Класс D-3: Отступники

На следующий день начались реальные проблемы с головой. И я даже не знала, это из-за того, что я переутомилась, или просто сошла с ума, постоянно думая об одном и том же. Началось все с того, что Артур неожиданно заявился в кабинет директора по поводу каких-то важных документов и увидел на диване сладко спящую меня. Его ступор резко перетек в ярость. Попало нам обоим, но, в отличие от меня, Старейшина даже успел поязвить и остаться почти нетронутым — единственное, что он получил, это подзатыльник. Я снова удивилась тому, насколько за это время они стали близки, и приготовилась к наказанию… внутри наказания. Как вообще можно было влипнуть в подобную историю? Лучше бы в больничном крыле спала! Я лишилась пяти часов сна — они сменились тренировкой. Теперь точно была уверена в том, что Артур просто хочет меня убить. Напрямую это сделать не получится, а вот выставить все как смерть от переутомления, — вполне. Вроде и долг свой выполнял, но кто же знал, что жертва окажется настолько слабой здоровьем? Чем дальше, тем мрачнее становились мои мысли. С утра я снова тренировалась на арене с тенями Николаса, после чего, сонная, уставшая и немного раненая, направилась на обед. Мне не хотелось есть, я желала только одного — поспать еще хотя бы полчаса. Я пришла раньше остальных, поэтому села за пустой стол, слегка отодвинула от себя поднос и уронила голову на руки. Сон сморил меня мгновенно. Мне даже не удалось заметить, как ребята пришли на обед. Не знаю, сколько времени прошло, когда голоса рядом со мной выдернули меня из сна. Открывать глаза не хотелось, поэтому я просто лежала, положив голову на стол и старательно пытаясь опять погрузиться в сон. Ребята галдели еще несколько секунд, и неожиданно раздалось злобное шипение рядом со мной: — Заткнитесь! — голос Ардагана заставил всех замолчать. Мне стало намного легче. — Ой, мы опять забылись. Кана же спит, — виновато прошелестел Синелис. — Она так сильно устает, — жалостливо прошептал Теодор, едва заметно касаясь моей головы. — А ведь мы все смеялись над ее наказанием, — вздохнул Сиэль. — Но оно заключалось не в том, чтобы отрезать нас от нее, а в тяжелых тренировках. — Если бы она не побежала помогать каким-то там Филеро, — ехидно протянула Ариста, — не мучилась бы сейчас так. — Чего? — Ардаган был зол, но меня приятно удивило то, что он старался говорить не так громко, как обычно. — Я ее не заставлял! Она сама потащилась за мной! — А ты бы смог обойтись без нее? — я знала, что Ариста пристально смотрит на него, ожидая честного ответа. Но не дождется. Ардаган редко отвечает кому-то, а честности от него сложно добиться. Молчание затянулось. Я уже собиралась подняться, чтобы избавить всех от повисшей в воздухе неловкости, но неожиданно он снова заговорил спокойным, ровным голосом, будто бы обсуждал какую-то будничную ерунду: — Маловероятно. Тишина над нашим столом была гробовой. Я слышала только, как Филеро, как ни в чем ни бывало, продолжил обедать — еле уловимый стук столовых приборов раздался рядом со мной. Я кожей чувствовала изумление, которое испытали ребята от такого прямого и честного ответа. — Еще никогда за все время пребывания на этом острове я так сильно не жалел, что у меня нет телефона, — провыл Синелис, послышался отчаянный стук его головы о поверхность стола. — Мы обязаны были записать это на камеру. — Не паясничай, — одернул его Сиэль. Недовольно застонав, я приподнялась и недовольно поморщилась, ощутив легкую боль в шее. Затекла, зараза! Убрав с лица растрепанные волосы, я покрутила головой, разминаясь. — Доброе утро, — почти весело сказал Синелис, за что получил подзатыльник от рассердившейся Аристы. — Да я же шучу! Ничего плохого не имел в виду! — Она тебя пристрелит случайно — тоже зачтем это за шутку, — буркнул Теодор. Я слегка улыбнулась, сонно потерла глаза и взглянула на свой нетронутый поднос с едой. Аппетита все равно нет, но поесть надо. У меня впереди еще много часов тренировок. — Ты где вчера была? — полюбопытствовала Женерия, заметила, что я забыла взять попить, и заботливо подвинула ко мне свой стакан с соком. Я благодарно кивнула ей. — На лекциях так и не появилась. Мы подумали, что ты где-то упала на лестнице и лежишь там. — По очереди выходили из класса, искали тебя, — добавил Теодор. — Так милой с вашей стороны, — мой голос был тихим и хриплым. На меня снова смотрели с жалостью. Не важно! — Я ходила в больничное крыло, а потом решила прогулять пары. — И где ты была? — У директора, — как ни в чем не бывало, ответила я. Ребята изумленно переглянулись. — Ты прогуливала уроки, сидя в кабинете директора? — уточнил Синелис, едва сдерживая смех. В ответ он получил серьезный кивок. — Даже не так. Я там спала. Синелис и Ариста в голос рассмеялись, Ардаган хмыкнул, Тео и Сиэль только улыбнулись. — Пока не пришел Артур и не влепил мне за этот отдых пять часов ночной тренировки. — Вот почему ты так выглядишь, — полные жалости разноцветные глаза Синелиса снова оглядели меня с ног до головы. — Не начинай, — буркнула я, запивая салат соком. — Кстати, давно спросить хотела. А где вообще Цезарь? Я ожидала, что он придет разбираться с нами после этой дерзкой выходки. — Он вроде уехал, — равнодушно пожал плечами Сиэль. — По заданию академии, он вернулся на континент три или четыре дня назад. Поэтому о том, что произошло в его отсутствие, соответственно, не догадывается. Думаю, потом вам еще прилетит от него. — Хуже Артура нет никого, — промычала я. — Поэтому Цезарь мне не страшен. Одноклассники дружно усмехнулись. После обеда мы направились в соседний корпус на лекцию всеми ненавистного профессора Шая. Мужчина средних лет был неимоверно требовательным к своим ученикам. Его взгляд, полный превосходства, с хитрым прищуром раздражал, а ухмылка на тонких губах выглядела крайне неприятно. Но, что удивительно, к Ардагану, в отличие от многих