Класс D-3: Отступники

Я проснулась, уже когда ночь давно опустилась на улицы города. Сонно проморгавшись, приподнялась. Кромешная тьма кольнула глаза, я огляделась по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Точно проснулась, или же это очередной кошмар? Я бы не удивилась. Спросонья едва вспомнила, что мы приехали к Димьяну. Я медленно откинула одеяло в сторону, свесила ноги, прислушиваясь к тишине по ту сторону двери. Все спят. В горле пересохло, поэтому решила сходить на кухню. Вспоминая, где находится дверь, я на носочках дошла до нее, тихо и осторожно повернула ручку и выскользнула в коридор. Передвигалась так, чтобы не создавать лишний шум и не разбудить спящего в гостиной Ардагана. Из-за того, что в той комнате не было двери, а проход больше напоминал арку, в коридоре было хорошо слышно все, что происходило в ней. Уловила сопение Филеро. Прошмыгнув на кухню, включила ночной свет, который синим сиянием опустился на стены. Глаза сразу же привыкли к нему, и я смогла рассмотреть стол и стоящий на нем графин с водой. Тихо приоткрыв шкаф рядом с плитой, достала стеклянный стакан и присела на стул. Налила воды в стакан и с удовольствием осушила его. Я была полна сил и энергии, проспав столько часов без кошмаров, и теперь не знала, куда себя деть. Подумала о том, что можно было бы продолжить чтение книги Димьяна. Уже собираясь вернуться в комнату, привстала со стула, и тут же боковым зрением увидела черный силуэт в проеме. Глубокий синий свет не смог осветить лицо, и я испуганно вздрогнула, вскинув руку. Была готова обороняться в случае нападения. Но это был всего лишь Ардаган. Ледяной ветер всполошился: порыв взметнул шторы на окне, пошатнул тяжелый графин, стулья и вырвал стакан у меня из рук. Рефлексы сработали, как надо — я резко развернулась, подогнув колени, и схватила стакан за секунду до столкновения с полом. Не хватало еще в чужом доме посуду бить! Я выдохнула с облегчением, четким движением вернув стакан на стол. — Это я, — хриплым голосом проговорил Ардаган, дернул переключатель, и в кухне вспыхнул яркий свет. Он ослепил меня. — Так лучше. Зажмурилась, потерла глаза. Филеро прошел на кухню, взял из шкафа чистый стакан и присел напротив меня. — Я тебя разбудила? — тихо спросила я, наблюдая, как он наливает воду из графина в стакан. — Нет. Я дремал, но уснуть не смог, — он устало протер лицо ладонью, взъерошил черные волосы. Внимательно посмотрела на него: он был бледнее обычного, под глазами пролегли темные тени, губы приобрели бледно-персиковый, неестественный цвет. Он вымотан, но при этом отдохнуть не может. Его беспокоят мысли об отце — Ардаган боится встречи со своим прошлым, с истинным обличием его несдерживаемой ненависти и ярости. — Мысли замучили? — осторожно спросила я. Но ответ уже знала. Понятия не имею, почему вдруг решила уточнить это. Он скривил губы, но кивнул. В его темных, багровых глазах отражались отголоски прежней раздражительности и злости. — Сбрендившая, поехали сейчас, — вдруг выпалил он после двух минут полного молчания. Повисла тишина. Я слышала, как за окном проехала по дороге машина, отдаленный смех из квартиры на нижнем этаже и тяжелый вздох спящего в соседней комнате Димьяна. Хлопнула ресницами. Решила, что ослышалась. — Что? — переспросила. — За его вещью, — пояснил Ардаган. Его брови сошлись к переносице. — Поехали сейчас. Я сжала губы. Не могу смотреть на него такого — на подавленного и уставшего. Он так стремится завершить это дело, чтобы больше не вспоминать о Каспиане, что ведет себя совсем по-другому. Поймала себя на мысли, что не хочу видеть его в таком состоянии. Где-то глубоко внутри меня что-то тихонько заныло, и в груди кольнуло. На пару мгновений мне показалось, что мы необычайно похожи: я со своей лютой ненавистью к Себастьяну, и он — со своей к отцу. С той лишь разницей, что он выплескивает свои чувства на все и всех, кто попадется под руку, а я коплю эти эмоции в себе, и они сеют хаос в душе. — Сейчас? — снова переспросила, но теперь с возмущением. — Ардаган, ты не спал два дня. Тебе нужен отдых, — уже мягче добавила, пытаясь поймать его взгляд. Бесполезно. Упрямо смотрит куда-то в стену, сквозь меня. — Все равно не смогу уснуть, — упрямо заявил он. — Чем быстрее закончим, тем лучше. Лейц может обнаружить нашу пропажу уже завтра. — Я просто беспокоюсь за тебя, — я махнула рукой. Филеро наконец сосредоточил на мне свой внимательный, пронзительный взгляд. Я прямо посмотрела ему в глаза. Понять, о чем он думает в эту секунду, было невозможно, но что-то неуловимо изменилось — во взгляде, в лице, даже в жестах. Он моргнул, отгоняя