилась. — Едва ли я хочу слушать ехидные замечания этого ловеласа. А я только приехала. Видишь, что он делает со мной? Не представляю, как проведу с ним эти месяцы в академии. — Ты только и делаешь, что жалуешься на Синелиса. — Потому что он реально бесит, — процедила Ариста, открывая шкаф. — Совершенно не мой типаж. — Он не такой плохой, — я попыталась защитить друга, но и сама признавала, что порой парень был совершенно неуправляемым и ужасно раздражал. И все же, он все еще был нашим другом и плохого о нем говорить я не хотела. — Ты и сама знаешь. — Знаю. Но он все равно не мой типаж. — Ты же не хочешь сказать, что тебе нужен парень, который будет слушаться тебя? — выразительно спросила я и заметила, как на секунду замерла девушка. — Твой бывший был таким, ведь так? — А после начал преследовать меня, чтобы вернуть, — согласно кивнула Ариста. — Но я снова сбежала в академию. К слову, он все еще ждет меня. Видимо, он так привык ко мне, даже если изменял направо и налево, что теперь не хочет отпускать. Еще и спрашивал, не пожалею ли я. Я-то не пожалела, а вот он — еще как! Я заметила, как с каждым словом настроение подруги улучшалось, и после небольшого монолога на ее губах появилась довольная улыбка. — В тихом омуте черти водятся. — Тогда мне не нужен этот омут, — решительно заявила Снежная королева бывшего класса D-2. И добавила: — Но и не Синелис. Услышав последнюю фразу, я засмеялась в голос, на что Ариста только дернула плечом, выражая легкое недоумение. Когда Женерия переоделась и причесалась, она потянула меня на выход, и я изумленно спросила ее, почему она не накрасилась. — А зачем? Красоваться здесь не перед кем, а тратить зря драгоценный час свободного времени я не хочу. — Ты знала, что я тебя обожаю? — воскликнула я, выскакивая из ее спальни следом. Подруга самодовольно ухмыльнулась, ничего не ответила. Мы вышли из особняка и, не торопясь, пошли за дом, где, как и говорил мне Артур, находился заброшенный, заросший мрачный сад, который вызывал у меня не лучшие ассоциации, а вот Аристу привел в дикий восторг. Она уверенно направилась вперед, бесцеремонно обрывая длинные, засохшие лианы и шипастые ветки. Снег падал с них прямо на голову девушки, из-за чего ее волосы приобретали белоснежный оттенок, но она не обращала внимания на холод и продвигалась вглубь сада. Я осторожно ступала по ее следам, удивляясь тому, насколько она бесстрашная. Не то, чтобы в этом саду могли быть убийцы или ядовитые растения, которые могли бы подвергнуть наши жизни опасности, но место было не самым приятным, поэтому я уже успела пожалеть, что пошла сюда. Однако, чем дальше мы пробирались в сад, тем больше я стала замечать мрачную красоту заброшенного места. Сухие, темные ветки деревьев создавали контраст со снегом, который покрывал их, и я неожиданно нашла это совершенно очаровательным и сказочным. В отличие от входа, где были десятки следов, в глубине белое покрывало было ровным и нетронутым, и я остановила Аристу на несколько секунд, чтобы полюбоваться этим пейзажем. Несмешанный с грязью снег неожиданно напомнил мне о времени, проведенном с Лукасом. «Когда я вижу, как он ложится на грязную землю, я думаю о том, что на ближайшие три месяца можно забыть обо всей грязи, обо всех неприятностях. Мне кажется, что только зимой, когда под ногами я вижу белый снег, я могу почувствовать успокоение. Я чувствую себя немного свободнее, потому что мне кажется, что снег скрывает все мои проблемы, а главное — мои цепи». Я сжала губы, тряхнув головой, и отогнала от себя болезненные воспоминания. — Давай пройдем еще немного, — попросила я, тронув девушку за плечо, Ариста, мельком посмотрев на мое расстроенное лицо, решила не спрашивать и не бередить мои раны еще больше, и молча прошла дальше. Своими шагами мы испортили ровное, белое полотно, но я не почувствовала даже капельки сожаления. В конце концов, нет ничего идеально чистого, особенно, в этом гнилом мире. Мы свернули