Класс D-3: Отступники

Помощник грубо толкнул ее в спину и, запутавшись в длинном подоле черного платья, Тимория упала на колени. Она больно ударилась, содрала ладони в кровь об каменный пол, но не проронила ни звука. Грекойя подняла уверенный взгляд на сидящего на месте директора мужчину. Лагран выглядел спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул, глаза не выражали ничего, словно он и не был зол на нее, и будто бы ему было ни капли не жаль. Стоящий слева Димитрий незаметно сцепил зубы, но не имел права вмешиваться, и Тимория понимала это, поэтому не осуждала. Все его поступки были совершены ради дочери — она не смеет винить его в чем-то. Если бы она была на его месте, сделала бы то же самое. — Тимория Грекойя, — голос Лаграна пробирал до костей, словно самый лютый мороз. Но женщина никак не отреагировала на него. Мужчина подумал о том, что не зря она была одной из ключевых фигур Ордена в прошлом. Ее стойкость впечатляла. — Классный руководитель Отстающих, среди которых скрывался «подлинник». — «Подлинник»? — переспросила Тимория. — Что это значит? — Будет слишком долго объяснять тебе это снова. Да и теперь тебя это не касается. Все, что мне нужно от тебя, — Лагран откинул край пиджака в сторону и вытащил из нагрудного кармана несколько фотографий. Положил на стол. Тимория медленно, гордо поднялась на ноги, демонстративно отряхнула платье от грязи и сделала шаг вперед. Мужчина внимательно наблюдал за каждым ее действием, за выражением лица и глаз. Женщина взяла тонкую стопку фотографий и равнодушно взглянула на них. Там были изображены ее бывшие подопечные, слегка замаскированные, но все же хорошо узнаваемые. Вид здоровых, а главное — живых, учеников, вызвал у нее в душе бурю эмоций, которая никак не отразилась на ее лице. Лишь сердце забилось чуть быстрее от хорошо скрываемой радости. — И что ты хочешь от меня услышать? — хмыкнула Грекойя, бросив фотографии обратно на стол. — Мои бывшие ученики плохи в маскировке — признаю. На этом все. — Я хочу знать, куда они направляются, — проигнорировав ее высказывание, напряженным голосом сказал Лагран. — Они успешно избегают моих наемников, но у них есть четкая цель. Кто их поддерживает? — Нашел, кого спросить. У меня нет с ними связи, да и вряд ли я бы стала подставляться сама и подвергать их угрозе. — А оставшихся учеников защитить не желаешь, Тимория? — тон Лаграна стал угрожающим, он заметил, как едва заметно напряглись плечи женщины, и удовлетворенная улыбка скользнула по его губам. — Кажется, я нашел рычаг давления на тебя. — Попробуй. Посмотрим, кто сломается первым. Это был чистый блеф. Один урок, который Тимория запомнила навсегда, еще будучи подростком, — никогда не показывать свой страх и отчаяние. Когда враг видит, что ты подавлен, он обретает над тобой абсолютную власть и способен подавить твою волю. Лаграну не понравилось ее высказывание, и он продолжил: — Тогда… как на счет этого? — он снова достал из нагрудного, внутреннего кармана пиджака фотографию. Тимория усмехнулась, скептично хмыкнув. Чем еще он может угрожать ей? Филлип уже мертв, а ее ученикам он ничего не сможет сделать, что бы ни говорил. Но странная реакция ее тела обескуражила женщину — руки мелко задрожали, когда она потянулась к фотографии, брошенной на стол, а грудь сдавила ноющая, отвратительная боль. Что это значит? Тиморию накрыло, словно волна, неприятное, липкое чувство отчаяния и печали. Она осторожно взяла фото и пристально вгляделась в него. Изображенная на ней девушка была смутно знакома ей, но Грекойя никак не могла поймать нужную нить воспоминания. Почему? Кто она? — Едва ли я буду беспокоиться о незнакомом человеке, — последний раз взглянув на симпатичную светловолосую девушку, сидящую за широким