нахлынувшее на нас обоих наваждение, и скривил губы. — Делать-то тебе больше нечего. Ты со мной или я поеду один? — А ты как думаешь? — вздохнула я, сложив руки на груди. — Я переоденусь. Поднявшись под пристальным взглядом Ардагана, вышла из кухни и вернулась в комнату. Зачем спрашивал, если знал ответ? Я поняла это по его снисходительному взгляду, который будто бы говорил: «это было очевидно». Словно насмехается над моей заботой. Хотя, так и было. Его раздражало любое проявление каких-то теплых, или более менее, чувств в его сторону, но мне было непонятно, это из-за того, что это была я, или он ненавидел каждого, кто делал подобное. С Лукасом все понятно — его тот на дух не переносил. Меня тоже, но в последнее время все изменилось. Это вопрос, на который я действительно не знала ответа. Вздохнув, включила свет, пересекла комнату и взяла сумку. Взяв серую толстовку с капюшоном и удобные штаны черного цвета, я быстро натянула на себя одежду. Причесалась, собрала волосы в низкий хвост и набросила на голову капюшон, скрывая приметные черно-белые пряди. Также на лицо надела маску. Оглядев комнату, выключила свет и вышла. — Ты оставил Димьяну хотя бы записку? — шепотом спросила у Филеро, который уже стоял в залитом светом коридоре и обувался. Он молча кивнул. На нем была примерно та же одежда, что и на мне — черная толстовка, штаны и маска на лице. Натянув на ноги кеды, я все перепроверила, спросила у Ардагана, взял ли он деньги, на что он снова только качнул головой. Одноклассник потянулся к зеркалу, просунул руку в узкую щель между ним и стеной и вытащил оттуда небольшой металлический ключ. — Ты даже знаешь, где у него запасной ключ лежит? — спросила я, приподняв бровь. — Вечером показал. На всякий случай. Я неопределенно хмыкнула. Мы вышли из квартиры, закрыли ее и спустились на улицу. Было прохладно и тихо. Вокруг никого не было, лишь иногда проносились по этой улице машины. В домах напротив не горел свет. Входы в подъезд освещали голые лампочки под потолком, рядом с которыми метались какие-то насекомые. Выдохнула клубок пара, спрятав руки в карманы толстовки. Остановившись около дома, Ардаган задумчиво огляделся, будто бы прикидывая что-то в уме, а после уверенно направился в сторону центра города, если я правильно помнила. Через два квартала мы вышли из спального района и свернули на более оживленную улицу, где располагались торговые центры, кинотеатры, офисы, кафе и пекарни. В отличие от другой части города, здесь даже в такое время кипела жизнь: машины проносились по широким дорогам с невероятной скоростью, мотоциклисты, будто бы соревнуясь с ними, гнались следом, то обгоняя их, то издевательски притормаживая, бары и кафе были полны народа, на скамейках сидели повеселевшие компании, отовсюду слышался смех, звучала музыка из колонок. Яркие огни ночного города затмевали сияние звезд, и небо было похоже на мрачное, темное, однотонное полотно, которое вот-вот накроет всю землю. Но этого так и не произошло. Я следовала за Ардаганом, который уверенно шагал вперед, огибая стоящих посреди тротуара людей. Он двигался плавно, уверенно, будто бы и не был ужасно уставшим и вымотанным. Впрочем, я давно заметила, что у него хорошо развита выносливость, что совсем неудивительно, при его-то образе жизни. Сделала рывок вперед, ловко избежав столкновения с пьяной, пошатывающейся женщиной, и поравнялась с Филеро. — А где ты вообще собираешься взять его вещь? — неловко спросила я и тут же сделала страшное предположение: — Прошу, скажи, что не на кладбище! — Это единственное, до чего ты додумалась? — хмыкнул парень, скосив на меня насмешливый взгляд. Я недовольно дернула бровью. — Нет. Я все равно не знаю, где он лежит. Повернула голову, удивленно смотря на его благородный профиль. Хотелось спросить банальное и очевидное: «ты никогда не хотел побывать на его могиле»? Я знала ответ, но почему-то не могла его принять. Но спрашивать и тревожить его раны снова совсем не хотелось. Тихо вздохнув, я опустила голову и спрятала руки в карманы толстовки. Вскоре мы добрались до стоянки такси и Ардаган принялся выспрашивать у водителей, за сколько они смогут довезти нас до соседнего города. Первые три отказались ехать вообще, два других запросили цену вдвое больше той, которую мы могли себе позволить, а вот последние два подошли нам. Оба были уже пожилыми мужчинами со старенькими, несколько раз перекрашенными машинами, но оказались приятными в общении и очень любезными. Ардаган договорился с одним из них, и мы сели в машину. Не люкс, конечно, но Филеро не жалуется. — Долго нам ехать? — спросила я у водителя. — Часок, может