Класс D-3: Отступники

О приближающемся фестивале в честь начала лета я узнала совершенно случайно. В тот день мы с ребятами гуляли по вечернему городу. Ариста была увлечена беседой с Анастасией и Мальбором, Синелис и Сиэль плелись позади, жуя мороженое, Николас и Теодор говорили о тренировках с Заместителем, а мы с Ардаганом шли рядом — он требовал купить ему мороженое, а я шутливо отмахивалась, говоря, что пока он не перестанет обзываться, ничего не получит. К компромиссу мы так и не пришли, пока не встретили Рикса и Михаила. Второй, едва завидев нас, поспешил скрыться в магазине, а первый подскочил к нам, лучезарно улыбаясь. Именно тогда Ардаган укротил свое желание поесть мороженого и влез между нами, недовольно поглядывая на Рикса и почти касаясь моей спины ладонью, словно пытался удержать меня от падения. — Кантарина, вы пойдете на фестиваль? — с азартом спросил парень, слегка выглядывая вперед, чтобы увидеть меня — Ардаган здорово закрывал обзор. — Какой фестиваль? — удивилась я. — Летний. В нем будут участвовать все желающие ученики. — А что там будет? — заинтересовался идущий чуть позади Синелис и подскочил к нам, чтобы лучше слышать Рикса. — Много чего, — пожал плечами Бэйра. — Ученики вольны делать все, что угодно. Но, конечно, с личного разрешения директора. — Хоть какое-то развлечение, — это прозвучало немного грубо, но я знала, что Ариста порадовалась перспективе весело провести время. — Я уж думала, что умру здесь от скуки. Я вспомнила фестивали в академии Ордена. Мой взгляд невольно упал на задумчивого Ардагана, а в голове вспыхнули картинки нашего странного, но страстного танца. Тогда это была импровизация, я очень нервничала и ни за что не повторила бы это снова. А в следующем году я танцевала уже с Лукасом. Тогда мы впервые поцеловались, и что-то между нами изменилось. Я грустно вздохнула. Мне не хватает этого трепетного ощущения, как будто бабочки в животе летают — предвкушение выступления. Бесценные эмоции и воспоминания. Тогда мне в первый раз пришла мысль о том, чтобы повторить предыдущий опыт, но уже в одиночку. На следующий день ученики уже начали развешивать афиши в холле. Кто-то устраивал театр теней, некоторые — лавки с едой, кому-то была интересна тема танцев и пения, а один класс даже собирался устраивать что-то вроде книжного клуба. Фестиваль длился целую неделю, поэтому у каждого хватит времени посетить каждую лавку и представление. Смотря на красочный плакат второго класса, я невольно позавидовала им. Это был второй раз, когда я захотела влиться в эту атмосферу и снова почувствовать трепет выступления. Третий раз стал поворотным и наполнил меня решительностью. Тогда я увидела, как в актовом зале тренируются девушки из третьего класса. Они репетировали групповой танец. Я воспользовалась перерывом между лекциями и рванула в соседний корпус, в кабинет директора. Была настроена получить разрешение на выступление. Давно я уже не чувствовала такого азарта. Мне этого хотелось. Я желала снова закружиться в танце, ощутить то трепетное предвкушение, что охватывало меня во время танца с Ардаганом, с Лукасом… Хотелось снова хоть ненадолго оказаться там — в прошлом. В те дни, когда тревога была смутной, не осязаемой, а страх быть пойманной Орденом не до конца сформировался. В то время, когда мы были все вместе, а мне еще не открылись многие страшные, отвратительные и болезненные тайны. Я ворвалась в кабинет, даже не постучавшись. — Директор! — воскликнула я, остановившись на пороге, и скривилась, увидев сидящего на диване Артура. Он так и застыл с поднесенной к губам кружкой с кофе — судя по запаху. У меня проскользнула мысль о том, что даже в этом мы не были с ним похожи. Я почувствовала облегчение. Пока еще не успела удивиться тому, что они опять проводят время вместе, как друзья. Это было так странно и нереально, и я все еще не могла в это поверить. Лиам сидел за своим столом. Улыбнулся, увидев меня, и поставил чашку на блюдце. А вот там точно был чай. Старейшина, как и всегда, вежлив, учтив и спокоен. — Доброе утро, госпожа Ноэлли. — Тебя стучаться не учили, Кантарина? — недовольно пробурчал Артур и отхлебнул немного кофе. — Что за воспитание? Я ехидно ухмыльнулась, поддев его: — Если не нравится мое воспитание, вам с Элизой нужно было им заняться. Ах, постой, ей же это не надо. Лейц сжал губы, но ничего на это не ответил, снова прижал кружку к губам, отвернув от меня голову и вперив взгляд в яркий пейзаж за окном. — Почему вы так спешили, госпожа Ноэлли? — полюбопытствовал Лиам. — Чаю? — Не стоит, я недавно завтракала, — поспешно отмахнулась я. — Директор, я слышала, что нужно получить ваше разрешение, чтобы участвовать в фестивале. Это так? Старейшина заинтригованно склонил голову на бок, долго смотрел на меня, пока Артур ошарашенно переваривал информацию, а после выпрямился и серьезно кивнул. — Это правда. А вы хотите участвовать? — Да. — Что значит «да»? — недовольно процедил Артур, обращая на себя мое внимание. — Тебе свободное время некуда тратить? Я могу с этим помочь. Я закатила глаза, злясь на него за то, что снова вмешивается в мою жизнь и мое личное пространство. Когда-нибудь я преподам ему урок. Заметив, как между нами снова разгорается перепалка, Лиам мягко вмешался, смерив Лейца выразительным взглядом: — Заместитель, ну зачем вы так? Госпожа Ноэлли изо всех сил старается угодить вам. Дайте ей хоть немного свободы. — Старается, ага, как же, — буркнул Артур. Я осуждающе покачала головой и снова посмотрела на Старейшину сияющими от предвкушения глазами. Даже комментарии родственника не потупили мой энтузиазм и желание станцевать на фестивале. — Нужно что-то заполнить? Или просто на словах? — На крови, — хмыкнул Лейц, за что получил два мрачных взгляда. Он продолжил невозмутимо пить кофе, удовлетворенный тем, что сумел подпортить нам настроение. Такой мелочный! — А что вы хотите делать на фестивале? — деловым тоном спросил Лиам, слегка улыбаясь. — Танцевать, — выдохнула я. — Еще пока не придумала, что именно, но пара вариантов уже есть. — В пределах разумного, вы же помните, госпожа Ноэлли? — вежливо напомнил Старейшина. — Стрип-пластика запрещена. Я вспыхнула больше не от упоминания танца, а от последующего комментария Лейца. — А я думал, ты хотел посмотреть. Старейшина невозмутимо улыбнулся и продолжил пить чай. Только через пару секунд он бесстыдно признался спокойным, даже равнодушным тоном: — В молодости насмотрелся. — Вы не старый, директор, — возразила я, отчаянно желая забыть его последние слова. — В физическом плане — не старый, — кивнул Лиам, — а в моральном — мне уже давно за сотню. Лейц закатил глаза. — Иногда ты еще больший зануда, чем я, — пробормотал родственник. Директор на это только лукаво рассмеялся и отправил меня готовиться к фестивалю. Я ушла, все еще удивляясь их странной, необычной дружбе. *** До начала фестиваля оставалось не так много времени, поэтому мне нужно было срочно определиться с тем, что буду танцевать, но в голову ничего путного не лезло. Я решила выступать в самом конце, в последний день, чтобы оставить себе немного больше времени на выбор. Несколько дней я витала в своих мыслях, наблюдая за всем вокруг, пытаясь почерпнуть идею из своего окружения, но что-то мешало. Я все еще была полна энтузиазма, но иногда чувствовала разочарование в себе. Как-то после обеда я шла по академии после тренировки, чтобы переодеться, и в одном из пустующих коридоров меня поймал Рикс. — Кантарина! — я обернулась на зов и приветливо, но немного растерянно улыбнулась, дожидаясь, пока парень пересечет коридор и окажется рядом со мной. — Идешь с тренировки? Я кивнула. Мы направились в сторону раздевалок. — У меня только лекции закончились, — поделился он легким, беззаботным тоном. В ответ снова получил безучастливый кивок. Я так погрузилась в свои мысли, что едва осознавала, что он идет рядом. Бэйра оказался довольно наблюдательным, потому что в следующую секунду обеспокоенно спросил: — Все в порядке? У тебя отсутствующий взгляд. Я тряхнула головой, раздраженно отмахиваясь от мыслей, заполнявших голову последние несколько дней. — Ты же слышал, что я собираюсь участвовать в фестивале? Рикс важно покивал. — Ардаган рассказывал. Удивленно посмотрев на него, я неверяще переспросила: — Ардаган? Рассказывал? Обо мне? Шутишь, что ли? Мой реакция его позабавила. Парень тихо рассмеялся, смерив меня каким-то