Rate of recidivism

Этой ночью ты не спишь. Стив не обманул. Он не дал им сделать ничего такого, чего бы ты не хотел, по крайней мере, в широком смысле этого слова. Как только вы возвращаетесь в башню, он берет на себя обязанности своеобразного щита, держа посторонние руки от тебя подальше. Они хотят, чтобы ты с кем-нибудь поговорил. От потери крови у тебя кружится голова, даже когда ты лежишь, и они срезают с тебя мокрую от крови майку. — Все в порядке, Бак? Ты поговоришь с доктором? — спрашивает Стив, и ты киваешь. Это все та же женщина. Она спрашивает, почему ты смеялся, а ты отвечаешь, что не знаешь. — Это было смешно? — спрашивает она. А разве нет? Разве все это не смешно? — Нет, — отвечаешь ты. Стив сидит напротив. Ты смотришь на него. Тебе хочется взять его за руку, но он слишком далеко, к тому же тут доктор. — Я смеялся, чтобы не заплакать, — говоришь ты вместо того, чтобы попытаться объяснить, но ей, кажется, и этого достаточно. А у тебя просто нет сил. Они перевязали тебе бок, обтерли и дали новую майку. И снаружи тебя ждут Мстители. — У меня есть для тебя этаж, Кэп, — говорит Тони, пока вы едете в лифте. Ты опираешься спиной о стену, смотришь в камеру и думаешь о ДЖАРВИСе, который в данный момент и смотрит на тебя, и охраняет периметр, и отслеживает угрозы. — А вот для тебя, Барнс, у меня этажа нет. Есть, конечно, несколько пустых гостевых апартаментов… — Все нормально, — говоришь ты. — Я предпочитаю жить со Стивом. — Ну и хорошо, — кивает Тони. Лифт останавливается, и вы попадаете в со вкусом обставленную гостиную. — Если что-то не понравится, скажи, мы все переделаем. — Все отлично, Тони, спасибо большое. — Не за что. Ты знаешь, где меня найти, если что-нибудь понадобится. В смысле, ДЖАРВИС знает. Он возвращается в лифт. Ты тяжело опускаешься на диван, Стив садится рядом. Он берет тебя за руку, и ты понимаешь, что дрожишь весь, кроме этих чертовых крепких рук. Ты ложишься, кладешь голову Стиву на колени и смотришь, как садится солнце. Большие окна. Везде. Слишком много окон. И слишком много людей. Здание практически живое, как муравейник, кишащее людьми в любое время дня и ночи. Не имеет значения, что ты их не видишь и не слышишь. Ты знаешь, что они здесь. Дышат, греют воздух теплом своих тел. Всю ночь ты лежишь рядом со Стивом и смотришь на тень в углу комнаты. Матрас слишком мягкий. Стив просыпается около пяти. Небо только начинает светлеть. — Баки? Ты что, совсем не спал? — Нет, — отвечаешь ты. Тонкая кожа век кажется тебе неподъемной. — Я не могу. — О, Бак, — Стив гладит тебя по подбородку, по бровям, по лбу. — Я знаю, как это бывает. Он лежит рядом, а ты следишь за его лицом. У него спокойный, задумчивый взгляд, и тебе интересно, о чем он думает. Должно быть, классифицирует трагедии на большие и маленькие — ему довелось пережить их множество. Целый набор, как и тебе. — Может, сходим в спортзал? — спрашивает он где-то через полчаса. — Если измотать себя физически, может стать полегче. Ты киваешь. Это в любом случае лучше, чем лежать тут без сна. — Конечно, идем. Ты встаешь и сдвигаешь повязку, чтобы посмотреть, как заживает рана. Неплохо. Ты надеваешь футболку и шорты и, не заморачиваясь обувью, идешь со Стивом к лифту. ДЖАРВИС ставит какую-то приятную музыку, и ты улыбаешься. В зале тихо и темно. Ты трогаешь грушу и поворачиваешься, чтобы посмотреть на Стива. Он включает свет и начинает сдвигать тренажеры к стене. Ты помогаешь ему, и в конце концов остается лишь открытое пространство, ровные полы и Стив посредине. Он приподнимает подбородок, бросая тебе вызов. У него взгляд все того же знакомого тебе засранца, которым он, честно говоря, является и по сей день. Ты стоишь, опустив руки и не отвечая на вызов, до тех пор, пока Стив не подходит и не тянет тебя за майку на середину импровизированного ринга. Там он целует тебя в губы, говорит: — А теперь сражайся со мной, — и сильно толкает в грудь. Ты хватаешь его за руку и дергаешь на себя. Он