быть, два, как повезет, — весело ответил мужчина, снял с головы фетровую светлую шляпу и бросил ее на сидение рядом. Я откинулась на сидение, повернула голову, наблюдая за Ардаганом. Он был абсолютно невозмутим, в спокойных багровых глазах пустота, на лице ни одной эмоции, которая могла бы выдать его нестабильное состояние. Но все равно чувствовала напряжение, ощущала что-то едва уловимое, что крылось в каждом взгляде, слове и жесте. То, что могла видеть теперь только я. Поэтому не стала донимать его расспросами. Мы ехали в тишине. Через полчаса мы выехали из города на трассу, окруженную темным лесом. Дорогу освещали лишь фары машины. Еще около часа мы провели в пути, а после въехали в небольшой, тихий городок. На дорогах почти не было машин, большинство людей уже спали в такое время и не гуляли по улицам, едва освещенным высокими, редкими фонарями. Таксист привез нас к большому дому почти в центре города. Расплатившись с мужчиной, мы вышли из машины. Ардаган замер, странным взглядом осматривая старый дом. В тени уличного фонаря, стоящего в начале улицы, из-за чего свет едва доставал до него, за высоким металлическим забором, он выглядел мрачно и одиноко. На втором этаже было видно мерцание ночника — из окна лился успокаивающий темно-золотой свет. На железной черепице сверкали отблески бледной луны. Он продолжал просто смотреть, не двигаясь, и будто бы даже едва дыша. Минуту, две, пять… Неловко оглядевшись и никого не заметив, я решила осторожно спросить. Говорила тихо, едва разлепив губы, чтобы не потревожить его и покой этой мрачной улицы. — Ардаган, что это за место? Он здесь жил? Или это был дом всей вашей семьи? Филеро молчал некоторое время. Я не смогла переспросить, заметив полный тоски и печали, невысказанной обиды и досады взгляд глаз, которые приобрели оттенок спелого граната. — Я почти не помню это место, — признался он неожиданно. Голос звучал хрипло и страшно — я вздрогнула. — Но когда смотрю на него, хочу… отключиться. Просто упасть в забвение, чтобы избавиться от этого назойливого чувства ностальгии. Зачем оно мне? Я даже не помню этот дом. Помедлил, вздохнул, взъерошив черные волосы. — Мы жили здесь много лет назад. Мама продала его, когда вышла за Эдварда, — проговорил Ардаган, все еще не сводя взгляда с дома. — Если где-то и есть его вещи, то здесь. В подвале, скорее всего. Там должен быть тайник. Надеюсь, его еще не нашли. — Откуда знаешь про тайник? — поинтересовалась тем же вкрадчивым тоном. — Мама сказала. Обмолвилась как-то раз, лет восемь назад. И ты не забыл? Либо у тебя феноменальная память, либо ты запомнил это, потому что каждый факт, так или иначе связанный с твоим отцом, для тебя важен. — Думаю, она оставила там некоторые его вещи. — Чтобы когда-нибудь вернуться за ними? — шепотом спросила я. Ардаган резко повернул голову и прищурился. — Зачем ей это? Она его ненавидит. Я пожала плечами, слегка растерявшись от его пристального взгляда. — Это первое, что пришло мне в голову. Иначе зачем же ей оставлять вещи человека, который ее бросил? Возможно, она любила его больше, чем ты думаешь. Что могло заставить ее пойти против ненависти и оставить то, что напомнит о нем, даже если это будет храниться где-то далеко? Только самая сильная любовь. Мой ответ поставил Ардагана в тупик: он хлопнул ресницами, в глазах появилась растерянность. Он и сам задумался. И правда. А почему она не выбросила его вещи или не сожгла? Не могла взять их с собой, возможно, из-за нового мужа. Но почему не уничтожила, если так его ненавидит? Кажется, мама Ардагана действительно когда-то любила его отца так сильно, что даже после предательства и его смерти не смогла окончательно стереть его присутствие из своей жизни. Да и возможно ли это, когда у нее перед глазами растет его ребенок? Филеро сердито цокнул языком, отворачиваясь от меня, и прошипел: — Идем уже. С сомнением посмотрела на высокий металлический забор. — Я так понимаю, звонить мы не будем. И как ты собираешься перелезть? Парень выразительно посмотрел на меня. — Сила мне на что? Кивнула, сложив руки на груди. — А я здесь останусь, да? Хороший план. Филеро закатил глаза, подошел ко мне, слегка присел и, перехватив за талию, закинул себе на плечо. Я собиралась начать возмущаться, но он злобно процедил, крепче перехватывая мои колени: — Не ори, если не хочешь, чтобы нас заметили. Отпущу, как только окажемся на той стороне. Мне и самому-то не хочется прикасаться к тебе дольше нужного. Я недовольно скривила губы, свесила руки и с мертвым спокойствием наблюдала за тем, как мы отрываемся от земли, поднимаясь на растущем столбе