Класс D-3: Отступники

Ардаган долго говорил с отцом. Конечно, наверстать прошедшие двадцать лет они не могли, но им хватило даже столь короткого, пролетевшего незаметно, момента. Филеро наконец почувствовал себя лучше — отравлявшая сердце ненависть ослабила хватку, выпустила его из своих оков, позволяя дышать свободно. Это был тот человек, рядом с которым он мог уснуть глубоким сном, не боясь за свою жизнь. Он знал, что как только он уйдет из этого места, Каспиан покинет его, его душа обретет покой. Большего Эбигейл не может желать — увидел взрослого сына, то, каким сильным и порядочным он вырос даже без него, показал ему правду. Ардаган больше не ненавидит его. Каспиан может успокоиться и уйти. Ардаган не хотел расставаться с ним — он только-только нашел его. Но время неумолимо. Ему нужно было возвращаться в реальность, где его уже ждут. Каспиан заметил на лице сына грусть, когда они поднялись на ноги, и улыбнулся. — Не сожалей ни о чем, — попросил он, касаясь рукой уже давно растрепанных черных волос Ардагана. — Нужно двигаться вперед. Я уже давно мертв, а ты — жив. Проживи эту жизнь так, как хочешь сам, и никого не слушай. Я знаю, что ты сделаешь все в лучшем виде. Ты так похож на меня. А я никогда никого не слушал и жил по своим законам. Филеро кивнул, снова вызывая на лице отца гордую, добрую улыбку. Он порывисто обнял Каспиана. — Я сохраню твой кулон, — тихо проговорил Ардаган, отстраняясь. Эбигейл увидел решимость в его глазах. И пусть сейчас их цвет был совсем другим, это были родные, любимые глаза. Не важно, какого они оттенка, это глаза его драгоценного сына. — Я всегда буду рядом. — Знаю, — Ардаган слегка приподнял уголки губ, одарив отца легкой, искренней улыбкой на прощание, и закрыл глаза, намереваясь вернуться в свое тело. Перед исчезновением, он прошептал так, чтобы Каспиан обязательно услышал его и ушел с легким сердцем на покой. — Спасибо… папа. Дух его сына исчез из астрала, но Эбигейл еще долгое время смотрел на то место, где он стоял. Не в силах пошевелиться и отвести взгляд. Его сын впервые назвал его «папой». Тогда он был слишком мал для этого, а после смерти Каспиан не смел даже думать о том, что тот мог назвать его так даже в мыслях. Эбигейл посмотрел в темноту над собой, и перед его глазами неожиданно появилось небо, усыпанное сотнями ярких, горящих, как огни, звезд. Как в тот день, на крыше, когда он встретил Дарью во второй раз. Его глаза наполнились слезами, на губах снова появилась блаженная улыбка. Он сделал кучу ошибок, пережил много плохого, провел сотню лет просто так, мучаясь от невозможности снова почувствовать вкус жизни. Но в конце он нашел свое счастье — каким бы недолгим оно не было. Каспиан не смеет желать о большем — потому что ничего другого ему и не нужно. Он точно может сказать, что прожил свою жизнь так, как хотел, обрел то, что некоторые найти не в состоянии. Теперь он может уйти со спокойным сердцем. Он снова хочет жить. Каспиан больше не желает провести вечность в забвении, он переродится. Его тело охватил яркий, ослепительный свет. Эбигейл растворялся со слезами на щеках и счастливой улыбкой. «Спасибо, Дарья, что нашла меня. Ты подарила мне лучшие годы моей жизни. Береги Ардагана и себя, моя любовь». Каспиан ушел, а от его воспоминаний остались лишь слабо сияющие нити, хранящие в себе слезы, смех и счастье. Они еще долго будут витать в этом месте, но рано или поздно исчезнут. Но о Каспиане будут помнить всегда. По крайней мере, уже три человека. *** Ардаган медленно открыл глаза. Яркий дневной свет ударил по зрению, он зажмурился. — С возвращением, дружище, — первым, что он услышал, был тихий, расслабленный голос Димьяна. — Прошло всего три часа. Быстро вы. Хотя, там время течет иначе. Проморгавшись, Филеро нахмурился и приподнялся с пола. Голова была тяжелой, но на сердце теперь легко. — Замолчи, а, — раздраженно пробурчал Ардаган. — Дай очнуться. Проведя ладонями по лицу, парень зачесал пальцами спадающую на глаза челку и повернулся, проговорив: — Сбрендившая, у тебя тоже было такое состояни… — он не договорил. Взгляд уперся в спокойно лежащую девушку. Создавалось ощущение, что она просто спокойно спит, сложив руки на животе. Беспокойство кольнуло сердце, Ардаган мгновенно пришел в себя. — Она уже уснула? Давно она очнулась? Димьян, сидящий на стуле перед ними, недоуменно уставился на друга, плохо понимая, о чем он говорит. — Она еще не просыпалась. Ты очнулся быстрее. Она тоже должна с минуты на минуту. Ардаган распахнул глаза, не сводя взгляда с бледного, умиротворенного лица Кантарины. — Что значит «не просыпалась»? — зарычал он, метнув гневный взгляд в друга. Димьян вздрогнул, почувствовав настрой Филеро. Подозрительно сощурился. Что не так? — Она ушла намного раньше меня! Я разговаривал с… отцом! А она решила вернуться… Димьян намеренно проигнорировал фразу Ардагана про родителя, потому что сейчас были проблемы поважнее. — Этого я и боялся, — простонал он, хватаясь за голову. Он слез со стула и упал на колени перед Кантариной. — Похоже, ее утащили души. А это очень-очень плохо. Лучше бы вы держались вместе. Димьян начал водить руками над ее головой. Ардаган сидел рядом, не двигаясь. Он невольно прислушивался к ее ровному дыханию — оно было напоминанием о том, что она все еще жива. Но он помнил слова Димьяна — при попадании души в небытие, тело еще живет, впадая в кому. Она уже может быть мертва… В горле вмиг пересохло, он тяжело сглотнул. Что ему делать? Как ее вытащить? Одна мысль о том, что она может не выбраться из этого состояния, неожиданно пугала и ужасала его. Ардаган знал, что не сможет смириться с тем, что больше никогда не увидит ее уставших, грустных глаз, снисходительной, иногда язвительной улыбки и порой такого раздражающего, громкого голоса. Она бесила его невероятно, так, что внутри все кипело, заставляла органы гореть и сжиматься, а