Rate of recidivism

— Ты не против, если к нам зайдет Сэм? — отрываясь от телефона, спрашивает Стив. Вы сидите на разных концах дивана: он с чашкой кофе, ты с книгой. — Нет, — отвечаешь ты. — Стив, это твоя квартира, ты не должен спрашивать разрешения. Стив хмурится. — Но ты тоже здесь живешь, — говорит он, отправляя Сэму сообщение. — Знаешь, а это интересно, — говорит он. — Они сказали, что я отвечаю только Наташе, но мне и правда пишет лишь она, — он улыбается той грустной полуулыбкой, к которой так привыкло его лицо. — Они отличные сокомандники, но очень занятые люди. Ты много думал о том, насколько одинок был Стив. По крайней мере, сейчас у него есть ты. Эти нынешние люди, похоже, привыкли держаться подальше от реального мира, людей и серьезных отношений. Во время войны все было по-другому; Морита, Джонс, Дернье, Фэлсворт и Дуган были настоящими и доступными. Но Стива никак нельзя было назвать «нынешним человеком», что делало тебя чертовски счастливым сукиным сыном. — Может, они ждут, когда ты им напишешь, — говоришь ты. Стив хмыкает. — Думаю, было бы немного странно, если бы я написал Тору «не хочешь ли выпить со мной кофе?». А Тони… не думаю, что Тони из тех людей, с которыми можно запросто встретиться за ланчем. Ты представляешь, как подобная картина возбудила бы прессу: «Капитан Америка с Железным Человеком обедают в центре города!», и ежишься. Да, жизнь Стива стала бы совсем сложной. Стив кладет телефон. — Сэм скоро будет. Думаю, мне надо прибраться. Ты многозначительно оглядываешься по сторонам; мебели совсем мало, и это напоминает тебе довоенные времена, когда вы двое не могли позволить себе обставить что бы то ни было. А вот по приколотым к стене рисункам Стива ты скучаешь. Иногда он оставлял тебе наброски карикатур на себя с речевыми пузырями, сообщающими, что он будет дома в половине пятого, или рисунки, на которых ты общался с изображенной в стиле пин-ап девушкой, а он ложился спать. Стив пожимает плечами и начинает расставлять на полках книги. Ты прочел большую часть его библиотеки, поэтому то, что теперь у книг будут новые места, тебя не сильно волнует. Ты убираешь со стола свою временную шкалу, складываешь бумаги в папку, относишь ее к себе в спальню и кладешь под кровать. О том, что ее видела Наташа, ты не переживал, но вот показывать ее Сэму ты пока не готов. Еще слишком рано демонстрировать ему свое грязное белье. Ты бреешься, одеваешься и с независимым видом усаживаешься на диван. Стив в свитере и джинсах крутится на кухне; Сэм появляется в районе часа дня, берет кружку с кофе, улыбается тебе и говорит: — Привет, чувак, как дела? Ты отвечаешь, что все в порядке. Он пришел, чтобы якобы повидаться со Стивом, хотя ты подозреваешь, что Сэм из тех людей, которые чувствуют себя ответственными за благополучие всех своих знакомых, а это значит, что он пришел повидаться и с тобой. Они со Стивом обсуждают работу Сэма с ветеранами, и ты задумываешься, будет ли вежливо продолжить читать свою книгу. В конце концов, они втягивают в разговор и тебя; Сэм спрашивает, нравится ли тебе Нью-Йорк две тысячи четырнадцатого и что ты думаешь о башне Старка. Ты отвечаешь что-то нейтральное, чтобы никого не обидеть. Стив показывает Сэму квартиру, и ты видишь, как запросто Стив хлопает его по плечу и как они смеются над шутками друг друга. Сэм Уилсон пытается быть Стиву другом, и прямо сейчас, похоже, справляется с этим лучше тебя. От этого тебе становится немного не по себе. Они выходят на балкон, которым вы со Стивом совсем не пользуетесь, думая, что там ты их не услышишь. Они правы, но ты отлично умеешь читать по губам. Они недостаточно сообразительны (или скрытны), чтобы развернуться к тебе спиной, поэтому ты идешь к кухонному острову, чтобы выпить кофе и, под предлогом чтения, понаблюдать за ними. — Ну, как ты, дружище? — спрашивает Сэм, облокачиваясь на перила. — Выглядишь неплохо, только вот эта печальная борода… Стив фыркает и, грустно улыбаясь, качает головой. — Я в порядке, — отвечает он. — Точно «в порядке»? — давит Сэм. — Или это «Капитан Америка в порядке»? Я уже понимаю, что