кислотного, сверкающего в свете луны и уличного фонаря, льда. Если бы его способность не была ядовитой, а моя сила мне подчинялась, я бы не болталась на его плече, как потрепанная сумка, а гордо стояла рядом. Но жизнь даже в таких мелочах несправедлива. Ардаган элегантно прошагал по появившейся пластине льда, ни разу не поскользнувшись и не пошатнувшись. Эта часть его импровизированного моста выглядела хрупкой, но была очень прочной, раз выдержала на себе двух человек. Все же, Филеро и его способность — это одно целое. Не то, что я и мои стихии. Ледяной столб за нами растаял, будто бы его и не было, а перед нами появился новый. Вскоре мы оказались во дворе дома, и Филеро поставил меня на ноги. Осторожно, что удивительно. Думала, он швырнет меня на землю. Прогресс в наших отношениях стал заметнее. Пока я не знала, радоваться этому или опасаться и бояться. Ардаган демонстративно отряхнулся, уже по привычке, я закатила глаза. Он направился за дом. Я посеменила следом, стараясь передвигаться как можно тише. Прохладный ветер таинственно шептал что-то в кронах деревьев, неподалеку послышался шум проезжающей машины, сверчки стрекотали где-то рядом. Было темно — мы старались двигаться медленно, чтобы нигде не запнуться и не навести шум. Вход в подвал располагался за домом. На железной двери висел замок по виду достаточно старый. — Открывай, — прозвучал четкий приказ. Возмущенно ахнула. — Я? — Ну не я же! Ты же гениальная взломщица! — Мало того, что мы незаконно проникли на частную собственность, так еще и я должна взламывать их имущество? Филеро, ты толкаешь меня на преступления! — Замолчи, иначе перебудишь весь дом! Мало ли что у них там может храниться — выбежит какой-нибудь мужик с арбалетом и пристрелит нас ко всем чертям! Быстрее давай! Я в красках представила свое бездыханное тело, которое пронзила стрела, и Ардагана, стоящего за стеной из льда в полной безопасности. Уверена, он бы смотрел на мое бедное, бренное тело с полным равнодушием. — Кусок… сухаря, — выплюнула, доставая из кармана свой излюбленный набор для взлома. Присела на корточки и требовательно протянула: — Посвети! — Что ты там вякнула? — прошипел парень, наклоняясь ко мне. Но фонарик, который мы забрали из академии, все же направил на замок. — Что слышал, — огрызнулась я. — Ни капли сочувствия к бедной девушке. Только и можешь, что угрожать и подкалывать. — С некоторых пор это стало моим смыслом жизни, — ехидно сказал Ардаган. — А, — хищно улыбнулась, копаясь в замке длинной шпилькой. Знаю, как его обескуражить. — Так я стала смыслом твоей жизни? Приятно, ничего не скажешь. Ты только не размякни, как печенье в чае. У меня нет намерений менять тебя. Ты мне и так не нравишься, а размякнешь — так еще хуже станет. — Паршивка, — процедил сквозь сжатые зубы Ардаган. — Тем не менее, эта паршивка рискует своей свободой ради тебя, — хмыкнула я, открывая замок. — Вуаля! Я подхватила падающий замок, тихо положила его на землю рядом с дверью и осторожно потянула ее на себя. Она открылась без скрипа, я выдохнула с облегчением. Ардаган посветил фонариком в проем, и мы увидели длинную лестницу, уходящую вниз. Филеро пошел первым, я — за ним, прикрыв за собой дверь. Старалась держаться поближе к нему, чтобы видеть ступеньки, которые он освещал фонариком. Ардаган спускался быстро — стук его подошв был в этой загробной тишине казался невероятно громким и пугающим. Мои же шаги были тихими. Лестница казалась мне бесконечной: думала, прошло несколько часов, пока мы, наконец, не спустились в подвал. В лицо пахнуло затхлостью — судорожно вздохнула, едва подавив приступ кашля. — Веселое место, — хмыкнул Ардаган, но я услышала, как с его губ сорвался судорожный вздох. Он не любит темноту… — Давай быстрее найдем то, что ищем, и уйдем отсюда, — поторопила его. — Ты примерно знаешь, где находится тайник? — Под полом, — негромко сказал Филеро. — Но где точно — понятия не имею. — Давай походим и прислушаемся. Если под полом будет какое-то пространство, звук изменится, может быть, доски скрипнут. Ардаган кивнул и направился в левую сторону, освещая себе путь фонариком. Он смотрел только себе под ноги — куда падал свет. Я не стала просить его посветить мне. Просьбу мою он все равно не выполнит, а так ему хоть спокойнее будет. Вздохнув, осторожно двинулась по диагонали. Несколько минут мы бродили по подвалу, слушая лишь звук собственных шагов и дыхания друг друга. Я приблизилась к стене, медленно прошлась вдоль нее, тяжело ступая на каждую доску. Голос Ардагана дрогнул, когда он позвал меня: — Сбрендившая, я нашел. Вздрогнула, выдохнула с облегчением и спешно подошла