Класс D-3: Отступники

Он тащил нас по улице за локти, как провинившихся детсадовцев. Насмешливые взгляды редких прохожих невероятно смущали. Ардаган старательно пытался отцепить стальную ладонь Лейца от своей руки, но получалось плохо. Я же просто смирилась со своей судьбой — Артур был невероятно силен физически. Раз уж даже Филеро не может ему противостоять, что совершенно неудивительно, мне даже нечего пытаться что-то сделать. Весь путь до гостиницы, где остались наши вещи, Заместитель сварливо бормотал что-то про нашу беспечность и врожденную глупость, попутно осыпая проклятиями все и всех налево и направо. Его настроение менялось со сверхскоростью — от злости до разочарования и грусти и обратно. — Да как только додумались до такого? Паршивцы! — он злостно дернул нас за руки. — Ау! — недовольно воскликнула я. — Поаккуратнее! — Руки убери, придурок! — недовольно рявкнул Ардаган, в очередной раз пытаясь освободиться из крепкой хватки Лейца. — Ты кого придурком назвал, придурок? — рыкнул Артур, однако, устав от постоянных рывков Филеро в сторону, все же отпустил нас. Но ненадолго. Заместитель щёлкнул пальцами, и наши тела двинулись к нему без нашего ведома. — Что? Опять? — взвыла я, вспоминая, как он первый раз использовал на мне свою способность в подворотне у клуба. Тогда я чуть не потеряла сознание от страха! Терпеть не могу способности подобного вида. У Тимории, к слову, похожая. Походкой солдат мы шли рядом с Лейцом и его молчаливым другом. Я скосила на последнего глаза, краем уха слушая гневные восклицания не унимавшегося Ардагана. Пока мой родственник почти двадцать минут ворчал на нас, мне не удалось сосредоточиться на изучении незаметного Отступника. Молодой мужчина с круглым лицом, недоверчивыми глазами цвета дождливого неба, большими и раскосыми, вздернутым носом и россыпью едва заметных веснушек на нем. Он был невысок, слегка полноват, вокруг него витала аура подозрительности и отчужденности. Тихий и совсем незаметный. Очевидно, не боец. Вероятно, именно его поисковая — или подобная — способность и привела Лейца к нам. Я почувствовала одновременно и раздражение и благодарность к нему. Хорошо, что Артур нашел нас до того, как наши бренные тела утащили в Орден, на съедение Главе, но все могло пойти не так. Если бы Лейц обратился к нему раньше хотя бы на день, проблемы были бы не только у нас, но и у Димьяна. Но, в конце концов, этот человек уж точно не был виноват в нашем несостоявшемся провале. Вздохнув, я отпустила эти мысли и перестала рассматривать его. Теперь пришел страх. Элиза знает о моем побеге, вовсе не являющимся таковым на самом деле. Меня изобьют? Назначат сорок тренировок в день? Посадят под домашний арест? Какой абсурд, я же уже не ребенок! Хотя, последний вариант пришелся бы мне по вкусу, но, наверняка, мама знает об этом. Мы забрали вещи из гостиницы. Артур попрощался со своим другом и отпустил его — мужчина, судя по ярко блеснувшим глазам, был только рад поскорее избавиться от страшного и опасного Заместителя Главы Отступников. Переместившись с помощью артефакта, мы, к моему удивлению, оказались не в особняке матери, а в какой-то большой, дорого обставленной комнате с высокими панорамными окнами с видом на неспокойный мегаполис. Высота была просто головокружительной — мы находились не меньше, чем на сотом этаже. У правой стены стояла широкая кровать со светлым, полупрозрачным балдахином, по бокам от нее располагались тумбочки, на каждой из которых можно было заметить большие настольные лампы. Нейтральные картины со светлыми, приятными пейзажами полей и гор висели на выкрашенных в благородный оттенок крем-брюле стенах. В центре стоял круглый журнальный столик из темного стекла, вокруг него — три кресла, обитых белой кожей, два из которых были заняты знакомыми мне людьми. Артур отпустил контроль как раз в тот момент, когда наши ноги коснулись пола номера. Я так и застыла на месте, увидев подскочившего с кресла, взволнованного Димитрия. Отец! Откуда ты здесь? Элиза так и осталась невозмутимо восседать на своем месте с властным и холодным выражением лица. Верум сразу же бросился ко мне с радостной улыбкой на губах. — Кантарина! Как я счастлив тебя видеть! — Димитрий выдохнул с облегчением, оглядев меня с ног до головы. Его взгляд зацепился за красные следы пальцев на моей шее, в глазах тут же промелькнуло беспокойство. — Как это случилось? Ты в порядке? Молча кивнув, я продолжала смотреть на него потерянным взглядом. Покачав головой, отец осторожно обнял меня, погладив по голове. Несколько секунд я стояла прямо, не зная, как реагировать, и все же неловко приобняла его в ответ. Было так странно чувствовать его тепло, трепетное отношение ко мне. Невольно на ум пришел Каспиан, который относился к Ардагану с такой же любовью. — Они встретили наемника Ордена, отвечающего за ту территорию, — недовольно отчитался перед Главой ее Заместитель. Он избегал смотреть ей в глаза, она же и вовсе не обращала на него внимания, наблюдала за нашими неловкими объятиями. Я также всеми силами старалась не встретить ее ледяной, пронизывающий до костей взгляд. — Вам повезло уйти от него, — сказал Димитрий, отстраняясь от меня. — Не ушли, — высказался Филеро, сложив руки на груди. Он оценивающе оглядывал Верума с ног до головы, будто бы видел впервые в жизни. — Пришлось с ним сразиться. Элизу передернуло, Артур с заметным испугом отвернулся от нее. Отец слегка прищурился, также пристально смотря на моего одноклассника. Сколько будем в гляделки играть? Я старалась занять себя всевозможными абсурдными мыслями, лишь бы не поддаваться панике и не бросать взгляд на мать. — Не ожидал тебя увидеть, — равнодушно заметил Димитрий. Ардаган демонстративно пренебрежительно хмыкнул. — А кто, если не я? Мой мрачный взгляд, направленный на него, Филеро нагло проигнорировал, только горделиво вскинул подбородок. Все затихли, как только Элиза поднялась со своего места. Брючный костюм спокойного темно-синего цвета сидел на ней идеально, подчеркивая все достоинства шикарной фигуры и холодные светлые глаза. Я напряглась, сжала руки в кулаки и едва подавила желание сделать шаг назад — поближе к отцу или Ардагану. Будто бы она может мне что-то сделать! Но поднять взгляд на нее все же не решилась — смотрела исключительно в пол, на носки своей обуви. Громкий шлепок ее ладони по моей щеке заставил всех вздрогнуть. Моя голова дернулась в сторону, кожа на лице вспыхнула красным, когда кровь прилила к месту удара. Глаза в шоке распахнулись, но с губ не сорвался даже тихий стон или протест. Больно, но все равно. Я ужаснулась тому, как равнодушно восприняла этот удар, словно получила пощечину от незнакомого, чужого человека, на которого и обижаться-то было бессмысленно. Мое сознание подернулось дымкой, проскользнула мысль о том, что все это — иллюзия. Что моя встреча с матерью… умершей матерью, была ненастоящей. Но ведь это чистая правда — моей мамы больше нет, а эта женщина — Элиза, Глава Отступников. Она… уже давно мертва. Лишь горящая щека напоминала мне о реальности происходящего. — Лиза! — вскрикнул Димитрий, подавшись вперед и закрывая меня своим плечом. — Не нужно, она и так ранена. Я пошатнулась. На мою спину уверенно легли широкие ладони. Знакомые прикосновения, слегка грубоватые, но не неприятные. Ардаган придержал меня, не давая упасть. В тот момент я наконец очнулась. Равнодушие уступило место унижению. Лицо вспыхнуло от стыда. Я почувствовала себя до безумия униженной. Собственной матерью! — Она способна говорить и стоять на ногах, — холодно парировала Глава. — А значит, не ранена настолько серьезно, как ты считаешь. Слезы так и пытались проступить на глазах, но я изо всех сил сдерживала их и свои эмоции. Воздух вокруг то холодел, то приходил в норму, копируя мое душевное состояние. — Ты получишь свое наказание, — обратилась она ко мне. Острый, тяжелый взгляд лег тенью на мое лицо, заставляя стыдливо