снисходительным, понимающим и вместе с тем печальным взглядом. Я сделала вид, что не заметила этого. Анализировать его взгляд мне не хотелось. Плевать, что он думал по этому поводу. Все не так. — Так в чем проблема? Ты передумала? — отсмеявшись, спросил Рикс. — Если так, сходи к директору и откажись. В этом же нет ничего страшного. — Дело не в этом, — слегка раздраженно ответила я, злясь то ли на него за этот странный взгляд, который все еще против воли держала в голове, то ли на себя за то, что до сих пор не могла придумать тему для танца. — Я хочу, но не знаю, что именно танцевать. Перепробовала уже кучу всего, но все не то. Ищу вдохновение, пока все тщетно. Знаю, что это не проблема, и я просто выдумываю себе сложности, но это все равно меня беспокоит. — Это действительно не проблема, — невозмутимо отозвался парень. — Просто тебе нужно больше времени. Не загружай себя, все придет. Просто подожди. Вдохновение приходит резко. — Может быть, ты и прав. — А когда придумаешь, я помогу тебе все организовать, — я смерила его удивленным и недоверчивым взглядом. Рикс подмигнул, расплывшись в улыбке. — Что ты имеешь в виду? — Не будешь же ты танцевать на площади? Нужно же создать сцену и минимальные декорации. Здесь можешь на меня рассчитывать. — Ты уверен, что у тебя есть на это время? — чувствуя себя до ужасного неловко, пробормотала я, отводя взгляд. — Мне не сложно, — отмахнулся парень. Мы остановились у раздевалок, он поспешно махнул мне рукой на прощание и скрылся за дверью мужской половины. Я вздохнула и поплелась в женскую раздевалку. Теперь мне еще сильнее хотелось поскорее найти нужную тему, чтобы не заставлять Рикса ждать долго и не тратить его усилия впустую. Вдохновение, как и сказал Рикс, пришло неожиданно. На следующий день после разговора с Бэйра я возвращалась с тренировки и забежала в академию, чтобы переодеться в форму. Я уже пробиралась к выходу, когда услышала из актового зала какие-то звуки. Повинуясь внезапному приступу любопытства, подскочила к двери и заинтересованно приоткрыла ее, заглядывая внутрь. На большой сцене возились с декорациями четверо девушек. Они ругались между собой. Я не хотела вмешиваться, поэтому уже собиралась покинуть зал, как решила обратить внимание на декорации. То, из-за чего они спорили, было прислонено к задней стене сцены, и напоминало круглый парус, форму которого поддерживал тонкий каркас, снизу сходящийся на одной точке, а к верху разделяющийся, как лучи. Я склонила голову, внимательнее рассматривая его. Сквозняк, появившийся из-за открытой двери, тронул тонкую, словно бумага, ткань персикового цвета. Парус качнулся, из-за чего девушки встрепенулись и бросились его поддерживать, а я вдруг поняла, что хочу станцевать. Улыбнувшись, я тихо выскользнула из зала, прикрыв за собой дверь, и поспешила вернуться домой. По пути обдумывала, как осуществить свою затею. Танцы, что исполняли гейши, были сложными и требовали многолетней практики. Я не изучала эту культуру и прежде никогда не танцевала что-то подобное, но много видела это в фильмах. За полторы недели сложно было бы освоить и простые техники, а Нихон-буё — это целое искусство. По моему мнению, конечно. Но я и не собиралась копировать движения гейш. Я собираюсь лишь взять сам образ, а дальше буду импровизировать. Это не танцевальный конкурс, а всего лишь представление. Я просто станцую то, что захочу. Воодушевленная внезапно посетившей меня идеей, я неслась по горячему асфальту, слушая цокот своих маленьких каблучков. Добравшись до дома, я влетела внутрь, скинув обувь у порога, торопливо поздоровалась с сидящими в гостиной Сиэлем и Синелисом, и ворвалась в свою комнату. Достав из-под кровати чемодан, я откинула крышку и достала свои боевые веера. Критично осмотрела их и с неудовольствием заметила, что для представления такие тяжелые, металлические веера не годятся, к тому же, я могу вызвать ураганы и землетрясения, если использую их. Вернув вещи на свои места, я вышла из комнаты и подошла к соседней двери. — Ариста! — постучав в дверь, нетерпеливо позвала я. — Открой, ты мне срочно нужна! На пороге появилась сонная и растрепанная подруга, недовольно смотрящая на меня уставшими глазами. Видимо, после тренировки она сразу же легла спать. Мне было немного неловко прерывать ее отдых, но я задвинула совесть куда подальше и невинно улыбнулась. Женерия сверкнула светлыми глазами, выражая свое крайнее возмущение. — Что за срочность? — буркнула она, отходя с порога и пропуская меня в комнату. Я сразу же проскочила внутрь, пока она не передумала и не захлопнула дверь перед моим носом. — Я определилась, что буду танцевать. Она немного оживилась, но все еще выглядела мрачно. — И что? — Что-то вроде Нихон-буё, но в своем исполнении. — А мне это о чем-то должно сказать? — приподняла бровь Ариста. Я терпеливо пояснила: — Традиционный танец Японии. Такой танцевали гейши, — коротко и лаконично. — Ты умеешь такое танцевать? — усомнилась подруга. — Это же, наверное, жуть как сложно. — Не умею. Я и не говорю, что собираюсь танцевать именно его. Просто возьму за основу образ гейши и движения с веерами. — Это, конечно, очень интересно и все такое, — раздраженно перебила Женерия. — Но что ты от меня хочешь? Я в этом не разбираюсь, помощи не жди. Я сейчас крайне возмущена тем, что ты прервала мой сон, поэтому советую поторопиться с просьбами и покинуть меня. — Да-да, — отозвалась я. — Чтобы начать тренироваться, мне нужны веера. Можешь для меня соорудить? Тогда — клянусь — я оставлю тебя в покое и спи хоть все выходные. Ариста еще некоторое время смотрела в мои умоляющие глаза, после чего вздохнула, щелкнула пальцами, и через несколько секунд мне на руки упал большой черный веер. — Для выступления сделаю другой. И, так уж и быть, помогу с костюмом, — сжалилась она. Я радостно кинулась ее обнимать. Женерия только отмахнулась и бросила, забираясь обратно под тонкое светлое одеяло: — Проваливай уже. И пусть больше никто не беспокоит меня. Заверив ее, что буду охранять ее сон, я выскочила из комнаты, закрыв дверь, и побежала вниз по ступенькам. Синелис и Сиэль странно покосились на большой веер в моих руках, но ни слова не сказали. Проводили взглядами до самой прихожей. Я даже не стала переодеваться, выскочила на улицу прямо в форме академии, только туфли на каблуках сменила на балетки. На песке танцевать было не особо удобно, но я пока не собиралась заниматься этим всерьез. Нужно только опробовать движения и понять, получится ли у меня станцевать хотя бы подобие Нихон-буё. Раскрыв веер в руках, я несколько секунд завороженно рассматривала его. Не могла не удивиться тому, насколько сильно продвинулась Ариста в освоении своей способности. Веера были качественными, прочными, присутствовали мельчайшие детали, ничего не было пропущено. Я до сих пор удивлялась тому, сколько всего могла держать в голове Ариста, чтобы уметь создавать столько вещей. Ведь ей нужно было знать не только то, из чего состояли материалы, но и то, как устроена та или иная вещь, что где крепится и как создается. Конечно, она не умела создавать что-то очень сложное, вроде супер-компьютеров, машин, оружия, но мелкие и порой очень нужные и полезные вещи — запросто. Все же, Женерия невероятно умна. Пнув горячий песок носком своей обуви, я задумчиво шагнула вперед, потом назад, как бы пробуя, будет ли мне хоть немного удобно танцевать. Скользко. Хмыкнув, я приподняла руку с веером, призывая ветер, и потоки закружили вокруг, заключая меня в прозрачный кокон. Волосы взметнулись, юбка слегка приподнялась, будто бы стала невесомой. Рядом заинтересованно шумел океан, будто бы рассказывая мне какую-то историю, чтобы мне не было скучно танцевать без музыки. Очередной поток ветра коснулся веера, и я, следуя за ним, поддалась неожиданно захватившему меня ритму. Спокойному, как океан в безветренную погоду, легкому, словно полет птицы, и чарующему, будто северное сияние. Беспрепятственно кружить в танце на зыбком песке было сложновато, но у меня неплохо получалось. В основном я следила за тем, чтобы совершать движения руками гармонично с разворотами и шагами. Под шум океана и шепот ветра танцевать оказалось проще, чем под музыку. Они давали мне полную свободу, разрешали выбирать тот ритм, который по душе именно мне. Между нами царила гармония, и вскоре я так увлеклась танцем, что перестала замечать происходящее вокруг. Мои