Rate of recidivism

Следующим утром ты просыпаешься раньше Стива. Он дышит тихо и ровно — никаких сипов и хрипов, к которым ты так привык в прошлой жизни. В которой были моменты, когда ты был буквально парализован страхом из-за того, что Стив погаснет, как затушенная свеча, и ты останешься один. Теперь, когда у него стальное сердце, это кажется тебе немного забавным. Ты задумываешься о том, сколько он… сколько вы можете прожить. Ты, естественно, предпочел бы умереть первым, хотя мысли об оставшемся без тебя Стиве тоже кажутся тебе совершенно безрадостными. Пусть это случится не сейчас. Пожалуйста. Сейчас тебе хорошо. Тебе просто отлично. И этого ничуть не портит то, что у тебя на руке пара синяков, которые ты разглядываешь в лучах светящего сквозь жалюзи утреннего солнца. Стив вздрагивает, поворачивается к тебе и открывает глаза. — Привет, — хрипло и немного настороженно говорит он. Ты расслабленно лежишь рядом и даешь ему время прийти в себя. Он делает это довольно быстро — проводит рукой по лицу и смотрит на мигающие в полутьме зеленые цифры часов. — Думаю, мы можем позволить себе пропустить пробежку, — говоришь ты, и Стив улыбается. Вы просто лежите и смотрите друг на друга. Этот Стив практически ничем не отличается от Стива из твоих воспоминаний, а вот ты… Ты вернул бы ему это, если б смог. Стив вздыхает. — Хочу, чтобы ты знал, — через некоторое время говорит он, — я не злился на тебя. — Знаю, — отвечаешь ты. Даже если и злился, ничего страшного. Ты тоже частенько на себя злишься. На свои пальцы за то, что нажимали на курок. На то, что из всего, чем ты был раньше, остался лишь холод внутри и твердая рука убийцы. Он приподнимается на локте и начинает раскладывать по подушке пряди твоих волос. Ты хочешь сказать, что ты не девчонка, но тебе приятно, что он обращает внимание на подобные глупости. Приятно, когда к тебе прикасаются по-дружески, без каких-либо скрытых мотивов. — Ты очень хорошо выглядишь, — тихо говорит Стив. — Металлическая рука и все такое? — немного поддразниваешь ты. — Металлическая рука и все такое, — соглашается он. А ты думаешь, что для тебя Стив всегда хорошо выглядел. Даже до того, как стал выглядеть так для всех остальных. *** — Ты все еще рисуешь? — спрашиваешь ты позже, когда вы ходите по магазину. Он удивленно смотрит на тебя через плечо, опуская в тележку батон. — Да, — отвечает он. — Иногда. Последнее время не так часто, как хотелось бы, — он берет две буханки, читает текст на упаковках и, выбрав одну, тоже кладет в тележку. — Сейчас не очень подходящее время для того, чтобы проводить его наедине с собственными мыслями. Он постоянно сидит дома, но ты понимаешь, что это еще не все. Человек, занимающийся живописью, должен найти внутри что-то вроде душевного равновесия, которое позволит ему погрузиться вглубь себя. — Я видел твои альбомы в музее, — говоришь ты. — Тебе хоть что-нибудь отдали? — Пока нет, — отвечает он. Мимо тележки пробегает ребенок. — Я не против, чтобы они остались у них. Там, в основном, старые вещи. Для воспоминаний о них мне не нужны рисунки. Ты, Пегги, Коммандос, война. Это ты тоже понимаешь. — А ты рисовал кого-нибудь из новой команды? — спрашиваешь ты. — Держу пари, Наташин портрет был бы хорош. — Думаю, да, — соглашается Стив, направляя тележку к стеллажам с молочными продуктами, возле которых стоят пристально разглядывающие вас молодые женщины. Когда вы проходите мимо, они отворачиваются, а Стив улыбается им. — До того, как был скомпрометирован ЩИТ, я бы сказал, что идея ей не понравится, но теперь не знаю. Она человек занятой. Ты ухмыляешься и бросаешь ему пачку масла. Тебя все еще продолжает изумлять такой огромный выбор продуктов, но к этому ты тоже привыкнешь. Просто еще одна часть мира, в котором слишком много всего. — Все