немного в сторону и сразу же заметили еще одни следы. Переглянувшись, мы, не сговариваясь, решили пойти по ним. Нас обеих вело чистое любопытство. Я вспомнила, что Артур говорил о том, что уже давным-давно никто не ходил в этот сад, особенно зимой, и теперь было безумно интересно, кто кроме нас решился на прогулку по этому сказочно-мрачному месту. Следы привели нас к стволу сухого, уже разваливающегося дерева, под которым лежал Ардаган. Распахнув черное пальто и заведя руки за голову, он спал прямо на снегу. Ариста издала неопределенный звук, не то от удивления, не то от страха. Я испуганно вскрикнула, бросаясь к нему, и схватила его за плечи, начиная трясти изо всех сил. — Ардаган! Просыпайся! Ты же заболеешь! Совсем с ума сошел? Парень нахмурился, легонько дернул рукой, отталкивая меня, и раздраженным тоном пробурчал: — Сбрендившая, ты знала, какая ты приставучая? От тебя даже здесь скрыться не получилось! Исчезни! Я возмущенно ахнула, сложив руки на груди, и прошипела: — Ах ты, мерзавец! Сам же увязался за мной, а теперь приказываешь исчезнуть! Чего ради вообще помогал? Я краем глаза заметила, как неподалеку Ариста создала себе небольшую табуретку, уселась на нее, закинув ногу на ногу, и с большим интересом наблюдала за нами. Захотелось осадить ее, но неожиданно одноклассник распахнул глаза, и я заметила, как они засияли алым светом. — Как ты меня назвала? — Мерзавцем, — бесстрашно ответила я, мстительно ухмыльнувшись. — Я всего лишь хотела тебе помочь, а ты начал ругаться. Противный придурок. — Нужна мне твоя помощь, — огрызнулся парень, и я, не выдержав, скатала в руке небольшой снежный ком и запустила в него. Так как сидела я перед ним, снежок попал прямо в лицо. Я сглотнула. Надо было сначала подумать, а после делать, но я, как всегда, перепутала последовательность. Инстинктивно я отклонилась назад, опираясь руками на снег, и наблюдала за тем, как он мучительно медленно вытирает лицо от подтаявшего от тепла кожи снега. — М-мне жаль..! — я собиралась отступить, но Ардаган не отпустил бы меня даже если бы я десять раз упала ему в ноги с извинениями. Секунду спустя он набросился на меня, повалив на снег, и я услышала довольные нотки в его голосе: — Я тебя в снегу закопаю. Я закричала, активно сопротивляясь, но он держал крепко одной рукой, а другой быстро засыпал мое тело снегом. Конечно, я не восприняла его угрозу всерьез, именно поэтому вместо паники на меня накатило веселье. Вцепившись в его руку, я громко засмеялась, уже совсем не сопротивляясь. Пытаясь отдышаться, я шутливо просила его помиловать меня, но Филеро это словно злило еще больше, и он закапывал меня в снег с двойным усердием. Но его глаза, которые приобрели более спокойный рубиновый оттенок, успокаивали меня, и я точно знала, что мне не о чем беспокоиться. — Если ты меня убьешь, кто будет тебя раздражать? — сквозь смех выдавила я, поймав его взгляд. — Ты не единственная, кто меня бесит, — ехидно ответил Филеро, ухмыльнувшись, как садист, — так что я переживу это. А теперь заткнись. — Где ты видел человека, который при убийстве молчит? — я надула щеки, как обиженный ребенок. — А кто смеется? — парировал парень. Я склонила голову набок, чувствуя, как снег падает мне за шиворот, и прыснула, а после снова рассмеялась. Напряжение последних дней окончательно покинуло меня, и я расслабилась. — Раз уж тебе совсем не жалко свой объект ненависти, то давай, закапывай. Ардаган опешил от моих слов и растерянно моргнул. — Сопротивляться не будешь? — Не-а, — протянула я, широко улыбаясь и смотря в его глаза. — Ты этого не сделаешь. — Совсем крыша поехала? — Я тебе доверяю, — выпалила я, опустила его руку и закрыла глаза, откинув голову на снег. Парень цокнул языком и злобно прошипел: — Ты на курорте что ли? Как всегда, все испортила. Филеро перестал удерживать меня и вернулся на свое прежнее место. Я радостно подскочила, отряхнулась от снега и только сейчас заметила, как Ариста, давясь