по венам бежало электричество, вперемешку с горячей кровью — это помогало ему чувствовать себя живым и могущественным. Кантарина по какой-то непонятной причине заставляла его двигаться вперед и становиться сильнее. Сердила его, раздражала и одновременно притягивала к себе, мешая все чувства внутри, сея сомнения в его душе, настоящую смуту. А иногда ее присутствие успокаивало, дарило ему ни с чем не сравнимый покой и расслабление. Ардаган в такие моменты чувствовал себя хорошо. Иногда Ардагану казалось, что не он защищает ее, а она его. Без нее все вокруг было скучным и пресным. Она словно разжигала огонь даже своей посредственностью. Филеро не понимал, как такое возможно, но продолжал следовать за ней, как завороженный. Порой он словно просыпался от этого сна, избавлялся от наваждения, испытывал невероятное желание убежать от нее, скрыться подальше и никогда ее больше не видеть, но что-то внутри настойчиво шептало, что он на это не способен. Когда это началось? В тот день, когда они сбежали из академии? Позже? Или раньше? Да черт его знает! Ардаган уже не хочет ни в чем разбираться, особенно в том, что касается одновременно раздражающей и уже такой близкой Кантарины Ноэлли. Сейчас он просто знает, что не может ее бросить. Плевать, что он говорил. Не будет ее спасать? Плохая ложь. — Верни меня, — решительно проговорил он, отвлекая Димьяна от дела. Друг испуганно посмотрел на него. Так, словно он сошел с ума. — Что? Ты что задумал? — Я ее вытащу. Отправь меня обратно! — рявкнул Филеро. — Ардаган, ты обезумел? Я же говорил, из небытия пути нет! Если она уже там, ты ничем не сможешь ей помочь! — А если на грани, то я ее вытащу, — упрямо сказал парень, сверкая полными гнева и отчаяния кровавыми глазами в сторону друга. — Давай же! — Нет, — заявил Димьян, отдернув руки от тела Ноэлли. — Есть большая вероятность, что ее затащили в небытие. Ее энергия ослабла. Здесь ты уже ничем не поможешь. Я не отправлю тебя на верную смерть. Сам же говорил, что не побежишь ее спасать. — И что ты предлагаешь? Сидеть здесь, смотря на ее тело? Предлагаешь мне вернуться к Отступникам с ней на руках и сказать, что она немного умерла? Или хочешь… — Ардаган перевел вмиг потухший взгляд на ее лицо, — чтобы я потерял ее? Димьян внимательно смотрел на профиль друга. Он был неестественно бледен и испуган. Если первое можно было списать на его усталость, то страх его был искренним, настоящим и таким пугающим. За много лет дружбы он не видел такого всепоглощающего страха на его лице. Он действительно беспокоится. Но вопрос в том, за нее или за свою жизнь? Что с ним сделают, если он не вернет ее в целости и сохранности? Димьян вздохнул, решив отбросить странные мысли. В конце концов, это не его дело. Важнее сейчас придумать, как выйти из этой щекотливой ситуации. Попытаться спасти ее, когда она уже, скорее всего, парит в небытие, и отправить Ардагана на верную смерть или оставить все так, как есть? Но в таком случае, неизвестно, что с ним сотворят Отступники за такой проступок. Дилемма. Ардаган подался вперед, неожиданно гневно схватил Димьяна за воротник свитера и зарычал: — Делай, что я тебе говорю. Димьян знает своего друга, как свои пять пальцев. Филеро всегда был преисполнен злости и ненависти к жестокому миру. Он уже привык, что Ардаган вечно чем-то недоволен, а на его лице не проскальзывает положительных эмоций, но никогда еще Димьян не был так напуган как сейчас. Его ярость была такой мощной, словно ураган, заставляла задыхаться от животного страха, она сносила все вокруг. Взгляд кровавых, ужасающих глаз отпечатался в его памяти яркой вспышкой. Димьян знал, что уже никогда не забудет это выражение, этот оттенок. До тошноты красивый и пугающий, показывающий все его отчаяние во всей красе. Едва слышный стон заставил обоих замереть, уставившись друг на друга. — Ардаган, почему ты опять буянишь? — послышался слабый, и тем не менее сердитый голос. Филеро отскочил в сторону, как ошпаренный, и уставился на девушку. Она пыталась принять сидячее положение, Димьян осторожно поддерживал ее спину, чтобы она не упала обратно на пол. — Идиотка, — прошипел пришедший в себя парень. Кантарина подняла на него недоуменный взгляд. — Что опять не так? Я только вернулась, а ты уже злишься. Впрочем, ничего удивительного. — Мы думали, что тебя утащили в небытие, — спокойно пояснил Димьян, натянув на лицо дружелюбную улыбку. Ардаган чертыхнулся про себя, мысленно отметил, что Ноэлли в полном порядке, поднялся на ноги и, бросив: — Я ушел отдыхать. Твоя очередь спать на диване, — ушел в спальню. Громко хлопнула закрывшаяся дверь. Они переглянулись. *** Мы еще долго беседовали с Александром об Ордене и Отступниках. Думаю, ему очень не хватало собеседников в этой вечной темноте. Возвращаться в тело было тяжело, я едва смогла приоткрыть тяжелые, будто бы налитые свинцом веки. Потом услышала голос Ардагана — из-за шума в ушах не разобрала его слов. После того, как Филеро скрылся в спальне, мы остались с Димьяном наедине. Он принес мне воды, заботливо помог пересесть на диван. Вскоре я окончательно пришла в себя и задала парню вопрос: — Так что там с Ардаганом? Из-за чего он такой злой? Димьян улыбнулся. — Испугался за тебя. Я едва не поперхнулась водой, изумленно уставилась на невозмутимого писателя. — Прости, что? Ардаган? Скорее, он пришел в ярость из-за того, что я канула в небытие, а ему придется разбираться с моим мертвым телом и объясняться перед Отступниками. — Так или иначе, он собирался вернуть тебя, — заявил Димьян. Меня снова накрыла волна удивления. — Говорил же, что не будет спасать. Да он тот еще лгун, — поморщилась, сжимая еще слабыми пальцами прозрачную кружку, которая была уже наполовину пуста. Парень равнодушно пожал плечами, но по его отведенному в сторону взгляду поняла, что он что-то скрыл от меня. Возможно, пока я находилась на