Rate of recidivism

Ты открываешь дверь и видишь, что хмурый Стив сидит на диване и смотрит новости. Увидев тебя, он выключает телевизор и улыбается. — Как прошло? — спрашивает он. — Отлично, — отвечаешь ты. — Я приехал на метро, мы постреляли, съели пиццу и… он поговорил со мной. Стив поднимает бровь. — О нашем жизненном опыте, — поясняешь ты. — Он не напирал, все было пристойно. Его, наверное, Наташа попросила. Ты раздеваешься и вешаешь куртку и толстовку на крючок возле двери. Какое-то время смотришь на свои вещи и на вещи Стива. Всё как раньше. — Как дела у Сэма с Наташей? — спрашиваешь ты. — Сэм отлично справляется с работой, — отвечает Стив. — Думаю, тут немного больше давления, чем в Вашингтоне, но… ты должен сходить к нему. Он действительно хорош в том, что делает. Он разруливает такие ситуации, с которыми я не справился бы и за миллион лет. Он всегда знает, что нужно сказать этим людям. Ты садишься рядом, а Стив поворачивается и прижимается к тебе ногой. — Я пытался помочь, — тихо говорит он. — Иногда людям становится легче, когда они узнают, что мы с Наташей тоже многое пережили. Ты понимаешь, что он намекает на то, что ты тоже мог бы помочь, и, вероятно, он прав, но ты пока не готов стать примером для подражания. — Ты хороший человек, Роджерс, — говоришь ты. — И всегда был. — Ты мне льстишь, — улыбается Стив и ласково дергает тебя за волосы. — Вечеринка у Старка через два дня. О ней пишут в новостях. — Правда? — Правда, — он заправляет волосы тебе за ухо, и ты придвигаешься к нему поближе. — И о том, что мы будем там. Я имею в виду Мстителей. — Как ко мне сейчас относится мир? — спрашиваешь ты. Ты не уверен, что хочешь знать ответ. — Дает тебе шанс, — отвечает Стив, проводя пальцем по ямочке у тебя на подбородке. — Ясно, — киваешь ты. — Надеюсь, что оправдаю их ожидания, — ухмыляешься ты, растягивая губы так, как делал это Баки Барнс из сороковых. У Стива темнеют глаза. — Сегодня на остановке был человек с папкой для рисования, — продолжаешь ты. — И я подумал о тебе. Я соскучился по твоим рисункам. — Серьезно? — спрашивает Стив. Он и удивлен, и польщен одновременно. — Серьезней некуда, — отвечаешь ты. — Раньше ты рисовал все подряд. Мне нравилось узнавать мир через твой взгляд на него. Особенно себя. Стив смеется. — Хочешь, чтобы я нарисовал тебя? — Ну… против бы не был. Он немного отодвигается и принимается рассматривать тебя. Его взгляд и похож, и не похож на взгляд Стива Роджерса из прошлого. — Мне нужно кое-что купить, — говорит он. — У меня почти ничего нет. И ты прав, лучше рисовать, чем весь день пялиться в телевизор или позволять тебе обманывать себя в карты. — Эй, — поднимая палец, возмущаешься ты. — Помнишь, что было, когда ты вот так же обвинил меня в жульничестве? Твоя неспособность играть в карты не является причиной для того, чтобы порочить мое доброе имя. Стив фыркает. — Бартон сказал, что на вечеринке будет Тор, — говоришь ты. — Единственный Мститель, с которым я еще не встречался. Как думаешь, я ему понравлюсь? — Тор очень дружелюбный, — улыбается Стив. — Чересчур… соревновательный, но дружелюбный. Я давно не видел его, но… да, думаю, ты ему понравишься. — Твои сомнения были совсем не по делу, — говоришь ты, хлопая его по плечу. *** — Сломай ему палец, — складывая руки на груди, говорит Пирс. — Сэр? — человек, стоящий рядом, держит твою правую руку в своей. — Сэр, нам приказано не причинять ему вреда. — Мне плевать, — говорит Пирс. — Сейчас приказываю я, — он смотрит на тебя. Он тебе кого-то напоминает, но кого? Твою руку прошивает болью, — тебе ломают мизинец. Ты вздрагиваешь и сжимаешь зубы, чтобы не застонать. Ты потеешь. Человек, держащий тебя за руку, нервно переводит взгляд на Пирса. — Посмотри на меня, — говорит Пирс, и ты подчиняешься. — Это неприемлемо. Я жду от тебя большего, Солдат. Ты, похоже, привык к тому, что все нянчатся с тобой. Здесь все будет по-другому. Он замолкает и поворачивается к держащему тебя за руку человеку. — Еще один. Когда ломается четвертая проксимальная фаланга, тебе не удается сдержать стон. Ты не знаешь, о чем говорит Пирс. Ты выполнил задание. Приемлемый сопутствующий ущерб. Ты помнишь инструктаж. Ты помнишь; ты выполнил задание, как было приказано. Пирс отталкивает ломающего тебе пальцы человека и, взяв