движения не были профессиональными, возможно, со стороны некоторые из них выглядели нелепо и забавно, но мне нравилось это чувство полета и свободы. Раньше танцы были для меня способом самовыражения, но лишь тогда, когда меня не заставляли этим заниматься. Я пошла в танцевальный кружок, чтобы отвлечься от ситуации дома, а когда об этом узнали школьные учителя, начали отправлять меня на всякие конкурсы, что мне совсем не нравилось. Я делала это через силу, потому что не могла отказаться, и вскоре совсем остыла к танцам. В конце концов, когда я пошла работать в мафию, я изменилась. Рэйвен научил меня говорить «нет», и тогда я впервые отказалась от участия, прямо заявив, что это мне больше неинтересно. Но сейчас я участвую по собственному желанию и не для того, чтобы доказать кому-то, что я лучше. Просто потому что хочу танцевать, хочу, чтобы другие увидели, каково это — парить над землей, слушая музыку своего сердца. Особенно, когда его больше не сковывает страх и боль, когда все это удалось отпустить, развеять, как прах на ветру. Боль никогда не утихнет, как и горечь, как и разочарование и страх, но теперь они где-то глубоко, похоронены под глупой надеждой на что-то светлое. Они все еще там, но теперь свет перекрывает их тьму, заставляя прятаться где-то глубоко, куда я пока не хочу заглядывать. Однажды мне придется это сделать, и я знаю, что именно тогда свет надежды погаснет во мне, а мрак затопит все внутри, но пока у меня есть возможность нежиться в лучах света, я буду это делать с превеликим удовольствием. Вскоре я остановилась, чтобы отдышаться. Сложив веер, смахнула со лба пот и довольно улыбнулась. Негромкие, аккуратные хлопки позади заставили меня резко обернуться. Я с облегчением выдохнула, увидев стоящего неподалеку Сиэля — он слегка улыбался, в глазах виднелась нежность. На солнце его рыжие волосы окрашивались в ярко-ярко оранжевый, закатный цвет. Сняв шлепанцы, он ступил голыми ногами на горячий песок и, слегка морщась, подошел ближе. — Давно ты тут стоишь? — я не удержалась от смущенной улыбки. Сиэль невозмутимо признался: — Минут пять. Ты была так поглощена танцем, что я не решился тебя тревожить. К тому же, я невольно засмотрелся. Красиво. — Правда? — встрепенулась я, с надеждой смотря на его профиль. Взгляд Сиэля был устремлен куда-то за горизонт. — Тебе понравилось? — Мне всегда нравится, когда ты танцуешь, Кана, — пояснил парень, повернув ко мне голову и слегка прищурившись. — Ты решила выступить на фестивале с этим? Я кивнула. — Долго пришлось искать вдохновение. Как думаешь, это хорошее решение? Друг пожал плечами, а после все тем же задумчивым, тихим голосом сказал: — Не мне это решать. Выбор-то твой. Если тебе нравится, значит, оно хорошее. Я усмехнулась. Он всегда говорил нечто подобное. Сиэль — человек очень мягкий, но сильный духом. Он уважительно относился к чужим личным границам, никогда не навязывал свое мнение и не осуждал за неправильный поступок. Парнем он был начитанным и невероятно мудрым. Порой мы все обращались к нему за советом. Он не был заложником своих эмоций, хорошо контролировал чувства, но не казался бесчувственным сухарем, каким иногда нам виделся Ректус. — Я ожидала такого ответа. Рокуле удивленно и несколько заинтригованно посмотрел на меня, приподняв бровь. — Я настолько предсказуемый? — в его голосе не было обиды, скорее, искреннее любопытство. — Скорее, настолько зрелый и мудрый, что я заранее знаю, что ты скажешь. Это разные вещи, — возразила я. Растерянно моргнув, Сиэль тихонько рассмеялся, щурясь из-за бьющих в глаза ярких лучей солнца. Он выглядел таким красивым, необыкновенным, будто бы добрый волшебник из детской сказки с хорошим концом. Таким, который помогал главным героям с трудностями, возникающими на пути. В каком-то смысле, он и был таким — мудрым советником и хорошим другом. Хотя еще полгода назад я считала его предателем. Сейчас же все больше начинаю понимать, что это не так. Я вздохнула и, не сумев унять любопытство, решилась спросить о том, что интересовало меня уже очень давно. Мой вздох привлек его внимание, и Сиэль повернулся в мою сторону. — Я давно хотела задать тебе этот вопрос, но все время что-то мешало, — призналась я, в упор уставившись на него. Он напрягся. — Почему именно Отступники? Какая тебе была от этого выгода? Судя по выражению его лица — ошеломленному — он ожидал явно не этого. Несколько секунд одноклассник не сводил с меня взгляда, словно ожидая, что я скажу что-то еще, но вскоре сдался. — Я попал в Орден в тот же год, что и все Отстающие. Был таким же наивным, верил в справедливость и честное имя Ордена Посвященных. Все мы тогда были именно такими. — Что же заставило тебя утратить веру? Рокуле поморщился, вспоминая явно неприятную для него историю. — Первый «звоночек» я получил еще в середине первого года, на коротких каникулах. Мой дом находится в большом городе, где, как ты сама понимаешь, Посвященных пруд пруди. К тому же, это территория Первого подразделения — там вообще даже в мелких городках жесткий патруль, как я узнал позже. Все же, это самая большая территория в Ордене, ей управляет Евгений. Его преемником должен был стать Лукас. Или уже стал. Мне об этом ничего неизвестно, а просить Ардагана выяснить это через их чудо-браслеты, я не собиралась, да и не имела такого желания. — О нем ходит много слухов, особенно о его… авторитарном управлении своими территорией и подчиненными. Мерзкий старик. В общем, там на каждом шагу можно встретить Посвященных. А Отступники, как я позже выяснил, любят играть с огнем. — В каком смысле? Сиэль усмехнулся, бросив на меня выразительный взгляд. — Они собираются в таких городах, наблюдают за действиями Посвященных. Они хорошо прячутся, почти никогда не попадаются. Но бывают случаи, когда Посвященные их обнаруживают. В большинстве случаев, их убивают на месте, некоторых забирают в плен — если считают, что от них будет хоть какой-то толк. Но чаще всего их просто пытают, даже зная, что никакой важной информации они не скажут, а после убивают. — Зачем… — мой голос дрогнул, я прокашлялась и продолжила: — Зачем они их пытают? Друг пожал плечами, нарочито спокойным тоном, за которым скрывались ненависть и злость, сказал: — Ради забавы. Конечно, даже в Ордене можно найти хороших людей, которые просто не знают об истинной сущности тех, на кого работают, но большинство из них — прогнившие изнутри мрази, которым присущи жестокость и кровожадность. Они наслаждаются убийствами, они будто бы служат им напоминанием того, что каждый из них имеет определенную власть над другими — над Отступниками и… простыми, невинными людьми, которых они должны защищать. Рокуле резко выдохнул, будто бы сбрасывая с себя груз негативных эмоций, накрывших его, словно волна. Даже его яркие, блестящие глаза поблекли, потемнели. — Я стал невольным свидетелем того, как Посвященные — защитники мира, человечества, — он злобно усмехнулся, взгляд его все еще был направлен куда-то вдаль, за горизонт, — избивают парня, вступившегося за девушку. Думаю, ты и сама понимаешь, что они хотели с ней сделать. Меня передернуло от отвращения и жалости к двоим, ни в чем не повинным людям. — Только вот он не знал, что они — перерожденные. А им было только в радость показать свое превосходство над слабыми, над теми, кто нуждается в нашей защите. Ведь именно для этого был основан Орден — ради спасения человечества. Но все об этом забыли. — Что произошло дальше? — Я попытался помочь. Окликнул их, попросил оставить их в покое. Меня постигла та же участь, что и того парня — меня избили, а сверху еще добили ударами способностей. Так я и понял, что они Посвященные. — Но это могли быть и Отступники, — робко сказала я. — У всех перерожденных энергия схожая. — Не торопись, — мягко осадил меня Сиэль, посмотрев с легкой укоризной в глазах. Я виновато улыбнулась. — Дослушай сначала. Меня пристыдили, как ребенка! Впрочем, мне не было обидно из-за этого замечания. Он прав — прежде, чем делать выводы, нужно узнать всю историю целиком. — Тогда я потерял сознание. Знаешь, перед этим, когда они меня бросили в том переулке, я испугался. Мне казалось, что я снова умираю. Тогда из-за страха я не думал уже ни о том парне, которого они также, как и меня, жестоко избили и бросили где-то неподалеку, ни о девушке… А ведь они утащили ее с собой. Сейчас, думая об этом, я чувствую стыд, и вместе с тем