Класс D-3: Отступники

Я глубоко ошибалась, когда говорила о том, что жизнь с Артуром будет безумно сложной. Она просто невообразимо ужасная! Мои представления о своем наказании, конечно, не были радужными, но и не казались такими кошмарными, каким оно оказалось на самом деле. За первую неделю я успела раз двадцать пожалеть о том, что решилась на побег. Началось все более менее обычно. Утро первого дня, однако, наступило чуть раньше, чем обычно — в пять утра. Меня разбудил громкий стук в дверь и голос Артура: — Кантарина, подъем! — командующий тон — суровый и не терпящий возражений — пугал. Сонно проморгавшись, я села на кровати, зачесала назад упавшие на глаза пряди и подскочила от очередного стука в дверь. Раздраженно скривив губы, подошла к двери и дернула на себя ручку. На пороге стоял бодрый, одетый в привычную одежду — рубашка стального цвета, черные брюки и туфли того же цвета, — с собранными в низкий хвост черными длинными волосами и знакомой змеей на шее Артур. Оглядев заспанную родственницу, одетую в слишком большую, старую пижаму, и с растрепанными волосами, Лейц недовольно передернул плечами. Я широко зевнула, прикрывая рот рукой, нахмурилась и спросила: — Ты откуда взялся? Который час? — Четыре пятьдесят пять, — отчеканил Заместитель, взглянув на наручные часы. — У тебя пятнадцать минут, чтобы умыться и переодеться. Начинаем с пробежки. Словно издеваясь, Айя радостно зашипела, свесившись с шеи Артура и взглянув на меня красными глазками. На этот раз вместо отвращения я почувствовала злость. — Почему так рано? Я совершенно не выспалась! — пожаловалась я. — Привыкай. Ближайший месяц твой день будет начинаться в это время. Запоминай сегодняшний распорядок дня — следующие тридцать дней он будет именно таким. — Погоди, а выходные? — Бонусы не предоставляются, — издевательски протянул Лейц. — Я же говорил: твое наказание будет максимально суровым. Я ужаснулась. Может быть, стоило дать себя избить? Помучилась бы пару дней, а после жила спокойна. Жаль, что выбора мне не дали. — Чего стоишь? — рявкнул Артур, заставляя меня вздрогнуть от страха. Испуганно на него посмотрела. — Пятнадцать минут уже идут! Осталось тринадцать. Сорвавшись с места, я рванула обратно в комнату, взяла полотенце и сменную одежду и рванула в ванную. Когда выбежала, Лейца в коридоре уже не было. Умывшись и причесавшись, быстро переоделась в спортивную форму, едва не упала, пока натягивала штаны, а после рванула из дома на поиски своего наставника. Предчувствие по поводу нового дня у меня было плохое. Когда я ворвалась в гостиную, Лейц сидел на диване и напряженно поглядывал на свои часы. — Двенадцать с половиной, неплохо, — сухо похвалил он, поднялся на ноги и засунул руки в карманы брюк. Мое дыхание было сбивчивым. — Начинаем утро с пробежки по пляжу. Бежишь до самого первого дома. Желательно без остановок. Так как ты уже бегала по утрам, должна это выдержать, поблажек делать не буду. Я буду рядом — улизнуть не получится. — Ты так побежишь? — скептично спросила я, оглядев его придирчивым взглядом с ног до головы. — Не слишком удобно. — А кто сказал, что я буду бежать? Я отобр… одолжил у одного старшеклассника велосипед. Закатив глаза, я направилась на выход. Пробежка отняла у меня столько сил, что у меня пропало все желание что-либо делать. Лейц ехал рядом, постоянно ехидно комментируя каждый мой шаг, это раздражало, но и одновременно подстегивало бежать дальше с двойным усердием. Вернувшись домой, я уже чувствовала себя, как выжатый лимон. Приняв душ, переоделась в форму академии, порадовалась, что учеба у меня сегодня с утра, выслушала наставления Артура и побежала на завтрак в академию. По пути мысленно прокручивала его слова в голове. «Учеба у тебя с восьми до двенадцати. Сразу же, как прозвенит звонок, ты идешь обедать в корпус учителей, я буду тебя ждать, а после мы направляемся в зал стрельбы. На этой неделе мы заканчиваем твою физическую подготовку и переходим к тренировкам со способностями». Мысль о возобновлении тренировок способности меня немного пугала, но, вспоминая трюк, который проделала с Посвященным из Ордена несколько дней назад, чувствовала, как меня переполняет энтузиазм. Может быть, у меня еще есть шанс хотя бы наполовину овладеть способностью. Или огнем, учитывая то, что именно им я наиболее часто пользуюсь. К тренировкам со стихией земли я даже не приступала. Для меня сама мысль об этом тяжела, как камень. Мне всегда казалось, что для управления подобной способностью нужна невероятная уверенность и стойкость, нужно быть такой же, как сама земля. С другой стороны, как «подлинники» могли быть настолько подходящими по характеру всем стихиям, что владели ими в совершенстве? Возможно, не сам «подлинник» был хозяином способности, а скорее, проводником, сосудом, который высвобождает энергию. И для этого не нужно было совпадение по характеру. То есть, по сути, «подлинник» — это даже не настоящий перерожденный. Он — сосуд для четырех стихий. Оружие. И неважно, какой он человек. «Подлинник» — лишь физическая оболочка для колоссальной энергии. От таких мыслей мне стало неприятно, даже противно. Думать о себе в подобном ключе — отвратительно. Однако, реальность именно такова. И за что мне это? Сила «подлинника», все это могущество — это не дар, а проклятие. Слишком большая ответственность, с которой человек вроде меня справиться не в состоянии. Именно поэтому у каждого «подлинника» есть те, кто их направляют. Те, кто нажимают курок их пальцами. Вопрос лишь в том, в чьи руки попадет столь грозное оружие, и как им воспользуются. Зайдя в здание академии, я ловко обогнула стоящих в вестибюле учеников, которые уже позавтракали и ждали начала урока, и почти бегом, едва не спотыкаясь об собственные ноги, направилась в столовую. До начала лекции оставалось менее двадцати минут. У меня в груди теплилась надежда, что мои друзья все еще сидят за столом и, возможно, ожидают меня. Но все мои мечты рухнули, когда на глаза попался пустой стол. Взгрустнув, я быстро подошла к стойке, взяла поднос с завтраком и поначалу направилась было к своему столу, но меня перехватил Рикс, тоже пришедший сегодня поздно, и потащил к своей компании. Там были уже знакомые мне: Торен — парень с запоминающимися