заняты, кроме нас, — вздыхаешь ты. Стив фыркает. — Не так давно мы были заняты довольно сильно, — говорит он. — То, что в данную секунду мы не спасаем мир, не значит, что мы ничего не делаем. Ты еще раз вздыхаешь. — Как думаешь, Старк мог бы отправить мне те файлы, чтобы я посмотрел на них еще раз? — спрашиваешь ты. — Может, что-нибудь всплывет. Стив кивает. — Конечно, — говорит он. — Только, боюсь, от меня тебе будет мало пользы. То, о чем они говорят с доктором Беннером, я, в основном, совершенно не понимаю. Стив не дурак, но ты думаешь, что сейчас он прав. То, о чем говорят Старк с Беннером, не поймет примерно девяносто пять процентов населения, включая тебя самого. Те девушки снова разглядывают вас, пока Стив кладет в тележку упаковку йогуртов с фруктами на дне. Ты достаешь телефон и отправляешь Старку сообщение. Ответ приходит моментально, и ты понимаешь, что он просто продиктовал его своему ИИ. — Сейчас пришлет, — говоришь ты. — Правда он сомневается, что твой компьютер справится с его программным обеспечением, — ты замолкаешь. — Это, наверное, какая-нибудь похабная шутка, но я понятия не имею, о чем она. Стив вздыхает и закатывает глаза. Когда вы проходите мимо женщин, ты замечаешь у них в руках телефоны. Это может ничего не значить, сейчас у всех в руках телефоны, но даже если они сфотографировали вас, ты стоял к ним спиной, а твоя рука всегда была в кармане. Придя домой, ты открываешь файлы на компьютере Стива, который прекрасно с ними справляется, и на пару часов отключаешься. Примерно так же выпадает из времени рисующий Стив, думаешь ты. К обеду ты не узнаешь ничего нового. Ты решаешь отвлечься и вернуться к файлам позже. — Ты, наверное, понравишься Тони больше меня, — как бы между прочим замечает Стив, накручивая на вилку спагетти. — Ты лучше разбираешься в его технологиях, к тому же я никогда так ими не восторгался. Ты пожимаешь плечами и откусываешь кусок фрикадельки. Стиву отлично удаются фрикадельки. Ты понятия не имеешь, где он научился их готовить, может, просто приготовил слишком много спагетти за те годы, что вы были в разлуке. — Технологии — это всего лишь инструмент, — говоришь ты. — Средство для достижения цели. Намного важнее тот, кто за ними стоит. — Это да, — криво улыбаясь, соглашается Стив. — Тони очень умный. Может, даже умнее Говарда, хотя думаю, Говарду было бы неприятно это услышать. Ты думаешь о молодом человеке, которого знал, и о взрослом мужчине, чье выражение усталого лица менялось по мере того, как ты подходил к машине. В то время ты не знал, почему тебе показалось, что он узнал тебя. — Может быть, — говоришь ты. — А может, и нет. Может, он знал это, — ты качаешь головой, думая о том, что такой умный человек, наверняка, захотел бы вырастить умного сына. — Говард рассказывал ему обо мне, — говорит Стив. — Тони сообщил мне об этом, когда… когда мы встретились. Вернее, не совсем обо мне… Ты понимаешь, о чем говорит Стив. Говард знал его больше как Капитана Америка, чем как Стива Роджерса, и хотя это две очень близкие концепции, они не совсем одинаковы. Ты кое-что читал о Стиве. Никто из описывающих подвиги Капитана Америка не изображал его тем упрямым засранцем, каким он был на самом деле. Когда правилам не подчинялся Капитан Америка, это было героично и смело; но никто не знал, что такое пытаться вытащить Стива Роджерса из драки, которую тот не мог позволить себе проиграть. — Ну, не стоит винить Говарда в том, что он не смог понять Стива Роджерса, — говоришь ты. — У меня было гораздо больше времени, но даже я не уверен, что мне это удалось. Стив улыбается. Может, немного грустно. — Вообще-то, для меня прошло не так много времени. Все говорят «семьдесят лет, семьдесят лет», а я… Я потерял тебя, а уже на следующий день упал в океан. Потом