дубовым столом, Тимория бросила фотографию обратно на стол. — Не понимаю тебя, Лагран. Неумелый шантаж. — Мои методы плохо работают только на тебя. Должен признать, ты не так проста, как кажешься. Не зря же ты была в верхушке. Однако, ты уверена, что не знаешь ее? Он указал пальцем на фотографию. Тимория слегка нахмурила брови, но нужное воспоминание не появилось. Осознание пришло неожиданно и ударило в голову. Она не помнит эту девушку, потому что все воспоминания о ней были стерты. Она связана с экспериментами. Но кто она? Почему он пытается шантажировать Тиморию ею? Женщина ощутила, как по спине скатываются холодные капли пота. «Я хочу вспомнить тебя»! Лагран хищно улыбнулся, довольно протянув: — Память тебе стерли качественно, раз уж ты забыла о ней. Но ты ведь так дорожила ею. Мне даже жаль, что я потерял такой рычаг давления. «Я хочу тебя вспомнить»!.. …Тимория расхохоталась, прикрывая рот ладонью. — Я слышу смех там, где его не должно быть! — заявил грозно появившийся за спиной двух девушек Альберт Кастеро. Она вздрогнула, резко обернулась, но, заметив подошедшего, выдохнула с облегчением. — Едва они услышат ваш смех, обретут надежду. Как будете отчитываться перед Орденом, если они попытаются сбежать? — Ты, как всегда, думаешь только о плохом, — отмахнулась от него Тимория, но ее взгляд метнулся в сторону. Она не помнит, что там находилось, и кто там был, но ощущала полное равнодушие, а за ним вдруг — вину, разрывающую сердце. Да, точно. Там сидели жертвы жестоких экспериментов Ордена и ожидали своей очереди. Кто же следующий отправится на эшафот? Кто выживет, а кто станет очередной неудачной попыткой? В конце концов, удача покинула их еще в тот момент, когда их притащили в это место. Неважно, кто умрет первым, а кто — последним. Все равно никому не выжить. Одни исчезнут с лица земли, на их место придут другие, а после следующие, и так по кругу. Он бесконечен. По крайней мере, пока какой-нибудь гений не найдет способ сделать все правильно. Но она не помнит, что именно нужно сделать. И лицо этой девушки тоже не помнит. Оно расплывалось, Тимория видела лишь очертания, и то, благодаря фотографии, которую увидела ранее. Она могла представить, как она выглядит, но она не помнит даже ее голос. Для нее ее слова прозвучали так, словно их говорил робот — машина с металлическим голосом. — Здесь мы и должны думать только о плохом. Тимория, ты слишком беспечна. — Если постоянно находиться в стрессе, можно и перестать жить. А я не хочу просто существовать. — Странно, что это говоришь ты, — Альберт положил ладонь на ее плечо, Грекойя жестко усмехнулась. — Твое сердце уже давно зачерствело. — Хотелось бы мне искупить свою вину за подобное, — призналась она, откидывая на спину шелковистые пряди ярко-красных волос. — Перед кем ты виновата? — и снова металлический голос и тон, который невозможно различить. — Не думай, что перед ними. Мы просто выполняем свою работу. — Нет, — печально улыбнулась женщина. — Перед собой… Лагран внимательно следил за выражением ее лица, но не заметил никаких изменений. Будто бы ее лицо вмиг окаменело. Еще будучи учеником, Лагран слышал о женщине, которой было дано прозвище «Оловянный солдат». Ходили слухи, что Тимория Грекойя завоевала доверие Главы Третьего подразделения, убив почти сорок Отступников, напавших на Главу, за одну ночь. Безэмоционально, жестоко и быстро. Братья Кастеро были ее близкими друзьями и соратниками. Кто-то даже говорил, что один из братьев погиб в схватке за каменное сердце Тимории, но это, конечно же, были пустые, беспочвенные слухи. Потому что Тимория не так сильно любила их, чтобы позволить умереть за нее. Лишь один человек имел над ней абсолютную власть. Лагран был уверен, что Глава Ордена совершил