ямочками на щеках, молчаливый и с красивой фигурой пловца, Сириус, до сих пор безумно напоминающий мне Ректуса — от одного взгляда на него щемило сердце, а в голове всплывали воспоминания об оставленных в Ордене одноклассниках, — и Феликс, у которого были длинные пальцы с серебряными кольцами на каждом из них. Михаила и остальных, которые не так уж сильно отпечатались в моей памяти, поблизости не наблюдалось. — Кантарина, твои уже давно ушли. Садись с нами, — настойчиво упрашивал Рикс, утягивая меня в сторону своего стола. Поначалу было неловко завтракать в компании малознакомых парней, но я понимала, что Глава специальной группы вряд ли отстанет от меня, да и к тому же, у меня мало времени, поэтому перестала сопротивляться. — Доброе утро, — смущенно кивнула я трем парням, присаживаясь на стул рядом с сияющим от счастья Риксом. Его товарищи странно покосились на него, а после почти дружно приветственно кивнули мне. Какая синхронность! — Ты сегодня поздно, — заметил Бэйра, открывая свою бутылку сока. — Вы тоже, — невозмутимо ответила я, перемешивая фруктовый салат и стараясь не смотреть на суровые лица старшеклассников. — Вчера тренировка поздно закончилась, проспали. — М-м-м, — протянула я без особого интереса. Будь я наедине с Риксом, мне было бы намного легче, но завтракать под оценивающими взглядами еще троих парней — это для меня слишком. Кусок в горло не лезет! Единственная мысль, которая заставляла меня есть, заключалась в том, что сегодня меня ждут изматывающие тренировки, требующие огромного количества энергии. — Скажи, — я едва не поперхнулась, услышав мягкий, тихий голос одного из парней. Сириус в упор смотрел на меня, его взгляд привел в смятение, — почему твоя подруга вызвала Михаила на спарринг? Не слышал, чтобы между ними был конфликт. — К тому же, мы — старшие, еще и члены специальной группы. А ваш ранг — четыре. Вряд ли у вас есть хотя бы мизерный шанс одолеть кого-то из нас, — тон Торена был полон высокомерия и ярко выраженного превосходства. Голос у него был низкий, глубокий, именно такой, каким я его представляла. Его высказывание мне не понравилось. Я сдержанно сказала: — Причины есть. Торен оскалился — кажется, я ему не нравлюсь. Забавно, ведь он мне — тоже. — Ребята, не думаю, что есть повод для ссоры, — Рикс попытался встрять между нами, чтобы мы прекратили испепелять друг друга взглядами. Мне показалось, что он напряжен. Видимо, дело было в том, что я — дочь Главы Отступников. В каких-то моментах это очень даже полезно. — Вспомните Ардагана. Официально он тоже имеет ранг четыре, однако, не уступает по силе никому из вас. — А Теодор из нашей компании стал первым учеником Заместителя Главы, — парировала я, складывая руки на груди. Говорила спокойно и прохладно, не выказывая ни одной лишней эмоции. — Не стоит нас недооценивать. Не сказавший до этого ни слова Феликс задумчиво стукнул друг о друга кольца указательного и большого пальца, усмехнувшись. На меня он не смотрел — я не была настолько интересна, чтобы заполучить хоть крупицу его внимания, но оно мне и не нужно было. Торен сердито дернул бровью, сжав челюсти. Рикс предпочел больше не вмешиваться, видимо, поняв, что я и сама могу справиться с его товарищами. Когда дело доходит до моих близких — ко мне лучше не лезть. Давно я уже не чувствовала такого превосходства. Это чувство затягивало, приносило удовольствие. Я не стала доедать свой завтрак, поднялась, взяла поднос и уже собиралась уйти, но чертова гордость не позволила. Слегка повернув голову, я едва заметно хищно улыбнулась и громко, так, чтобы услышали все четверо, обратилась к Риксу: — Надеюсь, Михаил примет приглашение Аристы. Нас ждет захватывающее зрелище. Кивнув ему на прощание, я удалилась. У него просто нет выхода. Не принять приглашение — значит, струсить. А испугаться первогодку, имеющего ранг четыре, значит, уничтожить свою репутацию. Но Михаил выжидает. Неужели думает, что, раз уж мы беглецы из Ордена, ранг нам определили ошибочно? Мыслит в правильном направлении. Даже посмотрев на Ардагана, это можно сказать с точностью. Вот только мало кто знает, что среди нас нет никого равных ему. Пожалуй, только те, кто учится в нашем классе. Но и здесь загвоздка — Отстающие имеют небольшой, но опыт сражения, а также у них за плечами интенсивные тренировки с Тиморией, поэтому каждый из нас превосходит ранг четыре. Думаю, нам смело можно присуждать ранг три, а некоторым — два. Если тренировки в этом месте будут такими же полезными, наша группа сможет догнать старшеклассников третьего ранга. Если немного поближе рассмотреть систему рангов в академии, то можно заметить, что первый ранг первогодок будет значительно отличаться от первого ранга пятигодок. Для старшеклассников даже первый ранг младших — это четвертый ранг; для четверогодок первый младших — это третий ранг; для третьегодок первый младших — это второй ранг; для второгодок разница небольшая, поэтому между ними не проводят четкую черту. Что уж говорить про ранги ниже третьего. Там вообще нет никакого разбора — рассматривают только самые высокие ранги. Именно поэтому для старшеклассников, вроде Рикса и Михаила, имеющих первый ранг, наш четвертый не имеет никакого значения. Они задавят нас одним пальцем — за несколькими исключениями. Не принять приглашение на бой от таких слабаков — просто смешно. С другой стороны, особого смысла бороться с нами нет, но и здесь есть интересный момент. Это наша компания. Первый год, четвертый ранг — двое из этой команды стали известными в академии: Ардаган Филеро стал частью специальной группы и сравнялся по силе с Главой этого отряда, а Теодор Зеккрейц стал первым учеником Заместителя. Это явно намекает на то, что мы не самые обычные первогодки. И этот бой обещает быть интересным, поэтому об этом знает уже вся академия и предвкушает. Если Михаил по какой-то причине откажется, это будет позор и крах его репутации. Он не посмеет отказаться. И Ариста это знала, когда прилюдно вызвала его на бой. Я ухмыльнулась, поднимаясь по лестнице на нужный этаж. Хороша Чертовка! Когда звонок на урок прозвенел, я ворвалась в кабинет и метнулась на свое место. Профессор, поглощенный своими записями, не заметил меня. Ариста заинтересованно повернулась ко мне и