и униженно опускать глаза в пол. — Вы оба. В тот момент я не обратила внимания на ее последние слова, о чем впоследствии пожалела. — Свободны. Две соседние комнаты для вас, — властно проговорила Элиза. — Увидимся позже. Нам о многом нужно поговорить. Подошедший Артур вручил нам по карте-ключу. Отец развернулся и сделал шаг вперед, собираясь помочь мне дойти до номера, но она одернула его все тем же ужасающим, липким и противным тоном: — Димитрий, а ты останься. — Я зайду к тебе позже, — шепнул он, слегка наклонившись ко мне, и мимолетно коснулся моей дрожащей руки. Развернувшись, я на ватных ногах вышла в коридор. Ардаган находился рядом. Его взгляд то и дело возвращался к моему профилю. Кровь отлила от лица, я была уверена в том, что выгляжу бледнее обычного. Дойдя до соседней комнаты, мы остановились. Дрожащими пальцами вставив ключ-карту в замок, я потянула на себя открывшуюся дверь. Почувствовала, что Ардаган все еще стоит за моей спиной, и слегка повернула голову. И правда — сверлит внимательным взглядом, в глазах немой вопрос. Увидев на его шее болтающийся кулон его отца с датой его рождения, я стиснула зубы, снова подавляя очередной поток невыплаканных слез. Все силы разом покинули меня, пальцы сжали ручку двери — хоть какая-то опора. Беспокойство в его глазах приобрело новый цвет — красной глины. Он молчал, но мне были понятны его чувства. Я знала, что он хочет сказать, но не может. Все еще не может открыто выразить свое волнение за меня. Мы еще недостаточно близки. Все еще недостаточно… С губ сорвались лишь тихие, лишенные эмоций, сухие слова, которые были явной ложью. Мы оба это знали. — Я в порядке, — и скрылась в своем номере. Прижавшись спиной к двери, я сползла на пол, притянула колени к груди и спрятала лицо в ладонях. Несколько слезинок скатились по щекам, но не более. Почему-то именно в тот момент, когда осталась одна и могла не скрывать свои чувства, не хотелось плакать и кричать. Тишина успокаивала, убаюкивала, но не приносила удовлетворения. Словно оболочка, скрывающая от мира истинные чувства. Они снова копились внутри, ожидая момента, когда смогут вырваться на свободу. И я боялась, что этот день принесет за собой разрушения, ледяной ураган и жар полыхающего огня. Не помню, сколько сидела так, но ноги уже затекли. Поднялась, опираясь на дверь, и медленно прошагала по небольшой квадратной комнате, где была только одноместная кровать с деревянной резной спинкой, маленький шкаф из темного дерева, столик с зеркалом и пуфик, отделанный темным бархатом. Высокое окно открывало все тот же вид на шумный город. На левой стене располагалась дверь в ванную комнату. В дверь неожиданно постучали. Наверное, это Димитрий. Однако, в коридоре стоял портье с нашими сумками. Забрав свою, я попросила его отнести вторую в комнату справа и закрыла дверь. Из сумки была выбрана удобная одежда — черная рубашка и плотные, обтягивающие джинсы. Теплая вода смыла остатки колючей тревоги, стало немного легче и спокойнее. Переодевшись и высушив волосы, я присела на пуфик и, смотря на свое бледное, уставшее лицо, которое в этот раз почему-то сильно раздражало, начала медленно водить расческой по темным и светлым прядям. Большая часть моих волос уже стала белой. Мне всегда нравился мой естественный цвет, но теперь он ассоциировался у меня именно с волосами Элизы, из-за чего мое желание закрасить в белый остальные пряди увеличилось в геометрической прогрессии. Тяжелый вздох сорвался с моих губ — но ведь у отца тоже темно-каштановые. Все равно, рано или поздно они окончательно станут белыми. Снова послышался стук в дверь. Отложив расческу на стол, я поднялась и направилась на выход. На пороге на этот раз был Димитрий. Мужчина неуверенно улыбнулся, кивнув в знак приветствия. В ответ получил такую же неуверенную, неловкую улыбку. Отойдя от входа, я пропустила его в комнату. Димитрий прошел внутрь, без особого интереса окинул взглядом комнату, приметил пуфик и присел на него. Я же забралась с ногами на кровать, приняв позу лотоса. Мы уставились друг на друга, не зная, с чего начать разговор. Вдруг Верум усмехнулся, заставляя меня недоуменно посмотреть на него. Он провел ладонью по лицу. — Так странно вот так сидеть напротив тебя, — признался отец. — Столько всего хочется сказать, а слов подобрать не могу. Я же уже не подросток, а взрослый человек. — Даже взрослым людям иногда тяжело просто поговорить друг с другом, — пожала плечами, слегка приподняв уголки губ. — Это не зависит от возраста. Скорее, чем важнее человек, тем сложнее поговорить с ним на чистоту, в чем-то признаться, что-то обсудить. Это нормально. — Говорят, мудрость приходит с годами, но, смотря на тебя, я понимаю, что это утверждение в корне неверное. Мне был приятен его комплимент, даже если он нагло льстил. — Наверное, тебе интересно, почему я объявился только сейчас. Я неопределенно пожала плечами. — Мне довелось услышать часть этой истории. О том, что ты даже не знал о моем существовании, — на последних словах мой голос дрогнул, что было довольно странно. В моем сердце не таилась обида на него, скорее, я винила в этом Элизу, но он воспринял это по-своему. Его глаза потускнели. — Но я не виню тебя! Думаю, у вас обоих были свои причины для расставания. Я не особо хочу говорить об этой истории. — Не будем, если ты не хочешь. Спрашивай, я на все отвечу, — отец снова добродушно улыбнулся. — Как ты понял, что я твоя дочь? — этот вопрос мучил меня с того самого дня, как я узнала о нашем родстве. — Не мог же ты просто увидеть меня и подумать: «вау, это точно моя дочь!» Верум громко рассмеялся. От резкого звука мое тело дернулось. — У меня и в мыслях не было, что где-то по земле ходит мой уже взрослый ребенок, — признался он, отсмеявшись. — Не складывались у меня отношения с женщинами, до брака ни разу не доходило, что говорить о детях. Моя жизнь была посвящена моей матери и работе. Так уж сложилось, что я вырос в неполной семье — твой дедушка погиб еще в моем детстве, я мало что о нем помню. Мама, хоть и была холодна со мной, все же любила меня и приучала к тому, что семья — это самое важное. Ценнее крови ничего нет. Поэтому ты так относишься ко мне? Тем временем Димитрий продолжал: — Как я уже говорил, у меня и мыслей не было о дочери или сыне. Мы впервые встретились в библиотеке, помнишь? — улыбнувшись воспоминаниям, я кивнула. — В тот день я услышал о том, что из академии Третьего подразделения прибыли ученики. Дела до них мне, конечно, не было. В свободное время я люблю приходить в эту библиотеку — там мало кто бывает, особенно, по будням. Тогда я увидел тебя. Его лицо озарила теплая улыбка — оно стало еще красивее и, на удивление, мужественнее. — Я обратил на тебя внимание, потому что ты была невероятно похожа на свою бабушку, — мои изумленно вскинутые брови позабавили его — в глазах появились озорные огоньки. — Меня поразило ваше сходство, поэтому я решил подойти ближе к тебе и заговорить с тобой. Каково было мое удивление! Твоя сдержанность и легкая отстраненность так напомнили мне ее! Единственное, что было непохоже — это глаза и волосы. У тебя темные — у нее светлые и кудрявые. Ее глаза — янтарные, яркие, но слишком холодные. А твои… — Димитрий вздохнул. — Я узнал их сразу. Хрустальные, едва ли не прозрачные глаза, редкие, какие я встречал лишь один раз в своей жизни — у Элизы. Я любил твою мать, по-настоящему любил, поэтому ее образ помнил даже спустя долгие двадцать лет. Я кивала по ходу рассказа, показывая, что внимательно слушаю его, но отец был так поглощен, что едва ли осознавал, кому все это говорит. — Таких совпадений просто не бывает. Я понял это, пообщавшись с тобой. Было в тебе что-то такое, знакомое. Не от Элизы, что показалось мне странным. А что странного? Я ее не знала, она меня не воспитывала. Все, что можно было взять от нее, это фамилию — и то, та принадлежала ее мужу. По сути, у меня не было матери. Именно поэтому