понимаю, что тогдашний я ничем бы не смог помочь им. Я был слаб, как ребенок, даже если уже являлся перерожденным. Но я попытался — и поэтому могу гордиться собой. Не струсил, не убежал. Так что, — Сиэль повернул ко мне голову, широко улыбнулся, показывая, что действительно не винит себя, — я могу только простить себя. Мне жаль ту девушку, и я надеюсь, что она пережила это. А может быть, кто-то, в отличие от меня, смог ее спасти. Я положила ладонь на его плечо, кивнув. Ты сделал все, что было в твоих силах, Сиэль. Ты молодец. — Как ни странно, очнулся я в заброшенном здании, — увидев мои расширившиеся от удивления глаза, Рокуле тихо рассмеялся. — У меня была такая же реакция. На мне не было повреждений — я очнулся полностью здоровым. А рядом сидели два Отступника — мужчина лет сорока, который оказался тем, кто вылечил меня, и его дочка — суровая девушка моего возраста. Они подобрали меня и того парня, когда патрулировали тот район, как делали это всегда. Сначала хотели отвести нас обоих в больницу, но, почувствовав мою энергию, решили поговорить со мной. Я слушала с замиранием сердца, даже не обращая внимания на шум океана и ветра. — Я рассказал им о том, что произошло. А они в ответ поведали, что они — Отступники, враги Ордена, члены которого так жестко избили меня — «своего» по сути. Конечно, сначала я им не поверил, сказал, что это кто-то из них. Знаешь, что они мне сказали? — Что? — Что я волен думать так, как хочу, и мне просто нужно присмотреться к Ордену получше, чтобы понять, какие тайны он хранит от собственных адептов. Я был благодарен им за спасение, но отказывался верить в то, что меня избили члены Ордена. И все же, семена сомнений в моей душе им удалось посеять. Они даже рассказали мне, как их можно найти, если я захочу сбежать из Ордена. — Прямо так и сказали? — усомнилась я. Сиэль хмыкнул. — Адрес, конечно, не дали. Просто поведали способ, через который я могу связаться с ними. Оставить послание. — И ты связался, — это был не вопрос, а утверждение. Сиэль медленно кивнул, снова погружаясь в свои воспоминания. — Я сделал это после произошедшего в академии, с директором, — Рокуле напряженно посмотрел на меня, опасаясь моей реакции, но я только сжала зубы и руки в кулаки, но открыто свою злость и нежелание вспоминать о тех днях, не выразила. Хотела дослушать его рассказ до конца. — Это был второй и контрольный «звоночек». Раз за разом вспоминая о том, что они со мной сделали, я все больше чувствовал ненависть к Ордену. И тем ближе и лучше казались мне Отступники. Они сами не были идеальными, но что-то в их сплоченности, в их стиле, в их убеждениях, мне нравилось. Меня назначили двойным агентом. По сути, я был шпионом, который докладывал Главе о тебе и о происходящем вокруг тебя, — и снова виноватый взгляд в мою сторону. Я недовольно скривила губы из-за упоминания об Элизе и сложила руки на груди, уставившись перед собой. — Кана… — позвал Сиэль минуту спустя, коснувшись моего плеча. Я вздрогнула — и не заметила, как провалилась в свои мысли, вспоминая первую встречу с Элизой после ее смерти. — М-м? — Ты… ты же больше не сердишься на меня? — мой внимательный взгляд прошелся по нему с ног до головы. Сиэль слегка смутился. — Я не должен был так обращаться с тобой. А когда я тебя усыпил… В общем, это было подло с моей стороны. — Подставы от тебя я точно не ожидала, Сиэль, — призналась я со вздохом. — Но не могу сказать, что не понимаю тебя. Ты лишь выполнял приказ. К тому же, тогда мы не сказать, чтобы были такими уж близкими друзьями. По сути, почти чужие люди, так что твое предательство не было таким уж серьезным. Хотя, я все же чувствовала себя ужасно. Друг болезненно искривил брови, опустив взгляд под ноги. — Ничего, Сиэль, — слегка улыбнувшись, я толкнула его локтем в бок. Он удивленно поднял на меня взгляд. Щурясь от солнца, я улыбнулась. — Я больше не злюсь. Давай окончательно забудем все наши обиды и будем теперь всегда на одной стороне? Я протянула ему раскрытую ладонь, все еще щурясь из-за ярких солнечных лучей. Образ Рокуле сейчас казался мне снова таким волшебным и нереальным — его кудрявые волосы сияли, как пламя, зеленые глаза смотрели настороженно, но игривая, такая знакомая искорка уже зажглась. На его губах появилась широкая, облегченная улыбка. Сиэль протянул руку: моя ладонь утонула в его — большой и широкой. — Да. Теперь мы точно на одной стороне. *** Неделя пролетела незаметно за тренировками с Артуром, лекциями и подготовкой к фестивалю. На следующий день после того, как определилась с танцем, я поспешила сообщить об этом Риксу. С воодушевлением рассказывала о своих планах и о том, в чем он мог бы мне помочь. Парень молча смотрел, как я распинаюсь перед ним с горящими от энтузиазма глазами. Один раз я остановилась, чтобы перевести дыхание, и по его взгляду мне показалось, что он не слушает меня, а думает о чем-то другом, будто бы… любуется. Тогда мне стало ужасно неловко и оставшиеся мысли я едва смогла донести до него так, чтобы парень понял хоть что-то. В итоге Рикс просто рассмеялся. Видимо, в моих глазах он увидел сомнение в том, что он меня слушал. — Кантарина, будь уверена, я уловил каждое твое слово, — заверил он меня тогда, подошел ближе и положил руку на мое плечо. Я запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. — Можешь на меня положиться. Я сделаю все в лучшем виде. Взволнованно выдохнув, я кивнула. Он выбрал для меня одно из самых видных мест. Фестиваль занимал всю центральную площадь городка и всю улицу по обе стороны от нее. Риксу удалось занять для меня место на самой площади. В один из дней еще до начала фестиваля после тренировки я прошла проверить, как у него идут дела. Другие ученики тоже работали, не покладая рук, чтобы успеть к началу или к середине празднования. Добравшись до площади, я растерянно остановилась, пытаясь выискать взглядом Рикса, но неожиданно наткнулась на того, кого точно не ожидала увидеть в таком месте. Ноги сами понесли меня к нему. Я не могла оторвать взгляд от Ардагана, стоящего на вершине одной из платформ с молотком в руке. Черные спортивные штаны, обтягивающая футболка того же цвета, угольные волосы растрепаны. На руках полуперчатки. Я не смогла скрыть своего удивления, когда приблизилась к сцене и позвала его: — Молодой господин Филеро! Он вздрогнул, стоя спиной ко мне, и будто бы не спешил поворачиваться. В конце концов, он медленно развернулся и недовольно скривил губы, спросив: — Ты что тут делаешь, сбрендившая? — Аналогичный вопрос и к тебе, — отозвалась я, подходя к сцене. Положила на нее руки и посмотрела на него снизу вверх. — Признавайся, кому ты тут помогаешь! Я откровенно засмотрелась на него. Сегодня Ардаган выглядел на редкость привлекательно, а с молотком в руках — еще и очень опасно. Как бы не стукнул им кого-нибудь очень раздражающего! Филеро поморщился. — А кому он тут может помогать, Кантарина? — откуда-то изнутри сцены послышался знакомый голос. Он был слегка хриплым, напряженным. — Рикс! — воскликнула я изумленно, пытаясь заглянуть между досок, но они слишком плотно прилегали друг к другу, не образуя между собой даже маленькой щели. — Ты где? — Я бы сказал, где он, раз уж решился помогать тебе, — съязвил Ардаган, снова привлекая к себе мое внимание. — Но в этот раз, так уж и быть, сдержусь. Я несколько долгих секунд смотрела на него мрачным, укоризненным взглядом, а после меня неожиданно настигло понимание, ухмылка сама собой появилась на губах. Это заставило Ардагана напрячься, а мои следующие слова и вовсе разозлили его: — Судя по тому, что ты тоже находишься здесь, помогая мне и Риксу с организацией, то твое положение не лучше нашего. — Он меня заставил, — пожал плечами парень, цокнув языком. Он явно не желал признавать свое поражение. — Это вранье! — заявил приглушенный голос Бэйра. — Ты сам пришел и отобрал у меня молоток со словами: «Ты же все запорешь! А она потом слезы лить будет! Оно мне надо?», и все в таком духе. Так все и было! Ардаган возмущенно посмотрел себе под ноги, будто бы Рикс находился именно там, присел на корточки и с особым усердием несколько раз постучал молотком по дереву, призывая Бэйра замолчать. Он делал это осторожно, чтобы не повредить сцену, но очень настойчиво. — С тобой, Рикс, в разведку не пойдешь, — прокомментировала я со смехом. Посмотрела на недовольного Ардагана, все еще слегка постукивающего по доскам