очнулся здесь, и все это произошло в течение недели. Но сейчас мы оба тут, и это… это прекрасно. *** Рядом с тобой техник. Молодая женщина. У нее ясные желто-карие глаза. Она смотрит на тебя… как? Ты не можешь оценить выражение ее лица — на ней медицинская маска. Она рассматривает твою руку. Потом достает небольшой прибор. Вертит руку туда-сюда, выдувая из-под пластин пыль и песок. Она действует медленно и осторожно. Она очень внимательна. Последний техник был не так внимателен. Она тщательно очищает руку, а потом смазывает машинным маслом. Ты сидишь неподвижно. Ты готов сотрудничать. Она заканчивает с левой рукой и смотрит на правую. Твоя правая рука не требует подобного ухода, но она берет ее и достает инструменты, похожие на те, что используют для наказания. Но ты сотрудничаешь. Нет необходимости в наказании. Она не наказывает тебя. Она моет тебе правую руку. Вычищает кровь, пепел и песок из-под ногтей. Это не больно. Потом она стрижет тебе ногти и втирает в руку какой-то крем. Дезинфицирует небольшие порезы, которые вскоре и так зажили бы. Ты отмечаешь, что ее руки намного меньше твоих. Она придвигает стул ближе и прикасается к твоей щеке. Там незаживающая рана от маски. Она дезинфицирует ее и тоже мажет кремом. Ты переводишь взгляд на ее лицо и видишь, что она смотрит на тебя. Она хмурится. Это выражение ассоциируется у тебя с наказанием, но тебя не наказывают. Она достает ножницы, и ты чувствуешь облегчение от того, что тебя все-таки накажут. Но она берет прядь твоих волос и отрезает. Когда она уходит, заходят другие люди. Мужчины. И всё становится черным. Ты приходишь в себя. Музыка. Ты слышишь музыку. У тебя в руке пистолет. Женщина. Темп музыки нарастает; женщина смотрит на тебя. Ясные глаза. Желто-карие. По лицу текут слезы. Все плачут, когда ты приходишь. — Мы не должны забывать, что Актив — это оружие, — раздается мужской голос у тебя за спиной. Ты стреляешь. Она падает. Мы все падаем. Рядом с тобой в трусах и в майке спит Стив. Он ворочается и что-то бормочет, а ты смотришь в потолок. Потом несколько раз сглатываешь. Ты жалеешь, что вспомнил об этом. Ты поворачиваешься к Стиву и говоришь: — Стив. Тот открывает глаза и сонно бормочет: — Да, Бак? — Нет, ничего. Мне просто приснился сон. Он вздыхает, обнимает тебя и гладит по голове. — Поговорим? Сейчас три пятнадцать утра. — Нет, — отвечаешь ты. — Нет. — Хорошо, — выдыхает он и снова засыпает. Тебе интересно, что ему снится и снится ли ему вообще что-нибудь. *** Когда Стив получает от Наташи сообщение (как всегда содержащее бесчисленное количество смайликов, что кажется тебе весьма ироничным, учитывая ее репутацию) о том, что Сэм Уилсон в башне, ты чувствуешь себя довольно измотанным. — Мы могли бы зайти и поздороваться, — говорит Стив, показывая тебе телефон. — Доктор Беннер тоже там. Ты мог бы поговорить с ним и с Тони о том сигнале. — Я знаю о нем не больше, чем в прошлый раз. Не о чем тут разговаривать, — отвечаешь ты. Тебе кажется, что у тебя на плечах висят свинцовые гири. Стив выглядит одновременно раздраженным и расстроенным. — Да, конечно, мы можем зайти и поздороваться, — вздыхаешь ты. — Я просто хотел сказать, что для этого тебе не нужно придумывать никаких поводов. Ты не Черная Вдова, это может быть обычным светским визитом. — Хорошо, — кивает Стив, а потом, набрав и отправив сообщение: — Спасибо. Ты прав. Тебя немного напрягает, что Стив считает, что ему нужно использовать работу в качестве оправдания, если он хочет повидаться с друзьями. — Ты помнишь Дот и Люси? — говоришь ты, и он тяжело вздыхает. — Да, именно так. Во всяком случае, ты можешь считать это расплатой. Тогда отношение девушек к Стиву было для тебя чем-то вроде лакмусовой бумажки. Ты мог понять, что они не особенно хотели, чтобы их