у нас кроме цвета глаз нет ничего общего. — Осторожно и медленно я начал искать о тебе информацию, как ты уже догадалась, в знакомых гильдиях. Это было несложно — через полтора месяца у меня на руках было твое досье. Все, от рождения до настоящего времени. Тогда я в первый раз пожалел, что ушел в тот день. Если бы я остался, все было бы по-другому. — Сделанного не воротишь, — безразлично проговорила я. И снова это «если». Нет другого пути. Мы делаем именно то, что делаем. Именно из-за собственных ошибок, мы учимся, исправляемся и становимся лучше. Наши действия отражаются не только на нас — кому-то делаем лучше, кому-то хуже. Это естественно. — Ты права. Я узнал, что Элиза умерла, когда тебе было пять. И полной неожиданностью для меня стал тот факт, что она переродилась и стала Главой Отступников. Но еще большее удивление у меня вызвал тот факт, что о тебе заботился тот мужчина, за которым она была замужем. Он же должен был знать о том, что ты ему неродная. — Заботился — это громко сказано, — хмыкнула я. — Меня воспитывал брат. Тоже не родной, как оказалось. Что было дальше? — Сопоставив даты, я понял, что вероятность нашего родства составляет больше пятидесяти процентов. Но нужно было знать наверняка. Мне хотелось в тот же день броситься в академию и рассказать тебе все, но я все еще не знал точно. — Поэтому ты стал директором? — логично предположила. — Чтобы быть поближе ко мне? Верум кивнул. — Одного волоса с твоей головы оказалось достаточно. Тест показал, что ты действительно моя дочь. Я был растерян, зол и разочарован в себе. Столько лет я занимался, чем угодно, но не своим ребенком. Ты даже потеряла мать, а меня не было рядом. Я, который всегда ценил семью больше всего на свете, упустил тебя. Мне нечего было на это сказать. Я просто смотрела на его лицо, полное боли, и молчала. Как я могу утешить тебя? И способна ли вообще на это? Правда ли, что не виню тебя? Или же вру сама себе, как делаю это почти всегда? Все чувства и мысли спутались, превращаясь в один большой ком, вставший поперек горла, не дающий сказать и слова. — Нужно было рассказать тебе еще в тот день, но я не смог. — Боялся, что я не поверю? Кивок в ответ. — И что отвергнешь. Как тебе реагировать на внезапно появившегося отца, который не был с тобой с самого рождения? Это удар для тебя. Поэтому я просто помогал тебе, чем мог, так, чтобы не привлекать особого внимания. Ведь ты — моя слабость. Очередная слабость. — И сколько ты планировал скрывать это? — Сколько понадобилось бы, — без колебаний ответил отец. — Чем позже бы ты узнала, тем было бы лучше. Тогда я уже знал, что к тебе приковано особое внимание Ордена. Я кивнула. — Когда я впервые попала к Отступникам и узнала, что она все это время была жива, — мой слабый голос лился по комнате, исчезая в углах под потолком, — мне стало известно и про то, что тот, кого считала отцом, таковым мне не приходится. Где тебя искать, я понятия не имела, да и думала, что тебе самому это не нужно. Но… что-то тянуло меня к тебе. Твоя энергетика, лицо, слова… Помощь, которую ты мне оказывал. Мне иногда казалось, что ты делаешь это, чтобы завлечь меня к Лаграну, — отец усмехнулся. Внимательно меня слушал, ловил каждое мое слово. — Когда ты решил помочь мне сбежать, что-то внутри щелкнуло — я все поняла. Тогда… это обращение вырвалось непроизвольно, мне казалось, что я допустила ошибку. Но ты не отверг меня. Похоже, наш обоюдный страх быть отвергнутыми был необоснован. Неловкость между нами медленно, но верно таяла. Легкая, непринужденная улыбка появилась на моих губах — он ответил тем же. Еще будучи в воспоминаниях Каспиана, я хотела поговорить с ним о своих переживаниях, но то время еще не пришло. Мне не хотелось портить только появившееся между нами взаимопонимание. Решила оставить эти разговоры до лучших времен, поэтому просто спросила: — Но почему ты здесь? Не думаю, что твое обещание — единственная причина. Элиза не могла вызвать меня из академии только из-за того, что ты вдруг изъявил желание встретиться со мной. — К сожалению, ты права, — вздохнул отец. — Орден переполошился. Недавно был найден артефакт, утерянный сотни лет назад. И он гарантирует успешное завершение экспериментов Ордена. *** Снова идти к Элизе у меня не было никакого желания. Но разве мое мнение кто-нибудь спрашивал? Она вызвала меня вечером, как раз в тот момент, когда я была поглощена крепким, долгим сном после разговора с отцом. Конечно, я бы предпочла поговорить с ней раньше, потому что ожидание — самое противное в такой ситуации, но Димитрий убедил меня немного отдохнуть. Потому что эта встреча будет не самой легкой и приятной. Не согласиться с ним сложно. В дверь постучались. Поднявшись и сонно потерев глаза, огляделась, заметила, что солнце близится к горизонту. Комнату заливал теплый, но почему-то невероятно раздражающий именно сейчас яркий огненный свет. Надев на ноги кеды, я подошла к двери и распахнула ее. На пороге стоял портье — улыбаясь, он протянул мне небольшую, сложенную вдвое бумажку, после чего удалился. «Я жду тебя. Элиза». — «Я жду тебя, Элиза», — прошипела я, скривившись. Смяла бумажку и бросила ее в мусорную корзину, стоящую рядом со столиком. С тяжелым вздохом быстро провела несколько раз расческой по растрепавшимся волосам. Не стала заплетать их — и так комфортно. Вышла из номера, засунула руки в карманы джинс и медленно, так, словно путь до комнаты Элизы составлял больше километра, а не несколько метров, направилась по коридору. Хотелось отсрочить очередную нашу встречу. Но холл не бесконечен — через двадцать секунд я уже стояла у двери соседнего номера. Дернув ручку, вошла внутрь. На тех же местах сидели отец и Элиза. Димитрий улыбнулся мне ободряющей улыбкой, Глава Отступников удостоила меня лишь коротким, мимолетным, но все таким же тяжелым взглядом. Да кому какая разница? Кивнув, я прошла дальше и присела на кресло. — Перейдем сразу к делу, — холодно сказала Элиза. Только это ты и можешь, мама. Мой озлобленный взгляд она проигнорировала. — Зачем ты сбежала из академии? Разве мы не заключили договор? — Я ничего не подписывала, — съязвила я, но после серьезно добавила. — Мы не сбегали. Артуру было четко сказано, что мы отлучились по делам. Это касалось экспериментов. Или что, я теперь пленница? Сидеть в клетке не хочется. — Не переворачивай, — пригрозила мама. — Артур не упомянул о том, что это дело касалось экспериментов… — Значит, это его ошибка, — я без зазрения совести перебила ее, чем заработала недовольный взгляд с ее стороны. — Почему ты винишь меня? — Тем не менее, — с нажимом продолжила Элиза. — Это больше напоминает побег. Даже если ты собиралась вернуться, поступать подобным образом было глупо и неправильно. — А как тогда мне было поступить? Не думаю, что Лейц отпустил бы меня на континент! Даже с ним под ручку. — Потому что это опасно для тебя, — она не стала отрицать. Истеричный смешок сорвался с моих губ. — В таком случае, я действительно заперта на этом острове! Мне и самой известно, что Орден активно ищет меня, но это не значит, что ты имеешь право прятать меня в этом месте. Уверена, будь у Артура разрешение, он бы пошел с нами и смог бы меня защитить. Все происходящее — полностью твоя вина! Старалась говорить спокойно, но от неожиданно нахлынувших обиды и злости голос нервно дрожал. — Тогда я вообще не вижу разницы! Что в Ордене, что здесь! Меня просто держат взаперти, как пленницу. За исключением того, что вы не пытаетесь препарировать меня! Какой в этом смысл?! — Кантарина, прекрати вести себя так, ты уже не ребенок! — надавила мать. — Я перестала им быть в день, когда ты бросила меня, — жесткий тон должен был хлестануть по ее совести, но она даже не дрогнула. Зато Димитрий опустил взгляд. Прости, я снова напомнила тебе об этом. Но не стоит винить себя, это была только ее ошибка. — Успокойся, — властным тоном мать закрыла мне рот. — Это для твоей же