грани, а Ардаган здесь, Димьяну удалось увидеть что-то такое, о чем мне знать не положено. — Странно, что ты так поздно вернулась, — протянул Димьян с явным любопытством. — Ардаган сказал, что был со своим отцом… Ты что-то знаешь об этом? — Это долгая история. И не мне ее рассказывать. Если Ардаган захочет, то сам поведает ее. Парень разочарованно вздохнул, но настаивать не стал. — А ты где была? — переспросил он. Поперхнувшись водой, я вытерла рот ладонью и отставила кружку подальше. — Меня действительно затащила одна душа. — Что? На грань? — Ага, — кивнула и усмехнулась. — Один из древних Глав Ордена. — Серьезно? — скептично хмыкнул Димьян. Верить мне он то ли не хотел, то ли просто не мог. С другой стороны, не увидь его своими глазами, тоже бы не поверила россказням какой-то левой девчонки. — И кто это был? — Четвертый Глава Ордена, Александр Прим. Димьян раскрыл рот от удивления, но подозрение с его лица никуда не исчезло. — Ты его знаешь? — спросила, с энтузиазмом заглядывая в его широко распахнутые глаза. — Слышал. Он входит в пятерку лучших и самых первых Глав Ордена Посвященных. Имена этих пятерых знают все — их будут помнить еще много столетий. Александр был мудрейшим из правителей. Его частенько сравнивают с Юлием. Моему изумлению не было предела. — Так о чем вы говорили? — хоть его скептицизм так и прослеживался в действиях и интонации, но любопытство, казалось, было сильнее. — Он извинился передо мной, — растерянно проговорила я, вдруг понимая, как абсурдно звучат собственные слова. Судя по лицу Димьяна, он подумал о том же. — Извинился? — Сказал, что не хотел такого будущего для Ордена. Экспериментов не должно было быть. Хоть никто из их пятерки не делал этого — они только желали помогать обычным людям, — ему стыдно. Поэтому он извинился. — Ты видела только его? В ответ он получил только мой кивок. — Все остальные Главы давно канули в небытие. — А почему тогда Александр все еще балансирует на грани? — Лелеет надежду на то, что Орден когда-нибудь встанет на истинный путь. Димьян ехидно рассмеялся, но быстро умолк, вспомнив, что в соседней комнате отдыхает Ардаган. Мне тоже хотелось посмеяться, да только это было совсем не смешно. — Орден давным-давно прогнил. Его уже ничто не спасет. Именно поэтому Александр попросил меня уничтожить эту организацию. Но представляет ли этот мудрейший, какие последствия ждут сообщество Посвященных после такого? Пусть Орден и превратился в непонятно что, но он все еще поддерживает порядок. Система рухнет, когда он исчезнет. И всем перерожденным придется долго восстанавливаться. Мне не хватает знаний, чтобы даже представить, что будет с обычными людьми, что уж говорить о Посвященных. Ведь перерожденные — защитники мира. Они предотвращают катастрофы, теракты и прочие опасности, подстерегающие человечество на каждом шагу. Они что-то вроде супергероев из фильмов. Следует умолчать о просьбе Александра — Димьяну знать об этом точно не стоит. В конце концов, он не относится ни к Ордену, ни к Отступникам. Он просто Независимый. — Я тоже так считаю. Орден когда-нибудь поплатится за все свои злодеяния. Но его палачом буду не я. *** Ардаган проснулся только на следующий день поздним утром. В это время я сидела на стуле рядом с его кроватью, читая увлекательную книгу Димьяна. Мне было неспокойно, тревога за его здоровье не давала отойти от него и на шаг. Поэтому я предпочла оставаться рядом с ним, на случай, если ему понадобится какая-нибудь помощь, к примеру, поднести стакан воды. Спала, конечно, отдельно, на диване, но как только просыпалась, сразу же приходила к нему и терпеливо ожидала его пробуждения. Мне хотелось поговорить о том, что он собирался делать, в случае, если бы моя душа все же оказалась в небытие. Слова Димьяна встревожили меня. Нужно было поговорить с Филеро о его безрассудном поведении. Около десяти часов утра Ардаган зашевелился, заставляя меня оторваться от чтения и взглянуть на него. Он медленно открыл глаза, поморщился от света лампы и повернул голову. На моих губах невольно расцвела довольная улыбка, увидев которую, Филеро поморщился и процедил: — Только проснулся, а уже твое лицо увидел. День явно не задался. Меня рассмешили его слова. — Рада, что тебе стало легче. Книга захлопнулась с тихим звуком. Отложив ее в сторону, я пересела на край кровати и внимательно посмотрела на Ардагана. Тот спокойно наблюдал за моими действиями и больше не пытался язвить. — Держи в секрете то, что ты видела, — наконец, сказал он. Удивительно, но одноклассник не был настроен враждебно, как это бывало раньше. Филеро говорил негромко, без злости и раздражения в голосе. Так, словно уверен в том, кому доверяет столь необычный секрет. И снова улыбка, адресованная только ему. — Конечно. — Почему ты очнулась позже? — он перескочил на другую тему, и вся моя радость улетучилась. Раздраженный взгляд заставил его растеряться. Ардаган недоуменно уставился на меня, в его глазах стоял вопрос. — С ума сошел? — прямо спросила я, сложив руки на груди. — Здесь сбрендивший не я, а ты, — не растерялся Филеро. Осуждающе посмотрела на него. Хотелось высказать все, что творилось в моих мыслях, но так как он все еще был слаб, решила повременить и вместо этого достаточно спокойно проговорила: — Димьян рассказал мне. Ардаган, тебе нельзя было этого делать, — и все же нотки злости проскользнули в моем голосе. — Что делать? — невинно уточнил он, все больше раздражая меня своим несносным поведением. Стиснув зубы, я почувствовала, как нарастает моя злость и пытается вырваться наружу. Она смешалась с беспокойством за него и тревогой. Одна мысль о том, что этот дурак хотел броситься в омут невозврата за мной, греет сердце и ужасно пугает, остужая кровь. — Прекрати паясничать! