Исправить ошибку

Ханако проснулся слишком резко и сначала даже не вспомнил, что произошло. А потом воспоминания нахлынули на него все разом, словно огромная морская волна. Он вдруг освежил в памяти то, что хотел пойти на крышу и, что его кто-то остановил. И этот кто-то — его младший брат. Цукаса наотрез отказался отпускать брата и в итоге усыпил его. Видимо, они были похожи не только внешне, но и внутренне; как иначе объяснить схожесть их способностей? «Ладно, хоть память не стер. Подождите-ка… он же меня усыпил! Цукаса!» — подумал парень. Аманэ хватило пары минут, чтобы оглядеться. И чем больше он замечал вокруг себя, тем сильнее на него накатывала паника. То был подвал какого-то здания, но какого конкретно — старший понятия не имел. Но был при этом абсолютно уверен, что он находится точно не в академии. Аманэ, будучи Седьмой тайной, знал всю школу наизусть. Подвал явно не вписывался в картину. Сомнений не было: брат намеренно хотел вытащить старшего Юги из академии. Но зачем? Вот и Аманэ понятия не имел, зачем он ему сдался. Просто поиздеваться? Так он и без похищения прекрасно с этим справлялся. Паника Аманэ лишь усиливалась. Он слишком хорошо знал своего близнеца, и то, что он его похитил и запер в каком-то незнакомом помещении, ничего хорошего не сулило. «Как бы там ни было, нужно отсюда скорее сваливать. Пока этот помешанный не пришел!» — резко осознал парень. Он попытался встать, но именно после этой попытки осознал всю бедственность ситуации: Цукаса его не только похитил, но ещё и связал. Не только руки, но и ноги. Да так сильно, что ходить Ханако не смог бы в любом случае. Лишь с горем пополам мог доползти до ближайшей и единственной в этом подвале двери. Вот только нарастающая из-за страха истерика сильно мешала ему трезво мыслить, ведь было ощущение, будто он выпил бутылку вина. Мысли мешались в голове и не давали сосредоточится на главном. Хотя Аманэ и не знает даже данное чувство, ибо никогда в своей жизни не пил. Да и после смерти тоже. Аманэ издал истеричный смешок, пытаясь доползти до нужной цели. Как говорится, масок у отчаянья много и смех — одна из них. «Только бы не пришел. Только бы не пришел.» Ханако повторял одно эти слова снова и снова, словно мантру. Сейчас он молился Богу, чтобы Цукаса не вспомнил про него и не зашел в ближайшее время. Аманэ и десяти минут хватит, чтобы успеть доползти до двери и открыть её. Правда, чем больше времени проходило, тем больше Аманэ начинал волноваться. Ему на секунду показалось, что его сердце готово выпрыгнуть из груди от испуга. А ведь он призрак, и сердце стучать у него не может по определению. Вскоре Седьмой смог добраться до двери, но проблема оставалась — нужно было как-то подняться и взяться за дверную ручку. Аманэ опёрся спиной о стену, пытаясь распрямить ноги, поднимался по ней и наконец смог встать. Ну, а дальше дело было за малым — развязать веревки. Правда, у него это получилось не сразу. Однако, вскоре его руки были свободны. И вот, казалось бы, всё происходит крайне удачно, и вроде фортуна на стороне старшего Юги. Но Аманэ не покидало тошнотворное чувство приближающийся опасности. Седьмой старался его игнорировать, списывая всё на обычную панику и уже было потянулся к дверной ручке, как тихий смеющийся голос сзади оторвал его от почти завершенного «спасения». — А что, Аманэ, летать уже не вариант? Старший замер, затаив дыхание и чувствуя, что к нему медленно подбирается уже не паника, а