за подбородок, поднимает тебе голову. Ты избегаешь его взгляда. Твое сердце начинает биться чаще. — Я знаю, на что ты способен, Солдат, — говорит Пирс. У него тихий, вкрадчивый голос. — Если ты будешь подчиняться мне, то изменишь мир. Нас ждут великие дела. Его слова ничего не значат для тебя, но с тобой очень давно не говорили таким тоном. Ты дрожишь. Пирс морщится от отвращения и отходит от тебя. — Скажите доктору Холдеру, что у нас еще полно работы, — говорит он. Когда возвращается человек в белом халате, и они с Пирсом начинают тихо разговаривать, ты смотришь на свои сломанные пальцы. Потом берешь их и со щелчком ставишь на место. О-о-о… у тебя перехватывает дыхание. — Боюсь, что он больше не сможет функционировать, — говорит Пирс, и ты резко вскидываешь голову. Ты не… Он этого не говорил. Нет, это… это, наверное, сон. — Нам придется расчленить его. Глупо оставлять его в таком виде. Пирс улыбается и идет к тебе. Просыпайся, думаешь ты. Просыпайся, ну же, давай. Он этого не говорил. Они с Холдером усадили тебя в кресло и обнулили, а когда ты пришел в себя, вложили тебе в руки оружие. За это время твои пальцы срослись. А сейчас он идет к тебе. Он берет скальпель и, положив ладонь тебе на лоб, прижимает твою голову к койке. Ты не можешь сопротивляться. Не можешь оттолкнуть его. Он разрезает тебя от паха до шеи. Ты кричишь, а Пирс говорит: — Замолчи. Ты ставишь себя в неловкое положение, Солдат, — и ты замолкаешь. Пирс вскрывает тебе грудную клетку, и ты смотришь на свои глянцевые внутренности. — Успокойся, — говорит он. — В тебе были вещи и похуже моей руки. Просыпайся, думаешь ты. Ты не хочешь этого видеть. Ты не хочешь думать о том, что он имеет в виду. — Нужно позвать капитана Роджерса, — говорит Пирс Холдеру. — Ему будет интересно на это посмотреть. Стив, думаешь ты, Стив, нет… не надо приводить Стива. Скользкими окровавленными руками Пирс трогает тебя за лицо, поворачивает голову и заглядывает в глаза. Потом открывает рот и… — Баки? — говорит он, но это не его голос, это… — Баки, — говорит Стив. — Проснись, у тебя кошмар. Ты открываешь глаза и видишь зависшего над тобой растерянного Стива. Ты хочешь что-нибудь сказать, но у тебя ничего не выходит. Ты можешь только хрипло дышать. Стив гладит тебя по щеке. Слава Богу, крови нет. — Ты дрожал, — говорит Стив, — и тяжело дышал, и ты… ты весь вспотел. — Прости, — наконец говоришь ты, выходя из ступора и садясь. Стив тоже садится и кладет руку тебе на спину. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он. — Да, — отвечаешь ты. — Просто… раньше никогда такого не было, — ты сглатываешь, и у тебя в горле что-то щелкает. — Обычно это воспоминания, а тут началось как воспоминание, а потом стало… чем-то другим. Стив вздыхает. Ты смотришь на свою правую руку. Она болит фантомной болью. Ты сжимаешь пальцы в кулак, потом разжимаешь их. — Пирс ведь мертв? Стив кивает, продолжая гладить тебя по спине. Ты вздыхаешь и смотришь на часы. Пять утра дня вечеринки Старка. Надо же было этому случиться именно сегодня… — Мне нужно побегать, — говоришь ты. — Хорошо. Стив встает, протянув руку, поднимает тебя и обнимает. Ты утыкаешься носом ему в плечо. На улице холодно. Вдыхаемый тобой воздух напоминает тебе, что ты все еще жив и находишься в этом теле. Ты бежишь до тех пор, пока не начинаешь чувствовать усталость. Стив бежит рядом, стараясь попадать с тобой в ногу. — Может, повернем? — предлагает он, когда вы тормозите на светофоре. Он и правда выглядит запыхавшимся. Тебе хочется пошутить, но у тебя нет сил. У тебя перед глазами все еще стоят руки Пирса, раздвигающие твои ребра. — Ага, — киваешь ты. — Давай вернемся. У подъезда вас ждет журналистка. Увидев вас, она начинает доставать из сумки камеру и чуть не проливает кофе, стакан с которым держит в руке. Стив молча проходит мимо, а она начинает что-то говорить, но он так смотрит на нее, что она резко замолкает. Ты стараешься не улыбаться. Журналистка вздыхает, плотнее запахивает пальто, спускается по ступенькам и уходит. Стив берет тебя за руку, ведет вверх по лестнице и не разжимает пальцы до тех пор, пока не распахивает дверь в квартиру. Там он снимает ботинки и куртку и поворачивается к тебе. — Ты сможешь пойти на вечеринку? — спрашивает он. — А ты сможешь пойти на вечеринку? — спрашиваешь