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Тебе нельзя было идти в небытие за мной. — Почему же? — Филеро продолжал гнуть свою линию. — Да потому что оттуда не возвращаются! Если бы я исчезла там, ты бы, отправившись за мной, остался там же. — И что прикажешь делать? — Ардаган повысил тон, чтобы противостоять моей злости. Мои брови сдвинулись к переносице. — Сидеть, как идиоту, и реветь над твоим почти мертвым телом? Я бы нашел способ. — Способа нет. Как ты этого не поймёшь? — Хорошо. Тогда встречный вопрос. Ты бы не пошла за мной, если бы я не очнулся? Вопрос, ударивший по голове, как молоток. Мне не доводилось смотреть на это с другой стороны. Я думала только о нем, но даже не пыталась понять, как поступила бы в такой ситуации сама. В другой раз без промедления ответила бы «нет», но сейчас даже при мысли о том, что могу его потерять, весь мир меркнет и снова становится отвратительного серого цвета. После моего недолгого молчания, он получил ответ, который, впрочем, уже знал. Тихие-тихие, едва уловимые слухом слова сорвались с моих сухих, потрескавшихся губ: — Пошла бы. — Даже если бы это было вопреки всем доводам разума? Зачем ты спрашиваешь, если и так все знаешь? Ардаган удовлетворенно кивнул, пытаясь поймать мой взгляд. Я старательно отводила глаза. — Тогда и не смей упрекать меня в безрассудстве. Демонстративно цокнув языком, я не стала и дальше донимать его. Вместо этого почти заботливо спросила: — Тебе что-нибудь нужно? Воды хочешь? Или поесть? Я принесу. — Твоя любезность раздражает. Мне было так приятно слушать его привычное, уже ставшее родным ворчание, что даже не хотелось ругать его или осуждать. И снова улыбка сама по себе появилась на моих губах. Филеро в который раз за последние пятнадцать минут испытал удивление, смотря на мое излишнее дружелюбие. А мне было все равно. Я была слишком рада тому, что он наконец сможет успокоиться. — Ничего не надо, я в порядке, — сдался он, не выдерживая моего неизвестно откуда взявшегося напора. — Так как прошел ваш разговор? — полюбопытствовала осторожно, надеясь не задеть его своим вопросом. Но, на удивление, он вполне спокойно ответил мне. — Лучше, чем можно было представить, — усмехнулся. — Мог ли я вообще думать о том, что смогу хоть раз поговорить с ним? Да и не хотел. Ардаган поднял взгляд на меня. Глаза сверкнули глубоким рубиновым светом. Было что-то в нем в этот момент такое странное, привлекательное и родное. Почему-то от этого пронзительного, слишком пристального взгляда я вспыхнула. Может быть, потому что он никогда раньше не смотрел на меня так оценивающе, так долго и прямо. Воздух вокруг раскалился, мне пришлось сделать тихий вдох, легкие обожгло. Тело бросило в жар, а сознание на несколько мгновений затуманилось. Ладони ослабли, я свела их вместе, ощутив нервную дрожь. Будто бы наваждение, пьянящее и сладкое, как ликер. Чтобы очнуться, нужно приложить немало усилий, но мне ни капли не хотелось возвращаться в реальность. Взгляд, под которым хотелось гореть в ярком, пожирающем все огне, врезался мне в память. Пульс участился, кровь зашумела в ушах. Да что со мной? Уже не первый раз я чувствую подобное, когда он смотрит на меня. Мое лицо точно было красным — чувствовался жар на щеках и шее, но, кажется, Ардаган либо не замечал этого, либо намеренно игнорировал. Он и сам будто бы был поглощен каким-то странным, неизвестным мне чувством. Мы оба в тот момент со стороны выглядели, как безумцы, не отрывающие взгляд друг от друга. И как бы неловко и странно мне не было, я не опустила глаза. Было так любопытно узнать, что же творится у него в голове, почувствовать, как изменилась его аура. Ардаган, скажи мне, как выглядит мой образ в твоих глазах? Лучше или хуже, чем в реальности? — Спасибо тебе, — голос, прозвучавший в комнате, казался мне чужим, хриплым и слишком низким. Словно не сам Ардаган говорил это. Но его шевелящиеся губы были доказательством того, что слова принадлежали именно ему. Я словно резко очнулась, когда суть дошла и до моего затуманенного сознания. — Что? За что ты меня благодаришь? Щека Ардагана дернулась, он отвел взгляд. Кажется, ему было тяжело говорить мне подобное. И это было совсем неудивительно — не в его стиле рассыпаться в благодарностях. Но теперь мне было невероятно интересно. Сияющими глазами уставилась на него, едва подавив желание придвинуться ближе к нему, схватить за мужественный подбородок и повернуть его лицом к себе, чтобы видеть его взгляд, каждую мелькающую на лице эмоцию. — Если бы не твое редкое, идиотское упрямство, я бы не решился просмотреть все его воспоминания до конца, — слова давались ему с трудом. Я слушала, не отвлекаясь и не отрывая от него взгляда. — И не узнал бы, кем на самом деле был мой отец, и что произошло в тот день. Я бы отравлял своей ненавистью память о нем. Для меня это важно. Ардаган снова повернул ко мне голову. — Спасибо тебе за твое дурацкое упрямство. — Теперь ты не винишь судьбу за то, что из-за нее ты повстречал меня? — широко улыбнувшись, полюбопытствовала я. Филеро цокнул языком, демонстративно закатив глаза. — Еще как виню. Прыснув, снова посмотрела на него теплее, чем могла бы себе позволить. Он тоже это заметил и, кажется, смутился, но лишь на жалкое, но такое важное мгновение. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Ты спас мне жизнь, а я помогла тебе спасти душу. Еще несколько секунд смотря на мое лицо, одноклассник тяжело вздохнул, будто бы осознал всю бренность нашей жизни, и выпалил: — Такая ты раздражающая. Мой громкий, искренний смех заполнил всю комнату. Я всегда была твоим раздражителем, но разве это плохо? *** После обеда мы сидели в гостиной, на диване, и медленно прощались с Димьяном. Вещи были собраны, Ардаган уже отоспался и выглядел намного лучше, так что решили не затягивать с отъездом и вернуться на место, куда нас выкинуло после телепортации. Остановимся где-нибудь поблизости, чтобы Артуру, бросившемуся искать нас, не пришлось ходить далеко. Быстрее получим подзатыльники и вернемся в академию. Филеро решился рассказать Димьяну про своего отца, опуская некоторые детали, вроде его дяди и экспериментах, но для него это было не так важно. В конце друг похлопал Ардагана по плечу и улыбнулся. — Рад, что вы все выяснили. Похоже, твой отец был классным парнем. — Так и есть, — несколько горделиво ответил одноклассник, заставляя нас рассмеяться. — Единственное, о чем я сейчас сожалею, это о том, что сжег его фотографию. Вряд ли у матери остались еще. Больше мне не доведется увидеть его. Я неловко кашлянула, привлекая к себе внимание, полезла в задний карман джинсов и извлекла целую и невредимую фотографию Каспиана. Протянула изумленному таким поворотом событий Ардагану. Он опасливо забрал ее из моих холодных рук. — Ты… — развернув ее и увидев Эбигейла, едва не задохнулся Филеро. Полный негодования взгляд смутил меня. Я поскребла пальцем щеку. — Я решила, что когда-нибудь ты захочешь увидеть его снова. — Ты ослушалась меня, — фыркнул парень, все также сжимая пальцами фото. Мой раздраженный хмык показался мне слишком громким. Димьян с интересом наблюдал за растерянным выражением лица друга и за моим — довольным и высокомерным. — Говорила же. Я последую за тобой, но подчиняться тебе никогда не буду. — Не так часто я и прошу тебя о чем-то, — парировал парень, недовольно дернув темной бровью. — Ты хотел сказать: «не часто приказываю тебе», — язвительно ответила, слегка наклонившись к нему и прищурившись. Словно это могло помочь мне разглядеть эмоции на его лице чуть лучше. — Вроде того, — нехотя признал Ардаган. Димьян дернул его за руку, молча прося передать ему фото, и одноклассник, закатив глаза, отдал ее. Снова сосредоточил свое внимание на мне. — Даже если и так. Ни один приказ выполнять не буду, — упрямо заявила я, надув губы. Тяжелый, обреченный вздох сорвался с губ Филеро. Он точно мысленно проклял меня. Очаровательная улыбка, появившаяся на моих губах, не понравилась ему еще больше — глаза вспыхнули красным, брови сошлись к переносице. — Всегда пожалуйста, молодой господин Филеро. Димьян прыснул, отдавая фотографию обратно в грубые руки Ардагана. — Вы похожи, — заметил тот. — Внешне так точно. — И в характере, — поддакнула. — Не один в один, но яблочко от яблоньки далеко не укатилось, не сомневайся. Мы снова посмеялись, а после засобирались. Тепло попрощавшись с Димьяном и пообещав сохранить тайну его местонахождения, мы с Ардаганом покинули его дом и поехали к железнодорожному вокзалу. Там взяли билеты на ближайший поезд до нужной станции, почти час просидели в зале ожидания, и вскоре уехали из города. На место прибыли уже вечером — часы над зданием вокзала показывали половину седьмого. Еще некоторое время понадобилось, чтобы добраться до городка, в котором мы появились после перемещения. Найдя ближайшую гостиницу, взяли два номера, располагающихся рядом друг с другом, поужинали в небольшом кафе напротив здания, где мы поселились, и разошлись по комнатам. Ночь прошла спокойно, Артур не появлялся, нас никто не беспокоил. Утром, когда я расчесывала волосы, в дверь постучали, а следом раздался голос Ардагана: — Сбрендившая, подъем! Пора на завтрак. Натянутая на лицо маска скрыла мою улыбку. Закинув расческу в сумку, я собрала волосы в пучок, на ходу открывая дверь, и пропустила Филеро в комнату. Он без стеснения протиснулся в номер, с интересом огляделся и, не найдя ничего особо примечательного, присел на кровать. Несколько секунд наблюдал за мной. Затянув волосы и спрятав их под капюшон большой толстовки, накинутой поверх рубашки Сиэля, которую возвращать уже не хотелось, я бодрым голосом отрапортовала: — Ну что, пойдем? На его лице также была маска, скрывающая четко очерченные губы и прямой нос, и было почти непонятно, какие эмоции он испытывает. Только в глазах читалось слабое любопытство, и у меня проскользнула мысль о том, что это чувство появилось после нескольких секунд наблюдения за моими действиями. Что это его так привлекло? Мою приподнятую в немом вопросе бровь он нагло проигнорировал. Элегантно поднявшись на ноги, Ардаган засунул руки в карманы брюк и, сверкнув рубиновыми глазами, молча вышел в коридор. Я выскочила следом, закрыв номер на ключ. — Ты же взял деньги? — Нет, — съязвил парень, даже не взглянув в мою сторону. — Понадеялся на твои навыки. Сможешь стащить что-нибудь с прилавка в пекарне, сбрендившая? Демонстративно возмущенно ахнув, я толкнула его локтем в бок и уловила тихий смешок. Меня порадовала мысль, что никто не сможет увидеть мою счастливую, редкую, искреннюю улыбку. Мы зашли в пекарню, о которой он упомянул, и меня потянуло в сторону прилавка с пирогами. Место было на редкость уютным и комфортным. Стены из красного кирпича, частично закрытые деревянными панелями, три прилавка с разным содержимым, несколько круглых столиков, расставленных по всему небольшому помещению, старые картины на стенах и светильники, напоминающие голые вытянутые лампочки, под высоким потолком. Атмосферное место приглянулось мне еще в первый наш визит. Так как городок больше напоминал по территории деревню, посетителей было не так много, особенно таким поздним утром. За столиком в углу сидели две молодые девушки, остальные места были свободны. Мы с Ардаганом разошлись — я сразу же направилась к свежеиспеченным пирожкам, а он — к сладкому. Странно, мне казалось, что он не особо его любит, но если вспомнить его особую симпатию к фисташковому мороженому, то все вопросы разом отпадают. Мой взгляд был сосредоточен только на деревянном подносе, где лежали горячие пирожки, до меня не сразу долетели кокетливые смешки и вздохи сидящих в углу девушек. Их интерес явно был вызван высоким, статным темноволосым парнем, лицо которого было закрыто маской. Он стоял у соседнего прилавка и с особым усердием выбирал пирожное. Фисташковое или… фисташковое? Я хихикнула. Это