Rate of recidivism

Утром ты получаешь голосовое сообщение от кого-то из Старк Индастриз. Это одно из тех сообщений, которые, как ты думаешь, исключительно хорошо умеют составлять работающие в юридическом мире люди, — оно ровно ничего не объясняет. Тебе снова нужно в башню. — Тебе не обязательно идти со мной, — говоришь ты Стиву, который все утро выглядит каким-то нервным. Стив качает головой. — Нет, я хочу пойти, — он переводит взгляд на улицу за окном — сегодня там пасмурно и серо, — а потом снова на тебя. — Я наконец-то заберу у Тони мотоцикл. А то он грозится начать брать с меня арендную плату. Не знаю, в курсе ли Тони, что Сэм совсем недавно рассказал мне о нем. — А если пойдет дождь? — спрашиваешь ты. Стив пожимает плечами. — Я не растаю, если ты об этом. По дороге ты думаешь о возможных причинах его нервного состояния. Скорее всего, это из-за того, что они могут забрать тебя у него. От этой мысли у тебя сжимаются внутренности, и ты начинаешь составлять план на случай, если это окажется правдой. Красивая рыжеволосая девушка, совершенно не похожая на Наташу, ждет вас у стойки регистрации. Пеппер Поттс, понимаешь ты. Генеральный директор Старк Индастриз. Несмотря на то, что она высокая и худая, ты сразу понимаешь, что она мягкая, и это отлично компенсирует непростой характер Старка. Она улыбается, и ты видишь у нее на щеках веснушки. — Сержант Барнс, — говорит она, протягивая тебе руку. — Очень приятно познакомиться. Я — Пеппер Поттс, генеральный директор Старк Индастриз, — она протягивает руку Стиву. — Капитан Роджерс. Рада вас видеть, — она снова поворачивается к тебе. — Я решила встретиться с вами лично, чтобы вы знали, насколько это важно для нас. Для меня и Тони. И Старк Индастриз, — она улыбается шире. — Да что уж там… для всей Америки. Она кивает в сторону лифта. — Давайте поднимемся ко мне в кабинет. Ты идешь за ней и удивляешься, как это ей не страшно заходить с тобой в это небольшое изолированное помещение, даже если рядом находится Стив. Хотя она живет со Старком, значит, не из пугливых. — Обычно я говорю «какой прекрасный у меня вид», — она улыбается твоему отражению. — Но сегодня погода не располагает к подобным заявлениям. В такие дни, как этот, я скучаю по работе в Малибу. — Разве дом Тони в Малибу не… — Стив смущенно откашливается. — Взорвали? — Ага, взорвали, — кивает Пеппер. — Его перестраивают. Вы же знаете Тони. «Сложнее, лучше, быстрее, сильнее…». Ты думаешь, что никогда не был в Калифорнии, хотя это, похоже, еще одна из тех вещей, о которых ты никогда не будешь знать точно. Лифт все поднимается и поднимается, пока вы не оказываетесь на самом верху. Тут тихо. Никакой музыки. Никаких механических шумов. Кто мог подумать, что в будущем будет так тихо. На этаже, на котором вы выходите, огромное количество стекла; ты смотришь в окно и чувствуешь себя так, будто паришь над городом. Легко возомнить себя богом. Неудивительно, что Старк построил себе такое здание. — Стив, боюсь, мне придется попросить вас подождать в приемной, — извиняющимся тоном говорит Пеппер. — Это конфиденциальная информация. Сержант Барнс сам позднее решит, посвящать вас в нее или нет. Стив слегка надувается, будто собирается протестовать, но резко сдувается и садится на стул. — Я понимаю, — кивает он. Ты растерянно смотришь на него, но позволяешь Пеппер увести себя в кабинет, где за столом сидит еще одна девушка. — Сержант, — говорит Пеппер и представляет ее тебе. Ты жмешь ей руку, улыбаешься и садишься. Девушка открывает папку и начинает раскладывать на столе бумаги. — Это довольно сложная и нестандартная ситуация, — говорит