других преподавателей, он не лез, даже позволял тому дерзить и смеяться в голос. Может быть, он его опасался из-за ауры. Поэтому Филеро был навеселе, когда Синелис сказал о лекции у Шая, а остальные приуныли. Мне было вообще все равно — даже если я усну и меня отправят к директору, уверена, Лиам меня поймет. Я плелась рядом с Аристой, о чем-то шутливо спорящей с Синелисом и Ардаганом, засунувшим руки в карманы брюк и смотрящим на всех вокруг с недовольством. Коридоры академии были полны учеников, у которых тренировки были поставлены с утра, а после обеда — лекции. Мне не было особо интересно рассматривать обстановку вокруг, но я решила оглядеться, чтобы не дать сну охватить мое сознание. Мой взгляд медленно перемещался с одного ученика на другого. Девушка с черными волосами, парень с каштановыми, симпатичный юноша с темными кудрями, леди с высокомерным взглядом и короткой челкой, Лукас, парень с… Я приросла к полу. Вся сонливость резко испарилась, сердце зашлось в болезненном, безумно быстром ритме. Кровь отлила от лица. Я сжала руки в кулаки, в упор уставившись на крепкую спину высокого парня с золотистыми, волнистыми волосами. Лукас? Даже не обратила внимания на заметивших мое отсутствие Аристу и Ардагана, недоуменно переглянувшихся и вперивших свои вопросительные взгляды в меня. Ноги сами понесли меня к нему. — Лукас? — дрожащая рука схватилась за плечо парня. Он резко обернулся, негодующе приподнял брови. Ученики, с которыми он разговаривал, окинули меня оценивающими взглядами. Не он. Только сейчас я начала осознавать, что его волосы имели не золотистый оттенок, а более мягкий и нежный — дымчатых солнечных лучей. Мне внезапно стало безумно стыдно — лицо и шея вспыхнули. — Простите, я обозналась, — слегка поклонившись, я поспешила вернуться к своей компании. — Ты чего? — лихорадочно зашептала Ариста, схватив меня за руку и придерживая за локоть. Будто бы я выглядела так, что могла упасть в обморок в любую секунду. Но, думаю, так оно и было на самом деле. — Мамочки, на тебе лица нет! Кто это был? — Просто… перепутала, — потерянно сказала я, опустив взгляд на запястье своей левой руки. Там ничего не было — браслет Лукаса лежал в сумке. У меня… галлюцинации? Это от недосыпа? Верно. Откуда ему здесь быть? Он предал тебя, ты не забыла? Он никогда не будет здесь! Тряхнув головой, я вдруг краем глаза заметила, как Ардаган обернулся, смерив внимательным взглядом того парня со светлыми волосами. По неизвестной причине меня накрыла волна ужаса. Лишь взглянув на его волосы, Филеро точно бы догадался, что к чему. Мне повезло, что вокруг было много людей, и никто не услышал имени, что сорвалось с моих губ. Если, конечно, кто-то не умеет читать по губам… Когда он повернулся обратно и столкнулся с моим взглядом, я прочитала в его глазах все. Он понял. На его лице промелькнуло недовольство, какое-то странное смятение и даже злость. Ардаган хотел, чтобы я это увидела, иначе скрыл бы свои эмоции. Не хочу, чтобы ты читал мне нотации. Сцепив зубы, я отвернулась и крепче сжала руку Аристы, которая все еще поддерживала меня. Подруга смотрела с подозрением, но видела мое нежелание обсуждать эту ситуацию и вообще говорить, поэтому молчала. Мне нравилось это понимание между нами. Когда нужно, она даст здравый, адекватный совет, а когда я нуждаюсь в поддержке, она молча подаст руку. Даже учитывая, что раньше у нее не было нормальных друзей, она неплохо справлялась. Впрочем, я тоже не была обладательницей множества подруг, поэтому не могла точно сказать, насколько хороши наши дружеские отношения. Вздох сорвался с моих губ. Мне стоит больше отдыхать, иначе скоро в каждом проходящем мимо блондине буду видеть Лукаса. А это не очень хорошо для моего разбитого сердца. *** Ардаган бросил задумчивый взгляд на светловолосого парня, который так взволновал Кантарину. Он точно уверен в том, что она раньше никак не контактировала с ним, да и по его реакции это было понятно. Но почему она так себя повела? Словно… В свете падающих из окна ярких солнечных лучей его волосы блеснули, как золото. Волнистые и светлые… Филеро стало не по себе от осознания того, почему она так отреагировала на него. Лукас снова захватил ее мысли! Но почему? Когда это случилось? Он вдруг почувствовал легкую злость. Думать о том, что Кантарина снова страдает по этому ублюдку, было даже болезненно и неприятно. Он метнул в нее неопределенный взгляд, который четко показал ей, что он все понял. Странно, но в ее глазах отразился легкий испуг, она поспешила отвернуться. Боится? Почему? Он ведь не имеет права осуждать ее. Ардаган не хотел знать, почему она так опасалась его реакции. Он и сам не хотел вспоминать о старшем брате. Однако, готов был даже поблагодарить его за наводку — благодаря его сообщению, им удалось выяснить правду и об экспериментах, и о прошлом Каспиана. Но не более. Ардаган мог только сказать ему «спасибо», а после, развернувшись, уйти, забыть о сводном брате, как о ком-то ненужном. Филеро больше не боится остаться один — теперь не боится. И Лукас ему точно не нужен — ни раньше, ни сейчас. Только странно, что он все еще не снимает браслет, продолжающий напоминать о надоедливом брате и о тенях, которые он когда-то пытался назвать семьей. Но в них не было ничего настоящего. Иногда Ардаган, преодолевая ненависть, думал о том, что даже Лукас любит его больше, чем родная мать. Дарья не любила смотреть на сына, который так сильно напоминал ей ее великую любовь, канувшую в лету. Филеро больше не осуждал ее за это. Взгляд парня метнулся к запястью, на котором одиноко болтался старый браслет. Будто бы он ждет, когда брат даст ему очередной знак. Но это же неправда. А действительно неправда? Или он пытается убедить себя в этом? Ардаган раздраженно махнул головой, решительно следуя за одноклассниками по шумному, показавшемуся ему слишком длинному холлу. Он до сих пор помнит