прошептала: — Ты сегодня поздно. Наклонившиеся в нашу сторону Сиэль и Синелис кивнули. Я закатила глаза. — Все сегодня так говорят. — Кто — все? — полюбопытствовала Женерия, подперла голову рукой. Время поговорить было — профессор что-то искал в своем столе, не обращая внимания на перешептывающийся класс. — Рикс затащил меня к ним за стол, — почти пожаловалась я. — Пришлось завтракать с его друзьями. — Что значит «затащил»? — недовольный голос Ардагана был как гром среди ясного неба. Я вздрогнула от испуга и повернулась к нему. На его лице застыло выражение легкой злости, глаза горели ярким красным светом. — Я пришла поздно, они — тоже, — объяснила спешным шепотом. — Рикс потянул меня за свой стол, а времени на препирания не было. Пришлось пойти с ним. — Разве он не понял, когда ты ему отказала? — недовольно встряла Ариста, поморщившись. — Настырный какой. — Утащит тебя в какую-нибудь каморку, а ты и не будешь сопротивляться, — съязвил Ардаган. Но в его голосе не было ни капли веселья или желания задеть меня. Будто бы за жесткой усмешкой он скрывал серьезный тон. — Потому что «времени не было». Синелис и Сиэль важно покивали, Ариста хмыкнула. — Филеро дело говорит. Я закатила глаза. — Это просто столовая. Я с ним на свидания не бегаю и не позволяю заводить меня в малолюдные места. — А мы уж подумали, что каждую минуту с ним проводишь, — Ариста поиграла бровями, издевательски ухмыляясь. — Очень смешно. — Смотри, сбрендившая, — предупреждающим тоном сказал Ардаган, не сводя с меня сердитого взгляда. — Не ослабляй хватку. Я махнула на него рукой и вдруг поняла, что чего-то не хватает. Оглядевшись по сторонам, заметила пустой стул и нахмурилась. — А где Тео? — На тренировке, — коротко пояснил Сиэль. — Заместитель договорился о том, чтобы во время занятий забирать его на тренировку на ближайший месяц, а на обычные предметы он будет ходить с другим классом. Видимо, это из-за меня. Артур все свое время будет посвящать мне, а Теодор остается без учителя. Значит, пока я занята учебой, он тренируется. Неплохо придумано, Артур Лейц. — Ардаган, ты же не ходишь на тренировки? — я попыталась придать голосу больше суровости, но получилось не очень хорошо. Больше звучало, как претензия, поэтому я поспешила добавить: — Тебе противопоказаны физические нагрузки на ближайшую неделю. Пожалуйста, не переутруждайся. Под моим внимательным, просящим взглядом Филеро закатил глаза. Еще несколько секунд я ждала его ответ, но он неожиданно подался вперед, приподнимаясь со стула, и, не обращая внимания на мое изумление, протянул руку. Поправил задравшийся край моего пиджака и вернулся на место со словами: — У меня нет времени на отдых. Пока концентрация тебя в моей жизни значительно снизилась, я могу спокойно тренироваться. Я полностью здоров и в твоей заботе не нуждаюсь. — Это я уже поняла, — недовольно скривив губы, я отвернулась. Не буду давить на него. Не хочу быть той, кто будет контролировать каждое его действие — он взрослый парень, сам решит, что для него важнее. А мне нужно сосредоточиться на своих собственных тренировках. Я услышала за спиной смешок и не удержалась от улыбки. Профессор, наконец, нашел все свои документы и начал очередную наискучнейшую лекцию, на которой я смогла немного поспать. *** Пообедать с друзьями я не могла, поэтому после уроков, быстро попрощавшись с ними и объяснив ситуацию, побежала в корпус преподавателей. В этом месте была всего один раз по просьбе одного из профессоров, поэтому ориентировалась достаточно плохо. У меня ушло около десяти минут на то, чтобы найти столовую преподавателей. Стоило мне появиться на пороге, все обедающие учителя недоуменно уставились на меня. Такое количество внимания смутило меня. Поклонившись, я выискала глазами ухмыляющегося Артура и решительно направилась к нему. На столе стояло два подноса, один — для него, второй — для меня. Как мило с его стороны! — Опаздываешь, — как только я присела напротив него, раздалось ворчание. Закатила глаза. — Обедаешь, переодеваешься и в зал. — Поняла, — буркнула я. У меня сложилось впечатление, что он полностью контролирует меня, и мне это ужасно не понравилось. На ближайший месяц я действительно заперта в этой клетке. Отвратительно! Аппетит пропал, но я продолжала торопливо есть. После обеда я рванула в раздевалку, где в шкафчике заранее была заготовлена моя специальная форма для тренировок. Также неожиданно заметила, что появилась новая одежда, аккуратно сложенная и лежащая у дальней стенки шкафа. Пока никто не пришел переодеваться, я вытащила ее на свет и придирчиво оглядела. Черный комбинезон с длинными рукавами и высоким горлом, материал напоминал латекс. Также внизу помимо моих привычных удобных кроссовок стояли высокие сапоги на шнуровке. Похоже, это новая форма для занятий со способностями. Тяжко вздохнув, я переоделась, стянула волосы в высокий хвост и, закрыв шкафчик на ключ, выскочила из раздевалки. До зала стрельбы добралась достаточно быстро из-за того, что бежала. Спустившись под землю, я распахнула металлическую дверь. Артур уже был здесь: он внимательно разглядывал револьверы, лежащие на столике. — Пока плохо укладываешься в пятнадцать минут, но мы это исправим, — недовольным голосом сказал Лейц, обратив на меня свой пристальный взгляд. — Начинаем. Я подошла к столику, размяла кисти рук и пальцы. Пока делала это, слушала болтовню Заместителя. — Как я уже упоминал, эта неделя последняя, посвященная физическим тренировкам и стрельбе. Ты почти восстановила свою форму. Со следующего понедельника начинаем тренировки со способностью. Думаю, в своем шкафу ты уже увидела новую форму — надевать будешь ее. Кивнула, давая понять, что услышала его. — Сегодня задача немного усложнится. Ты хорошо стреляешь по целям, когда они находятся в неподвижном состоянии, — под моим вопросительным взглядом родственник подошел к стене, где находился импровизированный пульт управления, нажал на одну из кнопок, и мишени, по форме напоминающие людские силуэты, начали двигаться. Я недовольно скривила губы. — Мне известно, что в стрессовых ситуациях и при всплесках адреналина ты попадаешь в пять из пяти, нельзя вечно полагаться на свои эмоции. В каких-то ситуациях именно спокойствие и рациональный анализ могут спасти