безопасности. Но раз уж это тебя так сильно оскорбляет — я позволю тебе покидать остров. Только с сопровождающим и только по важным делам. Прогулки запрещены. Димитрий выдохнул с облегчением. Я стиснула зубы. И на том спасибо! — Раз уж с этим разобрались, — мама быстро переключилась на другую тему, — идем дальше. Что вы пытались выяснить? Выдохнула. Нужно взять себя в руки и спокойно рассказать об этом. Тема тяжелая, не хватало еще слезы лить, жалея себя и ужасаясь той жизнью, которую из-за поддержки некоторых людей я так и не прожила. — Суть экспериментов заключается в том, чтобы забрать силу «Подлинника» и передать ее кому-то другому, — мой тон был серьезным, но неуверенным. — Тот человек, что получит мощь «подлинника», обладающий достаточной волей и стальным стержнем… Вы представляете, что произойдет? — В руках такого человека будет сосредоточена вся власть, — угнетенно проговорил Димитрий. — Но это против природы, — сказала Элиза, ни разу не дрогнув. Видимо, она и подозревала о чем-то таком. — Это нарушение баланса. То, о чем говорил Александр. В конце концов, если эксперименты закончатся удачно, природа прогневается на всех Посвященных — не важно, Отступников, Независимых или членов Ордена. — Как вы понимаете, у них не получилось, — продолжила я. — Вероятно, если и есть верное решение, то оно скрыто в особенной способности, — Димитрий задумчиво коснулся длинными пальцами подбородка. — Или в артефакте, наделенном силой этой самой способности, — закончила мысль Элиза. Я переводила подозрительный взгляд с матери на отца и удивлялась тому, насколько хорошо они понимают друг друга. Неудивительно, что в прошлом они были вместе. И как только у таких сильных людей появилось подобное недоразумение? Хотя, по большей части, все решает воспитание, а не один из них не принимал участие в этом. Я выросла сама, под крылом сильного, но мягкотелого брата. — Тогда все сходится, — снова заговорил Димитрий. — С этим найденным артефактом Орден успешно завершит эксперименты и нарушит баланс. — Но это еще не все, — добавила я. Элиза вскинула бровь. — О чем ты? — Они не только пытаются засунуть силу «подлинника» в другого человека, но еще и создать такого перерожденного искусственно. Отец побледнел, выражение лица матери не изменилось, но в глазах появилась тень тревоги. — Ты имеешь в виду.? Кивок в ответ. Беспокойство снова начало одолевать меня. Я свела пальцы рук вместе, чтобы скрыть нервную дрожь. — Они похищают обладателей стихийных способностей. И также пытаются соединить все четыре стихии в одном перерожденном. — Это прямое нарушение законов природы! — Элиза сердито сжала подлокотник кресла. — Я знаю, кто может знать еще больше, в том числе и о том, какими методами они пользуются. Пусть они и не работают, — мы с Димитрием переглянулись. — Тимория? — он кивнул. Декан сразу же пришла мне на ум — я уже знала, что у нее есть какие-то сведения об экспериментах. — Именно для этого я и пришел к Лизе. Внутри Ордена найти человека, способного снять забвение с ее памяти — равно самоубийству. Она предложила попросить помощи у Отступников. — И что ты решила? — напряженно спросила я, переведя взволнованный взгляд на снова принявшую невозмутимый вид мать. — Учитывая, что ты рассказала, у меня нет другого выхода. Нужно узнать больше об этом артефакте и экспериментах над стихийниками. — Значит, ты поможешь? — с надеждой в глазах спросил Димитрий. В ответ он получил уверенный кивок. — Спасибо, Лиза! — Я делаю это не для тебя, — довольно резко высказалась она. Верум пожал плечами, слегка улыбаясь. Посмотрел на меня и подмигнул. От этого жеста мне стало легче и теплее на душе, я слегка приподняла уголки губ. Откинувшись на спинку кресла, огляделась и вдруг напряглась. Постойте… А где Артур и Ардаган? Ладно Филеро, вряд ли бы его пригласили на подобную встречу, но Заместитель Главы… Мое сердце дрогнуло. Я почувствовала неладное и смерила Элизу, равнодушно смотрящую перед собой, подозрительным, злым взглядом. — Где Артур? — мой голос в повисшей тишине прозвучал грубо и слишком громко. Димитрий недоуменно посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло осознание. Он тоже едва заметил отсутствие Лейца. Элиза промолчала. — Где Лейц, мама? — с каким трудом я обратилась к ней так! Кто бы знал! — Где нужно, — просто ответила она. Подскочив с места, я стремительно рванула к выходу. — Куда ты, Кантарина? — ее голос догнал меня почти у самой двери. — Мне нужно поговорить с Ардаганом, — коротко высказалась я. Мой голос снова дрогнул. — Его нет в этом здании. Я застыла на месте, когда смысл ее слов дошел до меня. Медленно развернулась, чувствуя, как дыхание неожиданно сперло. — Что… — голос сорвался. Откашлялась. — Что ты сказала? — Их нет в этом здании. Можешь не искать ни одного, ни второго. — Где Ардаган? — Отбывает наказание. Мое сердце ухнуло вниз, в глазах на пару мгновений потемнело. Артур же не может… Нет? — Отведи меня туда! — потребовала я. Голос был звонким, приобрел истерические, испуганные нотки. — Зачем? — и снова этот отвратительный тон. — Хочешь понаблюдать за его наказанием? Так сильно привязана к нему? Или же это, — мама медленно повернула ко мне голову. Выражение ее лица — насмешливое и высокомерное — рассердило меня. Легкая тошнота подступила к горлу при взгляде на нее, — простое любопытство? Ты же просто издеваешься надо мной! Любопытство? Взгляни на мой вид! Это страх! Это отчаяние! Это ужас! Артур, если ты его покалечишь, клянусь, я заставлю тебя пройти через ад! — Лиза, прекрати это, — негромко приказал отец, смотря на ее профиль с грустью и разочарованием. Она уловила эти нотки в его голосе и будто бы дрогнула. Или же это я дрожала так сильно. Элиза несколько секунд внимательно рассматривала мое лицо, после чего поднялась и направилась на выход. Прошла мимо меня — запах ее будто бы ядовитых духов ударил в нос, усиливая мою нервную тошноту. — У меня нет телепорта, — остановившись в дверном проеме, она обернулась и одарила меня хищной, жесткой ухмылкой. — Вы не против прогуляться, мои дорогие? Мои колени подогнулись — отец едва успел поймать меня. Задыхаясь, я схватилась за его теплую руку, исподлобья смотря на ее лицо — холодное и жестокое. Либо она слишком хорошо скрывала свои эмоции, либо действительно ничего не чувствовала ни к дочери, ни к мужчине, которого когда-то давно любила. А любила ли? Потому что в ее глазах была пустота. Это уже не хрусталь, а дешевое, мутное стекло. *** Она шагала медленно, стуча высокими, толстыми каблуками, будто бы специально трепала мои нервы. Терпение было на исходе — Элиза точно чувствовала прожигающий ее спину взгляд, полный едва сдерживаемого гнева. Хорошо контролировать эмоции я научилась после перерождения, и прекрасно справлялась с этой задачей, чтобы не навредить окружающим людям своей способностью. Но в этот раз мне даже не хотелось сдерживаться — в любую секунду была готова отпустить контроль, спустить с поводка ярость, позволить ей обжигать и кусать своим горячим пламенем чужие ноги. Димитрий молча шел рядом со мной, с прищуром наблюдая за статной фигурой Лизы. Пока что он ничего не делал, только заступался за меня — кто знает, что сделает Элиза, если он открыто выступит против нее? Вдруг в помощи откажет. С другой стороны, это важно для обеих сторон, поэтому было бы странно, если бы она забрала назад свои слова. Думаю, отец просто изучает ее. Мы вышли из отеля, следуя за Главой Отступников, и неожиданно направились по городу. Пешком. Где они могли устроить бой в мегаполисе? Или я все-таки ошибаюсь и Артур не принялся избивать Ардагана в качестве наказания? Как бы я хотела, чтобы так и было, но вероятность этого крайне мала. Наша компания прошла мимо нескольких офисных центров и магазинов вдоль одной, а после и второй, улицы, а после Элиза неожиданно свернула в сторону темных кварталов. Так я называла те районы, которые являлись крайне неблагополучными — там всегда происходила какая-то чертовщина: то убийства, то грабежи. В общем, преступные кварталы. Если здесь находится какая-то арена для спаррингов Отступников, я не удивлюсь. Запах в этом месте был не из приятных, поэтому через пять минут путешествия по темному кварталу, я зажала нос ладонью. Элиза шагала уверенно, не обращая внимания ни на что — ни на сидящих в углах и переулках бедняков, ни на отвратительный, тошнотворный аромат, ни на посторонние звуки, вроде скрипа дверей, грязной ругани и прочего. Димитрий только неодобрительно качал головой. Мы подошли к старому зданию в пять этажей, после чего обошли его и оказались на заднем дворе. Там стояла громадная постройка, тоже напоминающая дом, но полностью из ржавого, выкрашенного в полосы черного и желтого цвета, металла. Элиза подошла к краю этого строения, легким движением пальцев отбросила металлическую крышку небольшого размера, за которой находился маленький черный железный рычаг. Опустив его вниз, она приказала нам подойти к лицевой стороне этой конструкции, что мы и поспешили сделать. Когда Глава присоединилась к нам, железная перегородка, напоминающая те, что устанавливаются в гаражах, поднялась, открывая нам вид на длинную каменную лестницу, уходящую глубоко под землю. Тоннель до самого низа был освещен тускло светящимися круглыми светильниками, встроенными в стены. Мама принялась осторожно спускаться. Стук ее каблуков эхом проносился по тоннелю, исчезая где-то внизу. Мы шли следом. — Что это за место? — решилась я задать вопрос. — Одна из старых тренировочных арен Отступников. Раньше здесь спарринговались наемники, уже вступившие на службу. — Те, кто уже отучился в академии? — уточнила я. — Верно. — Почему ее сейчас не используют? — полюбопытствовал Димитрий. — Почему же нет? Здесь спаррингуются, но нечасто. Эта арены была построена уже давно, ей предпочитают новые — с хорошей шумоизоляцией и прочными стенами. К тому же, она находится под землей, а новые строятся уже на ней. Это место идеально подходило городским патрульным. В случае выброса энергии не задели бы благополучные районы города. — А живущие здесь люди? — парировала я. — Если бы они пострадали? — Сопутствующий ущерб, как бы печально это не было, — пожала плечами Элиза. — Но вряд ли такое могло произойти. Арена, хоть и старая, оснащена всем необходимым, ее стены очень прочные. Вероятность того, что потолки обвалятся или энергия выйдет за ее пределы — крайне мала. — Но она все же есть, — не унималась я. — Не пытайся зацепиться за слова, — одернула мать. — Я всего лишь констатирую факт, отвечая на твой вопрос. Фыркнув, я не стала больше пререкаться с ней. Это бесполезно. Теперь меня больше пугали мысли о том, что же Артур сделал с Ардаганом. — Если ты думаешь, что я приказала Артуру избить твоего друга, — вдруг снова заговорила Элиза, — ты ошибаешься. — Тогда почему они там? — Это наказание, — снова настояла на своем Глава. — Я не приказывала избить его, но, думаю, он получил свое. — Лиза, ты можешь сказать нормально? — даже отца стала раздражать ее манера речи. — Его наказание — спарринг с Артуром. Я распахнула глаза и едва не споткнулась. — Ты с ума сошла? Зачем? Как бы Ардаган не был силен, ему не сравниться с Артуром. — И ты это понимаешь, — в ее голосе появились довольные нотки. Я недоумевала. — К чему ты клонишь? — Я хочу показать ему, насколько сильны наемники Ордена, охотящиеся за тобой. Вам просто повезло, что вы наткнулись на относительно слабого патрульного Ордена, который заведовал тем маленьким городком. Только таких на подобные объекты и ставят. Разве в состоянии он в одиночку защитить тебя? Он должен это понять, чтобы в другой подобной ситуации не тащить тебя за собой туда, где опасно. Этот бой станет ему уроком. — Но я сама настояла на том, чтобы пойти с ним! — возмущенно воскликнула. — Он ни в чем не виноват! Ты просто хочешь унизить его, сломить и… — Довольно, — резко высказалась Элиза. Я замолчала, будто бы мгновенно стала немой. — Неважно, кто кого уговаривал. Факт остается фактом: он слишком слаб, чтобы защищать тебя в одиночку. Этот бой — его урок и наказание. И мне абсолютно все равно, насколько сильные травмы он получит. Чем сильнее боль, тем яснее осознание собственной никчемности. Мои ладони сжались в кулаки, я стиснула зубы, едва сдерживаясь от того, чтобы снова не оскалиться на нее. Но будет ли от этого какой-то толк? Я должна увидеть все своими глазами! Тогда Элиза даже не подозревала, какую ошибку совершила и какой дар преподнесла нам двоим — мне и Ардагану. Димитрий положил руки мне на плечи. — Давай поспешим. Думаю, ему нужна помощь, — шепнул тихо отец. Кивнув, я почти бегом направилась за Элизой. Мы наконец спустились — арена действительно находилась очень глубоко под землей. Перед нами появился длинный коридор. Мы прошли его наполовину, когда послышались звуки яростной битвы. Мои ноги сами понесли меня вперед. Обогнав Элизу, я оказалась перед большими железными дверями. Мне едва удалось их открыть — они были очень тяжелыми. Открывшаяся картина ужаснула меня. Вмятины на стенах, дыры, образовавшийся из-за кислотного льда, трещины в бетонном полу, стоящий неподалеку от входа, невозмутимый Артур, готовый к следующей атаке. И окровавленный, в порванной одежде, упавший на одно колено Ардаган. Он тяжело дышал, но в глазах пылал огонь упорства и уверенности — сдаваться точно не собирался. Это и пугало меня больше всего — с таким рвением он не победит, а получит серьезные раны. Его волосы пропитались кровью, она заливала ему глаза, на половине лица остались красные разводы, царапины по всему телу. И это только внешние повреждения. Возможно, Лейц нанес такие удары, которые повредили внутренности и сломали кости. Открывшаяся дверь и мой истерический крик «хватит» ошеломили дуэлянтов. Никогда в жизни я не бегала так быстро, как в тот момент по почти разгромленной арене, к раненому Филеро! Даже когда гналась за самыми дорогими драгоценностями. — Что за? — услышала недоуменный возглас Артура за спиной. Но было как-то все равно. Все мое внимание было сосредоточено на Ардагане, который не сводил с меня взгляда все время, что я бежала к нему. — Откуда ты здесь? Ах, Глава.! Их дальнейшие бормотания я не слушала. Ардаган медленно поднялся, когда я остановилась напротив него. Приподняла дрожащие ладони, силясь дотянуться до него, но коснуться лица так и не решилась. Он смотрел на меня сверху вниз тем самым взглядом, который было невозможно прочитать. То ли в глазах было безразличие, то ли что-то другое, мне неизвестное. — Зачем ты здесь? — негромко спросил он хриплым голосом. Его тон заставил меня вздрогнуть — будто бы тело окунули в холодное озеро. — Испугалась за тебя, — ответила честно. Нет смысла врать ему. — А зачем ты согласился на это? — А у меня был выбор? — хмыкнул парень и поморщился от боли. Я снова вспыхнула от гнева. — Это же наказание, — снова заговорил он. — Это издевательство, — пылко ответила я. Воздух вокруг стал холоднее. Ардаган молча смотрел, как дрожат мои губы, как бледнеет мое лицо от ярости и отчаяния, от мыслей о том, что сейчас я могла бы смотреть не в его глаза, а на закрытые веки. И я бы не знала, когда он смог посмотреть на меня еще хотя бы раз. Думая об этом, чувствую, как что-то тяжелое давит на меня, сжимает в стальных объятиях, не давая дышать. Все, что я могу ощущать — это отчаяние и злость на саму себя за бездействие. Именно я позволяю им вытворять все это. Будь у меня сила, способная противостоять им, они бы не посмели и пальцем его тронуть. — Кантарина, хватит сопли жевать, — небрежно бросил Артур. Эти слова ударили по голове с невероятной силой. — Я просто показал ему парочку приемов. Это всего лишь спарринг. Но я слышала то, что скрывалось за этим снисходительным тоном. Издевательская насмешка. Прикосновение холодной, мокрой от крови ладони заставило тело содрогнуться. На пару мгновений его пальцы удержали