самая настоящая истерика. Ведь голос мог принадлежать лишь одному призраку, которого сейчас Седьмой меньше всего хотел видеть. Но везение рано или поздно заканчивается. Ханако ничего не оставалось, как посмотреть на близнеца, чуть развернувшись. Цукаса опирался спиной на дальнюю от пленника стену, демонстрируя ироничную улыбку. — Мне мало верится, что ты бы не предусмотрел такой вариант побега. Ханако старался, чтобы у него хотя бы предательски не дрожал голос. Потому что, кроме него, уже дрожало всё тело. Вот, вроде бы младший близнец пока ничего не делает и стоит достаточно далеко, но старший всё равно ощущал чувство опасности. Чувство, будто он загнанный хищником зверек. Загнанный в клетке, откуда не сбежать. — Аманэ-Аманэ… — Цукаса отстранился от стены и начал медленно, даже для него самого, подходить к старшему брату. А Аманэ попытался отойти назад. Только в панике он совсем забыл, что руки-то развязал, а вот на ногах до сих пор были веревки. Так что он смог не отойти, а лишь упасть и начать ползти к стене. Вот только Цукаса почти дошел до него, а Аманэ больше некуда было ползти — спина призрака уперлась в стену. — Цукаса, пожалуйста, отпусти меня… — Ханако попытался достучаться до брата, но голос у него дрогнул. А младший улыбнулся. Улыбнулся так, что Аманэ понял — не отпустит. Ведь с виду детская и невинная улыбка была будто улыбка самого демона. — Ц-Цукаса! — Не-ет, братишка. Ты и так постоянно от меня бегал. — Цукаса наконец достиг близнеца. Ханако замер и почувствовал, что готов прямо сейчас расплакаться. Он очень боялся всей этой ситуации в целом и самого брата в частности. — А я по тебе соскучился, Аманэ. — А я по тебе нет! — Седьмой выпалил это, не подумав. Просто испугавшись и не успевая подобрать нужную фразу, что спасла бы его сейчас от действий младшего брата. — Во-от как… — Цукаса, неожиданно для старшего брата, рассмеялся. А затем Аманэ увидел нож — младший достал его из хакамы. — Ты ведь помнишь этот нож? У Ханако не было времени и возможности до появления брата проверить своё оружие. Но теперь он точно знал, что теперь он полностью обезоружен. Враг использует твой револьвер, чтобы убить тебя. Иронично. — Ц-Цукаса… — Аманэ уже вжался в стену, сдерживая рвущиеся наружу слезы. — Как я люблю, когда ты делаешь такое испуганное и отчаянное личико… — Цукаса блаженно улыбнулся, садясь перед братом на корточки. Он прислонил нож к печати старшего. Аманэ почувствовал холод от лезвия на своей щеке и невольно вздрогнул. Он не знал, чего следует ожидать от брата. Наверное, сейчас главное не дёргаться.— Аманэ, ты меня любишь? Ханако широко распахнул глаза, прижав к себе руки. Ему невольно вспомнился эпизод из былой жизни, где брат задал точно такой же вопрос. 25 ноября 1968 года. Академия Камомэ. За год до трагедии. Старший Юги никогда не любил геометрию. Он в принципе не любил учебу, как таковую. Но в школе зачастую было много интересного и именно поэтому Аманэ никогда не пропускал занятия. Вот и сейчас он сидел на нудном уроке, вполуха слушая своего скучного учителя. Аманэ бросил взгляд на младшего брата — Цукаса как обычно бездельничал, рисуя что-то, вместо того, чтобы делать чертеж треугольника. Старший бесшумно рассмеялся, мотнув волосами и прикрыв ладошкой рот. Близнец любил рисовать, и его тетрадь часто была украшена какими-то забавными каракулями. Раздался спасительный звонок. Старший встал и начал про себя отсчет. «5. 4. 3. 