падает и тянет тебя за собой. Потом перекатывается и обхватывает тебя ногами. Ты отрываешь от себя его ногу, переворачиваешься и вскакиваешь. Стив тоже поднимается. Ты целишься ему в живот. Он хватает тебя за запястье, а ты его — левой рукой за горло. Он, конечно, силен, но у тебя тоже есть козыри. У тебя ниже болевой порог; номинально ты быстрее; и у тебя более безжалостный боевой стиль. — Если бы у меня был нож, ты бы уже умер, — говоришь ты. Стив смеется. — Серьезно? Ты отпускаешь его, и вы расходитесь. Ты смотришь на него и жестом подзываешь «давай». Вы бросаетесь друг на друга. Вы настолько равны, насколько это вообще возможно. Это должно расстраивать тебя, но тебя это заводит. Стив сжимает тебя в удушающем захвате, а ты держишь руку у него на затылке, собираясь перекинуть через плечо, когда он говорит: — Постой. Ты отпускаешь его и оглядываешься. Сейчас, должно быть, около половины седьмого, и несколько человек собралось у дверей зала и в коридоре у лифта. Сэм тоже там. Ты смотришь по сторонам, а потом вы со Стивом, не сговариваясь, начинаете двигать оборудование, расставляя все по местам. — Привет, ребята, — говорит Сэм, подходя к Стиву. У него на плече полотенце, а на ногах кроссовки. — Рано встали? — Не могли уснуть, — пожимает плечами Стив. — Решили немного устать. Сэм усмехается. — Хорошо. Это хорошо, иметь такие физические возможности. — Прости, что не дали тебе потренироваться, — говоришь ты. — Ничего страшного, — улыбается Сэм. — Вы, ребята, впечатляете. Не так часто представляется возможность увидеть подобное шоу. — Прекрати, а то мы покраснеем, — говорит Стив. — Ладно, не будем отнимать у тебя время. Желаю отлично потренироваться. — Спасибо, — говорит тебе Стив, когда вы заходите в лифт. — Это было… здорово. — Ага, только я совсем не чувствую усталости, — вздыхаешь ты. Вы выходите на своем этаже. Стив сразу идет в ванную, находящуюся в конце коридора. — Пойдешь со мной? — спрашивает он. — Как я могу отказаться? — ухмыляешься ты. Открыв дверь, ты присвистываешь от размера… всего. В этом душе можно мыться вчетвером. Стив подходит к тебе и начинает задирать подол твоей майки. Ты замираешь и осматриваешь помещение в поисках камер. — Погоди, — говорит Стив. — Это не… записывается, надеюсь? — Конечно, нет, сэр, — раздается откуда-то голос ДЖАРВИСа. Может, из коридора, ведь дверь все еще открыта. — Я с огромным уважением отношусь к вашей личной жизни. Ты облегченно выдыхаешь. Стив продолжает стаскивать с тебя майку, а ты снимаешь повязку; заменишь, когда выйдешь из душа. Стив направляет твои руки к своим штанам, и ты послушно развязываешь шнурок. Стив целует тебя, потом вы раздеваетесь и заходите в душ. В промежутках между жадными поцелуями Стива и его блуждающими по твоему телу руками тебе удается кое-как помыться. Он прижимает тебя к стене, ты забрасываешь одну ногу ему на поясницу, а потом передумываешь. — В постель, Стив, мы идем в постель. Он неохотно отлипает от тебя, но продолжает пожирать тебя взглядом. Что он видит? Он выходит из душа и быстро вытирается. Ты идешь за ним в спальню. Вы ложитесь на кровать и начинаете целоваться. Он, закрыв глаза, с блаженным выражением лица грызет твою нижнюю губу, а ты дергаешь его за волосы и обхватываешь ногами. Он скользит вниз по твоему телу и медленно облизывает твой член. Ты хочешь большего. Ты нуждаешься в большем. Ты чувствуешь, что можешь без этого умереть. Он подчиняется, втягивая тебя в рот, и веер его темных ресниц на раскрасневшихся щеках, возможно, самая красивая вещь, которую ты когда-либо видел. — Стив, — выдыхаешь ты. — Ты должен меня трахнуть. Он смотрит на тебя, но не останавливается. — Черт! — говоришь ты и беспомощно кончаешь. — Я могу подождать несколько минут, — хрипло говорит он, а потом испуганно округляет глаза. — Я не… у меня ничего нет… — Проверь ванную, — стонешь ты. — Там должно что-нибудь быть. Крем, лосьон, мне все равно. Стив вскакивает, бежит в ванную и возвращается с кремом для