день, когда Лукас подарил ему этот браслет… …Солнце било по красным, опухшим от слез глазам цвета глинтвейна. Ардаган щурился, борясь с яркими лучами, но вскоре сдался, уронил голову на руки и всхлипнул. Обида наполнила его еще ранимое детское сердце. «Почему отец так поступает? Я стараюсь, изо всех сил!» Полгода назад Эдвард сказал о том, что Ардагану пришло время присоединиться к Лукасу и начать изучать боевые искусства. Ему всего шесть! Главу семьи Дигнита это не особо волновало. Лукас начал заниматься с пяти лет, а сейчас ему уже почти восемь, вполне естественно, что он будет бойцом более сильным, чем младший брат. Только вот Эдварду было все равно — от неродного сына он требовал большей отдачи, видимых результатов. Он желал видеть перед глазами идеал. Раз уж взял в семью чужого ребенка, должен воспитать так, чтобы он стал достойным членом семьи Дигнита. Дарья не пыталась его уговорить отказаться от этой мысли — робкие мысли о том, что так будет лучше, заполнили ее голову при воспоминаниях о характере Каспиана. Член семьи Дигнита не может быть таким — вспыльчивым, непокорным, жестким и своевольным. А Дарья должна была защитить сына любой ценой, даже если придется его переделать. Тогда от Каспиана останется лишь внешность. Тогда Дарья была молодой и еще слишком незрелой. Она поняла, что сильно ошиблась, лишь десять лет спустя, когда Ардаган начал выходить из-под контроля. Постоянные драки в школе, жалобы учителей и гнев Эдварда. Его невозможно изменить — он такой же несгибаемый, как его отец. Ардаган, расстроенный разочарованием родителей, снова всхлипнул, упрямо сдерживая слезы, которые все лились и лились по бледным щекам. Они сидел под ветвистым, большим деревом в саду их дома. Садовник еще утром закончил поливать растения и стричь газон, поэтому до завтрашнего дня слуги не зайдут сюда. Ардаган был уверен, что его никто здесь не найдет. Да и искать не будет… Но в этом он ошибся. В сад ворвался запыхавшийся Лукас. Мальчик крепко держал в ладонях, ноющих от свежих мозолей и царапин, две длинные черные деревянные шкатулочки. В лучах летнего солнца его светлые волосы блестели, как золото, светлые глаза беспокойно оглядывали сад. Он точно знал, что брат убежал поплакать в одиночестве именно сюда — к дереву в самом сердце сада. Старший сын семьи Дигнита часто находил младшего именно там. Легкий, теплый ветерок коснулся его волнистых волос, взметнул светлый пиджак. Глянув на свои туфли, испачканные в грязи, Лукас подумал о том, что получит нагоняй от прислуги, а если увидит отец — тогда громких криков точно не избежать. Хорошо хоть на носки не попало! Лукас поспешил вглубь сада, искренне надеясь, что брат прячется именно там. Еще издалека, когда он бежал по вымощенной гравием узкой дорожке, заметил сгорбленную, маленькую фигуру брата. Солнце, пытаясь пробиться к нему, натыкалось на преграду в виде барьера листьев, но некоторые тонкие лучи все же падали на гладкие, черные волосы. Лукасу нравился их цвет — насыщенный, глубокий, как гуталин. И глаза у брата необыкновенные — красивого, редкого оттенка, темного и приятного. Но он часто думал о том, что Ардаган мало похож на Дарью, и представлял, каким был отец брата. Тихо подобравшись к дереву, Лукас присел чуть поодаль и нерешительно помялся. Младший сын семьи Дигнита услышал шорох, поднял голову, покрасневшие глаза в упор уставились на подсевшего к нему мальчика. Лукас едва сдержал смех — от слез бледное лицо брата опухло, и он выглядел невероятно забавно. — Уходи, — обиженно бросил Ардаган. Только его здесь не хватало! Филеро на дух не переносил своего сводного брата — тот даже в таком возрасте был идеален во всем, от поведения до владения боевыми искусствами. Даже внешность его, казалось, соответствовала неозвученным стандартам Эдварда. Ардаган же был здесь явно лишним. — Я не хочу с тобой разговаривать. — Почему ты злишься на меня? — недоуменно склонил голову на бок Лукас. Его волнистые волосы разметались по плечам, как золотистые нити. — Я сделал что-то не так? — Нет, — буркнул Ардаган, отвернув голову от брата. — Просто не хочу тебя видеть. — Ты расстроился из-за слов отца? — робко предположил Дигнита. — Ты не виноват. Он всегда такой требовательный. Хотя, к твоей маме относится трепетно. Он ее любит. — А меня — нет. — Мою маму он тоже не любил, — вдруг выпалил Лукас. Ардаган удивленно хлопнул густыми черными ресницами, осторожно повернул голову в сторону брата, всеми силами пытаясь казаться незаинтересованным. Получилось плохо — Лукас сразу же заметил, как блестят от любопытства темные глаза. — Почему ты так думаешь? Они живут вместе уже почти три года, но Лукас еще никогда не затрагивал эту тему. Филеро, как бы не хотел побыть один, не смог сдержаться и не задать вопрос. Он был слишком любопытным от природы. — Отец требовательный. Даже очень. Моя мама ушла от него, оставила меня с ним. Но ему не было грустно. Я никогда не видел печаль на его лице. Но твою маму он любит. Я точно знаю. — Но меня не любят. Никто, — от обиды на глазах Ардагана снова проступили слезы, он уткнулся носом в прижатые к груди колени. — Я тут никому не нужен. — Неправда, — твердо заявил Лукас, придвинулся поближе к брату и потрепал его по гладким черным волосам. На ощупь, как самый дорогой шелк! — Ты мне нужен! — Нет. — Да! Смотри, — мальчишка сунул брату в руку одну из шкатулочек. Филеро, шмыгнув носом, спросил: — Что это? — Это подарок от старшего брата! — он гордо выпятил грудь. — У меня такой же! Открывай, ну же! Насупившись, Ардаган бросил настороженный взгляд на Лукаса, но все же открыл коробку. Внутри лежал новенький серебряный браслет. Простой, но красивый. — Давай будем считать, что это мое обещание! — Дигнита, широко улыбнувшись, протянул мизинец. — С помощью этого браслета ты всегда можешь меня позвать, где бы ты ни был. А я — твой старший брат, всегда примчусь к тебе на помощь. Обещаю, что