тебе жизнь, поэтому нужно научиться стрелять в таком состоянии. Целясь, ты должна не просто видеть, куда попадет пуля, но и одновременно с этим оценивать ситуацию и думать о последствиях. — В мафии меня учили безрассудству и чистому мастерству, — хмыкнула я. — Ты же говоришь о тактике «думать на шаг вперед». — И тот, и тот метод обучения имеют место быть, — неожиданно признал Артур. На мой изумленный взгляд он только усмехнулся. — Но для нас — перерожденных, а в особенности Отступников, — важнее всего продумывать каждое свое действие. Со стороны кажется, будто бы мы также безрассудны, как та же мафия, но это тоже один из наших ходов. Отступники умны и расчетливы, мы столетиями прятались от Ордена и при этом умудрялись развиваться и наращивать силу. — Думаю, мне будет тяжело одновременно анализировать ситуацию и целиться, — несколько смущенно призналась я. — Это отвлекает. Я привыкла стрелять, повинуясь инстинктам, а не разуму. — Именно поэтому я и учу тебя. Приступаем. Со вздохом я взяла револьвер, надела наушники и прицелилась. — Не пытайся поразить все цели, — громко сказал Лейц, чтобы я услышала его через наушники, и сделал шаг ко мне. — Давай начнем с самой ближней. Посмотри, как она двигается. Что ты можешь сказать? Я следила за ней, стараясь держать прицел, и медленно проговорила: — Сначала влево, резко вправо, вперед, а после снова влево. Резко вправо, вперед, и опять влево. — Она двигается, согласно программе, — голос Артура был сосредоточенным. — Ты вычислила закономерность. Мишень двинулась вперед, я медленно сместила руку влево, и как только она оказалась на нужном мне месте, без колебания нажала на курок. Раздался выстрел. — Точное попадание, — с ноткой удовлетворения заметил Заместитель. — Это всего лишь мишени, с заранее подготовленными программами движения. Но, уже зная, где она окажется, ты целишься именно в то место, уверенная, что точно попадешь. Люди тоже, как эти мишени, довольно предсказуемы. Достаточно просто проанализировать их действия, чтобы понять, куда они направятся. И делать это нужно быстро, держа их под прицелом. Сегодня поработаем с мишенями, а завтра с людьми. Я едва не выронила из рук оружие. Резко повернув голову, в ужасе уставилась на спокойного Артура. — На людях? Ты о чем вообще? — Спокойно. Не на настоящих. В нашей академии много иллюзионистов и тех, кто способен создавать копии людей. — Вроде Михаила? — сердито процедила я. — Стукача! — Да, вроде этого стукача, — довольно проговорил Артур. Айя радостно зашипела, будто бы почувствовав появившуюся на лице хозяина улыбку. Я фыркнула. Оружие в этот раз было направлено на вторую по дальности мишень, которая двигалась уже отлично от первой. Цель медленно двигалась влево, после чего резко дернулась вправо и вперед, заходя за первую, уже пораженную мной. Я не спешила, специально выжидала, пытаясь одновременно и следить за мишенью, и не сводить с нее прицел. Выстрел раздался только через минуту, попадание было точным. Артур одобрительно кивнул. — Мне нравится, что ты не ускоряешься сразу же. В тебе достаточно терпения, чтобы повторить еще и еще, пока окончательно не поймешь принцип. Ты еще не безнадежна. — Не замолчишь — пристрелю тебя, — огрызнулась я, снова поднимая руку и прицеливаясь. Лейц только посмеялся, снова начиная раздражать меня, но я глубоко вдохнула и сосредоточила все свое внимание на стрельбе. Я решила не спешить, анализировала, размышляла, пытаясь держать под прицелом каждую мишень. Мне было важно научиться делать два дела одновременно. Пусть для меня это было еще сложно, но, повторяя одно и то же раз за разом на протяжении четырех часов, мои навыки значительно улучшились. Мишени в районе головы были продырявлены пулями вдоль и поперек, недельный запас патронов был израсходован. Уши начинали уставать от наушников и пробивающихся сквозь них звуков стрельбы. Напряжение в руках увеличивалось, но револьвер ни разу не дрогнул. Моя выносливость с начала тренировок улучшилась. Артур остался доволен результатом. Когда мы вышли из зала для стрельбы, на часах было уже около пяти часов вечера. Ужин прошел также в компании Заместителя в учительском корпусе. Я надеялась, что Лейц позволит мне отдохнуть, но этого так и не произошло. Он погнал меня на следующую тренировку. Силовые упражнения, развитие ловкости и скорости. Изматывающая тренировка длилась еще почти три часа — до девяти вечера. Домой меня также заставили возвращаться не просто пешком, а бегом по пляжу под звуки неспокойного, шумного океана. Солнце уже почти зашло за горизонт, но у меня не было ни сил, ни желания наблюдать за окрашенными в ярко-золотой цвет волнами океана. Все, чего я желала, — это принять душ и лечь в кровать, заведомо зная, что завтра проснусь опять ни свет, ни заря. Как и ожидалось, ровно в четыре пятьдесят пять в дверь раздался оглушительно громкий стук, который выдернул меня из крепкого, блаженного сна. Все еще чувствуя себя, как в прострации, я вскочила с кровати, едва не запуталась в одеяле и подошла к двери. — У тебя пятнадцать минут, — без предисловий объявил Артур. — Жду на улице. Без опозданий! Я кивнула, не стала провожать его взглядом, подошла к шкафу, вытащила свое полотенце, сменную одежду и посеменила в ванную. Умылась, переоделась, стянула волосы в хвост и выбежала из ванной. Едва не скатившись кубарем по лестнице, выскочила за дверь. Артур с велосипедом, который он так и не вернул какому-то ученику, уже ждал меня. Кинув заинтересованный взгляд на часы, он изволил меня похвалить: — Десять минут сорок секунд. Неплохо. В темпе. Маршрут тот же. Сегодня у тебя уроки после обеда, поэтому на завтрак идешь со мной. Нам выделили свободную арену на севере острова. — Эта та, которая дальше всех от академии? — поморщилась я, разминаясь перед пробежкой. — Верно. Обедать сегодня можешь со своими друзьями. А после уроков жду на той же арене. Я с тяжелым вздохом продолжила разминку. Через пять минут началась пробежка. После нее мы вернулись в дом, я приняла душ, переоделась в форму академии, и мы отправились на завтрак в корпус учителей. Преподаватели уже не смотрели на меня также, как и вчера, некоторые даже приветливо улыбались, когда здоровались с Артуром. Я быстро поела и побежала в раздевалку. Мне