молотком. Филеро старался не смотреть мне в глаза, то ли смутившись из-за своего поступка, то ли слишком сильно злясь на Рикса. А может быть, и то, и другое. — Спасибо, молодой господин Филеро. Ты, как всегда, выручаешь меня, — не дожидаясь ответа, я постучала по деревку сцены и крикнула: — И тебе спасибо, Рикс. С меня кофе. — Латте, пожалуйста, — игриво отозвался тот, снова рассмешив меня. — Будет сделано! В тот день я узнала, что даже без моей просьбы Ардаган Филеро поддерживает меня и помогает мне. К представлению я готовилась с легким сердцем, зная, что Филеро можно доверить такое важное задание. Это не значило, что на Рикса я не надеялась, просто его я знала не так давно, как Ардагана. С одноклассником мы уже прошли слишком многое, а Бэйра я только начинаю узнавать. Не думаю, что мои мысли неправильные. Вскоре начался фестиваль. В первый же день ближе к вечеру мы всей нашей большой компанией вместе с ребятами из класса 5-1 отправились развлекаться. В тот день я наконец смогла расслабиться по-настоящему. Мы начали с представления театра теней, далее пошли к лавкам с едой, где ученики на виду у всех готовили уличную еду — сладкую вату, разные закуски и коктейли. Мне по вкусу пришлись сэндвичи с жареной курой. У нас едва не случился коллективный сердечный приступ, когда мы увидели прогуливающихся по улице директора и Заместителя. Первый был умиротворенно-довольным, второй не выказывал никакого интереса к происходящему и лишь безразлично смотрел по сторонам, лениво поедая попкорн из бумажного пакета. Увидев друг друга, мы замерли. Директор тоже заинтересованно посмотрел в нашу сторону. Ребята остановились вместе со мной, неверяще смотря на Старейшину и Заместителя. Артур и я в голос застонали: — Только не ты! Директор вклинился между нами, успокаивающе улыбнувшись. Весь его вид говорил о его внутренней душевной гармонии, чему я каждый раз удивлялась. Как можно оставаться спокойным, когда каждый день общаешься с… Лейцем? — Ну что вы опять начинаете? Давайте разойдемся мирно и без драк, если не хотите, чтобы мы присоединялись. Мы не хотим вам мешать. Артур закатил глаза, прошел мимо нас, бросив на Аристу заинтересованный взгляд. Она ответила хищным. Но не успели мы разойтись с одной компанией, нас настигла вторая. Рикс и несколько его друзей окликнули Ардагана, как только мы снова двинулись вдоль улицы. Ариста злобно зарычала, недовольная тем, что нашу прогулку постоянно кто-то прерывает. В общем, я была с ней согласна. Филеро обернулся, вопросительно приподняв бровь. Рикс и Сириус подскочили к нему, оставляя еще двух не особо знакомых мне товарищей немного позади, и хитро ухмыльнулись. Я отступила от Ардагана на два шага, чтобы не попасть под энтузиазм этих двоих. Ардаган тоже почувствовал, что пахнет жареным, и насторожился: — Что вам от меня надо? — На полчаса, — коротко сказал Рикс, бегло посмотрев в мою сторону и приветственно кивнув. Я качнула головой в ответ, но он этого не увидел, слишком поглощенный разговором с Филеро. — Ты нужен нам ненадолго. Вернее, твое лицо, — пояснил более подробно Сириус. — Лучше не стало, — заметил Теодор. Синелис и Сиэль кивнули, а Женерия заинтересованно выглянула из-за моей спины. — У нас не хватает одного человека, — закатив глаза, все же решил объясниться Сириус. — Для розыгрыша свиданий. Наши знакомые из соседнего класса устроили такое шоу. Они приглашают самых красивых парней академии, и девушки могут заполучить право пойти с одним из них на свидание. За копейки. — Чего? — едва не зарычал Ардаган, напуганный перспективой пойти на свидание с какой-нибудь ученицей академии. — Бред какой-то! — Вот это бизнес! — восхитилась Женерия. — Тут можно на поход в элитный ресторан заработать. — Уверен, за свидание с Ардаганом половина девушек готовы отдать все свои сбережения, — со смехом высказался Сиэль. — Я не буду в этом участвовать! — упрямо заявил Ардаган, пытаясь сбросить с себя руки товарищей. Они окружили его с двух сторон, схватив под локти. Я была немного удивлена их взаимоотношениями. Хоть Филеро и ворчит на них каждую подходящую минуту, сейчас он стоит, даже не пытаясь освободиться. Обычно он отталкивал любого, кто касался его или подходил ближе. Хотя, на меня это правило больше не распространяется. От осознания этого стало так хорошо, что я не удержалась от довольной улыбки. Однако, парень расценил это по-своему и мрачно уставился на меня. Я напустила на себя самый невинный вид из всех возможных. — Это какой-то бред! Детский сад! — Будешь, — твердо сказал Рикс. На его губах начала появляться хищная ухмылка, из-за которой нам всем стало не по себе. Ардаган, снова почуяв неладное, напрягся, готовый сделать рывок и скрыться в неизвестном направлении — лишь бы подальше от глупых идей товарищей. — Ты помнишь, капитан, — он выделил это обращение особой интонацией, — что должен мне желание? Я видела, что Ардаган едва сдержал возмущенный крик. Но он всегда держал слово. А после победы Рикса над нашим классом, Филеро все еще был должен ему желание. Иными способами заставить его участвовать в этом просто невозможно. С губ одноклассника сорвался отчаянный вздох, и я решила его пожалеть. Шагнув к нему, я хлопнула по сильному плечу и, приподнявшись на носочках к его уху и чувствуя, как он снова напрягся, но уже из-за моей близости, заверила: — Не беспокойся. Я не дам каким-нибудь неадекватным девчонкам тебя забрать. Доверься мне. — Ты еще хуже, — как только я слегка отстранилась, процедил Филеро. — За такие слова и по шапке получить можно, — милым тоном оповестила Ариста, появляясь из-за моей спины. — Увести его! Рикс хохотнул, но послушался Аристу, и под недовольное кряхтение все еще немного упирающегося Филеро повел его через толпу, которая расступалась, стоило завидеть перекошенное злобой лицо Ардагана. — Возьму на заметку, — вдруг подал голос Теодор. Мы заинтересованно взглянули на него. — Никогда не играть на желание. Мало ли, что воспаленные умы придумают… Мы дружно посмеялись и последовали в ту сторону, где несколько секунд назад стремительно скрылись члены специальной группы. По пути снова наткнулись на директора и Артура, почему-то заметно повеселевшего, и Старейшина предложил все же присоединиться к ним. Я посчитала, что минусов этой идеи слишком много, а конкретно — Артура, — но тот вел себя достаточно тихо, даже особо не вмешиваясь в наш с Лиамом разговор, поэтому, бросив неуверенный взгляд на друзей и получив от них согласные кивки, я все же ответила положительно. Директор сразу же отвлек меня беседой, к которой вскоре присоединились и Теодор с Сиэлем, а вот Лейц затерялся где-то позади. И что-то мне подсказывало, с кем именно. Когда мы добрались до нужной сцены в самом центре площади, Ардаган, недовольно притоптывая ногой и сложив сильные руки на груди, уже стоял на сцене среди таких же несчастных жертв, взятых в плен членами специальной группы. Среди них я заметила, к своему глубочайшему удивлению, и Рикса, и Сириуса, и еще нескольких парней, с которыми не была знакома лично, но часто видела их. Все они пользовались большой популярностью среди женской половины академии. Все красивые, высокие, крепкие и улыбчивые. Не считая нашего Филеро. Я хихикнула, смотря на одноклассника. Все же, среди всех остальных он выделялся слишком сильно. И я не могла не признать, что он являлся одним из самых красивых парней академии Отступников. Перед сценой толпились девушки, нетерпеливо пихая друг друга локтями, чтобы подобраться поближе и полюбоваться на красивых парней. Благодаря директору и Заместителю, нам удалось пробиться в первый ряд. — А вы не хотели с нами идти, — поддел Старейшина. Я улыбнулась и примирительно приподняла руки, признавая его правоту. На сцену вдруг выскочила девушка в коротком платье бирюзового цвета и забавными кудрявыми волосами цвета клубничной сладкой ваты. — Дамы! — воскликнула она, раскинув руки в стороны, а после опустила взгляд в толпу. Заметив нашу компанию, лукаво улыбнулась. — И господа! Директор, Заместитель, добрый день! Старейшина махнул ладонью, призывая ее опустить формальности и продолжать, а Артур только недовольно хмыкнул, складывая руки на груди. — Все мы, девушки, порой сталкиваемся с такой щекотливой проблемой, — вдруг грустным тоном проговорила она, — когда главный красавец школы, наша мечта, даже не смотрит в нашу сторону. Он один, а нас много. И повезет лишь одной! Я решила