Rate of recidivism

Сохо — это… проблема. Сначала ты думаешь, что все эти люди, бесстрашно разгуливающие вокруг, понятия не имеют, в какой опасности находятся. Что они не знают, что в любой момент может произойти нечто ужасное, что они совершенно беззащитны. Но потом вспоминаешь, как читал о Читаури в две тысячи двенадцатом, и понимаешь, что всё они знают, но у них нет выбора, поэтому они просто продолжают жить. Каждый день вставать и выходить в мир, который может их убить. Через два года мало что напоминает о произошедшей трагедии, но если знать, где искать, — можно найти. Вы со Стивом, должно быть, когда-то жили так же. Страна только закончила одну войну и готовилась к другой, но ты не помнишь, чтобы тебе было страшно. Вот и теперь все эти люди, разгуливающие со своими мягкими телами и вообще без брони, со всеми своими уязвимыми местами, выставленными напоказ, тоже, видимо, не сильно боятся. Стив рядом, потому что он рядом всегда. По идее, это должно задевать тебя, но не задевает. Он умеет вести себя на публике, и, в случае чего, сможет удержать тебя в рамках. По иронии судьбы, раньше было наоборот. Последние несколько дней ты подолгу сидишь в интернете. Просматриваешь новости и фотографии, ищешь себя. К счастью, там нет ни одного твоего изображения без маски. Без формы и оружия, с аккуратно подстриженными волосами (ты сделал это сам, в ванной, с помощью ножниц, двух зеркал и твердой левой руки), только самый преданный поклонник Капитана Америка смог бы узнать в тебе Джеймса Барнса или того зловещего человека в черном, почти разгромившего Вашингтон. Зато фотографий Стива много. Это и размытые кадры, сделанные при помощи телефонов, и более профессиональные — с высоким разрешением и четкими деталями. Тебя нет ни на одном, и это прекрасно. Ты думаешь, что заметил бы, если бы кто-то решил сфотографировать тебя. Это одна из тех вещей, что были записаны у тебя на подкорке. Стив ведет тебя по магазинам, и ты спокойно воспринимаешь и их количество, и разнообразие одежды внутри, и ее заоблачные цены. У тебя было достаточно времени, чтобы разобраться в последствиях инфляции и экспоненциально увеличивающегося количества свободного времени у граждан. Выбирать одежду просто. А стоящий рядом Стив служит отличным буфером между тобой и продавцами, у которых просто такая работа, но ты предпочел бы, чтобы они оставили тебя в покое. Как бы тебе этого ни хотелось, у тебя пока нет сил для ведения светских бесед с незнакомцами. Стив настаивает, чтобы ты примерил одежду, и ты идешь примерять. Стив остается снаружи и начинает отбиваться от вопросов о тебе, задаваемых немного навязчивым продавцом. У тебя такое чувство, что твое присутствие на этой прогулке рядом со Стивом не останется незамеченным. Только бы никто не фотографировал. Когда ты заканчиваешь, из-за размера помещения и яркости освещения у тебя начинается клаустрофобия и небольшие перебои с дыханием. Ты открываешь дверь, чтобы отдать Стиву то, что не подходит, и он с любопытством смотрит на тебя, все еще одетого в примеряемые вещи. Он поднимает бровь, и ты оказываешься в центре запатентованного неодобрительного взгляда Стива Роджерса. — Что? — спрашиваешь ты, вставая так, чтобы тот, кто смотрит снаружи, видел много спины Стива и мало тебя. — Я… вот уж не подумал бы, что тебе могут понравиться такие узкие брюки, — говорит Стив. Ты смотришь на себя, потом снова в зеркало. И никакие они не узкие. Тебе в них совсем не тесно. Похоже, единственная причина неодобрения Стива, это не тот покрой, который ты выбрал бы в сороковых. Но ты не в сороковых. — Ты видел, во что одеты люди вокруг? — лаконично спрашиваешь ты, и Стив несколько раз моргает; у него всегда был отличный вкус на цвет, композицию, расположение предметов в пространстве, но ему было плевать на то, что на ком надето. Ты же всегда обращал на это внимание. И тогда, и сейчас. Стив смотрит на продавца, потом снова на тебя. — Да, ты прав, — немного смущенно говорит он. — Думаю… я просто не привык видеть тебя в… — Ты не привык видеть меня одетым ни во что, кроме формы, бронежилета, спортивного костюма и одежды семидесятилетней давности, — ты выдавливаешь для него улыбку и радуешься, когда у него на лице появляется точно такая же. — Слушай… — ты переводишь взгляд на голую стену примерочной и выдыхаешь. — Мне надо… ты можешь забрать это? Стив пристально смотрит на тебя, потом кивает, собирает в кучу штаны и майки и закрывает за собой дверь. Ты тупо смотришь в стену… — Это как раздевать куклу, — говорит техник, расстегивая ремни на твоей куртке. Ты тяжело дышишь, кровь стекает по лбу и попадает в глаз. — Даже с детьми проще, чем с этим. Петра, давай, помоги мне. Надо привести его в порядок до прихода Пирса. Рядом появляется девушка и, присев, начинает расшнуровывать твои ботинки. Потом снимает их и смотрит на пальцы твоих ног. — Разве мы не учили его этому? — спрашивает она и случайно встречается с тобой взглядом; это выглядит так, будто она задает вопрос тебе… Ты снова надеваешь одежду Стива и не дрожишь, не потеешь и даже не задыхаешься, когда выходишь из примерочной. Тебе удается поблагодарить молодого человека за кассой, который ослепительно улыбается, напоминая тебе Гейба Джонса. — Не за что, сэр, — говорит он, не подавая никаких признаков того, что узнает тебя. Отлично. Стив вызывает такси, вернее, какую-то черную машину, которая, скорее всего, принадлежит либо остаткам ЩИТа, либо Старк Индастриз; в любом случае, у тебя нет сил, чтобы переживать из-за этого, поэтому ты просто садишься на заднее сиденье рядом со Стивом. Ты хочешь, чтобы водителя тут не было. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Стив. — Приятно снова иметь собственную одежду? Ты долго смотришь на него, а потом отворачиваешься и прижимаешься лбом к прохладному стеклу. — Приятно снова чувствовать себя человеком, — отвечаешь ты. Он опускает ладонь тебе на спину и начинает гладить, будто ты — испуганное животное. Медленно рисует между лопатками небольшие круги. Это успокаивает. — Спасибо тебе, — через какое-то время говоришь ты. — Я понимаю, что сейчас живу лишь за счет твоей доброты, — ты ни на секунду не забываешь об этом. — Не за что, Бак, — отвечает Стив. — Не за что.