всегда буду рядом и буду тебя оберегать! Филеро несколько секунд смотрел на протянутый палец, на улыбку Лукаса, а после нерешительно протянул руку. — Вот увидишь, братец, нас с тобой ждет великое будущее! Вместе мы свернем горы!.. «В итоге, ты нарушил свое обещание, белобрысый», — хмыкнув, подумал Ардаган, отвел взгляд от браслета и посмотрел на спину идущей впереди Кантарины Ноэлли. Впрочем, ему и не нужно это обещание. Никому из них троих. *** Образ Лукаса продолжал меня преследовать, и я настолько устала от этого, что в конце недели просто перестала обращать внимание на каждого блондина в радиусе пятнадцати метров. Хотя, Рикс был исключением. С этим парнем мы виделись достаточно часто в столовой, особенно, если это был завтрак. Он вел себя, как обычно, не пытался приблизиться ко мне, поэтому вскоре я совсем расслабилась и начала видеть в нем только друга. Ардаган не сказал мне ни слова насчет той ситуации, вел себя как обычно — был саркастичен и всем недоволен. Мне пришелся по душе такой исход. Удивительно, но в конце первой недели наказания я перестала ныть. Я медленно привыкала к такому режиму, а результаты моих тренировок по стрельбе радовали Артура. В связи с успешным завершением курса физической подготовки, Лейц решил сжалиться надо мной и выделил мне выходной в воскресенье. Я едва удержалась от того, чтобы не упасть ему в ноги. Какая-то гордость должна была остаться! Поэтому я только сдержанно поблагодарила его и почти взлетела по лестнице на второй этаж. Я почти до вечера проспала, а когда проснулась, неожиданно обнаружила, что на улице льет дождь. Обычно здесь только солнце и слабый ветерок. Мне пришлась по душе мрачная, редкая погода, которая сегодня необычайно похожа на мое душевное состояние. Я вышла из комнаты, сладко потягиваясь, и направилась на кухню, чтобы налить себе чашку теплого, но не горячего чая с лимоном. Невольно вспомнился обед с отцом, и на моем лице появилась искренняя улыбка. Артура в гостиной и на кухне не наблюдалось, что порадовало меня — не хотелось бы видеть его в свой выходной даже мельком. У меня были предположения, что он сидит в своей комнате, но, ведомая любопытством, я выскочила в коридор и не заметила его туфель. Значит, дома его нет. Это к лучшему. Налив себе большую чашку чая, достав из холодильника лимон, который был куплен Лейцем позавчера из-за моего постоянного нытья, я вышла в гостиную и присела на диван, повернувшись к высокому окну. По стеклу тяжело били крупные капли дождя, скатывающиеся вниз и оставляющие после себя неровные дорожки. Ветер качал ветви деревьев, океан шумно подпевал мелодии дождя. Задумчивый взгляд был устремлен вдаль, за завесу ливня. Завтра начнутся мои тренировки со способностью. Я надеялась на то, что Артур не заставит меня работать с ветром. С этой стихией у меня все еще были разногласия. Логичнее было бы начать с огня — с ним я, что удивительно, даже сработалась. И после перейти на землю. Эту стихию я еще ни разу не применяла осознанно. Меня гложет страх того, что с ней будет то же самое, что и с ветром. Маловероятно, что с моим характером я смогу стать подходящим партнером для этой силы. Я усмехнулась. Постоянно забываю одну важную вещь. В отличие от обычного стихийника, который становится проводником для своей силы, я являюсь «подлинником», который не может по определению стать партнером стихии. Я — лишь сосуд для этой силы. Не я властвую над ней, а она надо мной. Унижена даже собственными способностями. Впрочем, мне уже не было обидно. После того раза, когда я встретила Элис и ее подчиненных после того, как ветер нагло предал меня, мне уже не так обидно от того факта, что стихии не слушаются меня. С огнем ситуация немного иная. Он легче дается мне, позволяет стать его проводником, когда мои эмоции кипят и подпитывают эту энергию. Я выполняю роль не только сосуда, и это меня смущает. Пламя питается моими эмоциями, но этого не должно быть по определению. Это отличается от того, о чем я слышала. Скажем так: каждый посвященный имеет что-то вроде энергетического ядра — из него он черпает свою энергию. Стихийники от них ничем не отличаются — у каждого есть центр силы, и частичка стихии, черпая из него энергию, растет. Чем больше и крепче ядро — тем сильнее перерожденный. Однако, «подлинник» обладает не частичкой, а самой стихией, из-за чего и становится настолько могущественным. Можно сказать, что от него идет связь с остальными стихийниками. Несмотря на то, что он является Посвященным, «подлинник» был перерожден из боли, а не из желания жить. Поэтому у него нет ядра. Он — просто сосуд. Ваза для воды. Что можно черпать из пустой вазы? Именно по этой причине «подлиннику» не нужен невероятно сильный характер, чтобы установить связь со своими способностями, как стихийникам. Но по какой-то причине я отличаюсь от обычного «подлинника». Мало того, что стихии не пробудились сразу все, так еще и рождаются из моих эмоций, питаются ими и бунтуют против меня. Словно я уже не сосуд, а проводник. Я нахмурилась, задумчиво следя за очередной каплей, скатывающейся по стеклу. Может ли быть такое, что сама природа решила нарушить баланс? Что, если сама она желает чужими руками расправиться с несправедливостью и злодеяниями Ордена? По сути, именно они являются главными нарушителями законов природы. Тогда получается, что предназначение «подлинника» не изменится — он до сих пор будет оружием, но уже в руках природы, самой Богини, помощником в установлении мира и процветания, но при этом его сущность станет другой — меняется внутренняя сила, появляется ядро и возможность изменить самого себя. Орден склонил чашу весов в свою сторону, начав проводить эксперименты, а «подлинник», вставший на противоположную — сторону Отступников, свободы и природы, меняясь, уравновесит их. Если мои рассуждения хоть на крупицу верны — это означает большие проблемы. В таком