видели с ним, ведь в то время репутация девушки была такой же сложной и хрупкой штукой, как паутина, но у тех, кто игнорировал его — или еще хуже, относился как к прокаженному, — не было с тобой никаких шансов. Ты был вежлив, неплохо проводил с ними время, отвозил домой, но на свидание больше никогда не звал. До центра города вы доезжаете на метро. Выйдя, покупаете по молочному коктейлю и остаток пути проходите пешком, потому что совсем скоро похолодает, и вам точно не захочется куда-либо идти. Листья в парке меняют цвет, и ты думаешь о том, сколько же лет ты пропустил. Ты совсем забыл, каким чертовски прекрасным может быть мир со всеми этими желтыми, красными и оранжевыми красками на фоне сине-голубого неба. Стив разговаривает с администратором то ли о собаке, то ли о ребенке, когда из лифта выходит улыбающийся Сэм Уилсон (Сокол: уровень угрозы еще предстоит определить). Они пожимают друг другу руки, и Уилсон обнимает Стива и хлопает ладонью по спине. Потом он смотрит на тебя, и во взгляде мелькает удивление и страх, которые быстро исчезают. — Привет, чувак, — говорит он и протягивает тебе руку. — Выглядишь совсем не так, как в прошлый раз. Намного лучше. Ты сжимаешь в кулак левую руку. — Это более знакомо? — усмехаешься ты, а потом, видя его застывшую улыбку, продолжаешь: — Прости. Забыл, что Стив единственный, кому нравятся мои шутки. — Нет, я просто не ожидал, вот и все, — мотает головой Уилсон. — Судя по тому, что он о тебе рассказывал, ты всегда был остряком. Эм-м… ничего, если я буду звать тебя Баки? Ты пожимаешь плечами. — Так меня называют люди, — говоришь ты. Под «людьми» ты в основном имеешь в виду Стива, но тебе кажется, что было бы невежливо ответить «нет» на этот вопрос. — Или просто Барнс, — добавляешь ты после паузы, подсказывая ему лучший вариант. — Сэм Уилсон, — говорит он. — Приятно познакомиться. Не думаю, что нам стоит придавать значение нашей первой встрече. — Ага, — киваешь ты. — К тому же я собираюсь исправить первое впечатление. — Вот и хорошо, — все еще улыбаясь, говорит Сэм и поворачивается к лифту. Стив берет тебя за локоть и идет следом. — Нас ждут наверху, — сообщает Сэм, набирая на панели код. — Надо будет поговорить с Тони, чтобы мне тоже сделали биометрический пропуск, это намного привлекательнее, чем набирать код на клавиатуре. ДЖАРВИС, не говори Старку, что я назвал тебя «привлекательным». — Даже не думал, сэр, — вежливо отвечает ДЖАРВИС, и лифт оживает. Ты смотришь на свое отражение в зеркальной стене и думаешь, настанет ли когда-нибудь время, когда тебя перестанет бросать в дрожь от этого здания. Лифт привозит вас на этаж, на котором ты раньше не был. Огромный конференц-зал напоминает тебе зал Всемирного Совета Безопасности, хотя ты понятия не имеешь, откуда знаешь, как выглядит этот зал. Наташа уже там, как и Старк. Он что-то показывает ей, а она как всегда выглядит абсолютно не впечатленной. Еще там человек примерно того же возраста, что и Старк, с седеющими темными волосами, одетый в поношенный костюм. Это, должно быть, и есть доктор Беннер. Рядом более молодой человек, вокруг которого застыла снайперская неподвижность. Это, должно быть, Хоукай. — Привет, Стив, Джеймс, — как только открывается дверь, говорит Наташа, а Старк в это время лениво тянет: — Вы только посмотрите, кого притащил кот! — Покажи-ка, — говорит Сэм, садясь рядом с Наташей и забирая у нее штуку Старка, выглядящую как ручка, но точно ею не являющуюся. — Доктор Беннер, Клинт, — говорит Стив, подталкивая тебя вперед и опуская руку тебе на плечо. Ты выпрямляешься, чувствуя себя и ребенком, которого представляют дальним родственникам, и Активом, которого демонстрируют потенциальным клиентам. — Это Джеймс Барнс. Баки, это Брюс Беннер и Клинт Бартон. Оба встают и подходят к