дать возможность каждой из вас заполучить хотя бы одну встречу с одним из таких парней! Благо, — она понизила голос до доверительного шепота, но все почему-то все еще слышали ее, — в нашей академии учится невероятное количество красивых молодых людей. Девушка сделала шаг назад и махнула рукой, указывая на выстроившихся в линию парней. Кто-то смущенно зарделся, кто-то нагло ухмыльнулся, кто-то дружелюбно улыбнулся, а один очень особенный господин метнул в толпу гневный взгляд, из-за чего большая часть девушек испуганно переключили свое внимание на остальных. — Думаю, все вы знаете их! Начнем с нашего неподражаемого Рикса Бэйра — она хлопнула в ладони, подходя к парню. Он был выше ее на полторы головы, из-за чего они смотрелись вместе немного нелепо, — звезда нашей академии, Глава специальной группы и первый в списке ловеласов, — ехидно добавила она и отскочила от него подальше, наткнувшись на мрачный взгляд парня. — Продолжим! Каждый раз, представляя того или иного парня, она говорила что-то забавное, заставляя зрителей посмеиваться. Когда дело дошло до Ардагана, все замерли, то ли от страха, то ли от предвкушения. Только мы с Аристой, переглянувшись, одновременно засвистели, за что получили разгневанный, испепеляющий взгляд одноклассника. Ведущая смущенно замялась, подошла ближе к нему. По одному ее взгляду на него было понятно — нам попалась еще одна фанатка Ардагана. Только в отличие от Киры, она выглядела более робкой, приблизившись к своему объекту обожания. — И последний, но не по важности, наш участник. Всем известный Ардаган Филеро, который навел шумиху своим резким вызовом, брошенным специальной группе. Его не знает только ленивый! Да и те уже о нем наверняка слышали, ведь о нем ходит масса слухов. А правдивы ли они, узнает та, что заполучит свидание с этим красавцем! Надеюсь, мне хватит сбережений! — она повернулась к нам и подмигнула. Это было сказано в шутку, но мне почему-то казалось, что она абсолютно серьезна. Простите, девушки, но я обещала своему несносному защитнику выкупить его и не подпустить к нему ни одну фанатку. Да начнутся торги! Все происходило достаточно быстро, но из-за того, что Ардаган был последним… «лотом», так сказать, пришлось немного потоптаться на месте, нетерпеливо постукивая носком туфли по асфальту. Филеро и сам устал от этого — я поняла это по его недовольному лицу, которое мрачнело с каждой минутой все больше и больше. Его взгляд периодически останавливался на мне. Я замечала это боковым зрением, но старалась игнорировать и не смотреть в ответ. А он наблюдал. Долго, не отводя взгляд, следил за моим лицом, за моей реакцией. Словно изучал. Хотя, что там изучать? Он меня как облупленную уже знает. Когда наконец пришла его очередь, я встрепенулась и напряглась, готовая вступить в словесный поединок с десятком фанаток Ардагана. — Погоди немного, — шепотом попросила Ариста. Я удивленно посмотрела на нее, подруга взяла меня под руку, тем же тоном отвечая: — Повременим немного. Хочу посмотреть на его лицо. К тому же, мне интересно, как отреагируют эти наивные дурочки, когда именно ты захочешь его заполучить. Мой взгляд стал скептическим, но я решила послушаться подругу и не стала ничего делать, когда то тут, то там начали раздаваться возбужденные крики девушек, у которых в глазах виднелся маниакальный блеск: — Пять! — Десять! — Двадцать! — Двадцать пять! — Двадцать семь! Синелис, стоящий за нашими спинами, присвистнул и почти завистливо протянул: — Да за него тут целая битва идет. Кстати, — он коснулся моего плеча, я повернулась, — Кана, а ты почему ничего не делаешь? Мне показалось, ты будешь его спасать. Посмотри на него. Мы дружно перевели взгляд на Филеро, которого уже мелко потряхивало от гнева. Он прожигал меня яростным взглядом, а в глазах у него был вопрос. Он явно не понимал, почему я все еще расслабленно стою на месте, даже не пытаясь помочь ему. — Еще не время, — отмахнулась я, мстительно улыбаясь и мысленно благодаря Аристу за эту возможность. — Пусть подумает над своим поведением. «Ты еще хуже», — я почти похоже повторила его фразу и снова взглянула на него. — Раз уж я хуже, то пусть веселится без меня. Синелис хохотнул. — Восемьдесят семь! — отчаянно закричала очередная девушка. Ардаган сжал руки в кулаки, и я поняла: еще немного, и он взорвется. Пора. Ариста будто бы почувствовала мой настрой и предусмотрительно отошла на пару шагов подальше. За ней последовал и Синелис. А вот директор и Артур остались стоять рядом, заинтересованно взглянувшие сначала на моих друзей, а после и на меня. Они с любопытством ожидали моих действий. Набрав в грудь побольше воздуха, я не дала фанатке предложить девяносто. — Я его забираю! — едва не сорвавшись на истерический крик, громко воскликнула я, поднимая руку. Филеро обратил на меня свой сердитый, с ноткой любопытства и лукавства, взгляд. На его лице все еще читалась ярость, но когда в игру вступила я, ему явно стало легче. — Даю… сотню! — Я бесценен, сбрендившая! — рявкнул Ардаган со сцены, почему-то возмутившись именно сейчас. А то, что свидание с ним пытались купить за «пятерку», его вообще не волнует? Придирается только ко мне. Зато его рык успокоил возбужденных учениц. Все стали присматриваться ко мне, вскоре побежали шепотки о том, кто именно предложил «сотню». Перечить мне — близкому человеку Филеро, с которым он проводит очень много времени, — никто не решился. Этого и ждала Ариста. Женерия одобрительно качнула головой, словно их реакция удовлетворила ее сполна. Я так и не поняла, чего она хотела, да и разбираться времени не было. Я смело проигнорировала вопли одноклассника и повернулась к стоящему рядом Артуру. Жалобно заглянула ему в глаза, вкрадчиво поинтересовавшись: — Господин Заместитель, одолжите сотню? — и шепотом добавила: — Из моих карманных возьмёшь. — Лечу, волосы назад, — ядовито сказал Артур, наклонившись ко мне. Черные глаза вспыхнули мстительным огнем. — Ты была лишена карманных денег, так что у тебя ничего нет. Отдавать не из чего. Надув губы, я стремительно метнулась к Старейшине, топчущемуся с другой стороны от Лейца. Я знала, что мне он не откажет, поэтому без лишнего стеснения воспользовалась этой возможностью. — Директор, одолжите денег, пожалуйста! — Держите, госпожа Ноэлли, — без лишних вопросов любезно проговорил Лиам, достал из кармана сотню одной купюрой и положил на мою ладонь. Он-то знает, что потом стрясет эти деньги с Артура, поэтому для него это не сложно, а мне — радость. Я просияла и бросилась забирать Филеро со сцены. Успела услышать, как наставник гневно зарычал на директора, и хихикнула. — Пойдем, злюка, — хихикнула я, отдавая деньги ведущей, у которой печально осунулись плечи. Однако, увидев деньги, она взбодрилась и буквально вырвала у меня из рук купюру. Я протянула Ардагану руку. Он мельком посмотрел на мою ладонь, потом на мое лицо, снова на ладонь. У меня не было времени смотреть, кто увел со сцены Рикса, уже смирившегося с моим отказом — по крайней мере, я на это надеялась. — Хм, бракованный что ли достался? Стоит вернуть деньги. Уважаемая ведущая..! Я развернулась, чтобы поговорить с девушкой, но Ардаган раздраженно зарычал, схватил мою ладонь и поволок со сцены. Не сильно, чтобы не причинить мне боль, но достаточно крепко, чтобы моя рука не выскользнула из его. Я хихикнула. Как только мы спустились со сцены, провожаемые десятками завистливых и злобных взглядов его поклонниц, Филеро потащил меня подальше от сцены. Выйдя из толпы, я вздохнула с облегчением. Удивительно, но там же мы нашли Аристу и Артура. И когда успели отделиться от всех? Подруга стояла около лавки, где плели из толстых ниток куклы, а Лейц что-то ей говорил. Переглянувшись, мы, не сговариваясь, шагнули ближе к ним, чтобы слышать их разговор. Все же, у нас было кое-что общее. Природное любопытство. А теперь еще и привычка подслушивать. — Господин Заместитель, — пробурчала Ариста, сложив руки на груди и не отрывая взгляда от миловидного парня, который ловко переплетал нити, создавая очередную куклу, — а вы не боитесь связываться со мной? — А чего мне бояться? — хмыкнул Артур. — Я в разы сильнее, если ты об этом. — Нет, — в ее голосе вдруг появились игривые нотки. — Я не об этом. — А-а, — понимающе протянул он, усмехнувшись. — Так ты о своем бурном нраве. Что ж… признаться честно, это не пугает. Наоборот. Это именно то, из-за чего ты мне