ты, и он морщится. — Бак, я серьезно. Если для тебя это слишком, только скажи. Мне плевать, что подумают остальные. Ты хмыкаешь. Нехарактерные слова для Капитана Америка. Он расстегивает молнию на твоей куртке. — Спасибо, — хрипло говоришь ты. — Но я должен это сделать. Мы не можем прятаться вечно. — Можно было бы попробовать. Стив криво улыбается, а ты смотришь на его губы, на мокрый от пота лоб и думаешь о том, как хорошо было бы сбежать куда-нибудь подальше, где можно было бы целыми днями валяться в постели, заниматься любовью и думать исключительно друг о друге. Ты вздыхаешь. Это всего лишь глупая заманчивая фантазия. Он Капитан Америка, а ты Зимний Солдат. Куда бы ты ни пошел, кто-нибудь обязательно последует за тобой и найдет тебя. — Тебе бы пришлось снимать с деревьев котят и вытаскивать из колодцев Маленьких Тимми, — говоришь ты. — И очень скоро ты сошел бы от этого с ума, а я сошел бы с ума, наблюдая за сходящим с ума тобой. Ты дергаешь его за подол майки, а он удивленно смотрит на тебя, но потом стягивает ее, оставаясь в одних спортивных штанах. Ты тоже снимаешь майку, глядя на стекающие по его груди и животу капли пота, и подходишь ближе. — О-о-о… — выдыхает он. Ты толкаешь его на кровать, снимаешь с него и с себя штаны с трусами и усаживаешься к нему на бедра. У него уже стоит. Ты берешь ваши члены в руку и начинаешь гладить. — Э-э-э… — тянет розовеющий Стив, — давай левой. Хочу ее попробовать. Ты меняешь руку. Стив закрывает глаза и стонет. Ты хочешь большего. Тебе нужно больше, но вы почти одновременно кончаете, ты падаешь ему на грудь и все, чего ты хочешь потом, это уснуть. — Может, нам стоит поспать? — глухо спрашивает из-под тебя Стив, перебирая твои волосы. Ты киваешь, и он смеется. — Заткнись, я уже пытаюсь, — бормочешь ты, запрещая себе думать о том, что тебе снова может присниться этот сон. Стив такой теплый, такой большой под тобой. С ним ты в безопасности. Ты закрываешь глаза. *** Когда наступает вечер, тебе кажется, что прошел не один день, а целых два. Ты ужасно устал. Ты смотришься в зеркало, поправляешь галстук и запонки и не можешь определиться с тем, что именно видишь. Ты гладко выбрит и аккуратно расчесан, на тебе сшитый на заказ костюм, но больше всего это похоже на то, будто тонкий слой твоего прежнего «я» размазали по твоему нынешнему телу. В ванную заглядывает улыбающийся Стив. Он выглядит потрясающе. Просто идеально. Он подходит к тебе и берет твое лицо в ладони. — Ты отлично выглядишь, — говорит он. — Спасибо. А ты… — ты замолкаешь, потому что не можешь подобрать слова. — Тоже хорошо выглядишь. — Готов? — спрашивает он, потом отпускает тебя и начинает поправлять тебе галстук, который ты только что поправил. — Это непростой вопрос… — вздыхаешь ты. — Готов, поехали. Черный автомобиль, темные окна, черные костюмы, черные галстуки, белые рубашки. В машине Стив держит тебя за руку, прижимая ее к своему бедру, и молчит. Все будет хорошо, думаешь ты. Когда ты выходишь из машины, тебя начинают фотографировать. Ты улыбаешься и машешь репортерам рукой. Ты знаешь, что должен делать, ты много раз видел, как это делал Стив. Левую руку ты из кармана не вытаскиваешь. — Пошли, — через несколько минут говорит Стив. Ты киваешь и идешь за ним. Внутри играет музыка, и тихо переговариваются люди. Ты ищешь взглядом выходы. — Эй! — кричит Тони Старк, подходя к вам со стаканом чего-то в руке. — Неужели это национальное достояние Америки и однорукое чудо! Рад, что вы, джентльмены, смогли к нам присоединиться. Вот здесь бесплатная еда и… о, как я мог не упомянуть ее в первую очередь, — море бесплатной выпивки. Самое главное для удачной вечеринки, — выпивка должна литься рекой, — он гремит льдом у себя в стакане. — Лично я не пью, но вам настоятельно рекомендую. Стив криво улыбается. — Мы, конечно, можем чего-нибудь выпить, но на нас ничего не действует, и ты это прекрасно знаешь. — Подействовало бы, если бы ты выпил галлон чистой водки, — говоришь ты. — Хотя, не факт. Но… спасибо, Тони. — Ты прав, — вздыхает тот. — Но я видел, как вы едите. Так что съешьте каких-нибудь закусок. Вон те канапе восхитительны. И вот эти сосиски. Наслаждайтесь жизнью. Я велел охране разогнать репортеров, если Барнс начнет нервничать. — Спасибо, — говоришь ты. Тони