случае, Богиня возложила на меня непосильную ношу, ответственность, с которой нынешняя я не в состоянии справиться. Именно поэтому ты и здесь. Чтобы развиваться, становиться сильнее. А мне кто-нибудь давал выбор? Я крепко сжала теплую чашку, злобно сцепив зубы. Нет. И никогда не даст. Даже если мне дана возможность без последствий вернуть себе прежний характер, или хотя бы закалить его, это ничего не изменит. Мне все равно не дается выбора — как бы я не сопротивлялась. Сбежать и жить обычной жизнью я не смогу — Орден станет преследовать меня. Остаться под крылом Отступников тоже нереально — мне четко дали понять, для чего я здесь. Я полностью скована цепями, с головы до пальцев ног. Неужели для освобождения мне придется подчиниться воле Богини? В таком случае, я смогу убрать то, что мне мешает — Орден — и скрыться где-нибудь, оставив все на Отступников. Кажется, эта драка неизбежна. А раз так, то нужно бить первой, сохраняя элемент внезапности. Не знаю, сколько еще времени понадобится Ордену, чтобы найти меня, но я должна обнаружить их первыми. Придется усилить тренировки. Видимо, наказание продлится дольше, чем я планировала, но уже по моей воле. *** Утро понедельника началось также в четыре пятьдесят пять утра. Я, уже привыкшая вставать так рано, проснулась за несколько минут до того, как раздался стук в дверь, и к тому времени уже стояла на пороге, зевая. Как только послышались шаги Артура в коридоре, я взяла приготовленное с вечера полотенце и вышла из комнаты, как раз в тот момент, когда Заместитель уже поднял руку, чтобы постучать в дверь. Он удивленно воззрился на меня, после чего взглянул на свои часы. — Ровно четыре пятьдесят пять, — едва ли не с восхищением проговорил Лейц. — Надеюсь, сегодня уложишься в десять минут. Жду на улице, — крикнул он, когда я уже открывала соседнюю дверь, ведущую в ванную комнату. Махнула ему рукой. Быстро умывшись, надела спортивный костюм, уже с вечера лежавший на полке, затянула волосы, выбегая в коридор, и, не сбавляя темпа, рванула к выходу. Ухмыльнувшись, я ускорилась, распахнула дверь и оказалась на крыльце. Артур уже ждал меня в обнимку с велосипедом. Как только я выскочила на улицу, он сосредоточил свое внимание на часах, на его губах появилась одобрительная, гордая улыбка. — Семь минут. Отличный результат. Ты еще не безнадежна. — А ты так и не вернул велосипед бедному ученику? — уперев руки в бока, недовольно пробурчала я. — У меня была надежда, что ты вчера это сделал. Тебя же не было дома. — Я дал ему денег за аренду, — заверил меня родственник, закатывая глаза. Я начала разминаться, попутно задавая ему интересующие меня вопросы. — А где ты тогда вчера был весь вечер? Не говори, что нашел себе девушку. Я не выдержу этого! Как представлю Лейца под ручку с какой-нибудь высокой красоткой, его влюбленный, нежный взгляд и ласковое прозвище, меня берет дрожь ужаса! Тряхнув головой, чтобы отогнать страшные картинки и унять разыгравшуюся фантазию, я продолжила делать упражнения. Артур вздохнул, Айя, сидящая на его шее, противно зашипела в мою сторону. Да что опять не так? Она так реагирует из-за того, что я якобы расстроила ее драгоценного хозяина? Да она к нему ни одну девицу близко не подпустит со своим змеиным чувством собственничества! — У меня нет времени на отношения. Я слишком занят твоим обучением. К тому же, у меня есть еще один ученик. Я занятой мужчина, знаешь ли. — Тогда где ты был, занятой мужчина, вчера вечером? — ехидно протянула я, смерив его насмешливым, но полным интереса взглядом. — Пиво пил с Лиамом, — нехотя признался родственник. Ошеломленно моргнув, я едва не свалилась в песок из-за нарушения координации, а когда выпрямилась, не удержалась и громко расхохоталась. Воображение снова подкинуло несколько забавных картинок душевного вечера Заместителя и Старейшины. Лейц недовольно следил, как я хохочу, согнувшись пополам от нехватки воздуха. — Где… а-ха… вы его нашли? — едва смогла выдавить я сквозь смех. — Лиам — тот еще алкоголик, — прошипел он. — У него весь холодильник забит пивом. Видимо, покупает, когда мотается на континент. — В следующий раз и мне принеси! — А ну цыц! — рявкнул парень. — Размялась? Отлично, пора бежать! Все еще хитро посмеиваясь, я побежала по пляжу. На завтрак в столовую учеников буквально вбежала. Бодрая и энергичная я испугала проходящих мимо старшеклассников, которые едва не выронили подносы, заставленные едой, из рук. — Сумасшедшая! — крикнула мне вслед девушка из этой компании. Мне так часто говорят это, даже приятно! Я только ухмыльнулась, уверенно направляясь к стойке с подносами и по пути махая рукой радостно заулыбавшимся друзьям. Взяв завтрак, быстро подскочила к своему столу и плюхнулась на обычное место между Тео и Ардаганом. Оба смерили меня любопытными взглядами. — Доброе утро, — торопливо поздоровалась я, взяла в руки тост и начала активно жевать его. Сегодня за нашим столом сидели также Николас и его компания. — Тренировки пошли тебе на пользу, — дружелюбно сказала Анастасия. Мальбор только хмыкнул. Ник, видевший все мои тренировки целую неделю, метнул в меня одобрительный взгляд, который никто не заметил, и невозмутимо продолжил завтракать. — Я начинаю привыкать. — Звучит ужасно, — прокомментировала Ариста с присущей ей язвительностью, на что получила мою широкую улыбку. Ребята загалдели о своем, потеряв ко мне интерес, и только тогда я краем глаза заметила, как Ардаган потянулся к внутреннему карману своего пиджака. Едва не подавилась тостом, когда он неожиданно наклонился ко мне. Я снова напряглась. Да что ж такое! Когда он в прошлый раз был так близко, у меня появилось странное желание коснуться его лица, из-за чего теперь в каждом блондине вижу Лукаса, перед которым чувствую себя виноватой. Так глупо! — Возьми, — его бархатный голос ласкал слух. Я недоуменно посмотрела на его руку, по столу подвинувшую ко мне