хохотом, прикрывала лицо ладонями. — Ваши перепалки интереснее любого комедийного шоу, — выдавила она сквозь смех. — Это все он, — я как обычно попыталась спихнуть всю вину на другого человека. Одноклассник закатил глаза. — Сбрендившая, ты такая несерьезная. Как ребенок. Я застыла на месте, смотря себе под ноги, и неожиданно вспомнила, как, будучи подростком, грабила богатых людей около театра, а когда была еще совсем маленькой, потеряла мать. А что хорошего было у меня в детстве? Я попыталась вспомнить, но поняла, что у меня не было детства. Я не была ребенком. Мне пришлось столкнуться со множеством трудностей с малых лет. Я не играла в игрушки, не смотрела детские передачи, мне не хватало родительской любви. Единственный, кто меня любил — это Алехандро, но и он был в том же положении, что и я, хотя брату приходилось тяжелее, потому что сначала на его шее висела одна сестра, а потом еще трое детей. У нас обоих не было детства, но он сделал так, чтобы у наших младших было хотя бы его подобие. — Наверное, я подсознательно хочу побыть ребенком даже в таком возрасте, — я улыбнулась, присев на колени в снег, но в голосе даже я слышала легкую грусть, которую всеми силами пыталась скрыть. Ариста перестала смеяться, ощутив смену настроения, Ардаган продолжил молча лежать на снегу. Я сжала свои колени, чувствуя, как кончики пальцев покалывает от холода. — Не думаю, что иногда быть ребенком — плохо, — призналась я. — Зато я могу искренне улыбаться в это время. Мне это нравится. Мы по-настоящему счастливы только в детстве, когда у нас нет ответственности на плечах и забот, когда родители оберегают нас и дарят свои тепло и любовь. Но мне жаль, что не у всех детей есть детство. Это заставляет задуматься о том, почему же судьба бывает столь жестока к тем, кто не успел даже пожить. За какие грехи их лишили искренней любви? Так ужасно. Мы сидели некоторое время молча, пока Ариста вдруг тихо не спросила меня: — Кантарина, почему ты решила перейти к Отступникам? Из-за матери? Почему ты просто не сбежала? Я задумалась лишь на секунду, а после со вздохом призналась. — Нет, это не из-за нее. В тот момент, когда меня обнаружили люди Ордена, единственная мысль, которая билась в моей голове, была — «бежать к Отступникам». Я думала, что у них будет безопаснее, чем бежать, куда глаза глядят. И я до сих пор так думаю. Это не окончательное мое решение. Ардаган удивленно приподнялся на локтях, прожигая меня вопросительным взглядом. Он точно не ожидал, что я скажу подобное. — Однако, сейчас это лучшее решение. Только Отступники могут защитить меня и обучить всему, что мне нужно. Я использую их, а после буду думать дальше. Может быть, я сбегу, а возможно, к тому времени я сама захочу уничтожить Орден и окончательно стану Отступницей. Ничего нельзя исключать. Я не знаю, что случится завтра и послезавтра. Я решила пока что плыть по течению. — Только это мы сейчас и в состоянии сделать, — проговорил Ардаган, и я улыбнулась ему. Скривив уголок губ, парень снова упал спиной на снег. — Ты говорила с матерью о своем отце? — полюбопытствовала как бы невзначай Ариста. Я вздрогнула, метнув испуганный взгляд в сторону снова приподнявшегося Ардагана. — О настоящем отце. — О чем это вы? — его природное любопытство пересилило нежелание вести с нами светскую беседу, и парень с интересом посмотрел на меня. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. О какой ненависти ты говоришь, если даже обычное любопытство способно заставить тебя заглядывать мне в глаза открыто и без враждебности? Едва ли ты стал бы смотреть на объект своей ненависти именно так. Хотя, кто я такая, чтобы говорить о подобном? Я вдруг осознала, что знаю об Ардагане не так уж много, как думала. К примеру, я заметила, что он боится темноты и одиночества, но не имею понятия, почему. Да и не должна. Мы не так близки. До сих пор мне достаточно сложно охарактеризовать наши отношения. — Точно, — протянула