улыбается и исчезает в толпе. Ты поворачиваешься к Стиву. — Итак. Канапе или сосиски? — Сосиски. Только поклянись, что не станешь делать с ними ничего… похотливого, — ухмыляется Стив, — по крайней мере, перед камерами. Ты фыркаешь и идешь за ним к официанту. Стив берет с серебристого подноса два выглядящих, как произведения искусства, маленьких хот-дога, отдает один тебе и останавливается. Ты максимально соблазнительно кладешь хот-дог в рот и начинаешь жевать. — Что? — спрашиваешь ты. — Я просто подумал, не дурной ли это тон — первым делом идти за едой, — смущенно глядя на хот-дог, говорит Стив. Ты пожимаешь плечами, берешь с подноса еще один и тут же запихиваешь в рот. Стив вздыхает, но тоже начинает есть. — Отличный выбор, Роджерс, — раздается знакомый голос, и, повернувшись, вы видите Наташу. На ней длинное темно-зеленое с голубым отливом платье. — Видимо, Тони сообщил тебе, что за эти сосиски можно умереть. — Это было во вступительном монологе, — кивает Стив. — Потрясающе выглядишь. Наташа довольно вздыхает. — Спасибо, — говорит она. — Вы тоже ничего так. Ты берешь ее за руку и медленно поворачиваешь, чтобы полюбоваться платьем со всех сторон. — Отличное платье, — говоришь ты. — Тебе очень идет. — Ну, на работе я чаще всего использую тактическое снаряжение, поэтому, когда представляется возможность, стараюсь облачаться во что-нибудь эдакое. Кстати, вы должны мне выпивку. Оба. Я не забыла. Стив поднимает бровь. — Ну… алкоголь здесь бесплатный, — говорит он, — так что не знаю, считается ли это, но я буду рад предложить тебе выпить, — он смотрит по сторонам. — Тор здесь? — Они с Джейн на балконе. Дышат воздухом, — отвечает Наташа. Под «дышат воздухом» она явно подразумевает «шалят». — Он обрадовался, когда узнал, что ты тоже будешь. Сказал, что, э-э… очень скучал по удовольствию от общения с тобой. — Очень мило с его стороны, — улыбается Стив. — Так что тебе принести? — Водку с мартини, — отвечает Наташа. — Спасибо. Стив идет в бар, а ты смотришь ему в спину и остро осознаешь необходимость побежать следом. Ты запрещаешь себе думать об этом и поворачиваешься к Наташе, которая, как обычно, следит за тобой. — Ты ведь знаешь, что как только тебе станет невмоготу, ты можешь сказать об этом? — спрашивает она. — И я сейчас не только о Стиве. Мы все присматриваем за тобой. Иногда даже мне бывает сложно справиться с подобными вещами. — Сомневаюсь, — качаешь головой ты и ухмыляешься. — Но спасибо, — ты смотришь на Стива, который решительно пробирается сквозь толпу. Он выглядит так, как когда-то выглядел ты, заказывая напитки из-за того, что бармен проигнорировал Стива. Теперь-то его никто не игнорирует. — С этой минуты приносить мне выпивку будет только Роджерс, — складывая руки на груди, говорит Наташа. К ней подходит какой-то человек и встает рядом. Он на несколько лет старше Старка, и на нем костюм, сильно похожий на костюм государственного служащего. — Познакомьтесь, — говорит Наташа. — Агент Фил Коулсон, Джеймс Барнс. Джеймс, это Коулсон. — Я вас знаю, — говорит Коулсон, как-то странно глядя на тебя. Потом он улыбается и протягивает руку. — Приятно познакомиться, сержант Барнс. Я вырос на историях о вас и капитане Роджерсе. Это большая честь для меня. — Мне тоже очень приятно, — отвечаешь ты, на максимум включая обаяние Баки Барнса. — Я так понимаю, вы работали на ЩИТ? — Все еще работаю, — говорит Коулсон. — Ну… на то, что от него осталось. Капитан Роджерс с агентом Романофф неплохо постарались, — он грустно вздыхает. — Мы знали, что у Гидры много щупалец, но что настолько… — Да, лучше меня никто не знает о том, насколько коварной может быть Гидра, — говоришь ты, и тебя вдруг начинает мутить. Это напоминает тебе морскую болезнь (у тебя когда-то была морская болезнь?). Морок спадает, когда подходит Стив и хлопает тебя по плечу. — Агент Коулсон! — улыбается он. Потом отдает Наташе бокал и жмет Коулсону руку. — Рад вас видеть. Как идет процесс реструктуризации? То, как Коулсон смотрит на Стива, кажется тебе почти… неприличным. — Медленно, — отвечает он. — Восстановление с нуля — дело нелегкое. Но мы справимся. Стив кивает. — Даже не сомневаюсь. — Джентльмены, — подает голос Наташа, — я пойду пообщаюсь, но не думайте, что я забуду про второй бокал, — она берет Коулсона под руку и