тебе. Беннер излучает флюиды, сообщающие тебе, что он не представляет угрозы. Он тепло улыбается, сжимает твою ладонь и говорит: — С возвращением. Очень приятно познакомиться, — а ты отвечаешь: — Спасибо, мне тоже очень приятно. Бартон оценивающе смотрит на тебя, а потом тоже протягивает руку. Его пожатие крепче, чем у Беннера. — Буду ждать встречи на стрельбище. У тебя недурная репутация снайпера. — Конечно, — говоришь ты и киваешь в сторону Стива: — Ты знаешь, где меня найти. — Кэп отвечает только Наташе, — вздыхает Бартон, — так что, боюсь, мы с тобой никогда не состыкуемся. — А вот и неправда, — немедленно возмущается Стив. — Ты никогда мне не писал. Тони отправляет мне лишь голосовые сообщения, потому что думает, что я не умею печатать. — Ага, точно. Голосовые сообщения, которые ты никогда не открываешь, — бурчит Старк, и Наташа улыбается. — Тор не помог? — спрашивает Стив, игнорируя его ворчание. — Неа. Он в другом измерении, так что я и не надеялся. Но он передает всем привет. Мы пользуемся Скайпом. — С ума сойти, — качает головой Беннер. — Доктор Фостер была бы крайне возмущена тем, что ты называешь межпространственное общение Скайпом. — Ага, учту непременно, — машет рукой Старк. Стив садится за стол, ты садишься рядом, Наташа — слева от Стива, Сэм — справа от тебя. — Итак, РобоКоп, тебе удалось вспомнить что-нибудь об этих сигналах? — Нет, — отвечаешь ты, думая, как бы открыть голографический экран. Старк видит, что ты крутишь головой, и приходит тебе на помощь — разворачивает ряд экранов, на которых появляются светящиеся линии. — Однако я видел координаты местоположения двух последних сигналов, и если их отметить на карте… — ты быстро расставляешь несколько точек, а потом отмечаешь координаты нескольких баз Гидры. Они находятся намного севернее, в Европе, но конфигурация рисунка очень похожа. — Существуют предсказуемые переменные для того, насколько далеко друг от друга может находиться каждая из этих баз, чтобы обеспечить быструю связь даже в случае электронного отключения, — говоришь ты. — Места, из которых отправлены эти сигналы, подчиняются этой схеме, хотя это не значит, что они тоже Гидра. Это может быть кто-то с аналогичным набором протоколов. — Насколько мне известно, раньше в Северной Африке не было баз Гидры, — говорит Наташа. — Но это не значит, что их и сейчас там нет. Ты киваешь. — Они именно поэтому так долго существуют — никто в организации не знает всего. Некоторые базы действуют независимо от других. Я не уверен, что кто-то, включая Пирса, знал о реальных размерах Гидры. — Даже Иоганн Шмидт не знал всего, — кивает Стив. — Гидра не пережила бы его смерть, если бы он был единственным, кто знал все. — Итак, у нас есть сигналы и координаты мест, которые могут или не могут быть базами Гидры, — обобщает Сэм, глядя на экран. — Мне кажется, или их становится больше? — Их определенно становится больше, десять баллов Грифиндору, — говорит Старк. — Кто бы ни контролировал эти сигналы, думаю, сейчас они тестируют их для получения оптимальной амплитуды. И, если позволите заметить, эти сигналы двигаются на запад, а это значит… — К нам, — заканчивает Наташа и складывает руки на груди. — Ну, похоже, мы всё о них узнаем, когда они доберутся до Нью-Йорка. — Мы с Тони пытались воспроизвести их в лаборатории, — говорит Беннер, а, увидев, как смотрят на него Стив, Бартон и Сэм, быстро продолжает. — В строго контролируемой обстановке. В предельно строго контролируемой обстановке. Можете мне поверить, я ведь могу среагировать неадекватно, если меня взорвать или поджечь. — Ладно, — кивает Стив. — Так вот, — продолжает Беннер. — Пока нам не повезло — слишком много переменных, к тому же Тони спал несколько часов, но, думаю, скоро у нас должно получиться, — он смотрит на