какую-то прямоугольную упаковку. — Что это? — тихо спросила я, не желая привлекать внимание остальных. Но брать не спешила. Не то, чтобы не доверяла, просто он все еще держал ладонь на упаковке. Касаться его руки пока опасно. — Яд, — его ехидный тон теперь не казался мне противным, скорее, немного забавным. — Создал его специально для тебя, чтобы ты исчезла из моей жизни. Тебя слишком много. — Мы почти не видимся, — упрекнула я его, по-прежнему смотря только на его длинные, бледные пальцы, сжимающие маленькую, разноцветную коробку из картона. — Ты же говорил, что не ненавидишь меня. — Так и есть, — Ардаган усмехнулся почти мягко и беззлобно. Или мне уже это кажется? Дыхание на мгновение сперло, уши вспыхнули. — Но это не значит, что я рад тебя видеть. Я надула губы. — А теперь серьезно, — сердито буркнула, не сводя глаз с его ладони. — Скажи мне, что это. — Возьми и сама узнаешь. Филеро убрал руку. Со вздохом облегчения я смогла наконец взять упаковку. Покрутила ее в разные стороны, пожала плечами и вытащила небольшой тюбик. — Мазь… от ожогов? — удивленно шепнула я и все же решилась посмотреть на него. Глаза Ардагана сегодня имели цвет красного вина — спокойный, насыщенный и красивый. Блеск предвкушения обескуражил меня. Он что… ждет моей реакции? Да что это с ним? — Ты говорила, что с этой недели вы начинаете тренировать способности, — объяснил невозмутимым тоном Филеро. — И ты купил ее… для меня? — глупо хлопнула ресницами. — Нет, для себя, — съязвил он. — Тебе на хранение даю. Осознавать, что Ардаган Филеро купил что-то для меня в порыве заботы, пугал и радовал одновременно. Я не знала, как реагировать. — Просто на глаза попалось, — демонстративно отмахнулся парень, будто бы это ничего не значило. Но я же видела, как он наблюдает за выражением моего лица, чего-то так нетерпеливо ждет! — В круглосуточном нашел. И вспомнил обо мне? Ардаган, что ты со мной делаешь? Ком застрял в горле. Я смотрела на этот маленький тюбик, купленный им для меня не для того, чтобы посмеяться над моими никчемными способностями, после использования которых точно будут ожоги, а просто потому, что он вспомнил обо мне и решил позаботиться. Странное у него ко мне отношение — трепетное и одновременно такое грубое. Непонятное, нелогичное, совершенно непредсказуемое. То одно, то другое, будто бы он не может найти середину между этими двумя гранями. Не могу понять тебя. — Спасибо, — тихо прошептала я. Буквально пробурчала себе под нос, поэтому Филеро пришлось наклониться ближе, чтобы услышать меня. Я слегка повернула голову. У меня захватило дух — слишком близко! Ардаган тоже заметил это и поспешил слегка отклониться — так, чтобы и слышать меня, и не соприкасаться своим носом с моим. — Правда, спасибо. Я улыбнулась почти искренне, пытаясь не показать, насколько смутил, расстроил и одновременно обрадовал меня его маленький подарок. Но, кажется, он увидел в моих глазах легкий испуг, потому что на его лице отразилось недоумение. Филеро вскинул брови, взгляд стал вопросительным. — Ты… — Ардаган не успел договорить. Сильные, мускулистые руки легли на мои плечи, низкий, грубый голос привычным мягким тоном позвал меня: — Кантарина, доброе утро! Рикс! Ты не представляешь, как же я рада видеть тебя сейчас! Я откинула голову назад, смотря на него. Парень довольно улыбнулся. Ардаган же наоборот был крайне недоволен тем, что нас прервали. — Проваливай, ушлепок, — прорычал он, раздраженно скидывая левую ладонь Рикса с моего плеча. Анастасия ахнула, прижав руки к губам и испуганно посмотрев на старшеклассника, Мальбор в предвкушении подался вперед, ожидая хорошей драки, остальные без особого интереса взглянули на Бэйра. Им вообще не было дела до того, как тот отреагирует. — Прекрати называть людей ушлепками, — вспоминая Ректуса и его недовольный тон, проговорила я. — Как черт из табакерки, — пожаловался Ардаган, раздраженно цокнув языком. Мельком взглянул на мое лицо с подозрением, но больше не пытался поговорить со мной. Рикс здорово отвлекал. — Так откуда ты здесь? — я переключилась на Рикса, который вернул вторую ладонь на мое плечо. Его руки были грубыми, но теплыми. Ему бы массаж делать — такие бы деньги зарабатывал! — Я помню твои слова о том, что с этой недели у тебя начинаются тренировки со способностью. Хотел пожелать удачи. — Как мило, — Ариста говорила с явной неприязнью, иногда поглядывая на Ардагана, скорчившего сердитое лицо, но Бэйра этого не замечал, а, может быть, намеренно игнорировал. Хмыкнув, Рикс потянулся к внутреннему карману своего большого пиджака и достал оттуда знакомый батончик. Я крепче сжала в руке подаренную Ардаганом мазь и мысленно недоумевала: да что с ними со всеми сегодня? Коллективный приступ нежности ко мне? Хорошо хоть остальные спаслись от этой эпидемии. Представить себе не могу ласково улыбающуюся Аристу, вручающую что-то сладкое или полезное, как подарок. Аж дрожь ужаса пробивает! Бэйра помахал батончиком перед моим лицом, а после положил его на стол передо мной. — Маленький презент, — его низкий голос звучал так ласково, что даже не верилось в то, что суровый Глава специального отряда академии может так говорить. — Для хорошего настроения, — кто-то из товарищей недовольно попросил Рикса заканчивать и тот рявкнул так, что я подпрыгнула на стуле: — Иду! — после чего снова добрым, тихим голосом сказал: — Увидимся. Я верю, у тебя все получится. Старшеклассник покинул столовую под пристальными, презрительными взглядами Аристы и Ардагана и испуганным Анастасии и разочарованным Мальбора. — Кто превратил его в огромный комок нежности? — Женерия снова посмотрела на меня. — Ах, вот же виновница! Я невиновна! Кто же знал, что симпатия Рикса снова покажется? Мне казалось, что в последнее время она начала утихать. А нет! Мне было немного, совсем немного, приятно, что я так сильно нравлюсь кому-то, но в то же время слегка некомфортно