все еще было трудно привыкнуть к этому бешеному ритму, из-за которого у меня не было ни минуты свободной. И из-за загруженности совершенно не было времени даже думать о чем-то постороннем, что, впрочем, шло мне на пользу. Лейц ждал меня на улице. Как только я выбежала, он ворчливо заметил: — Одиннадцать минут двадцать три секунды. Больше, чем утром. Пора начинать укладываться в десять минут. Заместитель, больше не сказав ни слова, уверенной походкой направился в сторону арены. Хотелось высказать ему свое недовольство по поводу того, что он давал мне пятнадцать минут, и в это время я уложилась, а также спросить о том, каким образом мы доберемся до арены. Она находилась в минутах тридцати от здания академии. Но после пятнадцати минут пешей прогулки, я поняла, что задавать вопросы уже бессмысленно. Пока мы шли, я потихоньку разминалась, слушая взрывы, громкие крики и смех со стороны расположенных неподалеку арен. В какой-то степени, мне даже повезло, что я буду заниматься на самом дальнем поле. Мало кто услышит стрельбу. Хотя, мне-то какая разница? Директор в курсе, так что никакого наказания не будет. Странный страх того, что меня застанут врасплох и обнаружат оружие остался еще со времен работы в мафии. Эта арена была немного меньше, чем остальные, но для нас подходила идеально. Прямоугольное, большое, песочное поле, над которым возвышались трибуны, веером уходящие вверх. Зайдя на арену, я огляделась. Невольно почувствовала восхищение: в Ордене арены тоже были неплохими, но на этом острове каждая — произведение современного искусства. Все просто, но выглядит стильно, удобно и лаконично. В таком месте тренироваться — одно удовольствие. Неожиданно я заметила сидящего на поле знакомого парня. И, к своему удивлению, поняла, что это не Михаил. От сердца отлегло, когда я поняла, что это Николас. — Ник! — я приветственно махнула рукой, поспешно подскочив к нему. Юджин широко улыбнулся, поднимаясь на ноги, и в памяти всплыл образ паренька из прошлого Каспиана. Может быть, они действительно родственники? — Ты здесь откуда? — Господин Лейц попросил меня помочь тебе с тренировкой, — парень метнул взгляд в сторону Артура. Тот кивнул, засунув руки в карманы черных брюк. — Значит, у тебя подходящая способность? — полюбопытствовала, не сдержавшись. — Увидишь, — загадочно подмигнул парень, подогревая мой интерес, и направился в сторону лестницы, ведущей на трибуны. — Твоя задача та же, что и вчера. Поразить все цели, анализируя каждое их действие. Я буду следить за тобой и оценивать, — последняя фраза прозвучала, как угроза, и заметно смутила меня. Лейц хмыкнул, заметив, как я опустила глаза, и последовал за Николасом. Оставшись на поле одна, я подняла голову и задумчиво посмотрела на чистое голубое небо, слегка прищурив глаза. Разве Николас не имеет пятый, последний и самый слабый ранг? Разве не проще было привести Михаила? Все это казалось мне немного странным, и я с каким-то нетерпением ожидала, когда парень применит свою способность. Николас и Артур заняли места в первом ряду. Я достала из чехла револьвер, который висел на поясе, сняла предохранитель и приготовилась к тренировке. Повернув голову, кивнула, показывая, что готова сражаться. Все мое внимание было сосредоточено на пространстве вокруг, я не видела, что делает Ник. Внезапно на поле начали появляться темные силуэты: они не выглядели как картонки, скорее, как объемные фигуры, не имеющие лиц и каких-то других очертаний. Словно ожившие тени. Их было не меньше десяти, все хаотично двигались по арене в мою сторону. Смотря на их быстро перемещение, мне поплохело, но вскинутая рука с револьвером ни разу не дрогнула. Я сделала шаг назад, прицеливаясь. Ближняя ко мне фигура метнулась вперед, а вторая зашла ей за спину. Я не нашла бы момента лучше для выстрела. Пуля прошла насквозь: в голову одной тени и другой. Они, словно живые, повалились на песок, а после растеклись, как вода, и впитались в поле. Мне было некогда думать об этом больше нужного. Я снова прицелилась, быстро отступая подальше — таким образом я хотела охватить зрением большее пространство и понять, что от чего зависит. Я ожидала, что эти фигуры будут просто мишенями, но когда одна из них подпрыгнула так высоко и легко, как перышко, и оказалась за моей спиной, напряглась. Она протянула ко мне руки, но получила лишь выстрел в лоб. — Они что, нападают на меня? — воскликнула я, опасливо поглядывая на противников. — А ты что хотела? — крикнул Артур. Его голос и насмешливый тон раздражали меня. — Это настоящий бой. Сражайся за свою жизнь. — Вот спасибо, — буркнула я, в очередной раз стреляя в цель. Половина противников уже была уничтожена, и я надеялась, что продолжу в том же темпе, но тени неожиданно перестали хаотично двигаться по полю, собрались в кучу. От неожиданности я растерялась, сняла их с прицела, пытаясь понять, что они хотят сделать. Мгновение спустя все пять фигур бросились ко мне. Это произошло слишком внезапно. Инстинктивно сделав шаг назад, я запуталась в собственных ногах и повалилась на спину. Краем глаза заметила, что Николас испуганно дернулся и протянул руки, видимо, собираясь отозвать тени, но Артур выставил ладонь. Он дает мне шанс выкрутиться. В реальном бою у меня не будет права на ошибку. Нахмурившись, я сжала рукоять револьвера, вскинула руку. Выстрел был спонтанным, я не удивилась тому, что не попала точно в голову. Но ближнюю цель мне удалось замедлить — эта секунда позволила мне вскочить на ноги. Я не хочу так просто сдаваться. Только не на потеху Лейцу! Сильным ударом ноги я оттолкнула одну тень, одновременно выстрелив прямо в грудь другой, резко развернулась к той, которую пнула, прострелила ей голову. Резко присев, я ушла от захвата трех остальных и, продолжая сидеть на корточках, поразила две цели. Справиться с последней фигурой было несложно — я вытянула руку, торжествующе ухмыляясь. Но неожиданно поняла, что эта тень другая: более осознанная, хорошо контролируемая, словно реальный человек. Фигура выбила револьвер из моей руки, он отлетел в песок на несколько метров от меня. Мозг лихорадочно работал. Значит, дело в силе Николаса. Контролировать несколько теней сразу достаточно сложно, и я не могла даже представить, что Юджин, с