мою ладонь — легко, невесомо, я едва ощутила это. Резко подняла взгляд, чтобы будто бы убедиться в том, что именно он стоит передо мной. И никто другой. Потому что это второй раз, когда он добровольно коснулся меня. Это робкое прикосновение, совершенно ему не свойственное, вызвало у меня мурашки. Мне впервые так близко довелось увидеть, как его глаза меняются. Рубиновый цвет медленно, словно художник закрашивает темный оттенок более ярким, сменился насыщенным кровавым. Это было так завораживающе красиво, что я едва заметила, как Ардаган отдернул руку, словно обжёгся. Или пришел в себя. Все же, он был зол на меня, потому что я снова его защищаю, выставляя его слабым. Но дело не в том, что ты слаб, а в том, что мне ненавистна сама мысль о том, что ты можешь пострадать. Это всего лишь желание защитить тебя. Мое желание. И этот взгляд почему-то пробудил во мне неистовую ярость. Из-за вас! Из-за вас он снова смотрит на меня этим ужасным, пугающим, ненавистным взглядом! Если бы не твои чертовы уроки, Элиза! Ты снова все испортила! А ты, Артур! Зачем было это делать? Какой смысл в битве, когда победитель уже известен? Это не бой, это — избиение! И как бы вы не прикрывались наказаниями, мне все ясно. Я не так глупа, как вам кажется. — Что же, — голос Элизы был полон предвкушения. Отец, стоящий за ее спиной, смерил ее подозрительным взглядом. — Вижу, он неплохо держался. Почти не ранен, даже на ногах стоять способен. Как насчет продолжения боя, господа? Мы с Димитрием с одинаковым ужасом в глазах уставились на нее. Артур широко улыбнулся, вперив предвкушающий взгляд в Ардагана. — Ты с ума сошла? — воскликнула я, едва не бросившись к ней. Хотелось взять ее за плечи и грубо встряхнуть, чтобы привести в чувство. Чем дальше это заходит, тем явственнее я ощущаю, как от нее исходит аура пока еще легкого, но уже такого опасного безумия. А может быть, это со мной что-то не так. — Этого не будет. — Она права, Лиза. Это заходит слишком далеко, — высказался отец. — Итог боя всем нам известен, не нужно мучить мальчика. В этих словах заключалась его огромная ошибка. Филеро показалось, что Димитрий говорил о нем с пренебрежением, его недооценивали, считали слабым, а Ардаган этого терпеть не мог. Я обернулась к нему, заведомо зная, какое выражение будет на его лице. И с горьким сожалением увидела то, что и предполагала — злость, неприязнь. Непринятие. Осознание накрыло волной — я ужаснулась. Он продолжит бой. До изнеможения. Даже зная, что проиграет, он захочет превзойти самого себя, доказать окружающим, что не так слаб, как они думают. Димитрий, зачем же ты это сказал? Наши взгляды столкнулись. Кровавые, яростные глаза и полные тревоги светло-серые, как горный хрусталь. Мне не нужно было гадать, я знала, что он чувствует себя униженным. Ардаган Филеро слишком горд, чтобы проглотить подобное оскорбление. Он безрассуден, в некотором роде даже безумен. — Так что, Ардаган? — подначивал Артур. — Выдержишь наказание? Замолчи! Закрой рой, Лейц! Хотелось кричать, но я не проронила ни звука. Снова сдержалась, опять закрыла в себе все чувства. Когда-нибудь это обернется чем-то ужасным. Смысла вопить, истерить и умолять просто не было. Ардаган не послушает меня. Сейчас он не поддался бы даже уговорам Каспиана. — Продолжаем, — твердо проговорил Филеро. Уголки моих губ опустились, печальный взгляд устремился на раненого парня. Он даже не посмотрел на меня. Развернувшись, я доковыляла до Димитрия и Элизы и встала рядом с отцом, сложив руки на груди и вцепившись ногтями в кожу под кофтой. Почувствовала на щеке лукавый взгляд и повернула голову в сторону Артура. Он подмигнул мне, улыбаясь насмешливо, с превосходством. Ногти крепче впились в кожу. Только попробуй, ублюдок! Но что им до моих слов? Здесь я — никто. — Не волнуйся, — наклонившись ко мне, прошептал совсем тихо Димитрий. — Если это зайдет слишком далеко, я вмешаюсь. — Это уже зашло слишком далеко, — ответила я тихо. — Только вот никто, кроме меня, этого не видит. Даже сам Ардаган. — О его упорстве в высших кругах знает каждый. Совсем неудивительно, что он решил отстоять свои честь и достоинство. Ардаган никогда никому не показывал свою слабость. Только высокопоставленные Посвященные знают о том, что Филеро — часть известной семьи Дигнита. Только вот что-то мне подсказывает, что теперь Эдвард окрестил его предателем и вычеркнул из семейного реестра. Впрочем, маловероятно, что Ардагана это как-то расстроит. — Знаю. Поэтому и переживаю. Он в лепешку расшибется, лишь бы показать свое могущество. Но это неправильно, потому что он и сам понимает, что проиграет. Да только гордость не позволяет сдаться. Чертов упрямец! Отец только тихо усмехнулся. Думаю, он был удивлен тем, как сильно я беспокоюсь за Филеро. Поразмышляв, я и сама изумляюсь тому, как сильно привязана к Ардагану. Если сравнивать наши отношения в первый год обучения в академии Ордена и сейчас — просто небо и земля. Учитывая, как сложно сблизиться с упрямым, вспыльчивым парнем, я считаю себя едва ли не героиней. Бой начался снова. Ардаган первый бросился в атаку, оставляя за собой маленькую дорожку из капель крови, падающих с его волос и ран на теле. Кислотный лед покрыл пол под его ногами, он заскользил по поверхности. Артур терпеливо ожидал его приближения. Но когда Филеро уже собирался нанести удар кулаком, покрытым кислотным льдом, Лейц приподнял руку. Ардаган остановился под действием способности, контролирующей тело. — Ты быстрый и ловкий, — проговорил он, задумчиво рассматривая застывшего на месте парня. На лице Филеро все больше проступала злость. — Техника у тебя неплохая и способность мощная. Но против ментальных она — ничто. Особенно, если они имеют такой же характер, как моя. Я не собирался использовать способность, ведь мог победить тебя одним лишь своим мизинцем, — губы Ардагана задрожали от едва сдерживаемой ярости, — но раз уж так сложилось, что Глава пришла, я просто обязан показать тебе, насколько ты действительно слаб передо мной. Ты его недооцениваешь, Артур. Насколько я знаю, на втором курсе Филеро брал у Тимории несколько уроков, чтобы научиться сопротивляться таким способностям. Не знаю, как далеко он зашел, но Ардаган талантлив, упрям и имеет огромный потенциал, признанный профессорами академии и многими Посвященными. Да, он, несомненно, проиграет тебе, но такие трюки на нем не сработают. Ардаган вперил в стоящего напротив Лейца пристальный взгляд, но смотрел будто бы сквозь него. Артур это заметил и махнул ладонью перед его глазами, вспыхнувшими алым светом. — Что за..? — Заместитель Главы Отступников не успел закончить — его прервал тяжелый, мощный удар в грудь. От непродолжительного соприкосновения с кислотой рубашку растворило, но кожу почти не задело — лишь легкое покраснение. Тело было тяжелым, но Ардаган, собрав волю в кулак, направил всю энергию в руку, тем самым сбросив с нее действие способности. Отвлекшийся Лейц отпустил контроль, позволяя Филеро вновь беспрепятственно двигаться. — Он смог освободить руку! — Димитрий был искренне удивлен и восхищен. — Слухи о нем не врут. — Ардаган находится на одном уровне с Лукасом, — я поморщилась, когда в голову снова пришел образ светловолосого парня. Прочь! Мне сейчас не до страданий по прошедшей любви! — А тот входил в десятку сильнейших учеников академии. Ранг Ардагана, несомненно, А. — К сожалению, даже так ему не одолеть Артура, — вмешалась Элиза. Для тебя, судя по всему: «к счастью». — Это уже другой разговор, — выплюнула я, даже не взглянув на нее. Ошеломленный внезапным ударом, Лейц попытался подняться. Сверху налетел Ардаган, покрывающий врага яростным шквалом ударов. Извернувшись, Артур ударом ноги в живот отбросил Филеро. Удар был настолько сильным, что парень отлетел не меньше чем на два метра. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, я нервно кусала губы и следила за Филеро. Прекрати, я прошу тебя. Просто лежи! Сдайся! Но этот упрямец медленно поднимался. Ноги нетвердо держали его, но руки не опустились: он был готов к следующему удару. Артур хищно ухмыльнулся и метнулся к нему. Уверенный удар в грудь Ардаган заблокировал. Блок вышел твердым. Ловко перехватив кулак врага, одноклассник дернул его назад, используя его собственный вес, чтобы Артур пошатнулся, после чего заломил его руку. — Неплохо, — спокойно похвалил Лейц. — Но недостаточно для меня. Заместитель Главы с невероятной силой дернул рукой, выбираясь из захвата, перехватил запястье Филеро и перебросил того через плечо. Меня ужаснул звук соприкосновения тела Ардагана с бетонным полом. — Кха! — Все еще в сознании? — хмыкнул Лейц, наклонившись над истекающим кровью противником. — А ты действительно крепкий орешек, Ардаган. Я тебя недооценил. Но это конец. Надеюсь, ты проснешься. То, с каким спокойствием и безразличием Артур произнес последнюю фразу, меня ужаснуло и вызвало отвращение к нему. Он занес руку над парнем, собираясь нанести еще один тяжелый удар, который точно переломает ему ребра. Димитрий дернулся, собираясь остановить его, но я была быстрее. Словно стрела, я метнулась к ним, благо, они находились к нам достаточно близко, и решительно оттолкнула родственника от Ардагана. Лейц сделал несколько шагов в сторону, недоуменно и злобно смотря на меня, склонившуюся над тяжело дышащим Ардаганом. Его взгляд уперся в потолок — потухший и пустой. Униженный. — Кантарина, ты что творишь? Нельзя вмешиваться в чужой бой! — недовольно проговорил Артур, приблизившись к нам. — Отойди. Я должен закончить бой. — Уходи, — рыкнула я, не отрывая взгляда от Ардагана. — Чего? — он не расслышал. — Я сказала: прочь! — мой громкий голос разнесся по всей арене, и вместе с ним вокруг нас вспыхнуло обжигающее, яркое пламя. Ярость наполнила все тело, растекаясь горячей магмой по венам, смешиваясь с энергией перерожденной. Я дала волю огню — он начал расползаться по арене, но заключенных в круг нас с Ардаганом не трогал. Артур отскочил в сторону. Элиза вздрогнула, смерив настороженным взглядом пламя, которое трещало и распространялось, направляясь к ним. — Не смейте подходить! — приказала я звенящим от гнева и отчаяния голосом. — Больше никогда… не смейте трогать его… Всхлипнув, я осторожно коснулась горячими от огня пальцами лица Ардагана, измазанного в крови. Больше всего на свете в тот момент я хотела просто прижать его к себе и не отпускать. Вряд ли он видел слезы на моем лице — они мгновенно высыхали из-за сухого, горячего воздуха. Он поморщился от боли, а после потерял сознание. Меня посетила ужасающая мысль. Я торопливо поднесла палец к его носу, проверяя дыхание. Дышит. Я хотела разорвать Артура на кусочки, преподать ему тот же урок, что он показывал Ардагану. Желала, чтобы он прочувствовал всю боль, что ощутил он. И что в тот момент чувствовала я. — Прекрати это, Кантарина, — и в этот раз в голосе Элизы была осторожность. Она опасается меня! — Ты знаешь, что мы не сможем причинить тебе вреда, поэтому такая смелая. А будь на нашем месте кто-то из Ордена? Ты бы не была такой шумной. Не нужно геройствовать, здесь это никому не нужно. Ты не особенная, Кантарина. Но тебе повезло, потому что особенные умирают первыми. — А я и не пытаюсь быть особенной. Я просто хочу защитить то, что мне дорого. Мне не нужно все это, я просто хочу видеть дорогих мне людей счастливыми. Хочу, чтобы мы все были счастливы! Разве есть в этом что-то плохое? Элиза с отвращением посмотрела на Димитрия. — Слышишь это? Она говорит, как ты. — Что в очередной раз доказывает, что она моя дочь, — спокойно сказал Димитрий, оставаясь в стороне. Он не пытался воздействовать на меня, ждал, когда я успокоюсь, вылив зло на этих двоих. И за это я была безмерно ему благодарна. — Еще хоть раз кто-то из моих близких пострадает из-за вас, — процедила я, обводя яростным взглядом закрывающихся от жара пламени Элизу и Артура. — Я это просто так не оставлю. Думаете, раз я не обладаю полной силой, я слабее вас? Будто бы в доказательство моих слов раздался громкий треск — земля под слоем бетона начала дрожать. Артур сцепил зубы и двинулся вперед, пытаясь пройти сквозь шипящую стену огня. Элиза остановила его одним приказом: — Не приближайся. Это опасно. Опасно даже для меня. Но в тот момент, охваченная яростью, я даже не думала об этом. — Кантарина, — позвала мать, — как бы зла ты сейчас не была, тебе нужно успокоиться. Хотя бы ради твоего друга. Я снова посмотрела на лежавшего без сознания Ардагана. Моя злость ушла на второй план, уступая место беспокойству. Как бы не хотела это признавать, но она права. Сейчас не время для вымещения гнева. Ему нужна помощь. Ардаган, только ради тебя. Сглотнув ком в горле, я опустила голову, раскрыла ладони тыльной стороной вверх, призывая огонь вернуться обратно. На этот раз поглощение пламени прошло легче и быстрее, словно мой контроль над ним вырос на единицу. Димитрий поспешил ко мне. — У него может быть что-то сломано, — сказал он, внимательно оглядывая тело Филеро. Я посмотрела на него жалостливым взглядом. — Не волнуйся. Уверен, целители его подлатают. А теперь, нужно перенести его отсюда. — Димитрий, — нехотя позвала Элиза. Он обернулся. Забрав из руки Артура толстый серебряный браслет, она бросила его Веруму. Мужчина с легкостью поймал его, недоуменно посмотрел. — Ты знаешь, как этим пользоваться. Я пришлю целителя, — добавила она, скосив взгляд на Ардагана. Я снова сцепила зубы. Сначала ты калечишь его, а после лечишь? — Кантарина, возьми мою руку, — попросил отец. Вторую ладонь он положил на грудь Ардагану. Я накрыла браслет своей рукой. Легкий толчок — и мы уже оказались в коридоре отеля, перед комнатой Элизы. — Его комната следующая за моей, — сказала я. Димитрий кивнул, поднялся и вытянул руку. Тело Ардагана мягко взмыло в воздух, словно пушинка, и, следуя за ладонью Верума, направилось в сторону указанной мной комнаты. — Твоя способность — телекинез? — спросила я тихим, хриплым голосом. В тот момент это не то, чтобы интересовало меня, но не подметить я не смогла. Он только кивнул. Я чувствовала себя полностью разбитой. Усталость накатила внезапно — как только я переступила порог номера Филеро. Мне потребовалось немало сил, чтобы взять себя в руки. Димитрий аккуратно опустил Ардагана на кровать, после чего присел на пуфик у зеркала — такой же, как и в моей комнате. Я присела напротив, на край кровати. Мой взгляд то и дело возвращался к Филеро. Видимо, грусть и тревога в моих глазах росла с каждой секундой, потому что отец внезапно тихо и спокойно сказал: — Не волнуйся. Он крепкий парень, с помощью целителей уже к утру будет здоров. Неопределенно качнув головой, шепотом ответила: — Зачем она так поступила? Какой в этом всем смысл? Показать, насколько мы ничтожны? Что мы ничего не сможем сделать против них? — Я не знаю, Кантарина, — честно ответил он. — Это больше не та Элиза, которую я знал когда-то давно. Я больше ее не узнаю. — И я. Моя мать умерла много лет назад, а эта женщина — лишь ее тень. Черная и пугающая, обретшая физическую оболочку. Мне было бы легче жить, если бы я не знала о ней, — призналась я. — Смириться с ее смертью было тяжело, но принять такую ее — просто невозможно. Я больше не могу на нее опереться. Сейчас Ардаган для меня — самая твердая опора, человек, на которого можно положиться. Димитрий подался вперед, дотягиваясь до меня, осторожно взял мою ладонь и аккуратно ее сжал. Прямо посмотрел мне в глаза — я видела удивительную решимость в них. — Я понимаю, что ты не можешь положиться на нее. Но на меня — вполне. Я знаю, что меня не было слишком долго, и все же это не меняет моих намерений. Знай, у тебя есть я. Прикрыв глаза, чтобы он не увидел навернувшихся слез, я молча кивнула. Он крепче сжал мою ладонь. Его рука была сильной, теплой, немного грубой. И все же, это была рука отца. Родного человека. Их обоих не было рядом почти