тебя. — Как думаешь, ты смог бы узнать Гидру, если бы столкнулся с ней? — Не думаю, что это хорошая идея, — вмешивается Наташа. Ты слегка приподнимаешь брови, глядя на нее. — Не знаю, — честно отвечаешь ты Беннеру. — Шансы есть всегда. — Вынужден согласиться с Наташей, — говорит Стив. — Мы не станем подвергать кого-либо опасности, пока не узнаем, что это такое, — он смотрит на тебя взглядом, в котором читается «ты же знаешь, что они с тобой сделали, но собираешься добровольно броситься во все это и посмотреть, удастся ли тебе выплыть?». — Ладно, хорошо, никаких испытаний на людях, — Старк откидывается на спинку кресла, вертя в пальцах ту самую не-ручку, которую до этого показывал Наташе. Ты немного огорчаешься, что Стив вот так запросто отнял у тебя право решать самому, и не важно, плохой это был бы выбор или хороший. А еще ты немного удивлен тому, что именно Беннер предложил протестировать это на тебе. Правда, он должен знать, что тебя довольно сложно убить, а еще он точно знает, насколько важно дать кому-то шанс искупить вину. Хорошо, что он так думает. Если он так думает. — Ну, а поскольку мы все еще более или менее в тупике, давайте съедим по пицце. — Я всецело за пиццу, — вскидывается Бартон, который все это время вел себя довольно тихо. — Даже за две. Барнс, любишь пиццу? — Да? — отвечаешь ты. Неужели он думает, что если какое-то время у тебя не было возможности есть пиццу в России-матушке, у тебя развилась на нее какая-то неблагоприятная реакция? Ты все еще человек, и, что более важно, американец, конечно, ты любишь пиццу. — Отлично, — ухмыляется Бартон. — Теперь я доверяю тебе немного больше. И насчет стрельбища… я серьезно. *** Вы поднимаетесь на крышу. Там что-то вроде отапливаемой террасы со стеклянными стенами. Потрясающий вид, думаешь ты, откусывая пиццу. Стив с Сэмом и доктором Беннером стоят снаружи, рассматривая что-то на горизонте. Наташа садится рядом с тобой и тоже берет кусок. Ты переводишь на нее взгляд, а потом возвращаешься к чтению по губам Сэма. Наташа говорит тебе что-то по-русски, и тебе нужна секунда, чтобы мозг перевел ее слова. — Вы должны быть осторожны, — говорит она. Ты смотришь на ее невозмутимое лицо. Она недолго молчит, а потом продолжает: — Нам сказали, что мы тебя больше не увидим. Я, видимо, особенная, раз мне посчастливилось встретить тебя во второй раз, хотя, думаю, большинство назвало бы это несчастьем, учитывая обстоятельства. Теперь я даже не знаю, что и думать. — Конечно, знаешь, — улыбаешься ты. Вы молчите еще минуту. — Ты все вспомнил? — спрашивает она. — Почти. — Я тоже, — она смотрит на силуэт Стива на фоне неба. — За исключением того, чего уже точно не вспомню. Вот почему я говорю, чтобы вы были осторожны. — Спасибо за совет, — говоришь ты, глядя на глупо улыбающегося машущего тебе Стива. — Но если ты думаешь, что он может быть осторожным, боюсь, ты его совсем не знаешь. *** Вы возвращаетесь домой на метро. — Метро, Роджерс, серьезно? — ухмыляется Сэм. — Не можешь позволить себе что-нибудь пошикарнее? ЩИТ что, правда так мало платит? Стив открывает дверь в квартиру. — Спасибо, что сходил со мной, — говорит он, поворачиваясь к тебе. — Знаю, это не совсем очевидно, но ты им понравился. Я года полтора не мог понять, что думает обо мне Наташа, а ты… Ты хватаешь его за майку и, целуя, толкаешь к дивану. Он послушно опускается на него, и ты садишься к нему на колени. — Бак, что… — начинает он, но ты качаешь головой. Он гладит тебя по щеке и снова целует. Ты кусаешь Стива за губу, и он низко стонет. Потом зарывается пальцами в твои волосы и легонько дергает. Ты хрипишь и подаешься бедрами вперед. Стив краснеет, перехватывает тебя за запястья и чуть сползает вниз. Ты чувствуешь под собой его твердый член и хочешь его в себя. Стив отпускает