она, — со множеством юридических тонкостей. Ты смотришь на лежащие вверх ногами листы, там только текст, никаких картинок. Ты пытаешься хоть что-то прочесть, но там сплошь юридические термины. Ты смотришь на Пеппер, которая сидит за столом, сложив перед собой руки и внимательно глядя на документы. — …учитывая психологическое давление, под которым вы находились… Ты читаешь о своем переводе из России в восьмидесятых, о руке, но в конце концов перестаешь, когда понимаешь, что у тебя звенит в правом ухе. Это не может быть чем-то серьезным — твое тело способно восстанавливаться в течение нескольких минут. Ты чувствуешь, как кто-то хватает тебя за плечо, трясет, потом заглядывает в лицо и говорит: — С ним все нормально… Боже, что с ним? — … было решено, что вы не несете личную ответственность за содеянное, — говорит юрист. — Правительство Соединенных Штатов с этим согласно; если будут запрошены репарации, они будут выплачены из активов фонда (Прекрати, это не человек, — слышишь ты негромкий знакомый голос. — Ты же знаешь, что мы не должны… Это просто Актив, — а потом: — Это была ошибка. Русские дали ему слишком много свободы. О чем они только думали?), в который поступали изъятые у бывших оперативников Гидры средства. В обмен вы соглашаетесь находиться под опекой до конца испытательного срока. — Поскольку вы живете со Стивом, — мягко говорит Пеппер, и имя Стива возвращает тебя в реальность, — мы подумали, что он вполне мог бы стать вашим опекуном. Мы уже получили на это юридическое одобрение… это не попечительство, ничего подобного, он просто должен согласиться присматривать за вами в течение определенного времени. Вы не против? Ты заторможенно киваешь. — Конечно, нет, — отвечаешь ты. Если они думают, что это унизит тебя, то они ошибаются. — Все в порядке, — говоришь ты и пытаешься улыбнуться. — Похоже, я легко отделался. Юрист смущенно отводит взгляд. Пеппер говорит: — Вы многое пережили. Думаю, вы заслуживаете хотя бы немного простоты, — и она улыбается тебе. — Мы пойдем поговорим со Стивом, а вы не могли бы подождать здесь? — Конечно, — снова киваешь ты. Они уходят, ты смотришь на город. На серый город, в котором идет дождь. Что там насчет мотоцикла Стива? У тебя снова начинает звенеть в ухе. — Сэр, — раздается голос ДЖАРВИСа. — Прошу прощения, но у вас значительно увеличилась частота сердцебиения и дыхания, из чего я могу сделать вывод, что вы чем-то обеспокоены или огорчены. Могу я вам чем-нибудь помочь? — Да, — отвечаешь ты. — Можешь просто… поговорить со мной? — Конечно, сэр. С превеликим удовольствием. Могу я рассказать вам о мерах безопасности, существующих в нашей башне? — Давай, — тихо отвечаешь ты, и ДЖАРВИС подробно — в мельчайших деталях — рассказывает тебе о воздуховодах, камерах безопасности и биометрических датчиках. Все это потенциально бесполезно против Актива твоего уровня, но тебе все-равно становится легче, и звон постепенно стихает. Это не чувство безопасности, потому что никто никогда не бывает в безопасности. Это чувство осознания того, что ты можешь проникнуть в здание и не попасть в ловушку. — Спасибо, — наконец говоришь ты, когда ДЖАРВИС замолкает. — Не за что, сержант Барнс. Частота вашего пульса вернулась к нормальным параметрам. Рад, что смог помочь. Пожалуйста, сообщите, если вам понадобится что-нибудь еще. Ты понимаешь, что он — компьютерная программа, и что его создал Старк. У которого, как ни странно, получился некто услужливый и щедрый. Старк, похоже, и людьми себя такими окружает. Может, так он смягчает вокруг себя мир. Удивительно, думаешь ты, что они придают такое значение твоей