уходит. — Может, мне тоже стоит выпить, — оглядываясь, вздыхает Стив. — Просто для того, чтобы вписаться, — он смотрит в сторону бара. — Как ты думаешь, бармен заметит, если я сейчас вернусь еще за одним стаканом? — Стив, — улыбаешься ты, — конечно, заметит. Тебя невозможно не заметить. Вопрос в том, будет ли ему плевать на это. Ответ — думаю, будет. Если хочешь выпить, надо пить. — Да не хочу я, — говорит Стив. — Мне просто нужно чем-то занять руки. Он вздыхает и вдруг расплывается в широкой фальшивой улыбке. Ты поворачиваешь голову и видишь идущую к вам блондинку со взглядом охотящегося за сенсациями репортера. Ты берешь пример со Стива, и вот вы уже все трое улыбаетесь друг другу ослепительными искусственными улыбками. — Надеюсь, я не помешала, — говорит девушка, протягивая тебе ухоженную руку. — Кристин Эверхарт, «Vanity Fair». — Нас вы, похоже, знаете, — говорит Стив, тоже пожимая ей руку. — Я была бы плохим журналистом, если бы не знала, — отвечает она. Потом качает головой, и волосы рассыпаются по ее плечам. А она красива, отмечаешь ты. — Очень рада встретиться с вами. Знаю, что это довольно нагло с моей стороны, но, учитывая, как неплохо вам удается избегать моих коллег, я просто не могла пройти мимо, не задав вам пару вопросов. — Пожалуйста, — говорит Стив, — спрашивайте. — Отлично! — победно улыбается она и вытаскивает откуда-то из складок платья диктофон. Ты смотришь на Стива. — Капитан Роджерс, как вы считаете, что говорит о разведывательной системе нашей страны тот факт, что Гидра смогла проникнуть во все государственные структуры? — Я считаю, что это говорит о том, что нам нужна если не открытость, то, по крайней мере, подотчетность, — честно отвечает Стив. — Уровень секретности в ЩИТе был слишком высок. Важная информация была доступна лишь высокопоставленным членам, и это облегчило Гидре задачу. Надеюсь, из всего этого мы сделаем правильные выводы. — То есть вы хотите сказать, что вас — одного из самых заслуженных оперативников страны, держали в неведении? Стив пожимает плечами. — По сути, да, — отвечает он. — Именно поэтому идею о том, что каждый знает только то, что ему необходимо для выполнения работы, я считаю полностью провальной. — А как насчет вас, сержант Барнс? Не хотите ли что-нибудь добавить? — она перестает улыбаться, и ты понимаешь, что так она нравится тебе больше. Так честнее. — Организации, подобные Гидре, существуют благодаря секретности, — говоришь ты. — Думаю, одно из неоспоримых преимуществ этого времени заключается в том, что у нас есть возможность быстро сделать информацию общедоступной, а мы вместо этого изо всех сил пытаемся ее скрыть, потому что она может выставить нас в неприглядном свете. Это, в свою очередь, поднимает два вопроса: если мы думаем, что это выставляет нас в неприглядном свете, то зачем мы это делаем, и почему мы так озабочены картинкой, а не результатом? — Думаю, ответ на второй вопрос «демократия», — снова улыбается Эверхарт. — И у меня есть для вас третий вопрос: что вы можете сказать людям, которые считают, что вы до сих пор представляете угрозу национальной безопасности Америки? Ты улыбаешься, что, скорее всего, не совсем правильно. — Угрозу национальной безопасности Америки представляет Гидра, — отвечаешь ты. — А я, пока был их пленником, не имел возможности контролировать свои действия. И я, естественно, не испытываю никакой неприязни к Америке или к ее национальной безопасности. Мне повезло, что у меня есть невероятная поддержка в лице Мстителей и особенно Стива. Эверхарт удовлетворенно кивает и выключает диктофон. В этот момент ты видишь пробирающуюся к вам через толпу хмурую Пеппер. — Ладно, — говорит Эверхарт. — Спасибо, что уделили мне время. И… удачи вам обоим. Она протягивает вам руку, и вы по очереди жмете ее. Когда Эверхарт собирается отойти, ей на плечи опускаются ладони Пеппер. — Какая неприятная неожиданность, — широко улыбаясь, говорит она. — Беспокоим гостей вечеринки? Хотя, чему я удивляюсь… — Все нормально, — говорит Стив, — она нам не помешала. Но Пеппер его не слушает. Она говорит, что понятия не имела, что Кристин пригласили, и с обманчивой мягкостью уводит ее. Стив смотрит им вслед и вздыхает. — Понятия не имею, что происходит. Пойду выпью. Ты со мной? — Конечно, — киваешь ты и идешь за