твои руки и снова дергает тебя за волосы, а потом тянет твою голову назад и проходится по шее поцелуями. Ты таешь. Стив приподнимает тебя, опускает спиной на диван и, упираясь ладонью тебе в грудь, начинает расстегивает твои штаны. От его руки у тебя на груди тебе немного тяжело дышать, и у тебя начинает кружиться голова. Как ни странно, это тебе тоже нравится. Может, завтра там будет очередной синяк. Может, ты этого хочешь. Он убирает руку с твоей груди, прижимается горячими губами к коже твоего живота и стягивает с тебя штаны вместе с трусами. — Стив! — удивленно выдыхаешь ты, и он вопросительно смотрит на тебя. Ты закрываешь лицо ладонью и умудряешься выдавить: — Не останавливайся. Скорее всего, опыт у него небогатый — если он вообще есть, — но тебе плевать. Он водит по твоему члену губами, и ты хватаешься металлическими пальцами за край дивана. Ты смотришь на отбрасываемые его ресницами тени и совершенно теряешь голову. Ты подбрасываешь бедра вверх, когда он проводит по члену языком, и пытаешься обхватить Стива ногами. Когда он начинает сосать всерьез, ты выкрикиваешь его имя и смотришь на его двигающиеся бедра. Это ошеломляюще и обжигающе горячо. Ты стонешь и прикрываешь глаза рукой. Когда тебя почти настигает оргазм, ты умудряешься прохрипеть «Стив», но он смотрит на тебя и продолжает сосать. Ты пытаешься выдавить «твою мать», но это звучит как бессмысленный набор согласных. Когда ты кончаешь, он сглатывает, ждет, пока ты обмякнешь, выпускает член изо рта и вытирает губы ладонью. Он нависает над тобой, и ты видишь, насколько крепко у него стоит. У тебя ниже пояса снова начинается движение. Ты переворачиваешься, до конца снимаешь штаны и выгибаешься, предлагая себя. Ты слышишь за спиной прерывистое дыхание, а потом Стив говорит: — Никуда не уходи, я сейчас. Ты поворачиваешь голову и видишь, что он, снимая на ходу майку, бежит в спальню. Потом он возвращается со смазкой, и ты снова утыкаешься лицом в подушки. Он замирает позади тебя, а потом немного разочарованно говорит: — Диван для этого несколько маловат, — потом одной рукой приподнимает твои бедра, разворачивая к себе, и вводит в тебя скользкие пальцы. Ты материшься — ты все еще сверхчувствителен, — но Стив продолжает растягивать тебя. Он действует нетерпеливее, чем в прошлый раз, и ты улыбаешься в подушки. Через минуту Стив убирает пальцы, подтягивает тебя поближе и входит. Он такой горячий, что ты окончательно теряешь остатки здравомыслия и длинно и низко стонешь. Стив бросается с места в карьер. Одной рукой он придерживает тебя за бедро, удерживая на месте, а другой снова тянет за волосы. Похоже, на этот раз он не боится сломать тебя; он вбивается в тебя все жестче и жестче, и с каждым движением у тебя из горла вырываются хриплые стоны. У тебя снова начинает кружиться голова, и когда он тянет тебя за волосы, поворачивая твою голову так, чтобы видеть лицо, ты вздрагиваешь и кончаешь во второй раз. Движения Стива становятся быстрыми и резкими, и совсем скоро он тоже кончает. Стив замирает, но не падает на тебя, а осторожно выходит и ложится рядом. Ты переворачиваешься и садишься возле него. Твоя голова кажется тебе совершенно пустой и легкой; ты опускаешь задравшуюся до подмышек футболку и смотришь вниз. На диване мокрое пятно. Ты начинаешь смеяться, что, кажется, немного пугает Стива. — Ты чего? — спрашивает он. Ты показываешь, и он тоже смеется. — Я даже не подумал об этом, — говорит он, приглаживая ладонью волосы. — Слушай, должно быть, тебе очень понравилась та пицца. Ты фыркаешь и отвешиваешь ему подзатыльник. — Вставай, — говорит он и дергает тебя за руку. — Мне нужно оттереть пятно, пока оно не засохло. — Ну, даже не знаю, — лениво тянешь ты. — Для этого тебе может потребоваться консультация профессионала.