от его действий. Может, стоит снова напомнить ему о своей позиции? — «Я верю, у тебя все получится», — передразнил Ардаган, кривляясь, как ребенок. Иногда он бывает пугающим, а порой я вижу в нем маленького мальчика. Так странно. — Тьфу. Меня тошнит. — Меня тоже, — выпалил Теодор, грустно понуривший голову. Я погладила его по плечу, улыбнувшись, когда он обратил на меня свой печальный взгляд. Он немного повеселел, как обычно прильнув ко мне, словно большой котенок. — Вы слишком категоричны, — высказался спокойно Сиэль. — Кантарина ему нравится, это видно, и он пытается получить ее расположение. — Она сказала ему «нет», — возразила Ариста. Я досадливо поморщилась. А у них есть еще темы для обсуждения? Или только моя личная жизнь, которой, по сути, и нет? — Потому что все еще мечтает о своем бывшем? — хмыкнул Синелис, явно не подумавший перед тем, как сказать. Над столом повисло напряженное молчание. Я сдавила в руках батончик и мазь — благо, она была запакована. Ариста метнула в меня обеспокоенный взгляд, Синелис виновато потупился. Теодор успокаивающе прижался к моему плечу. Компания Николаса недоуменно переглянулись, но встревать не решились. Ардаган смерил Зиковьена яростным взглядом. Очередное напоминание о Лукасе для нас двоих! — Прости… те, — опомнился Синелис. — Я не хотел. — Как бы врезала, — прошипела Женерия, хватая парня за шею и едва не ткнув его лицом в пустую тарелку. — А потом говоришь, почему ты меня раздражаешь. Именно поэтому! — Ариста, не переусердствуй, — попросил Сиэль. — Не обращайте внимание на этого дурочка. Давайте сменим тему. — Давно пора, — кивнул Теодор. — Ариста, Михаил принял твое предложение? — полюбопытствовала я с наигранным весельем. Об одном упоминании Лукаса сердце защемило от тоски и вины. Опять! — Нет еще, — раздраженно выдохнула девушка, отпуская постанывающего от боли Синелиса. Парень обиженно отсел подальше от жестокой Женерии. Но хватка у нее, что надо! — Уже почти полторы недели прошло, а этот трус даже ответить нормально не может. — Жди еще неделю, если ответа не будет, иди снова к нему, — посоветовал Мальбор. — Так и сделаю. Похоже он думает, что сможет отделаться от меня, но он крупно ошибается. Если понадобится, я даже к директору и Артуру пойду! Я, в это время блаженно запивающая сухой тост апельсиновым соком, подавилась и едва не закашлялась. — Помереть захотела? — вскрикнула я. — Он тебя и так не любит больше всех! — Именно поэтому не упустит возможности увидеть, как меня опустят. Он точно даст этой дуэли состояться — я уверена. Но это запасной план. — Ариста так жестока, — со смехом выпалила Анастасия. Женерия гордо вскинула подбородок. — Да, дорогая, я именно такая. Ариста подмигнула мне, я хихикнула. И как такие противоположности, как мы, стали подругами? *** Тренировка проходила на той же арене. Как только зашла на поле, я удивленно разинула рот, увидев, как на песке по всему периметру стоят высокие, толстые столбы из металла. Меня накрыло плохое предчувствие. Сегодня, кроме нас, на арене никого не было. В тренировочном, новеньком костюме мне было немного жарко, но я терпела, желая испробовать его в деле и понять, насколько он удобный. Как только подошвы моих новых сапог ступили на горячий песок, Артур остановил меня и заговорил, указывая на лабиринт из металлических столбов. — Нравится? — полюбопытствовал он, хитро поглядывая на меня. — Смотря что ты имеешь в виду, — пожала плечами. — Внешне — очень даже, а если мне придется тренироваться с этими штуками, то все впечатление как-то начинает портиться. Лейц заливисто расхохотался. — Тогда не спеши радоваться. Сегодня ты будешь проходить лабиринт, используя скорость ветра. Я уставилась на него, как на умалишенного. — Это самое элементарное. Хоть и не для тебя, — уже тише добавил он. — Но все новички-воздушники без труда проходят это испытание. Здесь важна координация движений и сосредоточенность. — И то, и другое у меня развито почти в совершенстве, — не без гордости проговорила я. — Однако, дело в другом. Ты забыл, как я владею воздухом? Или лучше сказать, вообще не умею управлять им. — Именно поэтому мы начинаем с азов, — терпеливо пояснил наставник. — Хочешь ты того или нет, но овладеть силой тебе придется. Тяжелый вздох сорвался с моих губ. — Я не смогу, — уныло пробормотала я, сжимая руки в кулаки до побеления, до боли. Ногти впились в нежную кожу ладоней, но я даже не заметила. Было стыдно признавать свою слабость, особенно перед ним, когда совсем недавно кричала об обратном, и одновременно злость из-за собственной беспомощности одолевала все тело. Огонь, словно реагируя на мой гнев, начал распространяться по телу, нагревая его, и мне стоило огромных усилий удержать его. Но воздух вокруг стал теплее, и Лейц, несомненно, это заметил. Спокойным, сосредоточенным тоном он проговорил: — Важно понимать, что ты и твоя способность — союзники, заключенные в одно тело. По сути вы — одно целое. Ты должна научиться управлять силой так, словно каждая ее частичка — это ты. Поток ветра, искра, камень, ураган, пожар, оползень: все это ты, твоя сущность, твой разум, твое могущество. Проблема в том, что ты сдерживаешь свою силу. Так контролировать ее не получится. — Если я ее выпущу, начнется хаос, — возразила я, отрицательно покачивая головой. — Уверен, что нет. У тебя остался страх, когда твоя способность предала тебя в важный момент, — я поморщилась от неприятных воспоминаний и сложила руки на груди, будто бы защищаясь от чего-то невидимого. — Ты ей больше не доверяешь, как и она тебе, потому что ты отчаянно пытаешься ее сдержать. Воздух — стихия свободы. Держать ее в заточении — это кощунство. А мое тело — клетка для способностей. Именно я сдерживаю их силу. Получается, я настолько слаба только из-за своих страхов? Не потому, что я неправильная? Просто слабачка. — А если она снесет половину острова? Артур пожал плечами: на губах появилась хищная ухмылка, в глазах безумный блеск. Его подавляющая аура давила на меня. На спине выступил пот, я опасливо косилась на него. — Кто не рискует — живет скучно и слишком долго. А ты знаешь, что случается, когда жизнь становится невыносимо долгой? — Все чувства притупляются, — прошептала я. Ветер подхватил мой голос, эхо пролетело над всей ареной, повторяя мои слова раз за разом. — Это сводит с ума, ты так не считаешь? — тон его голоса стал шипящим, как у настоящей змеи. Я сглотнула образовавшийся в горле ком. — Поэтому давай рискнем. В ответ он получил мой кивок. В голове зазвучали слова отца. «Попытка — не пытка. Сидя просто так, не станешь сильнее». — Начнем. Для начала расслабься и позволь стихии вырваться из твоего тела. Не сдерживай ее и не бойся. Ты — «подлинник». Вы — одно целое со стихией. Не пытайся повелевать ею, слейся с ней. Нет, для тебя это еще сложно, — пробурчал Артур и поспешил исправиться. — Просто выпусти ее, позволь ей нормально циркулировать по всему твоему телу. Сейчас стихия собирается только в сердце. Ты же неплохо управляешься с огнем. Пламя течет по твоему телу, теперь представь, как энергия воздуха делает то же самое. Возможно, это стоило сделать с самого начала. Мы выбрали неправильный подход. Тимория говорила, что способность нужно подчинить силой, но это работает с обычными стихийниками. «Подлинник» выбивается из этой картины. И методы нужно использовать другие. Не подавлять, а помогать. Попробуем. — Как бы сильна не была стихия, не бойся ее, — посоветовал Артур. — Дай ей выплеснуть свой гнев. Она не причинит тебе вреда. — А другим? — неуверенно пробормотала я. Лейц усмехнулся. — Это лучшая академия Отступников. Старшие защитят младших, если будет необходимость. У них хватит сил. Но выстоят ли они против могущества главного оружия природы? Не буду думать об этом. Способность, не подведи меня. Я села прямо на песок перед входом в металлический лабиринт. Артур остановился позади, держась подальше от меня. Волнение было таким сильным, что руки начали трястись. Воздух вокруг меня, словно от предвкушения, задрожал и начал вихрем кружить рядом. Единственный вопрос — а как ее выпустить? Я едва не застонала. Ну почему нельзя сделать руководство по использованию способности для «подлинников»? Уже пять минут сижу, а результата нет. — Не говори мне, что ты даже не знаешь, как освободить способность, — подозрительным тоном спросил Артур, подойдя ближе. Я вспыхнула от стыда и не стала оборачиваться, чтобы он не заметил выражение моего лица. Какой позор! — Как тяжело учить бестолочь, — пожаловался Лейц, беззаботно хныкая, как маленький ребенок. Мои ладони крепко сжали ткань штанов на коленях. Ах ты, паршивец! Да я тебе..! Внезапно я ощутила что-то странное на кончиках пальцев. Разжав кулаки, я потерла пальцы друг о друга, чувствуя призрачные искры, о которых когда-то давно говорила мне Тимория. Точно. Я начала злиться и воздух отреагировал на мои эмоции. Ну конечно! Мои чувства — это и клетка, и спусковой крючок. Нужно просто не сдерживаться! Выплесни всю свою злость на Артура! Но не огнем, а ветром! Я вскинула руку к небу, вспоминая все подколы Лейца, его отвратительное поведение и наказание Ардагана, при этом сосредотачиваясь только на одной стихии, оставляя огонь дремать где-то на затворках души. Вокруг стало неимоверно холодно — температура воздуха упала на десяток градусов. Изо рта вырвался пар. Огонь я черпаю из собственного тела — из энергии, которой оно наделено, он подпитывается моими эмоциями. Но ветер у меня в свободном доступе — у меня случится переизбыток энергии и истощение. Достаточно просто почувствовать воздух. Сжав руку, я, скрипя зубами от злости на Артура, медленно поворачивала запястье, будто бы наматывая невидимые нити на кулак. Я — воздух. Мы — одно целое. Выдохнула, словно выпуская наружу все свои эмоции, весь гнев и разочарование. Страх больше не держал меня. Я неожиданно поняла, что на моей душе больше нет этого тяжелого груза. Я узнала, чего хотела моя мать, зачем она так поступает — мне больше нет до этого дела. Неудачные отношения с Себастьяном — я не вынесла из этого урок и снова поддалась чарам парня, что с самого начала не был на моей стороне. Теперь это в прошлом — я уверена, что нашла достойных людей. Я отпустила свое прошлое, как и свою способность. Очистилась и приняла реальность. Воздух, словно подпитываясь этими чувствами, разбушевался — трибуны, сделанные из металла, заскрипели от мощной волны ветра, кружащего над ареной, вокруг меня образовался песчаный вихрь, поднимающийся едва ли не до облаков. Начинается. — Я больше не держу тебя, — задыхаясь, прошептала я и резко отпустила невидимые нити ветра, которые так старательно наматывала на кулак. Тело мгновенно стало таким легким, будто бы лишилось тяжести, сковывающей его. С того самого дня. С момента моего пробуждения. При этом я не чувствовала, что способность покинула меня. Мне, наконец, удалось ощутить ее в собственном теле, а не отдельно. Мы действительно одно целое. Ветер, ревя от счастья, завертелся, как юла, и рванул вверх, снося плохо приваренные куски металла, поручни и балки. Облака понеслись по небу с двойной скоростью. По всему острову пролетел невероятной силы ураган. Легкий страх одолевал меня, но, смотря на то, как стихия буйствует, радуясь свободе, все проходило. Вот в чем причина наших разногласий. Не в моем душевном состоянии, а в подходе к управлению. Я приняла свое прошлое, но ничего не произошло, а теперь мне, наконец, ясно, в чем было дело. Как же глупа я была, смотря только в одну сторону. Преодолев свой страх, чувствовала себя почти всемогущей в этот короткий момент наблюдения за великой стихией. Мало найти взаимопонимание — меня ждут интенсивные тренировки. Чтобы достичь хотя бы подобия совершенства, нужно много работать. Теперь у меня есть для этого силы и энтузиазм.