ним. Он снова с легкостью двигается в толпе, а ты, идя сзади, начинаешь чувствовать себя каким-то домашним животным. — Чего ты хочешь? — оглядываясь, спрашивает он. Ты пожимаешь плечами, и он морщится. — Так чего? — Виски, — отвечаешь ты. Стив заказывает тебе «Old Fashioned», а себе «Gin Rickey». Ты смотришь на свой стакан и думаешь, что это твой первый алкоголь после… войны. Хотя, конечно, нет. Тогда, перед миссией… Ты делаешь первый глоток, и на тебя обрушиваются воспоминания о СТРАЙКе. Это, наверняка, был СТРАЙК. Горький привкус во рту. — Дай ему еще, — говорит человек, и тебе протягивают полный стакан. Ты берешь его и ждешь приказа выпить. — Хочу посмотреть, сможет ли он выпить столько, сколько они говорят. — Может, не перед миссией, а то будет ходить в обоссанных штанах, — говорит другой человек — в твоей памяти они неотличимы друг от друга, черное тактическое снаряжение и размытые пятна вместо лиц. — Чего ты ждешь? — спрашивает первый. — Пей. Ты пьешь. Это обыкновенная водка. — Бак? — ты слышишь голос Стива и, моргнув, возвращаешься в реальность. — Совсем непохоже на виски, который был в наше время, — говоришь ты, и Стив кивает, уныло глядя в стакан. К вам направляется огромный блондин, который может быть только Тором. Рядом с ним очень милая девушка, очаровательная и хрупкая, как птичка. — Стив, у нас гости. — Ага, вижу, — говорит Стив и машет Тору рукой. Тот дюйма на четыре выше тебя, и от него исходит нечто вроде внутреннего сияния, как от Стива, только сильнее. Он широко улыбается, демонстрируя окружающим идеальные белые зубы. — Капитан Роджерс! — грохочет он и бьет Стива по плечу. Стив покачивается, и ты изо всех сил стараешься не рассмеяться. — Для меня огромное удовольствие снова видеть тебя. Капитан, это моя леди Джейн Фостер, — он подталкивает девушку вперед, и она машет Стиву свободной рукой. — Джейн, это Стивен Роджерс, известный среди своего народа как Капитан Америка. — Привет, — говорит она. — Количества встреченных мною сегодня супергероев достаточно для того, чтобы у обычного человека возник комплекс неполноценности. Тор поворачивается к тебе. — А ты, должно быть, друг капитана Роджерса. Я слышал истории о тебе. Рад, что вы воссоединились. Судьба делает много крутых поворотов, но иногда преподносит сюрпризы. Очень рад, что появился еще один Мститель — воин великой доблести! — он жмет тебе руку, едва не ломая кости. — Доктор Фостер, — говорит Стив. — Это сержант Джеймс Барнс. Баки, доктор Фостер — астрофизик. Она поворачивается к тебе, и ты жмешь руку и ей тоже, при этом улыбаясь так, что она краснеет. Ты рад — навык не утерян. — Значит, вы не совсем обычны, — говоришь ты. — «Астрофизик» звучит… супер. — На самом деле это совсем не супер, — качает головой Джейн. — Пока в твой мир через портал не провалится бог, и ты случайно не собьешь его машиной, в чем, кстати, ты совсем не виновата… — Да, — радостно перебивает ее Тор. — История нашей встречи полна приключений и опасностей. Увы, в последнее время эти опасности носят больше политический характер, что я нахожу довольно утомительным. — А я нахожу довольно утомительным то, что из-за этого тебе приходится пропадать на другой планете, — говорит Джейн и бьет Тора в плечо. Тот целует ее в ладонь и поворачивается к тебе. — А как насчет тебя, друг Барнс? — говорит он, тоже хлопая тебя по плечу — по левому. Он удивленно вскидывает брови, чувствуя твердость металла, и ты показываешь ему руку. — Как тебе нынешний век? — Все другое, — отвечаешь ты, — и в то же время такое же. Чем больше что-то меняется, тем больше остается прежним. И у меня есть Стив, так что жаловаться мне не на что. — Я нахожу мидгардские развлечения довольно интересными, — говорит Тор, и Джейн прикрывает рот рукой. Они забавные, думаешь ты. У Тора меняется выражение лица. — Полагаю, вы слышали о гибели моего брата. — Локи мертв? — спрашивает Стив. — Я понимаю, что ты плохо знал его, — говорит Тор. — И у тебя нет причин огорчаться из-за его кончины, но он был моим братом, мы выросли вместе, — он замолкает, глядя в пол. — Он в некоторой степени искупил свою вину передо мной, и я сожалею, что никто, кроме нас с Джейн, не знает об этом. — Прими мои соболезнования, — говорит Стив. — Иногда ты… ты просто любишь людей, несмотря на то, что они