симпатична. — Что? — от изумления она даже повернулась к нему, недоверчиво смотря в хищные черные глаза. — Что это значит? — Только то, что я имею в виду, — Лейц пожал плечами. — Я люблю подчиняться сильным женщинам. В его голосе звучал вызов. И при этом я точно знала — он говорит правду. Женерия долго смотрела на него, не отрывая взгляд, а после горделиво хмыкнула, задрав подбородок, и резко повернула голову, снова сосредоточив взгляд на владельце лавки. Ее волосы взметнулись, падая с плеч на спину, и сверкнули на солнце, как золото. Заместитель, переведя на них взгляд, хмыкнул и все тем же небрежным тоном поинтересовался: — Так что? Примешь мое предложение? — Вы про свидание? — Не люблю это слово, — поморщился он. — Слишком слащавое. Лучше просто личная встреча. Женерия усмехнулась, но уже не так строго. И выпалила: — Я подумаю. Мы с Ардаганом, ненавязчиво маячащие неподалеку, посмотрели друг на друга, поморщились, как от зубной боли. — Фу, мне тошно стало, — высказалась я. — Аналогично, — тихо отозвался он. Почти минуту мы стояли молча, то разглядывали друг друга, то раздраженно отворачивались в разные стороны. — Предлагаю поесть мороженого, — наконец сказала я. — Стоять и смотреть на них мне не очень-то хочется. — У тебя деньги есть? — усомнился Ардаган, однако, идея ему понравилась — судя по блеснувшим в предвкушении глазам. — Нет. Но я знаю, у кого их можно найти. И кто потом стрясет их с Артура, — от одной мысли мне стало лучше. Я подняла руку, выцепив взглядом из толпы Лиама, и воскликнула: — Директор! *** Артур Лейц всегда подчинялся Элизе — Главе Отступников. Возможно, именно поэтому ему нравились именно такие женщины, как она, — сильные, дерзкие, властные, порой слишком холодные и гордые. Ариста Женерия была именно такой. К тому же, обладала внешностью, на которую трудно было не обратить внимание. До перерождения Артура можно было описать всего несколькими словами: тихий, спокойный, и незаметный, словно тень. Его родители никогда не следили за ним, позволяя делать все, что захочется. Просто потому что им не было до него дела. Мать — успешный адвокат — всегда занималась только своими делами, отдаваясь работе, и порой совсем забывая о том, что у нее вообще есть семья. А отец… Был ли он вообще? Спросить об этом Артура сейчас — он замешкается. Этого человека почти никогда не было дома. Чем он занимался, Лейц мог только догадываться. Артур был таким ребенком, которого не за что наказывать. Имея возможность делать все, что заблагорассудиться, он терял интерес ко всему, что могло бы причинить ему вред. Он отвергал сами мысли об этом. Зачем ему калечить себя и губить свое будущее? Смотря на своих сверстников, которые начали курить уже в шестом классе, не потому, что им нравилось, а чтобы насолить родителям, твердящим о том, что это вредно и они ни в коем случае не должны этого делать, Артур чувствовал себя намного умнее и мудрее. Своими действиями они губили только себя. Все это было бесполезно. Однако, к пятнадцати годам и сам Лейц начал чувствовать что-то подобное. Нет, он не хотел губить себя, чтобы родители потом плакали над его телом или водили по психотерапевтам, надеясь «вправить» ему мозги, но… отчаянно хотелось обратить на себя внимание этих двух черствых людей. Он едва ли вспомнил бы лицо своей матери, что уж говорить об отце. Почему-то именно в подростковом возрасте хотелось заполучить любовь родителей. Если не обоих, то хотя бы одного. И он даже не знал, кого именно — матери или отца. Кого реальнее привлечь. Оказалось, что ни одного из них. Что бы он не делал, на него не обращали внимание. Курил, пил, избивал школьников, воровал деньги из сейфа матери. Вскоре все это стало обыденным. Мать, заметив, как исчезают деньги, сразу поняла, кто это. Но не сказала ни слова. Даже не удосужилась спросить, на что он их тратит. Ему даже не нужно было отчитываться. Артур Лейц мог делать все, что пожелает, и ни в чем себе не отказывать. Увидев один раз специально оставленные матерью деньги на своем столе, он понял, что все его старания были напрасны. Никому нет дела до него. Раз так… он будет делать все, что захочет. В ярости схватив деньги со стола, он накинул на плечи кожаную куртку и выскочил из пустого, холодного дома, где ему никогда не было уютно. И уже не будет. Потому что это был последний день его жизни. В последние пару месяцев он общался с компанией хулиганов из старшей школы. С ними и просаживал все деньги. И в тот раз все было также. Он быстро добрался до дома Сэма — с ним он общался ближе всего. Высокий качок с бритой головой производил не самое хорошее впечатление, но в общении оказался приятнее многих одноклассников Артура. Дверь открыла мама Сэма — невысокая женщина с длинными светлыми волосами, в которых незаметно прятались нити седины. Она приветливо улыбнулась Артуру. — Добрый вечер, госпожа Этти, — он сумел сдержать свои эмоции, и голос даже не дрогнул. Она уж точно не была виновата в том, что он несчастен, и не заслуживала грубого обращения. — Сэм дома? — Да, он в комнате. Заходи, — она отошла от прохода, Лейц переступил порог, скинул туфли и сразу же направился к лестнице, ведущей на второй этаж. В этом доме он бывал частенько, поэтому знал, где что находится. Артур стремительно взлетел по лестнице, едва сдерживая рвущийся наружу гнев и нездоровое желание вытворить что-то безумное, то, чего не делал раньше. Лейц боялся утонуть в этих эмоциях и одновременно желал в них захлебнуться. В комнату друга он ворвался без стука, лихорадочно выискивая его взглядом. Сэм лежал на кровати и читал, но как только Артур появился на пороге, подпрыгнул от испуга и сердито уставился на друга. Впрочем, тот находился в каком-то странном, почти безумном состоянии, так что даже не заметил этого. Его руки тряслись, глаза распахнуты, дыхание тяжелое, а взгляд — настороженный, но с маниакальным блеском, будто бы он принял что-то запрещенное. Сэм тут же встревожился. В последние пару недель Артур был не в себе, совершал безумные поступки, и он бы не удивился, если бы Лейц действительно решил принять что-то опасное для здоровья. Но надеялся, что ошибся. — Арт, ты в порядке? Выглядишь… странно. Парень подскочил к нему, схватил за плечи с такой силой, будто бы хотел раздробить кости. Сэм даже не поморщился, продолжая напряженно смотреть в глаза друга. — Сэм, собирай наших. — Что? Зачем? Мы же не планировали, — подозрительно проговорил он. У Артура тряслись руки. Он запинался, нервничал. Сэм понимал, что он может совершить большую глупость в таком состоянии. Состоянии, похожем на эйфорию, но гораздо страшнее и опаснее. — У меня… появилась такая интересная идея, — Лейц улыбнулся, но это было больше похоже на хищный оскал. Даже Сэму в тот момент было не по себе, хотя он был в два раза больше хлипкого подростка. — И опасная. Скажи Гэри, чтобы взял тачку. — Ты хочешь в таком состоянии вести машину? — воскликнул Сэм, но тут же понизил голос почти до шепота, чтобы мать не смогла услышать их разговор. — У тебя крыша поехала? Ты себя видел? — О, — выдохнул Артур, снова скалясь. Сэм понял, в чем дело. Лейц снова в гневе из-за родителей, из-за их отсутствия в его жизни. В его глазах разочарование и жажда… мести. Но разве это что-то исправит? — Я в полном порядке! Посмотри! Он сделал два шага назад, раскинул дрожащие руки в стороны, и вскинул голову, посмеиваясь безумным, нервным смехом. — Ну ты же знаешь, да? Как я разочарован в своих предках, — друг старался говорить спокойно, даже насмешливо, словно его это не волновало, но голос постоянно срывался, дрожал. У Сэма было ощущение, что Артур в любую секунду может либо взорваться в приступе дикой неуправляемой ярости, либо впасть в истерику, залиться хохотом, при этом глотая слезы. Но Сэм знал Лейца достаточно хорошо — истерики не в его стиле. Он поддастся гневу, позволит ему захватить себя, заставить совершить что-то ужасное и опасное. — Знаю, — тихо отозвался Сэм, боясь, что друг в любую секунду сорвется. Артур часто задышал. — Я так устал от них, Сэм. Хотя и не вижу их целыми днями. Я устал быть тенью, — он сцепил зубы так, что Сэм услышал их скрип. — Хочу уехать. Прямо сейчас! — Куда? — опешил он. — Да плевать. Просто… хочу головокружительной скорости! Зови! Скорее зови! По взгляду Артура было понятно — он не отступит. А если Сэм попытается отговорить его, сделает все один. И это еще хуже. В большой компании есть