рук. Одного вида Стива почти достаточно, чтобы сойти с ума. Ты переворачиваешься, встаешь на колени и утыкаешься лбом в предплечье. Ты можешь только представить, как выглядишь сейчас, уже растрепанный после того, как кончил, с мокрыми волосами, рассыпанными по подушке. Стиву, видимо, нравится, судя по звукам, доносящимся сзади, поэтому тебе в задницу без особых предисловий вставляют сразу два пальца. — Ты как… нормально? — спрашивает он, и ты поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него «заткнись и пошевеливайся» взглядом. — Трахни меня уже, — стонешь ты, и он замирает. — Ага, хорошо, — отвечает он и, придерживая тебя за бедро, начинает входить. Ты чувствуешь жжение, но это хорошее жжение; если бы это была единственная боль в твоей жизни… твою мать… — Боже, — стонешь ты, — Стив… — и он начинает двигаться. Медленно, не спеша, тщательно выверяя позицию, чтобы каждый раз попадать в то единственно правильное место, после прикосновения к которому у тебя за веками взрываются фейерверки. Он не трахает, понимаешь ты, он занимается с тобой любовью. Ты прекращаешь попытки хоть что-то контролировать и позволяешь Стиву брать себя так, как ему хочется. Что бы ты ни сделал, он все равно не станет двигаться быстрее. Когда он все же начинает ускоряться, ты готов к этому настолько, что у тебя трясутся ноги, а изгиб спины напоминает лук. Все твое тело — оружие, требующее выстрела. У Стива очень нежные руки; одной он придерживает тебя за бедро, а другой — перебирает твои волосы. Это так приятно. Ты очень долго не испытывал этого. Того, что тебя касается тот, кто тебя хочет. Ты закрываешь глаза, сжимаешь зубы, прерывисто дышишь и комкаешь простыню. Когда ты кончаешь, это похоже на вспышку, на рождение новой звезды. Стив продолжает двигаться, вытягивая из тебя оргазм своими точными, нацеленными движениями, а потом вжимается лбом тебе в спину и тоже кончает. Он шепчет твое имя, ты чувствуешь это кожей. Ты в изнеможении падаешь на живот, Стив опускается рядом. Ты перекатываешься на спину и кладешь руку ему на грудь. Он переплетает свои пальцы с твоими. — Я должен что-то сказать, но не знаю, что. Ты смотришь в окно, на солнечные блики, отражающиеся от зданий снаружи, потом снова на Стива. — Надеюсь, нас никто не слышал, — говоришь ты. — Я тоже, — Стив поворачивается на бок и смотрит тебе в лицо. — А ты… тебе было бы не все равно, если бы люди узнали? — А тебе? — Мне… мне не нравится мысль о том, что все узнают, с кем я встречаюсь, — отвечает Стив. — Что это станет достоянием общественности. Люди заслуживают некоторого права на частную жизнь, но… мне, конечно, не будет стыдно. — Встречаемся… — повторяешь ты. — А мы встречаемся? Стив хмыкает. — Неподходящее слово? Мы, конечно, не обсуждали это… — Стив мрачнеет. — Если ты хотел бы… встречаться с другими… — Не хотел бы, — обрываешь его ты, и это чистая правда. — Только ты. Стив расплывается в улыбке. — Я тоже. Хотя слово «встречаться» не кажется мне правильным. Оно слишком… простое, что ли. — Ну, что-то в нашей жизни должно быть простым, — отвечаешь ты, потягиваясь и придвигаясь к нему поближе. Тебе хочется спать, но солнце такое яркое. Ты смотришь на часы; уже почти восемь. — Ты можешь поспать, если хочешь, — говорит Стив, проводя пальцем по твоей левой брови. — Еще рано. — Здесь слишком светло, — ворчишь ты, и окна тут же темнеют. Ты испуганно вскидываешься. — Так нормально, сэр? — спрашивает ДЖАРВИС, и ты облегченно выдыхаешь. — Да, если Стива все устраивает, — отвечаешь ты, и Стив пожимает плечами. — Но в следующий раз предупреждай, ладно? — Конечно, — говорит ДЖАРВИС. — Прошу прощения за то, что напугал. Стив успокаивающе гладит тебя по голове, накручивая кончики твоих волос на пальцы. В конце концов ты расслабляешься, и у тебя начинают закрываться глаза. Ты пытаешься убедить себя, что ты в безопасности, но твой разум и твое сердце настаивают на том, что это невозможно. Что в полной безопасности ты не будешь никогда.