ужасающую ошибку, лишив ее воспоминаний об экспериментах и этой девушке. Теперь она ни от кого не зависит, повлиять на нее сложно. И она словно… начала жить. Лишившись значительной части своих воспоминаний, она стала обычной женщиной. И все же, Лагран видел в ней отголоски того самого «оловянного солдата». Он знал, что еще не все потеряно, и мечтал о том, чтобы получить такого бойца в подчиненные. — Уверена, что не помнишь ее? — уточнил Лагран, бросив заинтересованный взгляд на невозмутимого Димитрия. Помощник, казалось, витал в своих мыслях и происходящее его совершенно не волновало. Глава Третьего подразделения мысленно хмыкнул. Его никогда не привлекало подобное. Верум не был алчным человеком, власть была для него лишь бременем, все, чего он желал, это жить более менее спокойно и комфортно, зарабатывая при этом столько, сколько хватило бы и его внукам. Хотя Лагран помнил, что у Димитрия не было детей. Но он все еще был достаточно молодым, поэтому ничего исключать нельзя. Тимория дернула бровью, отведя взгляд от фотографии. Полное безразличие на ее лице огорчило Лаграна. — Не имею ни малейшего понятия, — она усмехнулась, демонстративно снова отряхнула грязь с подола платья, будто бы намекая, что разговор ей наскучил. — Теперь, когда мы все выяснили, я могу идти? Мои ученики ждут меня. Скрипнув зубами, Лагран махнул рукой. Сейчас он все равно ничего от нее не добьется. — Я думаю, она действительно ничего не знает, — тихо сказал Димитрий, когда дверь за женщиной закрылась, и они остались в кабинете вдвоем. — Я пристально следил за ней, но ничего особенного не происходило. Да и со сбежавшей девушкой они не были близки. — Думаешь? — Уверен. Господин Лагран, мы копаем не там, где нужно. Кантарина Ноэлли не была близка ни с кем из академии, кроме Лукаса и своих одноклассников. Но первый отправился домой, и, судя по его поведению, он понятия не имеет, где она и его брат. Эдвард тоже хотел бы это знать. С остальными одноклассниками никто из сбежавших не связывался, я все проверил, документы в столе, если это вас интересует. Их телефоны уже достаточно долгое время выключены. Скорее всего, они сделали это, чтобы их невозможно было отследить. — И что ты предлагаешь? Выследить кого-то из Отступников? Эти мрази слишком хорошо прячутся. Мы за тысячу лет не смогли убрать их всех, думаешь, за пару месяцев выйдем на след? Главы Первого и Второго подразделения уже посылали лучших наемников, но и те остались с носом. Эта компания слишком хорошо отбивается от наших бойцов. Димитрий промолчал. Он не стал озвучивать логичное предположение. Но оно все же было слишком очевидным… Лагран стукнул кулаком по столу директора, Верум даже не шелохнулся. Его взгляд был направлен на пейзаж за окном, ему совсем не хотелось видеть перекошенное от гнева лицо господина. — Они просто водят нас за нос. Они спрятали девчонку уже давно и специально запутали, отправив владельцев иллюзорных способностей на другой конец страны. Мы окончательно потеряли эту нить. — Не расстраивайтесь, господин, — спокойно проговорил Димитрий. — Глава Ордена уже перехватил инициативу. Лучшие Посвященные Ордена возьмутся за это дело, а мы будем следовать за ними по пятам. Рано или поздно что-нибудь всплывет. В конце концов, мы будем теми, кто захватит девушку. Лагран улыбнулся, не увидев, как скривились губы Верума. *** Что я там говорила? Если не хорошим, то хотя бы сносным? Как бы не так! Уроки, хоть и были достаточно интересными, но порой так затягивались, что у меня затекали ноги от долгого сидения на одном месте, а колкие шуточки Ардагана, сидящего у меня за спиной и наблюдающего за тем, как я пытаюсь найти удобную позу, подливали масла в огонь. Да еще и ученики академии смотрели на нас косо и игнорировали. Или, может