сделали. — Хотел бы я изменить его путь, — кивает Тор. — Показать ошибочность его выбора, но увы… Ты задумываешься, сравнивал ли Стив тебя с Локи, но решаешь, что нет; у тебя не было выбора, а Локи делал все по доброй воле. Им никто не играл, как марионеткой. — Но из любой трагедии нужно извлекать уроки, — продолжает Тор. — Я намереваюсь проводить в Мидгарде как можно больше времени. Ваша жизнь, хоть и коротка, но наполнена страстью и энергией, — он обнимает Джейн за плечи и прижимает к себе. — И, конечно, я нигде не бываю так счастлив, как рядом с моей леди Джейн. — Что ж, Земля будет рада тебе, — говорит Стив. Джейн смущенно улыбается. — Благодарю, капитан Роджерс, — кланяясь, говорит Тор. — Сержант Барнс, буду рад встать с тобой плечом к плечу на поле боя! — Тор! — вскрикивает Джейн. — Это звучит немного… кровожадно. Тор смущается. — Прошу меня простить. Конечно, я не хочу войны народу Мидгарда. Но я слышал рассказы о твоих воинских подвигах и видел капитана Роджерса в действии, так что думаю, это будет прекраснейшее из зрелищ. — Тут нечего прощать, — машешь рукой ты. — Я понял, что ты имел в виду. Тор кивает вам со Стивом так, что тебе кажется, будто он кланяется. — Мы скоро увидимся снова, — говорит он. — Я рад, что встретил вас сегодня. Веселитесь и наслаждайтесь! Это прекрасное время для празднования. — Я же сказал, что ты ему понравишься, — говорит Стив и морщится, сделав последний глоток, в котором, видимо, было слишком много сока лайма. — Ему, похоже, все нравятся. Ну, за исключением тех, кто активно борется с ним, — отвечаешь ты и снова осматриваешь толпу. Руки с бокалами, люди смеются. Ты чувствуешь легкую клаустрофобию. — Ты сравнивал меня с братом Тора? — Что? — хмурится Стив. — Нет! Конечно, нет! Я совсем не это имел в виду. Он был… он был плохим парнем. Ты скептически поднимаешь бровь, а Стив подходит ближе и почти шепчет тебе: — Бак, не шути так. Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Я… — Привет, — раздается у тебя за спиной голос Тони. Ты оборачиваешься и видишь Старка, которого держит под руку Пеппер. У нее такое выражение лица, будто она понимает, что должна получать от происходящего удовольствие, но не может. Ты подозреваешь, что это не первая вечеринка, на которой у нее подобное выражение лица. — Почему вы не танцуете? Я организовал танцы, но никто не танцует. Роджерс, Барнс, вы ведь из сороковых. Разве тогда не танцевали? — Только не я, — качает головой улыбающийся Стив. — У меня тут же случился бы приступ астмы, а потом началась война… — Барнс, — Тони переключается на тебя. — Пожалуйста, скажи, что ты танцуешь. — Баки был одним из лучших танцоров в нашем районе, — радостно сообщает Стив, и ты сурово смотришь на него. — Да, я танцую, — вздыхаешь ты. — И с кем же я должен это делать? Старк подталкивает к тебе Пеппер. — Тони! — возмущается та. — Я думала, что со мной хочешь потанцевать ты. Ты видишь Бартона с Наташей и, как только они оказываются в пределах слышимости, говоришь: — Агент Романофф танцует. Наташа сердито смотрит на тебя, но ты лучезарно улыбаешься, а Бартон берет ее за руку, подводит к тебе и, поклонившись, отходит. — Это будет потрясающе, — возбужденно говорит Старк. — Какой я все-таки молодец. У меня отличные идеи. Ты берешь Наташу за руку и выводишь на танцпол. — Из всего, что было, ты запомнил именно это, — говорит она. Зеленое платье обтекает ее ноги, как какая-нибудь ядовитая жидкость. — Но ты ведь умеешь танцевать, правда? Фокстрот? — спрашиваешь ты, прижимая ладонь к ее спине. Люди вокруг начинают расходиться, освобождая вам место. Звучит музыка, и вы начинаете танцевать. Вести Наташу — одно удовольствие. Ее движения точны и технически безупречны. — Расслабься, — говоришь ты по-русски. — Это не испытание. Она смотрит на тебя, но до конца не расслабляется. Это не важно. Твое тело действует само. Движения настолько отработаны, что тебе даже не нужно о них думать. Это как свернуть шею или выстрелить из пистолета. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Платье Наташи мерцает в приглушенном свете ламп, а кожа у нее на спине гладкая и теплая. У тебя перед глазами появляется стоящая в балетной стойке, а потом стреляющая из винтовки девушка. Первая позиция, вторая, третья. Лёжа, сидя, на коленях, стоя. Ты не помнишь где и когда видел это, но этот изгиб шеи и оттенок волос кажутся тебе очень знакомыми. Не такими знакомыми, как Стив, но все же. Песня короче, чем ты помнишь; танцы уже не те, думаешь ты. Сейчас это делают для шоу, а не для удовольствия. Когда музыка замолкает, ты подаешь Наташе руку, она зубасто улыбается тебе, и вы уходите с площадки. Старк свистит и хлопает в ладоши, и толпа присоединяется к нему. Вы возвращаетесь к Стиву. На танцпол выходят несколько пар, включая Старка с Пеппер, и звучит медленный вальс. Вы с Наташей сломали лед. Хорошая работа, думаешь ты. — Спасибо за танец, — говоришь ты. — Ты все еще должен мне выпивку, — отвечает Наташа. Ты думаешь, что у вас какие-то странные отношения, что она почему-то слишком сдержано ведет себя с тобой, но спрашивать не хочешь. Она отправляется на поиски Бартона, и ты смотришь ей вслед. Стив не улыбается. Судя по лицу, у него что-то болит. — Что с тобой? — спрашиваешь ты, опуская руку ему на плечо. Стив мотает головой. — Спорим, я и тебя смогу научить. Танцевать, в смысле. У тебя неплохо получится. Стив натянуто улыбается, а потом переводит взгляд тебе за спину. Ты оборачиваешься. К вам идет несколько человек. Твоя рука автоматически сжимается в кулак, но при повторной оценке ты понимаешь, что нападать они не собираются; они настроены доброжелательно и транслируют лишь заинтересованность. Как будто во время танца они увидели в тебе человека. Следующие несколько часов ты тратишь на светскую беседу о всякой ерунде. О погоде; о том, как изменился Нью-Йорк; что ты думаешь о спорте, о политике. Сэм Уилсон со слегка перекошенным галстуком появляется почти под конец вечеринки. Аврал на работе, поясняет он. Стив разговаривает сначала с ним, а потом с группой пожилых мужчин — явно политиков. Толпа начинает редеть около часа ночи. Даже Стив выглядит измученным. У него в руке очередной стакан, а рядом — слегка озабоченная особа, выглядящая как человек, который вполне мог жить еще во времена Второй мировой. Ты извиняешься перед своим собеседником и, улыбаясь, подходишь к Стиву. — Привет, — говоришь ты, опуская руку ему на плечо. — Тебе еще не пора баиньки? Женщина, с которой он разговаривает, улыбается, а когда Стив смотрит на часы и морщится, улыбается шире. Стив представляет ее как директора музея, и вы тепло пожимаете друг другу руку. — Было приятно с вами познакомиться, — говорит Стив. — Я свяжусь с вами по поводу выставки. Сообщите, если понадобится моя помощь. Вы находите Старка; он энергичен, бодр, и выглядит так, будто вечеринка началась десять минут назад. — Спасибо, что пригласил, Тони, — говорит Стив. — Мы отлично провели время. — Черт, спасибо, что пришли. Барнс, вы с Наташей были фантастически хороши. Беннер пожалеет, что пропустил танцы, — он жмет вам руки и продолжает прерванный разговор так, будто и не отвлекался. Снаружи вас ждет автомобиль. Ты улыбаешься и снова машешь репортерам. Ты садишься первым, Стив за тобой. Он поднимает экран, отгораживаясь от водителя, и обессиленно откидывает голову на подголовник. Машина выезжает на дорогу, и Стив молчит, пока вы не тормозите на светофоре. — Ты был великолепен, — говорит он. — Ты был таким, как раньше. Ты ослабляешь галстук и закрываешь глаза. — Прости, что я не всегда такой. — Ты что? Я не имел в виду… знаешь, я очень доволен тем, что есть у нас сейчас. — Хорошо. Несколько минут вы едете молча, потом он смотрит на тебя. — С тобой все нормально? — Да, просто чертовски устал. — Я тоже, — вздыхает он. — Я тоже. Когда вы возвращаетесь домой, ты, сидя на кровати, смотришь, как он раздевается, и чувствуешь себя ребенком, наблюдающим за тем, как кто-то другой разворачивает его подарок на день рождения. Ты хочешь большего, ты хочешь этот подарок, но ты слишком устал, чтобы что-то с ним сделать. Стив опускается перед тобой на колени и обхватывает ладонями твое лицо. — Я горжусь тобой. Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь. Ты должен чувствовать неловкость. Ты взрослый человек, тебе не нужно, чтобы он гордился тем, что ты пережил вечеринку, не сделав того, чего не следовало делать. Но ты рад. В свете ночных огней Стив выглядит бледной мраморной статуей. — Я люблю тебя, — говоришь ты. Он вскидывается, а потом тепло улыбается тебе. — И я люблю тебя. И всегда любил.