ответственности. Для тебя все очевидно. Это произошло, и это сделал ты, хотел ты этого или нет, контролировал ты ситуацию или нет. Тебе приказали, и ты нажал на курок. Все просто. Ты думаешь, что все эти вопросы вины и невиновности для них гораздо важнее, чем для тебя. Пеппер возвращается со Стивом и без юриста. Стив выглядит слегка разозленным. Бедный Стив злится из-за тебя, а ты чувствуешь облегчение — тебя у него не забирают. Пеппер просит что-то подписать, и ты подписываешь, предварительно задумавшись, использовать тебе правую руку или левую. В конце концов ты решаешь, что это не имеет значения — подписи все равно будут идентичными. *** Вы в лифте, спускаетесь в гараж, чтобы забрать мотоцикл Стива. — Я не боюсь дождя, — говорит Стив. — А ты можешь доехать на машине. Ты вымученно улыбаешься. Ты еще не был так высоко в башне — офис Пеппер почти под крышей. — Капитан, сержант? — раздается с потолка голос ДЖАРВИСа. — Мистер Старк просит вас зайти к нему в мастерскую. — Пойдем? — спрашивает Стив. — Почему бы и нет, — пожимаешь плечами ты. Лифт останавливается и выпускает вас на этаже Старка. Хотя, думаешь ты, технически здесь всё — этажи Старка. Старк что-то бормочет, и из соседней комнаты доносится грохот. — Ну… могло быть и лучше, — говорит Старк, а потом ДЖАРВИС сообщает ему о вашем приходе. Старк выворачивает из-за угла, на ходу вытирая руки о штаны. — Сосулька, Киборг! — говорит он. — Мою башню посетили национальные достояния Америки! Та фигня с Пеппер… та фигня с Пеппер прошла нормально? Ты киваешь и пожимаешь плечами. Старк по очереди смотрит на вас, потом разворачивается и машет рукой, чтобы вы шли за ним. — Барнс, — начинает он, — …я тут просматривал кое-что… э-э… точнее, снимки твоей руки. Вижу, твой служебный пес готовится сказать мне «отвали», но есть пара-тройка вещей, которые могли бы тебя заинтересовать. Он садится на высокий стул на колесиках, открывает голографический экран с проекцией руки, переворачивает его вверх ногами и тыкает в какую-то точку в районе твоего трицепса. Точка загорается красным. — Вот эта штука, — говорит он, — здесь для того, чтобы делать тебе больно. Удаленно, я имею в виду. Это что-то вроде управляемого устройства, передающего сигналы прямо в твою нервную систему. Его можно активировать с расстояния… скажем… до ста метров. Не думаю, что обычно ты уходил настолько далеко. — Нет, не уходил, — качаешь головой ты. — По крайней мере, последние лет двадцать или около того. К этому времени они уже стали лучше контролировать тебя. Годы обнулений и заморозок начали делать из твоего мозга решето; отсюда неустойчивое поведение. Отсюда и необходимость в повышенном контроле. Ты не помнишь, когда они установили это тебе в руку, но ты часто был без сознания, пока они работали с твоей рукой. — Так вот… — продолжает Старк, — я могу отключить его минуты примерно за три. Может, за пять, — он пожимает плечами. — Теперь, когда ты официально, ну… вернулся в мир, я подумал, что ты захотел бы, чтобы я с этим разобрался. Ты смотришь на Стива, который смотрит на Старка. — Ты хочешь, чтобы он стал членом команды? — спрашивает он. — В этом все дело? — В случае, хотя и маловероятном, еще одной масштабной катастрофы, да, — отвечает Старк. — Думаю, он очень бы нам помог. И я бы почувствовал себя значительно лучше, если бы это… ну, ты понимаешь… было отключено. — Ты ведь знаешь, что это я испортил тормоза, — резко говоришь ты. — В машине твоих родителей. Ты должен это знать. Тогда зачем ты делаешь это? Я не понимаю зачем? Старк вздыхает и нехарактерно долго молчит. — Я в курсе, что Роджерс помнит другую версию моего