к нему. Филеро сидел на корточках, пытаясь подцепить ногтем доску. Я наклонилась ближе к нему, чтобы увидеть тайник. Вскоре он поднял доску. В полу было небольшое квадратное пространство, полностью заполненное разными мелкими вещами. Ардаган неподвижно уставился на них, пытаясь собрать в себе все силы, чтобы взять хотя бы одну из них. — Хочешь, я сама? — шепотом спросила, мельком глянув на его профиль, едва освещенный белым светом фонаря, из-за чего его кожа казалась мне бледнее обычного. Хотя, возможно, так и было. В полной тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, я четко услышала сердитый скрежет его зубов прямо рядом с собой. Но агрессии в свою сторону не почувствовала, поэтому осталась стоять совсем рядом с ним, наклонившись к его плечу. Он злился на себя за свою слабость, не на меня. Почему-то в этот момент я понимала его, четко чувствовала все то, что он ощущает, даже не смотря на него. Это было странно, так ново и необычно, но мне понравилось ощущение полной гармонии и понимания между нами. Наконец-то я смогла хоть на чуть-чуть узнать его лучше. — Не лезь, — вышло достаточно грубо, но я не обиделась. Его состояние сейчас оставляет желать лучшего, мое вмешательство может все только ухудшить. Но спросить должна была. Я все понимаю, Ардаган. Все хорошо. Кивнула, хоть он этого и не увидел, и молча смотрела, как он протягивает подрагивающие бледные руки к тайнику. Я отлично чувствовала исходящую от него ауру, пропитанную отвращением, обидой, легкой досадой и едва-едва заметным страхом. Страхом перед прошлым. Первой вещью, которую он взял, были уже достаточно старые наручные часы — с изношенным, черным кожаным ремешком, маленьким, пыльным циферблатом, почерневшей застежкой. Они, очевидно, уже не работали. Ардаган смахнул с циферблата пыль. Я заметила, что стекло треснуло, как от удара. Часы остановились в семь двадцать пять. Меня передернуло, когда снова посмотрела на трещину. В голове пронеслась страшная мысль. Они… были на Каспиане в момент его смерти? Может быть, он умер в семь часов двадцать пять минут? Утра или вечера. Я тряхнула головой, отгоняя прочь мрачные, ужасающие до дрожи мысли. — Этого должно хватить, — сказал Ардаган, быстро засунул часы в карман джинс, но вставать не спешил. — Черт! Он крепко сжал руки в кулаки, снова посмотрев на тайник. Мне на пару секунд показалось, что я услышала безумно быстрый стук его сердца. Рука Филеро снова потянулась к тайнику. На этот раз он достал серебряную цепочку, уже почерневшую от времени, на которой болтался серебряный, тонкий, как жетон, прямоугольник без надписей и цифр. Ардаган нервно покрутил его, а после засунул в карман. Я опустила взгляд на тайник. Там осталось всего две вещи — сложенная вдвое бумажка, а на ней лежало гладкое серебряное кольцо. Ардаган медленно достал сначала кольцо. Обручальное? Или просто украшение? Его пальцы до побеления сжали украшение. — У матери такое же, — процедил он, не сводя с него взгляда. Похоже, все-таки обручальное. — Она его носит? — уточнила едва слышно. — Нет. Оно лежит в шкатулке, на самом дне, — в его голосе слышала мрачное, триумфальное удовлетворение, насмешливое и жестокое. Будто бы он говорит все это не мне, а Каспиану, желая, чтобы тому стало больно от его слов. Далее он взял в руки бумажку. Развернул ее. Руки снова дрогнули. Один взгляд на изображение — его тело сотрясла дрожь. Порывисто обернувшись, так, что я едва не ударилась носом о его висок, он впихнул мне фотографию, вскочил и, едва не задыхаясь, начал метаться из стороны в сторону. Брошенный рядом с моими ногами фонарик светил в стену. Сейчас, в таком почти отчаянном, нервном состоянии Ардаган даже забыл про всю неприязнь к темноте. Несколько секунд я наблюдала за его метаниями, а после осторожно взяла фонарь и взглянула на помявшуюся фотографию в своей руке. Там был изображен мужчина. Невероятно красивый и обаятельный. Фотография была не лучшего качества, ей было явно уже больше десяти лет, но я смогла хорошо рассмотреть Каспиана. Черные, как уголь, волосы, какие имел и сам Филеро, бледная, почти мертвенно-белая кожа, на фоне которой ярко выделялись те самые глаза цвета глинтвейна. Широкая белозубая улыбка, хитрая и дерзкая, страстный, счастливый взгляд. Вокруг него витала атмосфера элегантности, хищной, опасной смелости и безрассудства. Ни на секунду не усомнилась в том, что он действительно был отцом Ардагана. Как он и говорил, между ними было сходство, особенно, если знаешь, с кем сравнивать и куда смотреть. И чем больше я рассматривала, тем яснее видела черты лица Ардагана в Каспиане. Прямой нос, изящная линия