было забавно. Даже с наполовину закрытым лицом Ардаган все равно привлекал слишком много внимания. Дело в его ауре — мощной, властной, темной, которой так и хочется подчиниться. — Сбрендившая, — мой слух неожиданно уловил его слегка хрипловатый, приятный голос. Даже стоящий за прилавком невысокий молодой парень вздрогнул от неожиданности. — Иди сюда. Послушно подошла, сцепив руки за спиной, и с любопытством спросила: — Что такое? Ты серьезно забыл деньги? — Очень смешно. Что тебе нравится? Я была крайне удивлена его вопросом, и мой красноречивый взгляд был выразительнее всех слов. Филеро, мельком посмотрев на перешептывающихся за моей спиной девушек, закатил глаза. — Это не то, о чем ты подумала. — А о чем я подумала? — невинно хлопнула ресницами, скрывая за маской хитрую ухмылку. — Поведай, раз уж ты знаешь мои мысли лучше меня самой. — Мне просто не выбрать. Что скажешь, то и возьму, иначе два часа тут простоим. Себе возьму, — добавил он серьезным, авторитарным тоном. Покивав, я указала на пирожное с бизе и снова отошла к пирогам. — У тебя отвратительный вкус, — пожаловался Ардаган. — Но ты все равно взял то, что я сказала, — в моем голосе прорезались язвительные нотки. Я наблюдала, как продавец, смутившись, поглядывает то на меня, то на моего спутника. — Мне так приятно. Ты становишься воспитанным человеком. — Вот паршивка, — без прежней злости сказал Филеро. — Бери уже что-нибудь быстрее, есть хочется. — Бегу, молодой господин! Продавец едва подавил улыбку, принял мой заказ и через минуту мы уже направлялись к столику в углу, в самую тень. — Мы могли бы и до номера дойти, — сказала, приспуская маску. — Если бы пошли, мне пришлось бы съесть тебя. Я бы не дотерпел, — признался Ардаган, вызывая у меня своими словами тихий смех. Позавтракав почти в полной тишине и лишь иногда перебрасываясь колкими фразочками, мы вышли на улицу. Вокруг было не так много людей. Мы решили, что гулять по городу было бы рискованно, поэтому поспешили вернуться в гостиницу. Здание находилось через два квартала от пекарни. Мы свернули с основной улицы, понадеявшись сократить путь и не наткнуться на большое количество людей, и вскоре вышли во двор, соседний от гостиницы. На скамейке у подъезда сидели несколько пожилых людей, они даже не обратили внимания на девушку и парня, закутанных в маски и бесформенную черную одежду. И если Ардаган в такой одежде казался таинственным и опасным, то я выглядела, как человек, не знающий собственного размера, который в магазине берет не M, а XXL. Было слегка некомфортно и даже смущающе. Мысленно зареклась всегда брать одежду только своего размера, не меньше, не больше. Когда нам навстречу из-за угла вышел высокий, мускулистый мужчина, аура которого заставила меня напрячься, мы проходили арку, служащую выходом из большого двора. Инстинктивно схватившись за рукав толстовки Ардагана, я незаметно прибавила шаг и потянула его за собой. Но Филеро и сам уловил что-то странное — без лишних вопросов и движений последовал за мной. Вопрос только в том — понял ли этот Посвященный, что мы являемся такими же перерожденными. И к кому он относится? Вероятнее всего, к Ордену. Отступники обычно прячутся, не позволяют так легко раскрыть себя. Мы быстро свернули за угол, надеясь избежать столкновения с ним, но за спинами неожиданно прозвучал басистый, грубый голос: — Молодые люди. Постойте. Мои глаза распахнулись от страха, рука сдавила запястье Ардагана. Все-таки попались! Нельзя дать ему схватить нас! А у меня еще и оружия с собой нет — все осталось в номере! Паника застилала сознание, как туман, страх заставил ладони и колени дрожать, мне казалось, что я не смогу сдвинуться с места из-за этого оцепенения, но как только Филеро резко рванул вперед, ноги сами понесли меня за ним. Он удобнее перехватил мою руку, утягивая за собой и не позволяя попасться последовавшему за нами Посвященному. — Бежать в гостиницу нельзя, — запыхаясь, проговорила я. — Знаю. В таком случае мы раскроем наше временное убежище и придется скрываться в другом городе. Еще никогда за последние три года мне не хотелось увидеть Артура так же сильно, как сейчас! Мы оказались на крайней улице города. Напротив нас находилась территория старого заброшенного завода — здание невероятных размеров. Колючий высокий забор был уже покосившимся, но для нас даже целый не стал бы большой проблемой. Перебежав пустую дорогу, Ардаган мгновенно схватил меня на руки, и мы оторвались от земли. Тем же способом мы перемахнули через забор старого дома его семьи. Мои руки обвились вокруг его шеи, взгляд метнулся за спину. Я с ужасом смотрела, как преследователь не отстает от нас и приближается к забору. Мы опустились на землю, я спрыгнула с его рук. Мы рванули по территории в сторону завода. — Он может найти нас по ауре, — сказал одноклассник. — Спрятаться не получится. Придется сразиться. Так мы бежали, чтобы найти безлюдное место? Поглощенная страхом, я бы даже не додумалась до этого. Но это правильно — тогда наша битва не затронет обычных людей. Единственное, о чем я теперь беспокоилась — это уровень силы этого Посвященного. Оставалось только надеяться, что он будет слабее Рована. Намного слабее. В ином случае наша поездка обернется кошмаром. Двери на завод были закрыты цепью с примитивным, заржавевшим замком. Смысла и времени открывать его осторожно просто не было. Ардаган выжидающе посмотрел на меня, ожидая снова увидеть мои великолепные навыки, и хоть набор для вскрытия замков у меня всегда был с собой, в этот раз доставать его я не планировала. Филеро ошалевшим взглядом наблюдал за тем, как его немного безумная спутница делает шаг назад, вскидывает ногу и, размахнувшись, со всей силы опускает ее на замок. От напряжения цепь лопнула и упала на землю с тихим стуком. Стоит после всего этого поблагодарить Артура, ведь именно он решил первоначально сделать упор