между двумя твоими личностями существует большая разница. Стив смотрит на тебя, а ты делаешь глоток кофе и переворачиваешь страницу. — Ко мне вернулся лучший друг, которого я считал погибшим, — наконец говорит он. — Так что… — Да, это непросто, — кивает Сэм, складывая руки на груди. — Я знаю, что он многое вспомнил, но ты же понимаешь, что это не тот человек, которого ты знал? И он уже никогда не будет этим человеком. Люди меняются, проходя через такое дерьмо, Стив. Как я уже говорил в Вашингтоне, люди меняются. — Мы все поменялись, — упрямо насупившись, отвечает Стив. — Ты прав, он… не такой, каким был раньше, но это Баки. Просто я хотел бы… иногда помогать ему. Хотел бы что-нибудь делать. Ведь есть еще куча того, о чем он мне так и не рассказал. Это определенно верная мысль. Стив не знает и половины того, что с тобой было. Чтение твоего дела никак не может сравниться с реальной жизнью. И ему не нужно этого знать. Ты можешь попробовать больше не думать об этом, тогда Стиву не придется ни о чем беспокоиться. — Слушай, чувак, — говорит Сэм, опуская руку Стиву на плечо. — Врачи не просто так рекомендовали ему терапию. И да, я помню, что мы уже говорили об этом, но они рекомендовали ее и тебе. Стив открывает было рот, но Сэм не дает ему сказать. — Да, я в курсе, что в старые добрые времена солдаты не говорили о том, как их эмоционально поимела война, но, к счастью, сейчас мы более или менее разобрались с этим дерьмом, так что избавь меня от речи «назад в прошлое», ладно, Стив? Стив хмурится. — Я бы поговорил с кем-нибудь об этом, если бы был уверен, что это поможет. Но разговаривать с незнакомцами я не хочу. А в моем списке людей, которые смогут понять, каково это — быть генномодифицированным суперсолдатом, принимавшим участие в боях Второй мировой, а потом проведшим семь десятилетий в замороженном состоянии после неудачной попытки самоубийства, очень ограниченный перечень имен. Сэм многозначительно смотрит на тебя, но Стив качает головой. — Нет, — говорит он. — Я не стану вываливать все это на Баки. Ему и своего дерьма хватает. Ты видел его досье? — Да, — отвечает Сэм. — Они знатно над ним поработали. И вот поэтому у него должна быть возможность взвалить это на кого-нибудь еще. На кого-то специально обученного. Ты понимаешь, о чем я? — С ним все в порядке, Сэм! — повышает голос Стив. — С нами обоими все в порядке. Ему становится лучше! На днях мы ходили за продуктами! С нами все в порядке! Сэм скептически смотрит на него, и ты прикладываешь максимум усилий для того, чтобы не улыбнуться. — Знаешь, честно говоря, — продолжает Стив, — иногда я так злюсь на тех мудаков, которые сделали с ним это. Вчера он сказал, что… — он на секунду отворачивается от окна, но потом поворачивается снова. — Сказал кое-что, и я так разозлился, что чуть не пробил стену. — Вот об этом я и говорю, — кивает Сэм, — именно для этого и нужна терапия. А ты имеешь право злиться, ведь он тебе небезразличен. Я бы переживал, если бы ты не злился, — он вздыхает и немного отходит от Стива. — Слушай, пообещай, что хотя бы подумаешь об этом. Раньше я видел подобное, поверь, когда произойдет взрыв, тебе понадобится поддержка. — Ладно, — кивает Стив, хмурясь чуть меньше. — Спасибо, Сэм. Я понимаю, что ты просто хочешь помочь, — он снова смотрит на тебя, и ты поднимаешь взгляд и улыбаешься ему. Он печально улыбается в ответ. — Я очень ценю это. — О тебе многие заботились бы, Стив, если бы ты им позволил, — говорит Сэм, хлопая его по плечу. — Знаешь, после того, как ты сказал, что сдаешься, и вернулся сюда, я решил, что все кончено. Подумал, что у меня был шанс, но я его упустил. Так что я рад, что это еще не конец. — Да, я… прости, — говорит Стив. — Прости, что так вышло. Что я забыл о тебе. Я просто слишком устал, чтобы и дальше гоняться за ним, а потом, когда он пришел, я даже думать не мог о том, чтобы поставить между нами еще кого-то. Сэм внимательно смотрит на тебя, потом на Стива, и ты думаешь, что вам точно надо быть осторожнее, как сказала Наташа, потому что Сэм умен и проницателен и поймет любые, даже случайные, намеки. — Все