губ, мужественный подбородок, идентичный разрез глаз. И Ардаган, и Каспиан, были опасно, завлекающе и таинственно красивы. Ослепительны в своей вспыльчивости и грубости. Но аура у них все же была несколько разной. Возможно, дело было в том, что Каспиан так и не смог воспитать своего сына. У него была аура немного спокойнее и элегантнее, чем у Ардагана — тот больше напоминал бушующий, несдержанный ураган. — Сожги ее, — прозвучал приказ, который испугал меня и заставил вздрогнуть. — Что? Зачем? — лихорадочно зашептала, вцепившись в фотографию. — Видеть его не могу. — Но это твоей матери. Ты не имеешь права… — Да сожги ты ее уже ко всем чертям, сбрендившая! — рявкнул он так громко, что я испугалась, что нас могли услышать. Чертыхнувшись про себя, я бросила ему фонарик, тем самым ослепив его, и, пока он его ловил, быстро запихнула фотографию в карман и призвала огонь. Мне едва удалось удержать небольшой язычок пламени на руке и не дать ему расползтись по подвалу. Не хватало еще сжечь чей-то дом! Хотя, уверена, если бы здесь никто не жил, Филеро потребовал бы спалить это место до тла. Удостоверившись, что Ардаган снова может нормально видеть, я демонстративно показала ему огонь и недовольно пробурчала: — Теперь доволен? Он ничего не ответил. Выдохнула и убрала огонь. Стерев со лба пот, я накрыла тайник доской и поднялась на ноги. — Делать здесь больше нечего, уходим, — буркнул парень и направился к двери. Мы вышли на улицу, я повесила обратно замок, заперла дверь. Пока ковырялась в замке, Ардаган прислушивался — не разбудил ли он своим криком жильцов дома. Но было, вроде, тихо. Мы медленно двинулись в сторону забора. Снова неожиданно перекинув меня через плечо, Ардаган в считанные секунды создал ледяной мост, и мы перемахнули через забор. Я с облегчением выдохнула, снова почувствовав под ногами твердую землю. Мы переглянулись и, не сговариваясь, побрели по тихой, пустой улице. — Теперь я жутко голодна, — пожаловалась, когда мы свернули на соседнюю, похожую по атмосфере улицу. — Давай поищем круглосуточный. Филеро только кивнул. Ближайший магазин оказался только неподалеку от мрачного, небольшого парка. Ардаган вызвался сходить в магазин в одиночку, а меня отправил в парк. Я не стала возражать. Присела на скамейку поближе ко входу, и откинулась на деревянную спинку. С моих губ сорвался тяжелый вздох. Это было морально тяжелое путешествие. Не представляю, что будет, когда мы отправимся в воспоминания Каспиана. Может быть, мне стоило бы самой все сделать? Я понимаю, что Ардаган на это не согласится, но мне не хочется снова видеть, как он страдает. Это было ужасно. Его опущенные плечи, бледное, будто бы у мертвеца, лицо и пустые багровые глаза. Мне нравится, когда они сияют рубиновым, живым светом. Как бы странно это не звучало, но я бы предпочла, чтобы он вел себя, как прежде — был излишне вспыльчив и эмоционален. Пусть кричит на меня, обзывается и злится, лишь бы на его лице не было этого выражения боли, сожаления и отчаяния. Я подняла взгляд на небо. Облака медленно наступали на луну, закрывая ее свет, и вскоре поглотили ее целиком. Стало темнее, чем раньше, и парк окрасился в насыщенный черный, гуталиновый цвет. Поежилась, обхватила себя руками и посмотрела на вход в парк. Здесь слишком темно. Решительно поднялась и вышла на тротуар. Ему будет здесь некомфортно. Я остановилась, огляделась и, заприметив неподалеку уличный фонарь, направилась к нему. Он находился прямо напротив магазина, на другой стороне улицы. Слегка приподняла голову: свет фонаря ослепил меня. Стало немного легче, и я приподняла уголки губ. Так лучше. Через минуту из магазина вышел Ардаган, и я махнула ему рукой. Он был явно удивлен тому, что я стою здесь, а не в парке. Филеро неторопливо перешел дорогу и остановился рядом со мной. — Почему здесь? — нахмурился. Я натянула на лицо улыбку. — В парке не горят фонари, луна скрылась за облаками. Темно там, в общем. Я решила, что здесь лучше. Парень взглянул на фонарь, потом на меня, снова на фонарь. Его глаза стали немного светлее — появился блеск. Сразу же поняла, что он раскусил меня. На мгновение мне показалось, что на его лице промелькнула благодарность, но секунду спустя все исчезло. Теперь он снова был чем-то недоволен, но теперь еще и слегка отрешен. — Без разницы, — отмахнулся он. Из небольшого пакета он достал два круассана, протянул их мне. А из картонной подставки вытащил белый стаканчик. Также отдал мне. Я с любопытством принюхалась. Чай. Взглянула на круассаны. На упаковке было написано: «Со вкусом карамели». Изумленно подняв взгляд, протянула: — Чай и карамель… Откуда