именно на физические нагрузки. Мало того, что вернулась прежняя ловкость, так еще и сил прибавилось. — Неплохо, — сдержанно похвалил Ардаган, распахивая металлические двери в здание. Мы взлетели по лестнице, услышав, как Посвященный ворвался на завод следом за нами. Ардаган быстро соображал — пытался найти укромное место, чтобы затаиться там и напасть неожиданно. Это наше преимущество. Вырубить противника внезапной атакой — лучшая стратегия. Филеро всегда был хорошим бойцом. Зная хоть что-то дельное о противнике, он чаще всего шел напролом, задавливая его грубой силой, но в этой ситуации это не самый лучший выход, поэтому он решил брать хитростью. Ардаган понимает, что сейчас я для него обуза. У меня нет револьвера, нет вееров, и все, на что я способна — это спалить до тла этот завод или наслать землетрясение на этот город. Но чем это поможет? Скорее, создаст для Ардагана еще более невыгодные условия, особенно, если у противника уже имеется большой опыт — он без проблем обойдет эти препятствия. Без должного контроля эти способности бесполезны против сильного Посвященного. Оказавшись на втором этаже, Ардаган потянул меня в один из кабинетов. Мебели в помещении уже давно не было, только обшарпанные, голые стены, выбитые окна с опасными, острыми осколками стекла, возвышающимися на раме, как горы. Пол под ногами скрипел, поэтому старались передвигаться как можно осторожнее, но быстрее. Ардаган приказал мне спрятаться за дверью, сам остался с другой стороны проема, прижавшись к стене так, словно хотел слиться с ней. Я с напряжением наблюдала за ним через маленькую щель. Когда в коридоре послышались торопливые шаги, моя спина вытянулась, как струна, взгляд блуждал только по сосредоточенному однокласснику, ладони которого медленно и бесшумно начал охватывать кислотный, смертельно опасный лед. У меня в голове промелькнула странная мысль. Когда-то давно эта способность пугала меня до ужаса, сейчас же она и ее обладатель стали моими сильнейшими защитниками. Даже зная, что она может оставить на моей коже сильный ожог, я ее не боюсь. Просто потому что знаю, что Ардаган не позволит льду навредить мне. Было странно смотреть на готовящегося к бою Филеро, который был вынужден защищать меня. Мысли о собственной беспомощности и бесполезности безумно раздражали и лезли в голову даже в такой момент. Пытаясь отмахнуться от них, я проворонила момент, когда Посвященный ворвался в комнату. Вжавшись в стену, я постаралась скрыть свое присутствие, хотя, маловероятно, что они услышали бы какой-нибудь шорох в такой ситуации. Любопытство и беспокойство заставили слегка выглянуть из-за двери. Ардаган дрался в рукопашную — его кулаки были покрыты льдом. Посвященный успешно избегал его атак, но почему-то сам не атаковал. Похоже, что информация о способностях беглецов была известна всем наемникам, иначе объяснить его старательное уклонение от льда невозможно. Но это вполне логично. Стараясь даже не дышать, я наблюдала за мощными, четкими движениями Филеро — впервые видела его в кулачном бою. Но не зря он хвалился своими навыками боевых искусств — дрался хорошо, даже идеально. Стойка, движения — все было на высшем уровне. Будучи членом мафии достаточно долго, мне удалось повидать немало боев, в том числе и кулачных, так что я знала, о чем говорю. Взгляд переметнулся к противнику — он продолжал только уклоняться, старательно избегал любого соприкосновения со льдом Ардагана, и мне было непонятно, почему он не использует свою способность. Я внимательно следила за ним, анализировала действия, пытаясь понять стратегию или отследить закономерность. Первые пару минут, длящиеся одновременно слишком долго и быстро, он не делал ничего лишнего. Судя по всему, сам прощупывал противника. Мне удалось заметить краем глаза нечто необычное — его тень двинулась в противоположную сторону от его тела. Управление тенью? Мои глаза распахнулись. Фигура, казалось, стала материальной — более плотной и явной. Она прыгнула на стену. Ардаган был слишком отвлечен и не заметил этого. Продолжая следить за действиями тени, я сжала руки в кулаки. Теперь внезапную атаку используют на нас. Но сможет ли эта тень причинить серьезный вред? Бесспорно. Смотря на бездействие Посвященного, я могу с уверенностью сказать, что тень — его основное оружие, на которое он полагается. Плохо. С двумя противниками Ардаган, может быть, и справится, но может получить серьезные раны. Я поежилась, неуверенно поглядывая на свои ладони. Может быть, отвлечь тень на себя? Или же самого Посвященного? Если тень обладает каким-то преимуществом, Ардаган с его способностью как противник подойдет лучше, а вот обычный человек для меня не станет проблемой — с основами рукопашного боя я немного знакома. Сбить с ног опытного мафиозника, конечно, не смогу, но с этим парнем есть шансы справиться. Или хотя бы потянуть время. Решительность наполнила все мое тело. Дождавшись момента, тень хищно прыгнула в сторону Ардагана, принимая физическую форму — черная, материальная фигура, которая выглядела неприятно и опасно. Из моих рук вырвалось плохо контролируемое пламя яркого красного оттенка, обжигающее и мощное. Одновременно с этим я крикнула: — Ардаган, в сторону! Его тень! Филеро не пришлось объяснять на пальцах — он качнулся влево, бросив взгляд на темный силуэт, через секунду столкнувшийся со стеной из огня. Посвященный едва успел присесть, и пламя не коснулось его. Температура в помещении резко подскочила. Рванув вперед, я сбила с ног поднимающегося Посвященного: он снова повалился на пол, из его рта вырвались грязные ругательства. — Опять лезешь не в свои дела? — сердито вопросил Ардаган, смотря на меня самым строгим и пытливым взглядом из своего арсенала. — Опасно ведь, сбрендившая! — На тебе тень, — коротко высказалась. — Вероятно, большая часть его силы находится именно в ней. Мне не совладать без