его-то рангом, вообще способен на подобное. Но управлять одной фигурой в разы легче. Очевидно, он передал ей часть своих сил, из-за чего она стала больше напоминать человека с развитыми навыками. Вот только… Откуда у Николаса такие способности? Раздраженно цокнув языком, я сделала сальто назад, уходя от захвата, и удивилась собственной легкости. Все же, тренировки пошли мне на пользу. Тень одним прыжком подскочила ко мне, удар пришелся по ногам — я упала на одно колено, ошеломленная неожиданной атакой. Мне едва удалось увернуться от ноги, которой она замахнулась для нового удара. Схватив фигуру за руку, потянула ее на себя и перекинула. Она шлепнулась на спину, а я бросилась к лежащему неподалеку револьверу, по пути доставая из чехла, болтающегося на поясе, пули. Я уже была вся в песке, ноги скользили. Схватив оружие, я мысленно возликовала, в несколько четких движений перезарядила револьвер и вскинула его. Тень нависала надо мной. Мои глаза испуганно распахнулись, а скользкие от песка пальцы уверенно нажали на курок. Пуля прошла навылет, вторая также, они оставили две дыры на груди черной фигуры. Ее пальцы, сжимающие мое плечо с такой силой, что я была уверена в том, что останутся синяки, разжались, тень упала и, словно вода, разлилась по песку, а после исчезла. Я выдохнула с облегчением, почувствовала боль от удара в животе и на плече, и едва слышно застонала. — Неплохо, — крикнул Артур с трибун. Сидя на песке, я метнула в него злобный взгляд. — Но есть к чему стремиться. Десять минут на отдых, после еще раунд. Еще? — Да, наставник, — прошипела себе под нос, разминая руки. Меня начала преследовать навязчивая идея прострелить что-нибудь этому… Заместителю. Артур Лейц, из-за тебя я становлюсь жестокой! *** К обеду я была совершенно вымотана. Мое тело покрывали синяки и легкие порезы, тело изнывало от усталости, а поле арены было усеяно пулями. За десять минут до начала обеда Артур великодушно отпустил меня в раздевалку и на обед. Никогда в жизни мне не было так хорошо от мысли о том, что мне предстоит четыре часа лекций. Кое-как переодевшись и причесавшись, я заклеила немного кровоточащие царапины на руках и ногах и, тяжело вздыхая, поплелась в столовую. У меня даже нет времени сходить в больничное крыло! Поразмыслив, я решила все же отпроситься с лекции у более доброго и понимающего профессора Голо и пойти к лекарям — хотя бы обработать раны. Артур, зверюга, я тебя уже ненавижу! Мне повезло — за нашим столом уже сидела вся компания. Легкая улыбка озарила мое лицо. Проскочив к стойке с подносами, я схватила один из них, взяла обед и поспешила к друзьям. При виде меня они оживились. — Кантарина! Ты еще жива! — Ариста, казалось, была искренне счастлива тому факту, что я еще не отбросила коньки. В ответ получила мой осуждающий взгляд. — Хотя выглядишь ужасно, — с сочувствием протянул Сиэль, оглядев меня с ног до головы. Я тряхнула растрепанными волосами и заняла привычное место между Ардаганом и Теодором. Я набросилась на друга с объятиями и принялась жалобно завывать: — Мой милый Тео, спаси меня! Лейц просто зверь! Еще неделя — и я действительно свалюсь от усталости. У меня нет ни минуты свободной. Зеккрейц ласково погладил меня по голове, задумчиво протянув: — А со мной он стал добрее… — почувствовав, как напряглось мое тело, прижимающееся к нему, друг прошептал себе под нос: — Не стоило этого говорить. Я выпрямилась, раздраженно сжимая губы, и услышала снисходительный смешок Ардагана, сидящего с другой стороны. — Не смешно, — обиженно буркнула я, подперев щеку ладонью и без особого аппетита смотря на овощной салат в своей тарелке. — А кто смеется? — невинно спросил Филеро также тихо, будто бы опасался того, что остальные, переключившие внимание на Тео и начавшие подкалывать его, услышат. — Ты. Только что. — Ты ошибаешься, сбрендившая. Злобно сжимая губы, я повернула голову в его сторону и встретилась с ним взглядом. Уголки его губ были приподняты — он явно издевался надо мной. Но неожиданно я поняла, что ни разу за все время нашего знакомства, я не видела его искренней, не злобной и не мстительной улыбки. Она не вязалась с его ядовитым образом. От желания хоть раз заметить на его губах улыбку, у меня зачесались руки. Мы еще около минуты смотрели друг на друга. Вся моя злость испарилась, словно ее и не было никогда. Я даже забыла о своем обеде, а ему, казалось, вообще не было дела до того, что творилось вокруг. Целая минута — одновременно долгая и такая короткая. Но не признать, что мне вдруг стало легче, я не могла. Его поблескивающие хитрым огоньком рубиновые глаза вызывали у меня тепло и легкое, непонятно откуда взявшееся смущение. Смятение, которое я не желала признавать и показывать ни ему, ни кому бы то ни было. Я вздохнула, нехотя признавая: — От одного твоего вида мне становится легче жить. — С чего это? — Да кто ж его знает? — пожала плечами, чувствуя, как он прожигает негодующим взглядом мое лицо. — Ты только не исчезай из моего поля зрения, а то я совсем загнусь. Знаю, что тебе все равно, но найди в себе крупицу… ладно, не сочувствия, хоть жалости — мне без разницы. — Твоя прямолинейность порой действует на нервы, — привычно огрызнулся он, но без злости. Это уже было, как данность. — Знаю. Ты только выполни мою маленькую просьбу. — Буду бесить тебя почаще, — он хотел, чтобы его тон звучал безразлично, но я неожиданно почувствовала его волнение. — Мы уже обсуждали это. Я никуда не денусь. Что это за тон? У меня от усталости слуховые галлюцинации? Я уставилась на его профиль — лицо Ардагана было таким знакомым и чужим одновременно. Я вижу его каждый день и все же, иногда мне кажется, что мы так далеко друг от друга. Абсурдная мысль, проскользнувшая в голове, испугала меня, и я неожиданно почувствовала себя виноватой. Перед кем, Кантарина? Перед собой? Или перед ним? За что? Перед Лукасом. Потому что никогда за все время, что мы встречались, я не хотела прикоснуться к его лицу, изучить каждую его черту. Но идиотское, такое сильное и страшное для меня желание возникло именно в тот момент, когда я смотрела на лицо Ардагана. Я хочу не только видеть его красоту, хочу прикоснуться к ней. Желаю понять, как такой, как он, может существовать. Словно мраморная статуя, такая