в порядке. Я работаю с ветеранами, — говорит он. — Мы — чокнутая и непредсказуемая куча придурков. Я просто рад снова увидеть тебя. Стив улыбается. — Я тоже. Сэм смотрит на часы и вздыхает. — Мне пора, — говорит он. — У меня встреча в Ветеранском центре в Гарлеме в четыре. Они хотели видеть меня как можно скорее. Похоже, у них полно работы, и они не справляются. Почему-то это совсем меня не удивляет, — он улыбается Стиву. — О, кстати, у Тони твой мотоцикл. Они забрали его; он был в ужасном состоянии, но он его починил. Так что сейчас он у него в гараже, можешь забирать, когда будет время. — Спасибо, — говорит немного удивленный Стив. Ты видел фотографии, на которых он был на мотоцикле, но тебе почему-то и в голову не пришло, что он до сих пор мог быть у него. Тебе нравится эта новость. Стив открывает раздвижную стеклянную дверь, и они возвращаются в квартиру. — Ты как будто сильно увлечен книгой, — говорит Сэм, подходя к тебе, ставя кружку на остров и заглядывая тебе через плечо. Он присвистывает. — Джудит Батлер, серьезно? Это же какое-то глубокомысленное дерьмо, чувак. Ты пожимаешь плечами, а потом киваешь и закрываешь книгу. — Мне нужно многое наверстать, — говоришь ты. — Но ты прав. Я прочел страниц двадцать, потом десять минут обдумывал прочитанное, но и после этого мало что понял. — Да, мир — непростое место, — замечает Сэм, и ты думаешь, что он прав. Люди всегда были сложными, а теперь придумали совершенно новый язык, чтобы описывать это. — Ну, что ж… приятно было повидаться, но мне пора устраиваться на работу. Не у всех есть банковский счет с жалованьем за семьдесят лет, — он ухмыляется. — Надеюсь, скоро увидимся. — Ага, — киваешь ты, протягивая ему руку. — Уверен, это случится довольно скоро. Сэм быстро обнимает Стива и, глядя ему в глаза, говорит: — Звони в любое время, я серьезно, — а потом выходит за дверь. После его ухода ты ощущаешь пустоту и начинаешь чувствовать иррациональную ревность, ведь раньше ты делал то же самое. Сейчас у тебя внутри точно такая же пустота. Стив ставит кружку на остров и вздыхает. — Напряженный разговор? — спрашиваешь ты, мотая головой в сторону балкона. Стив кивает. — Он считает, что мы должны с кем-нибудь поговорить, — признается он, и ты радуешься этому. По крайней мере, в этом Стив с тобой честен. — Он… ты же знаешь, что он работает с ветеранами. Он думает, что нам нужно последовать рекомендациям врачей. — Может быть, — пожимаешь плечами ты. — Может, когда-нибудь мы будем готовы поговорить об этом. — Может быть, — соглашается Стив, садясь рядом с тобой. *** Как ни странно, этим вечером ничего особенного не происходит. Стив выглядит усталым, как бывает довольно часто, а ты смотришь фильмы и съедаешь кучу тайской еды. Ты все еще думаешь, что вам следует готовить самим, но в половине случаев Стив говорит: — Давай закажем еду на вынос, — а ты не из тех, кто станет спорить по такому поводу. Ты снова ложишься спать со Стивом, но у Сэма нет шансов это заметить. Каждое утро Стив по-прежнему застилает постель так, что глядя на нее, ни за что не догадаешься, что на ней вообще кто-нибудь когда-нибудь спал. Стив хочет пойти в спортзал, поэтому ты не идешь бегать, а печешь вафли в заказанной на Амазоне вафельнице. Потом ты посыпаешь их корицей и резанными яблоками. — Блин, Бак, — с набитым ртом говорит Стив, — это очень вкусно. Это забавно и немного грустно, потому что ничего особенного ты для этого не сделал. Вы приходите в спортзал, раскладываете маты и заматываете руки. Стив начинает с груши, а ты — с подтягиваний. Через какое-то время он подходит к тебе сзади и тянет за бедра вниз. Ты разворачиваешься в его объятиях; он потный и без майки. — Не хочешь поспарринговать? — спрашивает он. — Конечно, хочу, — говоришь ты, вспоминая прошлый раз и думая, случится ли это снова. Ты достаешь из кармана резинку и собираешь волосы в хвост. — Хочу еще раз победить. — Тебе просто повезло, — хмыкает Стив. Ты тоже снимаешь майку — чтобы не дать ему возможности схватить тебя за нее, — отбрасываешь к стене и подтягиваешь шорты. На этот раз вы тоже начинаете