быть, это было лишь мое воображение и к нам просто не хотели подходить из-за угрожающих взглядов Филеро и Женерии. Пусть я и не горела желанием заводить новые знакомства, но почему-то было очень неприятно от осознания того, что все первокурсники спелись между собой, а мы были проигнорированы. — Даже здесь изгои, — усмехнулся Синелис, когда наступило время обеда, и мы пришли в столовую. За наш стол, который, к слову, был рассчитан на десять человек, никто не хотел подсаживаться. — Похоже, это наша судьба. — А может быть, Цезарь уже что-то разболтал? — нервно оглядываясь, прошептал Теодор. — У меня тоже появляется ощущение, что на нас все смотрят с подозрением, — призналась я, помешивая салат в глубокой миске. — У вас паранойя, — жестко отрезала Ариста. — Я абсолютно спокойна и смотрю на них трезвым взглядом. Они просто сбились в команды, до нас им нет никакого дела. А наблюдают просто потому, что я слишком ослепительна. — Доза самовлюбленности на сегодня уже была принята. Прекрати, а то будет передозировка, — съязвил Синни, подвигая к Женерии тарелку с черным хлебом. — Лучше поешь. Девушка дернула щекой, демонстративно отворачиваясь от парня. — А кормят здесь хорошо, — сказал Сиэль, уже вовсю наслаждаясь обедом. — Вот кто привык к обществу Отступников, — протянул Теодор. — Ему вообще все равно. — Да даже если кто-то и узнает… — закатила глаза Ариста, передавая мне тарелку с пирожным. — У меня диета, съешь сама. Так вот… Она замолчала, наблюдая, как Ардаган пытается отобрать у меня угощение, аргументируя это тем, что сладкое вредно для кожи, и если у меня выскочит сыпь на лице, уже ничто не спасет меня. — Придурок! — пропыхтела я, вцепившись в края тарелки изо всех сил. — Фантазия кончилась, сбрендившая? — ухмыльнулся Филеро и удовлетворенно добавил: — Жадная. — Кана, я отдам тебе свое, — ласково проговорил Теодор, и я резко разжала пальцы, ожидая, что пирожное прилетит Ардагану прямо на форму, но парень легким движением руки создал кусок льда, на который приземлилась тарелка. Я разочарованно вздохнула, приняла угощение из рук лучшего друга и тепло его поблагодарила. — Я говорила о том, — настойчиво продолжила Женерия, сердито кашлянув, — что даже если нас и раскроют, ничего страшного не случится. Будет то же самое, только Кантарина получит больше косых взглядов и ее будут постоянно оценивать. — Было бы что оценивать, — пробурчал Ардаган, и я сжала пальцами стакан с соком. — Как же ты достал, — прохныкала я, уронив голову на стол. Даже аппетит пропал. — Свалился ты на мою голову… — Действительно, — хмыкнул Сиэль. — Мы не в Ордене: здесь Кантарина — дочь Главы — уважаемая личность. — Только мама будет недовольна, — поморщилась я, выпрямляясь. Поводив вилкой по тарелке, я сказала: — Она желает, чтобы я была такой же, как все они, поэтому лучше всего просто вести себя незаметно. Ничего страшного не случится, если все вскроется, но лучше просто сидеть тихо. Хотя с Ардаганом такая жизнь нам и не снилась. Мы благополучно закрыли эту тему, продолжив трапезничать и обсуждать уроки. Занятия здесь были очень длинными, и от некоторых из них клонило в сон. — Что у нас по расписанию? — поинтересовался Синелис, отодвинув пустую тарелку в центр стола. Теодор достал из кармана смятую бумажку, лишь отдаленно напоминающую белоснежную, плотную табличку с расписанием, которую вручил нам Цезарь, развернул ее, широко зевая, и прочитал: — Тренировка способностей с профессором Диало. Я устало вздохнула, вспомнив слова Артура. — Кто-нибудь знает, где находится кабинет директора? — я решила попытать удачу, хоть и понимала, что это бесполезно, ведь откуда им знать, где он находится, если все время мы проводим вместе. Я жалостливо изогнула брови, оглядев одноклассников. Все