Женерия, преобразовывая свой табурет в достаточно удобный стул со спинкой. — Тебя же не было с нами в тот день. Невероятно, есть что-то, касающееся Кантарины, о чем Ардаган Филеро не знает, — ехидно проговорила девушка, на что мы окатили ее мрачными, сердитыми взглядами. — Ничего не хочешь рассказать, сбрендившая? — неприкрытый интерес, звучащий в его голосе, почему-то не раздражал меня, а вызывал желание изучить такую реакцию получше. Именно поэтому я, стараясь выглядеть бесстрастно, повернула к нему голову, и наткнулась на внимательный взгляд кровавых глаз. Я отстраненно заметила, что оттенок отличается от всех предыдущих. Это не спокойный багровый, не полыхающий алый, не сияющий рубиновый, а насыщенный кровавый. Я приоткрыла рот, но так засмотрелась на этот невероятный, незнакомый мне ранее цвет, что так и застыла на несколько секунд, пока настойчивое покашливание Аристы не выдернуло меня в реальность. Я неловко заломила замерзшие пальцы, а после спрятала руки в карманы пальто, начав свой небольшой рассказ. — Хочешь сказать, что ты — дочь одного из сильнейших Посвященных Третьего подразделения? — скептически хмыкнул одноклассник, откинув падающие на глаза темные волосы. — Ты? Между вами нет ничего общего. Я сжала губы, но противопоставить мне было нечего, поэтому я промолчала. — К слову, ты не похожа ни на одного своего родителя, — вклинилась в разговор Ариста. — Твоя мать — жесткая и сухая, а Верум — мягкий, но уверенный в себе мужчина. А ты… — Бесполезная, бесхребетная, глупая, сумасшедшая, — с заметным удовольствием перечислял Филеро, а моя подруга даже не думала о том, чтобы осадить его, только язвительно улыбалась, смотря, как мое лицо каменеет, — слабая, страшненькая… — Может быть, ты заткнешься? — ледяным тоном спросила я. — Я и сама прекрасно знаю обо всех своих отрицательных качествах. Не нужно мне напоминать об этом. — Значит, ты не отрицаешь? — ядовито спросила Ариста, на что я запустила в нее снежком. Девушка отплевалась от снега, но, вопреки моим опасениям, не разозлилась. — Да брось, это же шутка. Мы все не без греха. — Никакой шутки, — серьезно заявил Филеро. — Думаю, я смогу подобрать еще пятнадцать синонимов к концу этого месяца. — Пошел вон отсюда! — рявкнула я, указав пальцем в сторону, откуда мы пришли. Усмехнувшись, Ардаган придвинулся ближе к нам и на зло мне прямо уставился на меня, не моргая, что неимоверно раздражало. Ариста снова замолчала, с восторгом наблюдая, как наша ссора разгорается с новой силой. Положив локти на колени, она шепотом посетовала на то, что не прихватила попкорн, и снова вернула свое внимание нам. — Назойливая, недалекая, — снова начал перечислять одноклассник с издевательской ухмылкой, которая, к сожалению, делала его лицо еще привлекательнее. Но на меня такой прием не действовал — вместо того, чтобы быть очарованной его красотой, я злилась еще больше и начала чувствовать легкую обиду. Видимо, заметив мою реакцию, Филеро расплылся в довольной, ехидной ухмылке и добавил: — Обидчивая… — Будет тебе, Ардаган, — вздохнула Ариста. — Моя совесть вопит о несправедливости, когда я смотрю на ее грустное лицо. Девушка создала из воздуха платок и любезно протянула его мне. Я цокнула языком, выдернув ткань из ее пальцев, и громко высморкалась. — Постыдилась бы, — поморщился Ардаган, пока я шмыгала носом, складывая платок вдвое и засовывая его в карман пальто. — Кого? Тебя что ли? Надо мне это. Ты меня уже ненавидишь, хуже не будет. Парень промычал что-то нечленораздельное, то ли соглашаясь, то ли осуждая меня. Я демонстративно повернулась к Аристе, намереваясь игнорировать одноклассника до последнего. — Возвращаясь к теме твоего родства с Димитрием, — невозмутимо сказала Ариста, — я считаю, что тебе нужно обговорить это с матерью. А если она опровергнет твои догадки? — Он сам подтвердил это, — нерешительно проговорила я. — И все же, я тоже собиралась завести разговор об этом, но что-то постоянно меня