кружить вокруг друг друга. Стив делает ложный выпад, ты уклоняешься и цепляешь его за пояс, пытаясь сбить с ног. Он обхватывает тебя за плечи, и тебе приходится резко оттолкнуть его в сторону. Он ловит тебя за руку и пытается перебросить через себя. Ты наклоняешься и тоже пытаешься завалить его на пол. Через какое-то время тебе это удается. Он оказывается лежащим спиной на матах, но ненадолго — он сбрасывает тебя; ты падаешь назад, и вы оба снова оказываетесь на ногах. На этот раз ты нападаешь первым. Хватаешь его за шею и толкаешь в бок, но он успевает ударить тебя в живот. Ты отступаешь, но он хватает тебя за плечо и заламывает тебе за спину руку. Ты наклоняешься и переворачиваешь его на спину, но он ловит тебя и тянет за собой вниз. Он стоит на коленях, обнимая тебя обеими руками, а ты пытаешься вырваться, и на секунду тебе кажется, что ты вовсе не в зале. Ты начинаешь паниковать, а Стив снова ловит тебя за руку, выворачивает за спину и роняет на пол, вжимая лицом в маты. Он отпускает твою руку и ложится на тебя сверху. Ты думаешь «о да, у него стоит». Похоже, вы оба те еще извращенцы. Он утыкается носом в твои волосы, а потом переворачивается на спину и тянет тебя до тех пор, пока ты не оказываешься между его раздвинутыми ногами. Он… предлагает себя? — Серьезно? — спрашиваешь ты, глядя на него сверху вниз. Он прикусывает губу, кивает и тянется к поясу твоих шорт. — У тебя с собой? — спрашиваешь ты, и он, покраснев, лезет в карман. Ты улыбаешься и целуешь его. Стив Роджерс никогда не приходит неподготовленным. Ты чувствуешь себя парящим в небесах, когда вы целуетесь, а он тискает твою задницу. Никто никогда не видел его таким, думаешь ты. Ты переносишь вес на одну руку, другой стаскиваешь с него штаны и трусы, а потом долго смотришь на него. На совершенное лицо, на бледную сияющую кожу, на скульптурное тело, достойное быть помещенным во все учебники анатомии. — Эй, — улыбается он. — Продолжай. Ты смотришь на него, а видишь женщину в комнате с голыми стенами. — Продолжай, — говорит она. Она недостаточно конкретна; ты не понимаешь, что она имеет в виду. Ты думаешь, ей следовало подготовиться лучше, а она бьет тебя по щеке. — Продолжай, — повторяет она. Она хочет, чтобы ты сам во всем разобрался? Это длится секунд пять, но когда ты возвращаешься в настоящее, Стив смотрит на тебя с совершенно другим выражением лица, а пот у тебя на теле становится холодным. — Бак? — зовет он. Ты качаешь головой и садишься на корточки. — Не думаю, что смогу, — пристыженно хрипишь ты. — Не сейчас. Я мог, но… — Все в порядке, — садясь и обнимая тебя за плечи, говорит Стив. — Все в порядке, Бак. Он так уверенно это говорит. Ты хочешь, чтобы это было правдой. *** Позже, когда ты выходишь из ванной, он ждет тебя в коридоре, все еще влажный после душа. — Как ты долго… — тихо говорит он. Ты тянешься к нему, а он обнимает тебя и гладит по волосам. — Я хочу тебя, — говоришь ты. — Прости. — Я знаю, — отвечает Стив. — Я тоже хочу тебя. И ты прости за то, что я сказал. А что я сказал? — «Продолжай», — вздыхаешь ты. Это такое простое слово. Такое… безобидное. — Ты не знал. Я и сам не знал. — Ненавижу их. За то, что они сделали с тобой, — он целует тебя в висок. — А я ведь даже не знаю всего… — Я тоже ненавижу их, — говоришь ты и думаешь «ненавижу за то, что, сделав это со мной, они сделали это с тобой». — Прости, — снова повторяешь ты. — Ты ни в чем не виноват, — говорит Стив, и это не совсем то же, что «все в порядке», но настолько близко, насколько вообще возможно. Еще не поздно, но ты уже устал. Ты вытираешь полотенцем волосы, вешаешь его на батарею и голым идешь в спальню Стива. Там ложишься в постель, а Стив садится на кровать рядом с тобой. Он выглядит таким… здоровым в своей белой футболке и клетчатых пижамных штанах. Ты приподнимаешься, целуешь его и тянешь на себя. — Бак… ты уверен? Ты уверен. Вот в этом ты точно уверен. Ты еще никогда не был настолько в чем-то уверен. Ты целуешь его до тех пор, пока у тебя не немеют губы, а потом вы лежите рядом, переплетясь ногами и дыша в унисон. Вы так и засыпаете.