отрицательно покачали головами, я снова тяжело выдохнула. — Иди к Цезарю, — предложила Ариста. — Или спроси у кого-нибудь в коридоре. Вряд ли первокурсники знают, поэтому лучше лови старших. — Как бы еще их отличить друг от друга, — я поднялась из-за стола, пожелала ребятам хорошей тренировки, отнесла поднос с грязной посудой к специальной стойке и, осознав неизбежность этой тренировки, поплелась в коридор. До начала урока было еще минут десять, поэтому я не спешила останавливать проходящих мимо учеников, которые меня и вовсе не замечали, и шагала по холлу, рассматривая таблички на дверях в надежде найти нужный кабинет самостоятельно. Но я была обречена на провал. Я шла по многолюдному коридору, когда неожиданно прозвенел звонок. Вздохнув, я хотела было остановить кого-нибудь из проходящих мимо студентов, но неожиданно застыла посреди коридора совершенно одна. Чего? Куда все делись? Почти синхронные хлопки дверьми заставили меня вздрогнуть. Я растерянно огляделась — пусто. — Вот это реакция… — ошеломленно прошептала я, втянув голову в плечи. — И что теперь делать? Артур опять нотации читать начнет, если опоздаю… Поправив юбку нервным движением, я поспешила завернуть в соседний коридор, и с двойной скоростью принялась осматривать таблички на дверях. Минут через пять, когда я, так и не достигнув своей цели, преодолела очередной холл и зашла за угол, неожиданно заметила идущего впереди ученика. Моей радости не было предела. Лишь бы не первогодка! — Простите! — вскрикнула я, подняв руку, и быстрым шагом направилась ему навстречу. Я была немного удивлена, когда, приблизившись, смогла рассмотреть его. Это был парень высокого роста, худощавый, очень бледный, с белыми, как снег, волосами, такими же бровями и ресницами и голубыми, яркими глазами. Его пухлые губы были лишь едва розоватыми, а на щеках — ни следа румянца. Ах, какой необычный! Как там называют таких людей? Альбиносы, да? Прежде никогда не встречала людей с такой невероятной внешностью! Эта холодная красота очаровала меня настолько, что я замерла на месте и открыто засмотрелась на него, проглотив все свои слова. Парень подошел ко мне, вопросительно приподнял белую бровь, а когда спустя пару секунд я так и не ответила, махнул рукой перед моими глазами. — Ой, прошу прощения, — я зарделась, смущенно заправляя прядь волос за ухо. Он улыбнулся. — Ничего страшного. У многих людей такая реакция на мою внешность. Я привык. — Извините, — снова повторила я, неловко поклонившись. — Да все в порядке, — парень махнул руками, и его реакция так была похожа на мою собственную, что я невольно улыбнулась. — Что ты хотела? — Вы не знаете, где кабинет директора? — В первый день и к старейшине? — изумился он, жалостливо посмотрев на меня. Я пожала плечами, всем своим видом показывая, что меня это совершенно не волнует, но он расценил это как-то по-своему. Засунув руки в карманы брюк, парень задумчиво осмотрел меня с ног до головы. — Не похожа ты на хулиганку, — вынес неутешительный для меня вердикт Отступник. Я мысленно согласилась — в этой жизни я выгляжу донельзя жалкой и хрупкой. Да что б вас! Мрачно зыркнув на него, я пробормотала: — Так оно и есть. — Впрочем, это не мое дело, — сразу же отступил ученик, заметив мой настрой и нежелание обсуждать что-то личное с незнакомым человеком. — Вообще-то, я первогодка. Николас Юджин, — парень неловко почесал затылок, приподняв уголки губ. — Но если я правильно помню, то кабинет директора находится в соседнем корпусе, на третьем этаже. Думаю, там ты уже разберешься. Первогодка? Я удивленно моргнула, пытаясь вспомнить его в рядах первокурсников, которые были в актовом зале, но неожиданно поняла, что совершенно никого не запомнила, потому что сильно нервничала. Однако, такой