дорогого старого папы, так же, как, наверное, и ты, но ради вашего же блага позвольте поделиться с вами парой вещей о Говарде Старке, которого знал я. Блестящий ученый. Дерьмовый, дерьмовый папа, — он ненадолго замолкает. — Я не говорю, что радовался, когда он умер, но… вы не представляете, сколько раз я видел, как из-за него плакала мама. Он качает головой, а ты пытаешься увязать образ этого Говарда с тем, которого знал ты. Странные вещи случаются с людьми, которые теряют то, что им дорого. — Вся эта фигня о «счастливых семьях» была не про нас, — продолжает Старк. — О тебе я знал, но никогда не винил. У нас с тобой общий враг, — он вздыхает. — И на Олимпийских играх «через какое дерьмо мы все прошли» ты, определенно, взял бы золото. Поэтому к черту все это. Мы все делали то, чем не можем гордиться. Моя компания… мое оружие — причина смертей миллионов людей во всем мире, — он пожимает плечами. — Все, что мы можем, это просто жить дальше. Стив задумчиво кивает, а ты уважительно качаешь головой. — Спасибо за внимание. Речь я заранее не готовил, — смущенно говорит Старк. — Вернемся к нашим баранам. Так ты хочешь, чтобы устройство с дистанционным управлением для пыток убрали из твоей руки или нет? Иди сюда, пока я не передумал. Ты снимаешь куртку и толстовку, а Старк дергает тебя за рукав водолазки. — Так, не для того, чтобы повысить гомоэротическое напряжение в комнате до удушающего уровня или чего-то в этом роде, но ее тоже придется снять. Ты смотришь на Стива, а потом снимаешь водолазку. Хмурый Стив садится и сооружает морщинку между бровями. Похоже, он думает, что тебе неудобно, и это его огорчает. Ты перестал испытывать дискомфорт, позволяя людям делать со своим телом, а особенно, с рукой, все, что им захочется, примерно с середины пятидесятых. Но это не значит, что все остальные должны были считать это нормальным. Старк поднимает твою руку, прищуривается и берет отвертку. — Будет больно примерно секунду, — говорит он, и твое плечо простреливает вспышкой боли, которая тут же прекращается. — Вот и все. Это, конечно, временное решение, но пока этого достаточно. Мне пришлось бы переделать некоторые вещи, если бы ты захотел, чтобы она стала более чувствительной… кстати, ты чувствуешь тепло или только давление? — Что-то вроде давления, — отвечаешь ты. — Спасибо, я подумаю. И… прости. За родителей. Старк пренебрежительно машет рукой и поворачивается на стуле к гидравлической перчатке, над которой, должно быть, работал. — Как там говорят мозгоправы? Пусть прошлое останется в прошлом? Нуждаешься в прощении, — просто прикрой меня в следующий раз, когда на Нью-Йорк нападут инопланетяне, и будем квиты. Ты встаешь, одеваешься, и вы со Стивом идете к лифту. — Это было довольно смело, — тихо говорит Стив. Ты не знаешь, имеет он в виду родителей Старка, или то, что ты доверил ему руку. — Нет, — говоришь ты. — Смелость — это про тебя. Тут же было старое доброе любопытство. Стив хмыкает и качает головой. *** Обратно вы едете через мост на мотоцикле. Ты обнимаешь Стива за пояс и пытаешься спрятать лицо за его плечом. Дождь не сильный, и на улице не так холодно, но тебе все равно неприятно. — Может, мне побриться? — спрашивает он, поглаживая свою аккуратную бородку, когда вы возвращаетесь домой. — Понятия не имею, с чего я вдруг начал отращивать ее. Должно быть, решил, что так меня будут меньше узнавать. Ты не знаешь, как часто его узнавали до этого, но думаешь, что с этими золотыми волосами, плечами и ростом он и сейчас прекрасно узнаваем. Он не очень похож на остальных людей в городе, даже тех, кто в хорошей форме. — Не знаю, — говоришь