останавливает. Какой-то страх не позволяет мне даже его имя произнести. — Ты боишься, что все надуманное тобой испарится, словно пыль? — жестко спросила Ариста. Я вздрогнула, когда она озвучила это. А ведь это правда. Мне страшно осознать, что Димитрий может не оказаться моим отцом, что я снова потеряю эту кровную нить, что в очередной раз лишусь того, на кого могла бы опереться. Я не могу быть уверена в нашем родстве на сто процентов, однако, я точно помню его реакцию. Верум отреагировал так, словно знал, что я — его дочь. Я ему верю. Именно. Ему — да, а вот матери — нет. Я боюсь, что она намеренно солжет мне, чтобы не подпустить отца ко мне. Я уже не знаю, кто она такая, и не могу утверждать, что она не станет лгать для достижения своей цели. Вот что пугает меня. От осознания собственных страхов на душе стало немного легче, и я решила оставить этот разговор на следующий раз. — Он обещал, что мы поговорим об этом, — заявила я, тепло улыбнувшись. — Я ему верю. Хочу услышать все от него. Ариста не стала пытаться убедить меня расспросить мать о ее прошлом, и мы продолжили разговаривать о прочих мелочах до самого заката. *** На следующее утро мы, собрав самые необходимые вещи, поспешили покинуть особняк. Элиза вышла к нам перед самым отъездом, из-за чего стало некомфортно всем, кроме Артура, который восхитился добротой женщины, пожелавшей нам успехов и хорошей дороги. При этом он проигнорировал завуалированную угрозу о том, что если кто-то из нас осмелится предать Отступников, его голова будет отрублена. Я поморщилась. Шумно сглотнувший Синелис, стоящий рядом со мной, привлек мое внимание, и я повернула к нему голову, заметив его испуганный взгляд, который он старательно отводил от Элизы. — Я надеюсь, вы станете нашими сильнейшими союзниками, — высказалась мама, прохладно улыбнулась и вернулась в особняк. Несколько секунд я еще смотрела ей вслед, а после, вздохнув, села в машину, и мы отправились в путь. Почти всю дорогу до порта я проспала, иногда меня из сна выдергивала Ариста, которой становилось скучно, но я шипела на нее, ругаясь на то, что она едва не разбудила также сладко спящего на моем плече Теодора, и посылала к Ардагану. Девушка жаловалась на то, что тот во-первых, сидит на первом сидении, а во-вторых, занимается своими делами и ему не до нее. Я попросила ее замолчать и не будить ребенка, на что девушка бесцеремонно забрала мою сумку, нашла перекус и съела его. Кроме еды и книг у нас не было ничего, что могло бы нас развлечь. Старые телефоны нас заставили выбросить еще на полпути к особняку (из-за чего я ужасно расстроилась, потому что это была моя самая дорогая вещь, но пришлось смириться), а новыми мы почти не пользовались, так как за ними постоянно следили Отступники и связываться ни с кем, кроме родителей (и то только с теми, кто не имел отношения к Ордену), нам не разрешали. Перед поездкой мы предупредили всех, кто мог бы поднять тревогу, что отправляемся на учебу, где нет связи, и сдали даже новые телефоны. Так мы и остались без гаджетов. Приехав в порт, Артур и еще два сопровождающих провели нас на небольшое судно, и через час мы уже вышли в море. После было еще две пересадки, которые, как я подозревала, были сделаны для того, чтобы исключить возможность преследования, и день спустя мы уже качались на волнах океана. На борту было много рабочих, которые никак не относились к Отступникам, и однажды, стоя на палубе с Артуром, я спросила: — А вы не боитесь, что они могут ненароком выдать местоположение академии? Парень, опираясь локтями на фальшборт, умиротворенно улыбнулся, наслаждаясь прохладным ветерком, которые теребили его темные волосы, выбивающиеся из пучка. Обвивающая его шею черная змея переползла на руку, спрятавшись под рукавом куртки. Я невольно задумалась о том, почему она не впала в спячку, как остальные. В это время года они, кажется, еще спят. Видимо, дело в том, что она необычная, в отличие от остальных, которых я не видела