2.» Стоило ему в мыслях дойти до одного, как его тут же обняли, обхватив ногами за талию. — Аманэ-э! — Цукаса любил обнимать брата. Он прижался к щеке Аманэ своей и чуть ли не замурлыкал от удовольствия. — Цу. — Аманэ пытался не упасть, придерживая не такую уж и легкую тушку брата. — Сейчас перерыв на обед. Ты взял что-нибудь с собой? — А-а-а, точно. Ты же как всегда не позавтракал. — Цукаса вздохнул, слезая с брата и доставая из своего рюкзака две коробочки. — Для тебя я ещё специально пончики приготовил. — Правда? Спасибо! — Аманэ радостно улыбнулся, взяв из рук брата коробочку с обедом и неторопливо открывая. Цукаса, как всегда, позаботился о брате. Сам старший постоянно забывал позавтракать и решал, что в школе он есть не будет. Но, как правило, потом на перемене всегда хотел есть. И Цукаса это прекрасно знал. Он вообще прекрасно знал своего старшего брата. Знал, наверное, его лучше, чем себя знает сам Аманэ. Не успел даже сам младший оглянуться, как обеда старшего уже не стало. — Как ты быстро, однако. Я пойду помою. — Цукаса хотел было взять коробочку близнеца, но Аманэ не позволил, подскочив. — Я сам! Ты итак всё на нас двоих приготовил! Уже в туалете Аманэ напевал песенку пока мыл. Цукаса почему-то терпеть не мог, когда коробки для обедов оставались грязными. Вот такой он был перфекционист. — Эй, А-ма-нэ. — старший вздрогнул, краем глаза посмотрев на младшего брата. Цукаса оперся на дверь туалета, наблюдая за ним. Аманэ мигом смутился, отвернувшись. Не любил он, когда Цукаса так себя вел… — Что? — всё же ответил Аманэ, убирая вымытое в пакет, даже не смотря на брата. Цукаса, который наблюдал за реакцией близнеца, прищурился. И не успел старший опомниться, как его мягким и безболезненным толчком прижали к стенке. — Аманэ-Аманэ… Мой Аманэ, — Цукаса улыбнулся, пытаясь поймать взгляд близнеца. Вот только старший смотрел куда угодно, но только не на брата. А дальше для Аманэ всё произошло слишком быстро. Одна секунда и Аманэ чувствует, как его лизнули за мочкой уха. Старший вмиг покрылся румянцем и отвернул лицо, чтобы брат этого не заметил. — Аманэ, ты ведь меня тоже любишь? Старший вздрогнул, услышав заданный вопрос. В нем бы не было ничего особенного, если бы не хриплый голос, с которым брат это произносил. Аманэ вмиг прошибло на озноб. — Не. Нет! — Аманэ мигом вывернулся из крепких рук и пулей выбежал из туалета. Цукаса остался в помещении один. И если бы Аманэ оглянулся, то заметил, что глаза младшего близнеца покрылись не такой явной, но черной пеленой. «А я ведь тебе говорил, что он тебя не любит.» Неизвестное место, настоящее время Да, старший отлично помнит тот заданный вопрос. Помнит нежное прикосновение языка к уху и мокрое ощущение влаги после него. И сердцебиение своего собственного сердца после вопроса брата. Аманэ тогда и правда убежал, потому что не мог унять предательский румянец на щеках. Он и сам не понял, что ответил на вопрос, ведь был слишком смущен и растерян. Но потом Цукаса не вспоминал об этом случае. Вернее, Аманэ думал, что он не вспоминал. И сейчас он задал ему всё тот же вопрос. — Люблю… — Аманэ не смотрел на брата, закрыв испуганные глаза челкой. Но тут же почувствовал, как лезвие пронзило кожу и по щеке потекла маленькая и теплая струйка крови. — Ты мне врешь. — Цукаса перенес лезвие ножа на шею близнеца и немного надавил. Послышался вскрик со стороны старшего брата. Но Цукаса не обратил внимание, продолжая втыкать лезвие глубже. Да, Аманэ не