ты, тоже гладя его бороду. — Как хочешь. Ты мне нравишься в любом виде. А вот Сэм назвал ее «печальной». — Я слышал, — морщится Стив, а потом опускает взгляд и смотрит на твою руку. — Они когда-нибудь использовали это на тебе? — спрашивает он. — То… что отключил Тони. Ты молчишь, и через секунду он говорит: — Прости, я не… я не имел права спрашивать. Ты качаешь головой. — Я просто вспоминал. Не знаю, делали ли они это, но думаю, им было ни к чему. После того, как это установили, меня далеко не отпускали. Стив кивает и начинает скользить пальцами по твоей руке. Это не то же самое, что по живой, но все равно очень приятно. — После сыворотки они долго исследовали и тестировали мое тело… — говорит он. — Я не думал, что привыкну к этому, но через какое-то время привык. Мне не нравилось, но я привык. — Ты об этом вспоминал? — спрашиваешь ты. — Когда Старк возился с моей рукой? У тебя было такое лицо… — ты опускаешь уголки губ и сводишь вместе брови. Стив улыбается. — Ага, — отвечает он и вздыхает. — Я понимаю, что ты не любишь говорить о таких вещах, да и я тоже, но… Ты должен знать, что твое доверие очень много для меня значит. Ты удивленно смотришь на него. — Это для меня много значит, что ты слушаешь меня. Это не всегда… — ты замолкаешь, пытаясь подобрать правильные слова. — Если бы я и мог кому-нибудь рассказать, то это был бы ты, — признаешься ты. — Но кое-что из этого… Я однажды уже пережил это, а потом пережил во второй раз, вспоминая. Этого достаточно. Некоторые события заслуживают лишь того, чтобы о них забыть. Стив кивает. — Согласен, — говорит он. — Я здесь ради тебя. Все будет так, как ты захочешь. Ты смотришь на него и в который уже раз думаешь, чем его заслужил. — Иногда мне кажется, что если бы ты узнал о том, что я делал, то не смог бы… то отвернулся бы от меня. Стив хмуро смотрит на тебя. — Ты в этом не виноват, — говорит он. — Как сказал юрист Пеппер «вы не несете личную ответственность за содеянное». Ты вздыхаешь. Когда-нибудь придется ему сказать, что невинного Баки Барнса, которого он себе придумал, не существует. Может, и существовал, но теперь — нет. — Расскажи мне что-нибудь из прошлого, — просишь ты. — Что-нибудь хорошее. Он кивает. — Ладно, Бак. Как насчет того лета, когда мне исполнилось десять? Твоя мама никак не могла решить, терпеть она меня не может или не против, чтобы я ошивался рядом, но ты убедил ее устроить мне день рождения, потому что моя мама была на суточном дежурстве в больнице… Ты переносишься в то время, и тебе становится спокойно и тепло. Ты помнишь маму и себя, но лучше всего ты помнишь Стива. Тощего, беззубого Стива, лицо которого буквально светится, когда он видит стоящий у вас на кухонном столе торт с зажженной свечой, испеченный твоей мамой. Стива, который обнимает тебя и шепчет тебе в ухо: — Спасибо, Бак, это лучший день в моей жизни. *** — Странно, что они не наделали еще суперсолдат, — говорит Беннер. — Он был у них целых семьдесят лет, и этого, точно, достаточно, чтобы попытаться воспроизвести сыворотку Эрскина. — Сыворотка, это, конечно, хорошо… — тянет Тони. — Но, думаю, проблема была не в сыворотке, а в программировании. Им нужно было найти кого-то с… Инстинктом убийцы, думаешь ты. (— Это он? — слышишь ты чей-то голос. — Он, конечно, неплохо выглядит, но по сравнению с Капитаном Америка… Что ж, никто не может сравниться с Капитаном Америка. Многие были в шоке, когда для эксперимента выбрали Стива Роджерса. А теперь внешнее совпало с внутренним, вот и все. Ты улыбаешься, и Зола злобно смотрит на тебя. — Физически он ни в чем ему не уступает, — это звучит, как оправдание, и