даже по приезде к Отступникам. Мне было немного любопытно, но выслушивать двухчасовую лекцию Артура о любимых змеях я не хотела, поэтому благоразумно задавила свой интерес и прислушалась к ответу на вопрос: — Рабочие меняются постоянно. Специально обученные люди начисто стирают им память, оставляя только правильно обоснованные документами неплохие суммы денег на счетах. Таким образом шпионаж полностью исключается. — Удобно. — Конечно. Вообще, — вдруг задумчиво проговорил Артур, и мне захотелось сбежать. За те недели, что мы провели в компании друг друга, я уже успела понять, что если он говорит таким тоном, значит, сейчас начнутся долгие рассуждения. А у меня совершенно не было сил слушать парня. Но ретироваться я не успела, поэтому только развернулась, уставившись немигающим взглядом на синие волны, бьющиеся о борт судна, и краем глаза прислушивалась к Лейцу. — Я считаю, что, вопреки распространенному мнению, ментальные способности самые сильные и полезные. Я заинтересованно повернула голову. — Удивлена, что наши мысли схожи, — Артур улыбнулся, кажется, даже не удивленный моими словами. — Ведь если ты способен подчинять себе людей, проникая в их сознание, то ты владеешь любыми способностями. Стоит только выбрать. Не понимаю, почему «подлинников» считают невероятно сильными. — Тоже не понимаю. Возможно, из-за того, что у вас в руках все четыре стихии. Они способны менять мир. — Но какой толк от них, если владелец — бесхребетная мямля? — разочарованно протянула я. — С таким же успехом можно собрать четырех владельцев стихий и заставить их работать вместе. — Это невозможно. Как бы объяснить… — парень задумался на секунду. — Во-первых, они не смогут сработаться. Спросишь: почему? Все просто. В большинстве случаев человеку дается способность, которая наиболее с ним совместима, соответственно, все четыре владельца будут совершенно разными, каждый будет бороться за лидерство. Они просто передерутся друг с другом. Ну а во-вторых, «подлинники», на то и необычные, потому что их силы превышают мощь обычных способностей раза в три, если не больше. Совмещать в себе такую энергию очень непросто. Видимо, природа нашла баланс и здесь — вам дается сила, способная расколоть мир на части, но взамен вы не способны распоряжаться ей так, как хотите сами. Я жду момента, когда ты овладеешь силой в полной мере и покажешь Ордену, где раки зимуют. Под нашим чутким руководством, разумеется. Я неуверенно усмехнулась, ничего не ответив. Кто знает, как сложится моя жизнь. И смогу ли я действительно заполучить в свои руки такую силу. А если у меня получится? У меня хватит сил защитить себя и не придется сражаться с Орденом, я просто смогу сбежать. Но также я понимаю, что не смогу спокойно жить и годами буду скитаться по миру, сбегая от Ордена и Отступников. Вздохнула. Мне предстоит очередной тяжелый выбор. А может быть, его уже сделали за меня. Я же… марионетка, не способная принимать решения. — Не хочу, чтобы мной управляли, — призналась я, снова приковав свой задумчивый взгляд к волнам — маленьким и спокойным. — Как думаешь, есть у меня возможность выйти из-под контроля? — У тебя? Ни одного процента. — Спасибо за честность, — усмехнулась я без злобы, а Артур терпеливо пояснил: — Будь то моя госпожа или Глава Ордена… Не важно, кто будет управлять тобой, ты не сможешь вырваться. Если бы на твоем месте была Ариста, то я бы ответил, что у нее есть почти восемьдесят процентов. Но тогда она бы уже не была «подлинником». Я снова повторю — везде есть баланс. Нет идеального человека, который был бы силен и телом, и духом, а также чист душой и имел приятный характер. Также и с тобой. Но, знаешь, Кантарина… Я скажу тебе то, что однажды сказала мне госпожа Элиза. — И что это? Я заинтригована. — У Посвященных нет границ. Для нас нет ничего невозможного. Пусть я в тебя и не верю, но, уверен, есть те, кто верит. Подумай о них и, может быть, когда-нибудь я увижу, как ты поставишь на