ты..? Он нетерпеливо, раздраженно перебил меня: — Сам не знаю. Так странно, что он знает, что я люблю… Ладно чай — часто пью его дома, все знают, что я не переношу кофе, но карамель… О моей симпатии к этой сладости знают немногие одноклассники. Но он-то откуда? Я улыбнулась уже искренне. — Спасибо. Ардаган мельком посмотрел на мое довольное и удивленное лицо. Кивнул. — Ешь и поехали обратно. *** «Я советую тебе молчать. Так будет лучше и меньше проблем». Михаил задумчиво поковырял вилкой в тарелке, бросив неоднозначный взгляд в сторону стола, где собиралась небезысвестная компания первогодок. Двоих за столом не было сегодня — значит, все же сбежали. Глупцы. Когда их поймают, им непоздоровится. Но Михаил также понимал, что без посторонней помощи сбежать с острова просто невозможно. Рикс все же помог им. Будь проклята его влюбленность в дочь Главы Отступников! Ему же за это попадет. Рикс всегда, сколько Михаил его знал, был любвеобильным и излишне влюбчивым. Половина девчонок первого курса на момент его прибытия на остров в течение года успела побывать у него в подружках. Некоторые отвечали взаимностью сразу же, другие же отшивали новоиспеченного героя-любовника. Но и к тем, и к другим Рикс быстро остывал. Иногда Михаилу казалось, что серьезные отношения — это не для его друга. Однако, его симпатия к прибывшей Кантарине Ноэлли, которая еще и оказалась достаточно важной шишкой, разгорелась не на шутку и длится уже достаточно долго. По крайней мере, ни одна девушка еще не находилась в его мыслях больше трех-четырех недель. Они с Риксом с первого курса всегда были вместе. С первой встречи стали близкими друзьями. Михаил никогда не подставлял Рикса, а тот защищал его, в случае какого-то промаха. Но сейчас парень понимает, что, едва Заместитель Главы узнает о том, что Рикс помогал этим двоим бежать, ему не поздоровится. С одной стороны, Михаил не хотел перечить другу, с другой — если он не сдаст этих двоих раньше, чем Артур Лейц их обнаружит, Рикса могут серьезно наказать. Возможно, если он расскажет директору все, тот помилует влюбленного идиота. К тому же, и ему может перепасть похвала за такую важную информацию. Михаил терялся в сомнениях уже четвертый день — с момента их разговора с двумя безумными предателями Ордена. Аппетита не было. Он нервно бросил вилку на тарелку, полную еды, поднялся и вышел из-за стола. Парень отнес посуду и вышел из столовой. Михаил не заметил подозрительный взгляд Аристы Женерии, который преследовал его до самого выхода. Весь день он не мог сосредоточиться, на уроках он не слушал профессора, за что получил выговор, на тренировке его изрядно потрепал противник, да так, что пришлось идти в больничное крыло. Ночью парень ворочался, не давая спать соседям по комнате, получил тапком по лицу от Ника и только тогда перестал изводить себя сомнениями. Удар неожиданно привел мысли в порядок — Михаил понял, что должен сделать. Он не спал всю ночь, продумывая, что сказать директору, и рано утром вскочил с кровати и, стараясь двигаться безшумно, оделся и выбежал из дома. Взял самокат и уверенно направился в сторону здания академии. Рикс будет злиться, но Михаил был уверен, что он его простит. В конце концов, он — его друг уже долгих четыре года, а этих ребят он знает всего ничего. Академия в это время уже была открыта: большинство профессоров уже пришли на работу и готовились к лекциям. Михаил оставил самокат на улице, в специально отведенном для этого месте, и поспешил в здание. Взлетев по лестнице, он попытался отдышаться, а после продолжил путь. Коридоры еще были пусты. Он добрался до кабинета директора, решительно постучал. — Войдите, — прозвучал слегка удивленный голос. Видимо, Старейшина Лиам не ожидал столь раннего визита в свой кабинет. Михаил открыл дверь, да так и застыл на пороге, заметив сидящего на стуле около стола директора Заместителя Главы Отступников. Столкнувшись с его суровым, холодным взглядом, парень почувствовал, как уверенность его покидает. Но он быстро одернул себя: это нужно сделать. Ради Рикса. Ну и ради себя. — Что привело вас ко мне? — деловито поинтересовался Старейшина Лиам, сцепив пальцы рук и в упор уставившись на Михаила своим оценивающим, пронзительным взглядом. Ему стало не по себе. Снова. — В такую рань, — недовольно добавил Артур Лейц. — У меня есть важная информация для вас, — отчеканил Михаил, прошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Рассказ выдался сложный: парень постоянно запинался, волнуясь под пристальными взглядами двух мужчин, а когда до них начал доходить смысл его слов, он и вовсе затих. Но заканчивать уже не