совершенная... Кровь отлила от лица, голова закружилась, и мне поплохело. Буквально отпихнув от себя тарелку, я уронила голову на руки, чувствуя себя отвратительно жалкой и ничтожной. Окна в столовой распахнулись от ворвавшегося в помещение ветра, который, вопреки сезону, был прохладным. Громкие недовольные возгласы и смех смешались в один раздражающий гул. — Кантарина, ты чего? — удивилась Ариста. Только одноклассники знали истинную причину того, почему разбушевался ветер. — Тебе плохо? — Кажется, она очень устала, — прошептал растерянно Сиэль. — Что нам делать? Может, поговорить с Заместителем? Это только второй день, но она уже… — Он нас не послушает, — парировал Синелис. — Мы здесь — никто. Я стиснула зубы, вцепившись пальцами в волосы. Прости, я так виновата перед тобой… Мягкое прикосновение Теодора к пострадавшему утром плечу принесло легкую боль и отрезвило. Я отшатнулась от него, шипя от боли. Друг испуганно дернулся, едва не смахнув стакан со стола. Новый порыв ветра взметнул волосы, салфетки взлетели над столами. — Прости, — я опустила взгляд, увидев его лицо. — Плечо болит, — все также не поднимая глаз, медленно поднялась, взяла поднос с почти нетронутой едой и бросила: — Я пойду первой. Увидимся в классе. Я поспешила сбежать. Уйти от расспросов, от жалостливых взглядов, от него. Спиной я чувствовала недоуменные взгляды, но его, жгучий, недоуменный и вопросительный, ощущала гораздо сильнее. Если так и продолжится, однажды Ардаган спросит у меня, в чем дело. А я не смогу ответить. Быстро шагая по заполненному учениками коридору, я не замечала гула голосов, не видела никого перед собой и продолжала на автомате двигаться вперед, даже не осознавая, куда иду. Мои мысли путались, сердце бешено билось то ли от быстрой ходьбы, то ли от поселившейся в душе тревоги и смятения. Мне было ясно, почему я чувствую такую сильную вину перед Лукасом. Потому что все еще надеюсь на то, что когда-нибудь он примет мою сторону. Потому что все еще отказываюсь верить в его предательство. Потому что понимаю, что еще не все потеряно. Мы даже толком не расстались. Но он предал меня. И все же, я знаю, что он любил меня. И уверена, что до сих пор. А я? Я тоже люблю его. Нет, не так. Я влюблена в него. Все еще. И поэтому чувствую такую острую вину перед ним за свое странное желание. Откуда оно только взялось? Рассердившись на саму себя, я резко остановилась посреди людного коридора. На меня никто не обратил внимания. Почему именно сейчас? У меня нет времени думать о любви и прочей ерунде! Я должна только пережить этот месяц и не умереть от переутомления! И снова злость одолела меня — из-за этих душевных терзаний я даже не пообедала нормально! Выдохнула. У кого сейчас лекция? Я покопалась в памяти. Точно! Урок у профессора Голо! Даже если я опоздаю, он ничего мне не скажет. Оглядевшись, я приметила табличку на одной из дверей «Кабинет №12 «Лаборатория». Я на втором этаже, в западном крыле главного корпуса. Больничное крыло находится в соседнем здании, на первом. Решительно развернувшись, я уверенно, стараясь не думать о всякой ерунде, направилась к лестнице. Полежать немного в светлом кабинете, в окружении лекарей и запаха трав и неприятных медикаментов мне совсем не помешает. Торопливо, преодолевая боль в ногах, я спустилась на первый этаж, выскочила из здания и пошла по дорожке из гравия в сторону левого корпуса. Некоторые ученики шли следом или передо мной, направляясь на уроки в это здание. А кто-то, как и я, собирался сбежать с лекций. Хотя, мне нужно всего полчаса спокойствия и тишины. Зайдя в корпус вместе с шумной компанией девушек, я свернула влево, в неприметный коридор, где находилась дверь, ведущая в медпункт. Зайдя в кабинет, я огляделась. Ряд кроватей стоял вдоль правой стены, каждая была отделена от другой белой ширмой, напротив находился длинный белый стол, где лежали какие-то вещи и металлические подносы с лекарствами. В помещении приятно пахло травами и спиртом. На другом конце комнаты находилась дверь в кабинет лекарей. Насколько я знаю, в больничном крыле работают двое — крепкий мужчина средних лет с длинными волосами, среди которых уже проскальзывали нити седины, и пожилая женщина низкого роста с пучком полностью белых волос. У обоих были способности исцеления. С грустью посмотрев на ближайшую пустую кровать, я подавила желание лечь на нее и просто уснуть в этой манящей тишине, окутанная, на удивление, приятным запахом медикаментов, и направилась в кабинет лекарей. — Простите? — я постучалась и приоткрыла дверь. За небольшим темным столом сидели лекари и пили чай. Витающая между ними атмосфера тепла и гармонии была такой приятной, что я невольно расслабилась и расплылась в улыбке. — Не хотела отвлекать, я подожду. — Да что вы, девушка! — женщина подскочила, оставив чашку с недопитым чаем на столе. — Нельзя просто сидеть, когда кому-то нужна помощь. Я же доктор! Второй целитель и бровью не повел, только негромко сказал: — А я, пожалуй, допью чай. Я прыснула, когда женщина влепила ему легкий подзатыльник, который он, похоже, даже не заметил. Продолжил свой перерыв с совершенно невозмутимым видом. Ворча, целительница вышла, закрыла дверь и любезно спросила у меня: — Что вас беспокоит? — Утром была тренировка. Везде царапины и синяки. Можете подлатать меня? — Присаживайтесь на кровать, я сейчас подойду, — она с улыбкой указала на ряд пустых, идеально заправленных кроватей, а сама снова скрылась в кабинете. Присела на ближайшую кровать и снова подавила желание прилечь, закрыть глаза и проспать все лекции. Усталость накрыла с головой, у меня едва были силы просто сидеть. А ведь меня ждет еще одна тренировка. Перспектива прогулять уроки и все четыре часа проспать в больничном крыле становилась все привлекательнее. Меньше, чем через минуту вышла целительница. В руках она держала металлический поднос с ватой и прозрачной баночкой, внутри которой находилась жидкость, по виду ничем не отличающаяся от воды. Когда она приблизилась, я также заметила маленький тюбик с мазью без этикетки. Задернув ширму по обе стороны от кровати, женщина попросила меня показать поврежденные места. Сняв пиджак и рубашку, я показала ей руки и плечи, сплошь усеянные мелкими царапинами с неуклюже