колени Отступников, а после Орден. Или же будешь поглощена ими. Грустно усмехнувшись, я как бы невзначай бросила: — Какая мудрая женщина… Жаль, я не знаю ее так хорошо, как ты. — И тебе крупно повезло, — я неожиданно почувствовала мягкое прикосновение к своему плечу, и подняла удивленный взгляд, а после снова опустила его, рассматривая ладонь парня. Недовольная змея выглянула наружу, зашипела на меня, я дернулась от испуга, а Лейц расхохотался. — Айя, не пугай ее. — Что ты имеешь в виду? — переспросила я. Почувствовала легкое облегчение, когда он убрал руку с моего плеча. Все же, я до сих пор не могла понять, кем же на самом деле является Артур Лейц. Вот уж действительно парень-загадка. То сумасшедший, с безумной ухмылкой и дрожащим голосом, то ласковый, как весеннее солнце, то игривый, как котенок. Совершенно непредсказуемый. Я даже не знаю, как стоит относиться к нему — держаться подальше или приблизиться, чтобы понять его лучше. И тот, и другой варианты кажутся мне опасными. Артур пожевал щеку, закатив глаза к небу, словно пытаясь подобрать слова, которые не оскорбили бы его госпожу, но и были понятны мне. — Не скажу, что Элиза была добра ко мне, да и утверждать, что она заменила мне мать, я не стану, хотя это в каком-то роде правда. Я десять лет провел с ней, обучался под ее строгим взглядом и познал худшие ее стороны. Но она хороший и сильный лидер, женщина, добивающаяся своей цели всеми доступными способами, невероятно сильная духом… и она милосердна. Может быть, для тебя сейчас это звучит абсурдно, учитывая, как она поступила с тобой, но это так. Она не дарила мне любви, а только наказывала за каждый промах, но из-за этого я стал невероятно могущественным и стойким, она подарила мне лучшую жизнь. В каком-то смысле она создала солдата из железа и камня. Элиза вырастила себе идеального преемника, за что я мог бы ее поблагодарить. Хотя она этого не любит, поэтому я молча служу ей верой и правдой. Я не чувствовала, что мы с ним близки настолько, чтобы я спрашивала его о прошлом и причинах его вступления к Отступникам, поэтому только неловко отвела взгляд. — Даже не знаю, что ответить тебе на это, — призналась я прямо. — Не думаю, что тебе нужна жалость или же сожаление. И ты не выглядишь подавленным, чтобы я могла тебя подбодрить. Артур хохотнул. — Я сказал тебе это, чтобы ты не жалела о том, что не знала Элизу эти годы. Ты выглядишь слабенькой, поэтому тебе это на пользу. — Что у вас за привычка судить по внешнему виду? — я недовольно сложила руки на груди. — Может быть сейчас я и бесхарактерная, но раньше я была той еще хулиганкой. — Прошлая жизнь уже не имеет значения. Так что забудь о том, как ты обкрадывала бизнесменов и рвалась под пулю. Теперь это лишь воспоминания, не имеющие ничего общего с настоящим, — Артур прищурился, вдруг заметив что-то интересное вдалеке, и вдруг его серьезный тон резко изменился, и он громко воскликнул: — Синелис стащил с кухни десерт! Мерзавец! Ему конец! Махнув мне рукой, он унесся в другую часть корабля, оставляя меня растерянно смотреть ему вслед. — Никак к этому не привыкну, — засунув руки в карманы пальто, я неторопливо пошагала по палубе. Почти через четыре дня мы, наконец, увидели остров, где нам предстояло провести больше полугода. Синелис увидел его, когда стоял на палубе, и побежал в каюту Аристы, где мы сидели, играя в карты. От крика одноклассника Теодор подскочил, проснувшись, и ударился макушкой о мое ухо. Мы взвыли, злобно смотря на притихшего Синелиса. Собравшись, мы вшестером вышли на палубу, где уже стоял Артур. — Вот и наше новое место жительство, — протянул он, усмехнувшись. Оперевшись на плечо Теодора, я посмотрела на остров. Мы были уже близко, и были даже заметны постройки, напоминающие пляжные домики, а также полукруглые, громадные здания позади, которые, определенно, являлись боевыми аренами. — Отступники ничем не уступают Ордену, — горделиво сказал Лейц. — И мы вам это докажем.