ты улыбаешься шире, несмотря на головокружение от препаратов, которыми тебя накачали, чтобы ты стал послушным. — А еще я хотел бы сообщить, что у сержанта Барнса довольно длинный список целей, которые он уничтожил, служа в армии США). Инстинкт убийцы, думаешь ты, возвращаясь в настоящее. Ты в башне. Сигнал появился снова. На этот раз еще ближе к вам. Если так пойдет, то в следующий раз он достигнет восточного побережья. Когда вам звонят, Стива дома нет, и ты думаешь «я смогу сделать это сам». Ты доезжаешь до Манхэттена на машине, здороваешься с девушкой за стойкой и в одиночестве поднимаешься на лифте, пока ДЖАРВИС рассказывает тебе о последних обновлениях своей системы, вернее, о самообновлении. Он обновляет себя в соответствии с параметрами, заданными Старком. Беннер со Старком не замечают тебя. ДЖАРВИС не сказал им, что ты здесь. Тебе не кажутся обидными их слова. К тому же, они все-таки правы. — Надеюсь, вы не решитесь понаделать суперсолдат, — в конце концов говоришь ты. — Думаю, вам хватает проблем с нами двумя. — Да уж, это аргумент, — оборачиваясь, говорит Старк. — Эй, а где твоя лучшая половина? Разве он не должен нянчиться с тобой? — Сейчас придет, — отвечаешь ты, запрещая себе вестись на подколки Старка. Беннер сочувственно смотрит на тебя и вздыхает. Свежевыбритый Стив появляется вместе с Сэмом минут через десять. Следом заходят Бартон с Наташей. — Я получила ваше сообщение, — глядя на голографический экран, говорит она. — Итак, их стало… больше, — складывая руки на груди, говорит Сэм. — Намного больше. Старк кивает. — И они приближаются к Нью-Йорку. — Нам с Тони удалось установить, — говорит Беннер, — что это какие-то сверхзвуковые волны с уровнями вибраций, неслышными человеческим ухом. Но мы все еще не знаем, откуда они берутся и для чего они. — Собаки слышат более высокие звуки, — говорит Наташа. — А еще кошки, мыши, птицы, летучие мыши, киты… да, практически, все. Думаешь, эти сигналы должны ввести их в какое-нибудь безумное состояние? — Мы воздействовали ими на пару мышей, но они на них никак не среагировали, — пожимает плечами Беннер. — То есть, мы по-прежнему ничего о них не знаем, — вздыхает Стив. — И что будем делать? — Носить беруши? — тоже пожимает плечами Старк. — Мы с Брюсом думаем, что это случится дней через десять, может, тринадцать. — Они не следуют какому-то определенному графику, — говорит Беннер. — Поэтому более точный прогноз сделать невозможно. Ты трешь виски. — Гидра, — медленно начинаешь ты, — в течение последних нескольких лет работала над… но у меня не было к этому доступа. Они пытались… триггерное внушение, для которого не требовались слова. Так что… может, это оно… — заплетающимся языком с трудом говоришь ты. — Ты хочешь сказать, что у нас на руках может оказаться куча спящих агентов? — сухо говорит Наташа. — Отлично, — вздыхает она. — Мне нужно кое-кому позвонить. — У тебя и для этого есть определенные люди? — спрашивает Старк. — Хотя, о чем это я? Конечно, у тебя для всего есть определенные люди. — Поведенческий анализ — очень важная часть современной науки, — отвечает Наташа. — Тот, кто считает, что за ним никто не следит, живет в прошлом, — она смотрит на вас со Стивом. — Я не вас имею в виду. — Ага, мы в курсе, — кивает Стив. — Но я не слепой и не идиот, я все это понимаю. Ты думаешь о жучках, установленных ЩИТом в его старой квартире. О девушках, фотографирующих его на улице и в магазинах. А еще есть следы, оставляемые кредитным картами, и списки предпочитаемых каналов, ведущиеся кабельными компаниями. — Короче, — говорит Старк. — От десяти до тринадцати дней. Держите