нужно было — они уже все сами додумали. — Вот идиотка! — гневно взревел Лейц, вскочив со своего места и сжав кулаки. «Еще и одурачила меня своей болезнью! Актриса погорелого театра!» Старейшина Лиам неловко покусал губу, стараясь не смотреть на Заместителя и не провоцировать его своим взглядом. Михаил потупился. — Я рассказал вам это, потому что не хочу проблем. Не я, не Рикс. Пожалуйста, не наказывайте его сильно, — он склонил голову, зажмурился. — А ты не знал, что гонца казнят первым? — рыкнул Артур. — Господин Лейц, не рубите с плеча. — Приведи мне Рикса. Живо! — воскликнул Заместитель. Старейшина подпрыгнул на стуле, вскочил, быстро черканул несколько слов на листке и подошел к окну. Свистнув, он остался стоять на месте. Через мгновение к нему подлетела механическая птица в виде сокола. Он отдал ей послание в клюв, ввел несколько цифр на клавиатуре, расположенной на его груди, и сокол улетел. Артур до сих пор изумлялся здешней почтовой системой. Он не раз посещал остров с проверкой, но подобные «посыльные» появились только полгода назад. Группа выпускников прошлого года готовила этот проект с первого курса. Лейц был невероятно горд, когда они представили им свои изобретения. Таланты есть не только в чертовом Ордене. Десять минут спустя в кабинете директора материализовался растрепанный, испуганный Рикс. Его взгляд сразу же упал на виноватого Михаила: он все понял. Разочарование, отразившееся в его глазах, смутило Михаила. «Он во мне разочарован?» Михаил ожидал совсем другой реакции. — Рикс Бэйра, объяснись, — потребовал Старейшина. — Что это за выходки? Рикс стиснул зубы. «Все же, боком вышло. Простите, ребята. Я не сдержал свое обещание. Надеюсь, вы успели сделать хотя бы часть своих дел». — Простите, — только это он и мог сказать. Артур накрыл лицо ладонью. — Вы понимаете, что вы натворили? Если Орден поймает их, Глава лично оторвет нам всем головы. Почему они вообще устроили побег? Рикс вздрогнул, вдруг вспомнив, что ему сказала напоследок Кантарина в тот день. — Они не сбежали, а нашли зацепку по экспериментам, — выпалил Рикс. Артур замер, Старейшина опасливо посмотрел на него боковым зрением. — Сказали, вы поймете, о чем речь. — Идиоты, — выругался Артур. — А мне сказать нельзя было? Зачем геройствовать? — Кантарина упоминала, что никому из них нельзя покидать остров, а дело важное для них. Лейц неловко отвел взгляд. — Ну так-то оно так… — И где их теперь искать? Они не говорили, какая зацепка? — спросил Старейшина Лиам. Рикс и Михаил отрицательно покачали головами. — Глава не должна знать об этом инциденте, — уверенно заявил Заместитель. — Иначе всем попадет. Я найду их прежде, что они попадут в очередную передрягу, — закатил глаза, злость снова начала закипать в венах. — И как они собирались вернуться? — Злобно процедил Артур. — Надеялись, что успеют решить все свои дела до того, как ты обнаружишь их пропажу и вернешь их назад, — Лиам пожал плечами. Лиам использует артефакт раз в месяц — за это время он успевает накопить энергию. Но он способен это делать лишь один раз. Тогда как он возвращается назад? В подчинении Главы Отступников находится очень много талантливых мастеров, которые наполняют артефакт энергией за считанные минуты. Таким же образом Лиам позволяет Риксу подзарядить артефакт в экстренном случае. Любой артефакт можно наполнить энергией, или же выкачать ее, если по своей природе она схожа с той или иной способностью. Потому что артефакты — это детища Посвященных. Каждый артефакт был создал рукой перерожденного, именно поэтому между ними крепкая связь. Однако, с ними лучше работать мастерам. Лиам прибегает к помощи Рикса только в самых крайних случаях, и то это большой риск — одно неосторожное движение, и артефакт может разрушиться. — Как вы собираетесь вернуть их? — полюбопытствовал Рикс. — Артефакт же у них. Оба мужчины посмотрели на него насмешливо. «Неужели вы думаете, что у нас нет запасного плана? За кого ты нас принимаешь? С этого острова всегда есть выход». — Дело уже не ваше. Свободны. Я ценю откровенность, но наказание получите. Оба. Хоть и смягченное. За чистосердечное. Михаил выдохнул с облегчением, схватил друга за руку и потащил его прочь из кабинета. — Все же, где вы собираетесь искать их? — уточнил Лиам. — Континент огромный. Они могут быть, где угодно, а зацепок у вас, увы, нет. Артур хмыкнул, сложив руки на груди. Мысленно он уже обругал Кантарину и Ардагана последними словами, проклял их и обещал назначить суровое наказание. Если Глава не узнает о том, что произошло, и не лишит его головы раньше, чем он до них доберется. — Я знаю, у кого спросить.