приклеенными на них пластырями песочного цвета и наливающимися синяками. В районе живота также начал появляться большой синяк страшного фиолетово-синего цвета. На ногах ситуация была не лучше. Целительница, взглянув на мое тело, ахнула и начала причитать. — Мучают детей! Да сколько же можно! По пять раз на дню приходят, все избитые! — сердито бормотала она себе под нос, аккуратно отклеивая пластыри от моих царапин. Я не решилась поправить ее: перед ней сидит взрослая девушка, которой уже двадцать один год, а не ребенок! — Говорила же быть осторожными! Нет, опять в бой рвутся! Сорванцы! Терпеливо слушая ворчание пожилой целительницы, я наблюдала за тем, как она аккуратно обрабатывает мои царапины обеззараживающим. Легкое жжение раздражало, но я терпеливо ждала завершения. Я слышала, что лекари используют свои способности только в серьезных случаях — переломы, сотрясения, сильные кровотечения и так далее. Маловероятно, что они будут тратить энергию на мелкие царапины и синяки, поэтому я и не надеялась. Мне нужно было лишь больше времени, чтобы перевести дух. — Скажите своему преподавателю, милочка, — нанося мазь на синяк на плече, проговорила женщина, — чтобы меньше калечил вас и вообще всех учеников. В ответ я важно кивнула с самым серьезным лицом, но мысленно рассмеялась от представленной абсурдной картины. Если попробую сказать Артуру подобное — он на меня Айю натравит. И это в лучшем случае. Закончив с моими ранами, лекарь дала мне тюбик с мазью, рассказала когда и в каком количестве ее наносить и отправила на урок. Слушать лекцию не было никакого желания, но и гулять где-то сил тоже не было. Возвращаться домой нельзя — мало ли Артур вернется. С тяжелым вздохом я вышла из больничного крыла и медленно направилась по дорожке к главному корпусу. Придется идти на лекцию. На первых двух поспать, может, и выйдет, а вот последние ведет противный профессор — отдохнуть не даст. Два часа сна — тоже неплохо. Вернее, уже меньше двух часов. Я полчаса провела медпункте. Зайдя в главное здание академии, я медленно поднялась по лестнице и неожиданно остановилась. Порывисто развернулась, вышла из главного корпуса и направилась в соседнее здание. Через десять минут уже стояла у кабинета директора, не решаясь постучаться. Набралась смелости и уверенно стукнула кулаком по деревянной двери. — Войдите, — заметив на пороге робко улыбающуюся меня, Лиам тоже не удержался от легкой, немного удивленной улыбки. — Госпожа Ноэлли, что привело вас ко мне? — Хочу пожаловаться на Заместителя. Можно? Старейшина на секунду застыл, моргнул, а после расхохотался. — Заходите. Я тоже пожалуюсь. Дверь захлопнулась с громким хлопком. Я присела на диванчик и блаженно запрокинула голову, прикрыв глаза. — Вижу, наказание очень вас измотало. Сколько прошло времени с начала? Два дня? — Лиам сочувственно посмотрел на меня. — Два, — согласно кивнула. — И я уже никакая. — Начинать всегда сложно, — Старейшина всеми силами пытался поддержать меня. Даже если это и была не искренняя забота, а желание угодить дочери Главы Отступников, мне все равно было приятно его участие. — Вскоре вы привыкните и месяц пролетит незаметно. — Директор, могу я попросить вас об одолжении? Даже о двух. Старейшина заинтересованно окинул меня взглядом. — Слушаю. — Мне бы хотелось знать, почему Николас Юджин имеет пятый ранг, — при упоминании Ника лицо Лиама немного помрачнело, но на нем, скорее, отразилась грусть, нежели злость или презрение. — Сегодня мне удалось увидеть, как он применяет свою способность. У него отличные навыки. Это третий ранг, не меньше. Я управляю своей силой в десять раз хуже, но имею четвертый ранг. Как так получилось? — Это не самая приятная история. — Расскажите. — Николас имеет громкую фамилию. Особенно для высокоранговых Отступников — даже учеников. Старшеклассников иногда берут на какие-то рейды или патрули на континент, поэтому они много знают и о самом Ордене, и о том, как он устроен. В частности, и о высокопоставленных членах Ордена. Доминик Юджин — первый помощник Главы Ордена Посвященных — Святослава Кайя. А Николас Юджин приходится Доминику родным младшим братом. Мой рот приоткрылся от шока. Старейшина тем временем продолжил: — Чуть меньше года назад Николас сбежал из Ордена. Спросишь: почему? — я кивнула. — Не знаю. Никто не знает. Его, так сказать, подобрали наши патрульные. К Николасу до сих пор относятся подозрительно и с легким пренебрежением. Особенно старшие, которые знают о его происхождении. — Из-за этого ему присудили пятый ранг? Чтобы он не выделялся? — Не мы, — Лиам покачал головой. — Он сам выбрал себе такой ранг. Не хотел привлекать внимание. И так лучше. Старшеклассники к нему больше не цепляются. Я нахмурилась. — А он… не может быть шпионом? — Перед тем, как отправить его в академию, за ним долго велось наблюдение. Сейчас также за ним следят почти круглосуточно. Глава решила отправить его сюда, под мою ответственность. Эта академия находится в отдалении от мира, в отличие от остальных, здесь ему сложнее было бы связаться с братом. Медленно кивнула, переваривая полученную информацию. Лиам снова мягко улыбнулся, сцепил руки в замок, но взгляд его все также оставался немного грустным и отрешенным. Похоже, он не считает, что Николас — шпион. Да и мне так не кажется, слишком уж он зажатый и тихий. Вряд ли такого человека отправили бы в качестве разведчика, тем более с такой громкой фамилией. — Что-то еще? — А? — его тихий голос выдернул меня из раздумий. — Вы сказали: «два одолжения». Что еще вам нужно? Я неловко коснулась ладонью затылка, избегая прямого взгляда директора. — Позвольте мне прогулять сегодняшние уроки и поспать у вас на диване. Иначе я умру. Старейшина снова ошеломленно моргнул, прыснул и махнул рукой. — Только ради того, чтобы насолить Заместителю. — Но он не должен об этом знать! — испугалась я, едва не вскочив на ноги. — Иначе его змея откусит мне голову. Лиам опять расхохотался, видимо, считая меня очень забавной. — Хорошо. Это будет только наш секрет. Я разбужу вас после звонка по окончанию четвертой лекции. Благодарно кивнув ему, я скинула туфли и растянулась на диване. Как же хорошо! Думать ни о чем не хотелось. Я закрыла глаза и почувствовала, как меня утягивает в сон.