глаза открытыми и будьте готовы. Барнс, у тебя есть что нам сообщить? — Они не знают, — говоришь ты. — Кем бы они ни были, они понятия не имеют, кто они такие. Они бы выдали себя, если бы знали. Оружие, которое знает, что оно оружие, всегда так делает. Это чувствуется в походке, в тяжести его дыхания. Тебе жаль их. Ты, по крайней мере, знал, что являлся оружием. Может, так проще — знать, что ты оружие, а не человек. Наташа вздыхает и достает телефон. — Похоже, скоро нам будет весело, — говорит она, и ты понимаешь, насколько она ненавидит подобные ситуации, когда у нее недостаточно информации, чтобы решить головоломку. Она обожает быть на шаг впереди всех. — Славненько поговорили, — хлопает в ладоши Старк. — Кэп, Сокол, простите, что помешал вашему свиданию… э-э, постойте… Кэп, ты что, изменяешь однорукому чуду с Уилсоном? Как нехорошо… — Стив может иметь несколько друзей, — отвечаешь ты. — То, что ты не один из них, не значит, что их не существует. Мы не похожи на единорогов. — Ой, Барнс, — стонет Старк, — я ранен в самое сердце. Сначала ты говоришь, что убил моих родителей, а теперь, что эти искрящие отношения между мной и Роджерсом никакая не дружба? А у меня были планы. Я хотел позвать его вместе выбрать шторы. Стив закатывает глаза. — Я просто хочу, чтобы мы все были готовы. И я согласен с Наташей, чем меньше мы знаем, тем сложнее нам будет. Так что, если что-нибудь всплывет, Тони, доктор Беннер, пожалуйста, сообщите нам. И да… насчет беруш… неплохая идея. — Не думаю, что кто-то из нас является спящим агентом Гидры, — говорит Бартон. — Вернее, очень на это надеюсь. Не хотелось бы снова столкнуться с контролем над разумом. — Ага, — киваешь ты, и он многозначительно смотрит на тебя, умудряясь передать взглядом и то, что понимает тебя, и то, что все еще хочет заполучить тебя на стрельбище и узнать, на что же ты все-таки способен. — Думаю, мы все можем с этим согласиться, — говорит Старк, отодвигая экран в сторону. — Значит, Мстители снова в деле? — А разве мы можем называться Мстителями без Тора? — спрашивает Бартон. Наташа сурово смотрит на него, и он поднимает руки. — Я просто спросил. Может, Барнс с Уилсоном сойдут за одного Тора? Или нам надо назваться как-то по-другому? — Мстители в отставке, — говорит Стив, и все, вздохнув, расходятся. Ты идешь за Стивом и Сэмом, но Наташа ловит тебя за рукав. — Ты правда больше ничего об этом не знаешь? — тихо, но настойчиво спрашивает она. — Может, ты не хотел говорить при них? Ты качаешь головой. — Они держали меня в крио процентов девяносто пять времени, к тому же обнуляли после каждой миссии. Я ничего больше не знаю. Она пристально смотрит на тебя, а потом немного расслабляется. — Как дела? — спрашивает она. — Нормально, — отвечаешь ты. Она скептически смотрит на тебя, и ты закатываешь глаза. — Господи. Я полон надежды и встречаю грядущий день с улыбкой, ты это хотела услышать? — Вы с Клинтом точно должны встретиться, — хмыкает она. — Его номер у тебя в телефоне. Поговорите о том, сколько у вас общего. Вы оба любите пиццу, стреляете издалека, после промывания мозгов оба делали больно любимым людям… Отлично проведете время. Ты смотришь на Бартона, который ждет вас у лифта. — Ага. Мне все советуют поговорить об этом. — Тебе надо это выпустить, — говорит Наташа. — Может, не разговорами. Может, как-то по-другому. Чтобы понять, что все нормально, что это не твоя вина. Ты открываешь рот, чтобы сказать «твердить, что это не моя вина, совершенно бессмысленно», но из лифта появляется голова Стива. — Бак, ты идешь? — Да, прости, — говоришь ты, а потом: — Спасибо, Наташа. Я подумаю.