вероятность уберечь его, помочь и успокоить. Неизвестно, что он может вытворить в одиночку. В ту ночь Сэм совершил огромную ошибку. Удивленные неожиданным предложением Сэма друзья собрались у его дома. Все сидели в машине Гэри, ожидая, когда двое выйдут из дома. Первым выскочил Артур — все сразу же поняли, что с ним что-то не так. Скалясь, как умалишенный, он подбежал к машине, открыл дверцу водительского сидения и твердо потребовал: — Вылезай! Гэри опешил от такой наглости. — Чего? Ты что несешь, Лейц? — Сегодня я буду вашим водителем, — с этими словами он бесстрашно потянул за рукав Гэри, вынуждая его — все еще ошарашенного и недоумевающего — вылезли на улицу. Сэм и Гэри переглянулись. Оба были встревожены и напряжены. Плохое предчувствие накрыло обоих с головой. — Что встали? Запрыгивайте! Старик Артур прокатит вас! Сидящие на заднем сидении Риза и Эндрю тоже напряглись, увидев в отражении зеркала безумный взгляд Артура. Его руки, сжимающие руль, тряслись. Неужели он выпил? Они не решились задать этот вопрос вслух. Хотя характерного запаха не было, значит, он трезв. По крайней мере, он не походил на пьяного. Скорее, отчаянного. Сэм занял место рядом с Ризой и Эндрю, Гэри запрыгнул на переднее сиденье. — Куда мы поедем, Артур? — тонким голосом спросила Риза, сжимая ткань джинсов на коленях. — Да черт его знает! — захохотал Артур, нажал на газ и вывернул руль. Машина, взвизгнув шинами, рванула по улице. Их припечатало к сиденьям. Все поспешили пристегнуться, но Лейцу не было до этого дела. Он яростно вдавливал педаль газа, превышая все допустимые лимиты. Машина почти летела по дороге, виляя из стороны в сторону, обгоняя остальных. Сигналили вслед возмущенные водители. Все это пролетало мимо ушей Артура. Он слышал лишь биение своего сердца, треснувшего сегодня сильнее обычного. Кровь шумела в ушах, все мышцы сводило, будто бы он несколько часов без остановки тренировался. Его дыхание было спертым, Артур задыхался — от ярости, от разочарования, от боли, от жалости к себе. Фары освещали темную дорогу. Они выехали из города в считанные минуты. Теперь вокруг был лишь лес, густой, темный и одинокий. Артуру не хотелось ничего, кроме как убраться подальше от ненавистного города, от ужасных родителей, от той жизни, которой он жил. Где он мог иметь многое, что недоступно детям в его возрасте. Но у них было кое-что поважнее. Любовь родителей. А он всегда был один. От этих мыслей новая волна гнева захлестнула его. Стрелка спидометра дошла до ста семидесяти километров в час. Риза начала истошно вопить, моля Артура сбавить скорость, Гэри напрягся, Эндрю зажмурился, не в силах смотреть на пролетающий перед глазами лесной пейзаж. Сэм сглотнул, нахмурившись, и тоже попытался уговорить его остановиться. Артур не слушал. Он больше не слышал никого и ничего. Ему никогда не указывали, ничего не запрещали. Артур не умеет слушаться, он не умеет слышать других, их наставления и советы. Он — сам по себе. Машина вылетела со встречки так стремительно, что даже напряженные ребята ее не заметили, а пребывающий в своих мыслях Лейц — и подавно. Бах! Столкновение двух машин унесло жизни всех, кто находился в них. Всмятку. С таким звуком, от которого леденеет кровь в жилах. Но его услышал лишь одинокий, тихий лес, и поглотил его, будто бы боясь, что он мог долететь до кого-то еще. У него не было в мыслях лишать себя жизни, он хотел жить. По-другому, но хотел. Не смог обуздать кипящие эмоции, совершил ошибку. Но, в конце концов, Артур погубил не только себя, а еще шесть невинных жизней. Он очнулся, а они — нет. Перед смертью в его голове не возникло ни одной мысли. Они появились позже, когда его душа уже начала переход. Артур Лейц не хотел умирать вот так жалко. Из-за собственных эмоций, из-за обид и глупой жажды мести… Нет, она не глупая. Она — причина того, что он вернулся назад. Артур покажет им, что ему не нужно было их воспитание, их любовь и внимание, чтобы стать кем-то значимым в этом мире. «Я хочу жить! Я хочу увидеть, как вы, посмотрев на меня, пожалеете о том, что не были рядом все это время! Как бы тяжело мне не было, я все преодолею!» Вместе с мучительным криком и этими мыслями, он открыл глаза в смятой, как банка от газировке, машине. Залитый собственной и чужой кровью и без единой царапины. Тело болело так сильно, словно ему переломали кости, но Артур точно знал — он в полном порядке. Запах машинного масла, крови и смерти ударил в нос. Артур попытался повернуть голову и увидел Гэри на соседнем сидении. Мертв. Сердце забилось от ужаса. Лейц затрепыхался, как мотылек, пытаясь повернуться, отбросил от себя смятую подушку безопасности, которая, как ему сначала показалось, смогла его спасти, и зацепился взглядом за Сэма. А после и за остальных. Сомнений не было — они мертвы. Теперь он задыхался от чувства вины. Это он виноват в их смерти… Если бы не его эмоции, если бы не он… Лейц закрыл руками лицо, размазывая кровь, и дал волю эмоциям. Он разревелся, кажется, впервые за всю жизнь. Горько, как ребенок. Поначалу он даже не заметил высокую фигуру, подошедшую к месту аварии. Молодая женщина тихо подошла ближе к машине, с легким сочувствием в глазах оглядываясь. — Артур? Услышав свое имя, Лейц замер, поднял голову. Сквозь кровь, заливающую глаза, было трудно видеть, шок еще не прошел, он мало понимал, что происходит. Но эту женщину не узнать не мог. Но как же… Она же мертва уже много лет! — Тетя Лиза? — прошептал он, едва разлепляя губы. — Почему вы здесь? Я умер, да? Он говорил с таким отчаянием, страхом, что Элиза невольно почувствовала к нему жалость. Но не вызывать и восхищение он не мог — переродиться в столь юном возрасте… Это невероятно. Элиза знала, что перед ней находится настоящее сокровище. Ее дар показал ей его перерождение — это знак. Теперь он принадлежит ей. — Да. Ты умер, но возродился. Элиза протянула ему руку. — Пойдем со мной, Артур. Я расскажу тебе, к какому миру ты теперь принадлежишь. Элиза воспитала нового Артура. Холодного, расчетливого, опасного, как ядовитая змея, и сильного. Она заставила его взрастить в себе стержень, что был прочнее стали и алмаза. Но никогда не подпускала его ближе, чем было положено. Артур никогда не чувствовал, что они родственники. Она была лишь его учителем, его начальником, его хозяйкой. Ему нравилось подчиняться ей. Ему нравилось быть нужным. Ему нравилось даже малейшее внимание. Элиза всегда говорила, что он не должен полагаться на нее. Он должен жить сам. — Никогда не доверяй никому, Артур, — она повторяла это каждый день. — Ты можешь положиться лишь на себя. Есть только ты и твоя сила. И они принадлежат мне. — Но разве для этого я не должен доверять вам, Глава? — не понимал Артур. — Нет. Ты должен быть верен мне, а не доверять. Это разные вещи. Запомни это. Эмоциям и привязанностям нет места в сердце Заместителя Главы Отступников. Ты — лишь фигура на шахматной доске. И в скором времени все поле будет принадлежать Отступникам. Артур Лейц — лишь фигура. У него нет интереса к другим людям. У него нет привязанностей. У него нет лишних эмоций. Но… когда в его голове начал звучать другой голос? Такой же повелительный, как у Элизы, горделивый, но… более ядовитый, проникающий глубоко в сердце. «Заместитель…» Ариста Женерия с самого начала их знакомства не вызывала у него никаких чувств. Она просто была. Всего лишь фон, картонка. Да и его не интересовали другие люди, кроме тех, что нужны были госпоже. Но девушка неожиданно проявила характер, когда защищала Кантарину и Ардагана, и из-за этого Артур обратил на нее внимание. Кроме ангельской красоты, было в ней что-то необычное, такое острое, на что можно напороться и пораниться. Ее властность, горделивость, высокомерие… Все это было таким подавляющим, таким… говорящим о ее темпераменте. О ее доминировании. Артур Лейц не имеет права ни к кому привязываться. Но, смотря на странные взаимоотношения Кантарины и Ардагана, их друзей, стоящих горой друг за друга, Артуру вдруг захотелось почувствовать, каково это — быть к кому-то привязанным. Не так, чтобы подчиняться беспрекословно, а иметь опору, чувствовать эмоции другого человека по отношению к нему, может быть… даже любовь. Или хотя бы симпатию. Что значит быть любимым? Артура никогда не любили. Ни родители, ни другие люди. Артур Лейц хочет хотя бы на короткое мгновение почувствовать себя… человеком. А не фигурой на шахматной доске.