мог от этого умереть. Зато это доставляло ему адскую боль. И младший был искренне счастлив. — Цукаса… П-прекрати! — Ханако уже уперся руками в плечи брата. Но стоило ему попытаться оттолкнуть младшего от себя, как воткнутое в шею лезвие начало резать плоть дальше и опускаться вниз — к груди. — За вранье надо наказывать. — посмотрев в глаза брату, Аманэ понял, что доказывать что-либо бесполезно. Глаза младшего близнеца были абсолютно черными, словно бездна, в которую ты летишь и больше не можешь вернуться. Ханако уже однажды видел эти глаза. И они также, как сейчас, пугали его до потери сознания. — Прекрати, прошу тебя… — Аманэ через силу посмотрел в черные глаза брата, пытаясь сдерживать крик, ведь с каждой секундой лезвие ножа, дошедшее до груди, вонзалось всё глубже. Кровь, алыми струйками начала стекать по груди, пачкая одежду и окрашивая ее в приторный розоватый оттенок, — Пускай, я призрак, но ты так убьешь меня… Стоило Аманэ это сказать, как нож осторожно вытащили. Старший вскрикнул от резкой пульсирующей боли. Правда, стоило ему понять, что слова неожиданно подействовали и он удивленно посмотрел на младшего близнеца. Глаза Цукасы вернули свой привычный янтарный цвет. — А-ма-нэ. — Аманэ боялся этого протяжного голоса. Цукаса потянулся к лицу брата, слизывая со щеки кровь. Ханако болезненно поморщился, но это было меньшее из зол. Правда от неожиданности он всё равно дернулся. Стоило ему это сделать, и рука Цукасы оказалась на его затылке. Младший резким рывком притянул Аманэ к себе, впиваясь близнецу в губы. Поцелуй был грубым, без нотки мягкости. Старший зажмурился, со всей силы кусая брата за губу. Это и правда заставило близнеца отстраниться. Но, кажется, сделало лишь хуже. Цукаса провел окровавленным ножом по верхней одежде брата, разрезая её и оставляя его лишь в штанах. — Значит, хочешь сразу к делу, Аманэ? — Н-нет. — Аманэ тяжело задышал, смотря на порванную окровавленную одежду. — Цукаса, пожалуйста, не делай этого. Младший сделал вид, что задумался, прислонив палец к губе. И неожиданно ответил согласием. — Хорошо, но только сегодня. — Аманэ облегченно вздохнул, надеясь, что сможет сбежать до следующего дня. Напрасно. — Но ты лишь оттянул неизбежное. Поверь, второй раз этот трюк не прокатит. Ханако надеялся, что младшенький забудет о развязанных руках. Но это было слишком наивно с его стороны. Более того, Цукаса решил поэкспериментировать и сковать руки наручниками за спиной. — Ах, да. Совсе-е-м забыл. — Цукаса весело рассмеялся, делая что-то за спиной Аманэ. Руки в наручниках чуть натянулись и Аманэ понял, что больше он не может ими даже двигать. Кинув мимолетный взгляд себе за спину, он осознал, что напрасно надеялся сбежать. Цукаса предусмотрел нехитрую конструкцию, цепью соединив наручники близнеца и кольцо, прибитое к стене. — Никуда не уходи. — Ты, верно, издеваешься? — Аманэ невольно перешел на шипение. Но младшего это лишь позабавило. Цукаса подошел к нему, беря за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Ещё одна твоя фраза в таком тоне, и я не стану перебинтовывать и лечить твои раны. Если ты этого не хочешь — можешь продолжать шипеть. Аманэ не ожидал такого. От неожиданности он даже замер, чуть поёжившись. «Он что, сам меня резал и намерен лечить? А в чем смысл этого? Потом же опять резать будет…» Впрочем, узнать что-то от самого Цукасы оказалось невозможным, он почти сразу испарился. И Аманэ наконец смог дать волю слезам.