необычный человек отпечатался бы в моей памяти хотя бы как белое пятно, если бы я хоть раз увидела его. Хотя, это не мое дело. Поблагодарив его, я попрощалась с ним и направилась в соседний корпус, надеясь на то, что Лейц не станет кричать на меня за то, что я снова куда-то опоздала. У него появилась дурацкая привычка отчитывать меня за каждый, даже самый незначительный промах. Тоже мне мамочка нашлась! Уже поднимаясь на третий этаж нужного корпуса, я вдруг поняла, что не сказала ему свое имя. Я забеспокоилась, подумав о том, что могла бы показаться ему невежливой, ведь он мне свое имя назвал. И почему мне вообще стыдно за это? Я тряхнула головой и прошлась по коридору, выискивая нужный кабинет. Наконец, я остановилась напротив двери с табличкой «Кабинет директора». Постучав два раза, я услышала: — Войдите, — и ворвалась внутрь, как ураган, уже ожидая криков и осуждения. Но, к моей великой радости, в помещении был только старейшина Лиам, который, увидев меня на пороге, широко улыбнулся. Сложив документы на край стола, он любезно разрешил мне войти. — Благодарю, — спокойно сказала я, хоть и почувствовала себя немного смущенной. — Господин Лейц предупредил меня, что вы зайдете… Нет, не так, — вдруг исправился Лиам. — Он сказал, что вы, госпожа Ноэлли, забудете о его словах и не придете, но на всякий случай просил передать, чтобы вы дождались его. Дословно: «Если она соизволит прийти, чему я буду крайне удивлен, скажи, что я отлучился по делам и скоро вернусь». — Если он думал, что я не приду, значит, и он быстро не вернется, — уверенно заявила я, сердито нахмурившись. — Вот же..! Старейшина с изумлением наблюдал за тем, как я ругаю Артура, на чем свет стоит, а после того, как я поумерила свой пыл, он немного растерянно пробормотал: — Никогда бы не подумал, что услышу, как заместителя отчитывают. Вы довольно близки, не так ли? Я пожала плечами. — Если так можно сказать. Мы замолчали, и я снова почувствовала себя неуютно, словно сделала что-то такое, за что меня могли пристыдить. Думаю, дело было в подавляющей ауре Лиама, которую не смягчала даже его теплая улыбка и чистые, добрые глаза. Даже так я могла сказать, что старейшина не зря получил такой статус — он был невероятно силен. У меня начала кружиться голова от такого давления, и я, чтобы отвлечься, решила снова завести разговор. — Прошу, простите меня за нескромный вопрос, старейшина, — тактично начала я и от волнения начала мять подол своей юбки, — но сколько вам лет? Мужчина моргнул, поначалу даже не вникнув в суть моего вопроса, а после тихо рассмеялся звонким, очень приятным смехом. — Отчего же нескромный? Это у женщин нельзя спрашивать возраст. Мне тридцать. Честно говоря, его ответ поставил меня в тупик. Я ожидала другого. Он выглядит гораздо младше. О чем я ему поспешила доложить. — Я думала, вы не старше Артура. — Сочту за комплимент, — он сцепил руки в замок и положил на них подбородок, оценивающе рассматривая каждую черту моего лица. От такого пристального внимания мне снова стало не по себе, но приказать старейшине прекратить делать это я просто не имела права, поэтому сделала вид, что меня очень интересуют картины, висящие на стенах. Я чувствовала, как на спине выступает холодный пот. Поглощающая, давящая аура вкупе с заинтересованным, проницательным, прямым взглядом очень нервировала и давила так, словно я находилась на дне Марианской впадины. — Артур говорил, что иногда вы будете обучать меня. Я считаю, что это неуместно. — Почему? Вы меня боитесь? — он подавился своим смешком. Я замялась на секунду. — Не то, чтобы. Скорее, я считаю, что у вас много дел и времени на какую-то безымянную ученицу у вас не будет. — Госпожа Ноэлли, — позвал Лиам, я повернула голову и встретилась