способностей. Я постараюсь вырубить этого… сквернословца. — Безбашенная. И что на месте не сидится? — сварливо пробурчал одноклассник. Сосредоточившись, я поглотила собственный огонь. Как только стена исчезла, в нашу сторону прыгнула удивительно пластичная и ловкая крупная фигура. Мой спутник сразу же перехватил ее внимание, оставляя на меня схватившегося за голову, которой ударился при втором падении, Посвященного. Его гневный взгляд вызвал дрожь по телу. Однако, меня всегда пугали не яростные противники, а спокойные. Хладнокровные враги, те, кто способны анализировать ситуацию, делать выводы и на ходу выстраивать новые стратегии. Если когда-нибудь стану настоящим бойцом, хочу быть именно такой. Чтобы враги боялись не моей ярости, а моего спокойствия и уверенности. Посвященный ринулся в мою сторону. Его внушительная мускулатура немного пугала, но мне было известно, как обратить силу врага против него самого. Главное — не паниковать. С губ сорвался тихий выдох, воздух вокруг словно задребезжал, похолодел, стал густым, как желе. Но в этот раз мне показалось, что он не буйствует, а помогает. Его прохлада остудила мои мысли и заморозила их, оставляя чистые инстинкты. Посвященный был уже близко и явно собирался нанести первый удар — кулак сжался, правая рука подалась вперед. Резко присев, чтобы ошарашить его, вскинула руку, перехватила его запястье и потянула вперед так, чтобы он перелетел через меня. Он среагировал быстро — второй рукой сдавил мою ладонь и дернул, утаскивая за собой. Выкрутившись, я ударила носком кеда по его коленям, но особого эффекта не получила — его ноги лишь слегка подогнулись. Мужчина снова вскинул кулак, продолжая второй рукой удерживать меня на месте. Вот же! Все же, навыков рукопашного боя мне недостает! Что же, если не получилось физической силой, будем брать способностями. Моя вторая ладонь легла на его плечо — от неожиданности мужчина на секунду замешкался, замедлив удар. Он быстро понял, что я собираюсь сделать, поэтому мгновенно отскочил от меня. Едва вырвавшееся пламя потухло — у меня не было намерения калечить его огнем. Не выставляйте меня извергом! Это простая уловка. Я замахнулась, Посвященный перехватил удар. Теперь он был настороже — мало ли, что я еще выкину. Мельком посмотрел на мою ладонь под своей. Одним сильным движением он отбросил меня в стену — столкновение со стеной отдалось звенящей болью в спине и голове. — Эй! — сквозь звон в ушах мне удалось расслышать Ардагана. Кажется, в его голосе промелькнуло беспокойство. — Сбрендившая, ты как? Легкий взмах руки в ответ. Живая. В следующий момент жилистая, мощная рука схватила мою шею и пригвоздила тело к стене. Воздух будто бы выбили из легких — я задохнулась. Взгляд был прикован к покрасневшему, сердитому лицу мужчины. Где-то за его спиной Ардаган бился с тенью, которая казалась неуязвимой. Помощи ждать неоткуда. Если бы не знала, что нужна Ордену живой, давно бы запаниковала и взмолилась о пощаде, как последняя трусиха, но в этот раз можно не бояться смерти. Именно поэтому я все еще мыслила вполне трезво, пусть и не могла даже вздохнуть. Мой мозг лихорадочно обдумывал пути отступления. Что-то простое, совсем не гениальное! Лишь бы избавиться от этой хватки! В голову пришла лишь одна идея. Я еще не пробовала этого, даже на тренировках в академии Ордена Тимория не позволяла мне проворачивать этот трюк. Мало того, что нет гарантии, что это сработает, так еще и в этот раз контролировать силу будет куда сложнее. Но сейчас это совсем не волновало меня. Царапая его руку ногтями, я нервно болтала ногами в воздухе, цепляя одну за другую. Еще чуть-чуть! Обувь на левой ноге слетела вместе с коротким носком, оголяя стопу. Вскинув ногу паралельно полу, я уперла ее в твердый живот Посвященного, хрипя от нехватки кислорода, и направила энергию по телу. Горячая сила огня быстрым, бурным потоком хлынула от сердца к ногам, разогревая кожу и мышцы. Меня бросило в жар. У меня должно получиться! В тот момент уверенность переполняла меня. Мужчина почувствовал пальцами, как нагрелась моя шея и заподозрил неладное. Хищная, кривая ухмылка появилась на моих искусанных губах. Пламя вырвалось из стопы без лишних преград, опаляя невероятным жаром живот мужчины. Его обтягивающая кофта сгорела в том месте в следующую секунду, на ровной смуглой коже появился болезненный ожог в форме моей изящной стопы. Мужчина закричал от боли и удивления, отскакивая от меня подальше. Пол под моими ногами едва не вспыхнул — мне с трудом удалось остановить бушующее пламя. Отдышалась, хватаясь за шею. У меня получилось! Верилось, конечно, с трудом, но такой гордости за себя я уже давным-давно не чувствовала. В следующее мгновение удар Ардагана сбил с ног мужчину, и тот потерял сознание. Видимо, когда он получил ожог, от неожиданности потерял контроль над тенью. Филеро обернулся и быстрым шагом преодолел расстояние, разделявшее нас. — Цела? — как можно более равнодушно спросил он. А взгляд все равно бегал по моему телу, выискивая повреждения. — Жить буду, — попыталась отшутиться. Но на шее все равно синяки останутся. — Давай поскорее убираться отсюда, пока он не пришел в себя. — Берите маршрут на академию. Я замерла, вперив взгляд в Ардагана. Обернуться на дверной проем не хватало сил. Все мое тело, начавшее медленно остывать, чувствовало угрожающую, черную и липкую ауру взбешенного Лейца. Я едва обратила внимание на вторую — спокойную и почти незаметную. С ним кто-то еще. Видимо, тот, кто помог ему найти нас. А не мог прийти на пару минут раньше? Моя шея осталась бы целой. С другой стороны, я бы так и не смогла попробовать создавать огонь ногами. Полезный навык, между прочим. Выдохнув, я обернулась и столкнулась с яростным взглядом черных глаз. — Кантарина Ноэлли, тебя ждет суровое наказание! И даже не от меня — твоя мать все знает. Мое сердце ухнуло в пятки. Мама!