всю мою жизнь, но почему тогда отец всеми силами тянется ко мне, а мать пытается подавить, подчинить? В дверь уверенно постучали. Димитрий открыл дверь, впуская внутрь двух пожилых целителей. Они приступили к работе сразу же. Я обошла кровать, чтобы не мешать им, и присела на пол, оперевшись спиной о тумбу. Лечение заняло около двух часов. Я успела уснуть, сидя на полу. Когда проснулась, заметила, что была укрыта одеялом. Димитрий постарался. Все тело затекло, голова гудела и ужасно болела. Повернула голову, подметила, что Ардаган все еще не проснулся, поднялась и мельком осмотрела его. На голове была повязка, белоснежная и чистая, значит, крови больше не было — целители все залечили. Бинт наложили на всякий случай. На руках были пластыри, грудь также была перевязана бинтом. Цвет его лица был все таким же бледным, но не мертвенным. Он выздоровеет. С губ сорвался тяжелый, мучительный выдох. Я не надеялась на то, что он услышит меня, но не могла промолчать. — Ты можешь снова ненавидеть меня, — негромко сказала я. Мой шелестящий голос в полной тишине комнаты казался мне громким и неприятным. — Считать, что я думаю, что ты слабый и никчемный. Можешь воспринимать это как мои попытки выставить тебя беспомощным и бесполезным. Если тебе так удобно — пожалуйста. Но дело не в этом. Далеко не в этом. Это мое желание защитить тебя, независимо от того, насколько ты могущественен. И даже если ты будешь сильнейшим Посвященным в мире, я никогда не перестану хотеть защитить тебя. Даже от пролетающего мимо комара. Не удержавшись, я коснулась кончиками пальцев его прохладной ладони, после чего направилась на выход шаркающими шагами. Теперь мне было спокойнее. Но оставалось еще одно дело. — Я тебя не ненавижу, сбрендившая, — хриплый голос застал врасплох. По телу словно пустили электрический ток — я вздрогнула, резко остановившись. Не успела даже дверь открыть. Обернуться не решилась. Что я там увижу? Осуждающий взгляд? Злость? Раздражение? Или снисхождение? Ничего из этого мне сейчас не нужно было. — Мне этого достаточно, — прошелестела я и выскользнула за дверь. *** Оказавшись в коридоре, выдохнула, сбрасывая с себя все сожаления и лишние мысли. Наши отношения все еще остаются неопределенными. Мы не друзья, уж тем более не возлюбленные или что-то подобное. Мы не товарищи. Мы… просто есть друг у друга. И все. Сжав кулаки, я на деревянных ногах пошагала по холлу в сторону номера Элизы. Все, чего мне в тот момент хотелось — это услышать четкий ответ. Плевать, каким он будет. Большей боли она мне не сможет принести. Мне нужно знать. Остановившись перед дверью, выдохнула, потянулась к ручке, повернула ее, но не успела открыть дверь полностью. Образовалась лишь маленькая щель, из-за которой я четко могла услышать голоса, о чем-то с жаром спорящие. Элиза и Димитрий. Напряжение появилось в теле, я осторожно заглянула в щель и застыла. — …ты можешь поступать так? Она ведь… наша дочь, — отец был в ярости — я слышала ее в звенящем голосе, но на последних словах он смягчился, а на лице появилась тень сожаления и печали. Видеть его таким мне совершенно не хотелось, мой взгляд поспешно переместился на мать. Но Элиза жестко хлестанула его словами по сердцу. Также, как и меня. Снова. Почему раз за разом я ошибаюсь, думая, что она не сможет причинить мне еще больше боли? — Мне нет до этого дела. Я не знала ее пятнадцать лет. Для меня она уже чужая. — А мне есть! — Верум активно жестикулировал, не зная, как еще можно выразить свои бьющие через край эмоции. Негодование так и звенело в его голосе. — Она моя семья. Я не прощу тебя, Лиза, за то, что ты не сказала мне. Я мог дать ей счастливое детство, другую жизнь, которую ты не дала! Я бы смог заменить тебя, и ей бы не пришлось жить так! — Ты винишь меня в своем уходе? — она вдруг не выдержала, и ее голос задрожал от обиды, но мама поспешила взять себя в руки. — Ты исчез, не оставив после себя даже записки. Как, по-твоему, я должна была сказать? Или ты бы услышал меня, если бы я закричала? — Ты знала, где меня найти, — отец вдруг ошарашил меня своими словами. Она… знала? Руки задрожали. Опять. Очередной порез на и так израненном сердце. — Если бы хотела сказать, ты бы это сделала. Я ушел, чтобы не вмешивать тебя в эту жизнь, хотел защитить тебя. — С самого начала тебя не интересовали серьезные отношения. Как бы я не хотела вернуть тебя, понимала, что если свяжу тебя этими узами сейчас, мы никогда не будем счастливы. Ты не будешь счастлив. Я любила тебя так сильно, что не могла лишить тебя того, чего ты так желал. И сейчас ты говоришь мне о том, что я виновата? Я сцепила зубы, крепко сжав ткань кофты на груди, и тихо зарыдала. Было так больно, что мне казалось, что мое тело выворачивает наизнанку. — И что теперь? — горько усмехнулся Димитрий. — Мы счастливы? Я? Ты? Кана? Хоть кто-то из нас счастлив? Мама промолчала. — Я бы предпочел пожертвовать своим счастьем ради дочери. И ради тебя, Элиза. Ты никогда не была мне безразлична. Если бы ты только попросила, если бы рассказала… Все было бы по-другому. — Прошлое нельзя изменить, — резко отрезала Элиза, отвернувшись от него. Фигура отца сгорбилась, и я ощутила его печаль. Сквозь слезы я видела выражение его лица. Мне захотелось выбежать и крепко обнять его, убедить в том, что я рада, что он появился хотя бы сейчас, когда мне так нужна его поддержка, но я прекрасно понимала, что эти слова не смогут утешить его. Уже ничто не сможет утешить его. Вина будет вечно преследовать его. — Она никогда не простит меня за те годы, что я отсутствовал, — вдруг негромко сказал он. — Я сожалею, что меня не было рядом. Я громко шмыгнула носом и все же вышла из-за двери, чем привлекла внимание их обоих. Димитрий испуганно посмотрел на меня, но не смог вымолвить и слова, когда я медленно подошла к нему, утирая слезы, и крепко обняла. — Я тебя не виню, — тихо-тихо прошептала, уткнувшись носом в сильное плечо. Мягкий запах его одеколона пощекотал нос, вызывая легкую улыбку. Мне показалось, будто бы я знала этот аромат многие годы. Поколебавшись, я все же едва слышно добавила: — Папа. Впервые за свою жизнь я действительно захотела назвать кого-то так. Димитрий судорожно вздохнул. Приподнял руки, прижимая меня к себе, и уткнулся носом в мою макушку. Это больше не тот неловкий разговор. Я сама сделала шаг к нему. Он нужен мне. — Мне очень жаль. Знаю. Прекрасно знаю. Еще некоторое время мы стояли, обнявшись. Элиза ничего не пыталась сделать, только сверлила нас ледяным взглядом. В нем не было ни ревности, ни вины, ни даже проблеска каких-то теплых чувств. Только холод и равнодушие. Отстранившись, отец стер слезинку с моей щеки, успокаивающе улыбаясь. Я шмыгнула носом, вызывая у него добрую усмешку. Его взгляд метнулся за мою спину — на Элизу, и я будто бы резко очнулась. Мне нужен ответ. Отец, кажется, и сам понимал, почему я оказалась здесь, потому что на его лице не было удивления, когда мой хриплый голос раздался в комнате: — Скажи, Элиза, — я больше не была способна назвать ее матерью. На этом все, — зачем ты все это устроила? В этот раз она не стала юлить. И мне удалось получить честный, но такой жестокий ответ: — Потому что ты должна понять, что кроме меня тебя никто не сможет защитить, — ее тон был убийственно холодным и безразличным. — А этот мальчишка тем более. — То есть, так ты пыталась привязать меня к себе? — горько усмехнулась. Элиза пожала плечами. Я покачала головой, неожиданно почувствовав к ней ужасное отвращение. — Как жаль, что ты забыла, как нужно налаживать контакт со своим ребенком. Если бы ты попыталась снова стать матерью, а не «владельцем оружия» все было бы по другому. Но, знаешь, — мстительная ухмылка появилась на моих губах. Впрочем, она нисколько не смутила женщину, — ты правильно сказала. Прошлое уже не вернуть. И мое доверие к тебе — тоже. Кивнув отцу, я развернулась и уверенно направилась на выход. Мне больше не больно.