с его серьезным взглядом. — Вы были безымянной в Ордене. Здесь у вас есть имя. Я ожидал, что вы скажете другое. — Что именно? — заинтересовалась я. — Что-то вроде: «как может такой человек, как вы, обучать меня?». Я слышал, что вы не очень уверены в себе. Хотя это было бы очень странно, учитывая обстоятельства. — С моей стороны это был бы действительно глупый вопрос, — хмыкнула я, сложив руки на груди. — Меня собирается обучать сам заместитель. Не сочтите за грубость, но Артур, естественно, сильнее вас. С чего мне задавать такой вопрос? Чтобы потешить ваше самолюбие, выставив вас чуть ли не сильнейшим в организации после Главы, втереться к вам в доверие и получать привилегии? Бросьте, я не из таких людей. — Да. Моя ошибка, — Лиам снова слегка улыбнулся, но уже немного по-другому. На этот раз в его глазах были хитрые огоньки, а уголки губ подрагивали, словно он сдерживал свою широкую улыбку, как мог. — Вы напомнили мне мою сестру. Она точно таким же голосом отчитывала меня, когда я говорил что-то глупое. И до сих пор продолжает делать это, хоть я и старше ее почти на десять лет. Я не успела ничего ответить, как дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Артур. Заметив меня, он удивленно вскинул брови, будто бы действительно не ожидал увидеть меня здесь. Я смерила его унылым взглядом. — Где ты был? — без особого интереса спросила я, наблюдая, как заместитель Главы проходит в кабинет, захлопнув за собой дверь. — На рыбалке, — потянувшись, ответил Артур непринужденным тоном. Мы с Лиамом одинаково непонимающе переглянулись. — На рыбалке? — переспросила я, решив, что мне послышалось. — Акул ловил, — заявил Лейц. — Серьезно? — я приподняла бровь. Что за абсурд? — Ну конечно же, — съязвил парень, на что я только закатила глаза, махнув на него рукой. Старейшина неуверенно хихикнул, но заглушил смех кашлем, как только Лейц обратил на него свое внимание. — Смейтесь, старейшина. Что же вы? — угрожающе проговорил Артур, и в этот момент обвивающая его шею Айя громко зашипела. — Затихни, — грубо бросила я, шлепнув парня по руке. Он же просто издевается над бедным директором, а ведь тот не сделал ничего плохого! У них свои секреты, я понимаю, но не позволю злобному родственнику унижать этого милого мужчину. — У нас тренировка. Идем уже. Скривив губы, Артур скинул свою накидку с плеч, швырнул ее на диванчик, стоящий в углу, и, даже не попрощавшись с Лиамом, вышел в коридор. Я закатила глаза, поднялась со стула, слегка поклонилась директору и вежливо сказала: — До свидания, старейшина Лиам. — Хорошей тренировки, госпожа Ноэлли, — ответ я услышала уже когда выходила из кабинета. И едва различимое: — Наша надежда. Как только дверь за мной закрылась, я замерла на месте, схватилась левой рукой за локоть правой, и почувствовала себя в этот момент совершенно беспомощной. Вряд ли я смогу стать настолько сильной, чтобы быть идеальным оружием, той, кого нельзя заменить. Мне жаль, что я не смогу оправдать ваших ожиданий. Если я и смогу стать сильнее, у меня не получится стать лучшей. Я уже не расстраивалась по этому поводу, но мне было не по себе от понимания того, что моей матери нужно превосходное оружие и ничто другое, имеющее хоть малейший изъян, она не примет. Как бы я ни старалась, она все равно будет недовольна. Я больше не ее дочь, которую можно любить просто за то, что она есть, теперь я — надежда Отступников, которой суждено погаснуть, как и любой другой звезде по прошествии миллионов лет. Осознавать свою беспомощность уже было не так страшно. В конце концов, у меня есть кое-что, ради чего стоит жить и бороться. Я постараюсь, пусть даже и знаю, что это безнадежно. Улыбнувшись, я выдохнула и, услышав за углом недовольное ворчание Артура, поспешила к нему.