Ты — лучшее, что было у меня

Наступил последний день в школе перед летними каникулами. Несколько часов Луна лежала с закрытыми глазами, надеясь, что она исчезнет, провалится в свою мягкую перину и просто перестанет существовать. Больше всего ей хотелось не ощущать, образовавшуюся внутри пустоту, поглощающую в себя все радостные моменты прожитой жизни. Когда она пыталась вспомнить что-то приятное, разум играл с ней злую шутку. Мозг снова и снова возвращал ее к самому ужасному дню в жизни. Луна открыла глаза лишь тогда, когда в ее голове начали мелькать воспоминания о посиневшей коже друга и безумное лицо Крауча младшего, с гордостью сообщившего о том, что он убил собственного отца. Ее веки разомкнулись, она медленно подвинулась, присев на край кровати и тяжело вздохнула, сбрасывая с лба холодный пот. Девушка тут же потянулась к прикроватному столику и достала из него медальон Крауча, который Дамблдор передал ей во время посещения больничного крыла. Она посмотрела на улыбчивую девушку, изображенную внутри медальона, и изо всех сил сжала его в ладони. Как ее мать могла связаться с таким человеком как Крауч младший?! Луна выпустила украшение лишь в тот момент, когда по ладони потекла тонкая струйка крови. Медальон с металическим грохотом свалился на пол, но даже с кровати была видна колдография этой счастливой девушки, улыбающейся во все тридцать два зуба. Луна достала из ящика тумбочки носовой платок и небрежно обмотала им небольшой порез. Нехотя, она сползла с кровати, поднимая медальон, и в эту же секунду, словно по команде, дверь в комнату со скрипом отворилась. Луна даже не подняла взгляд, продолжая смотреть на то, как кровь разукрашивает собой белую ткань импровизированного бинта. — Луна, — нерешительно произнёс девчачий голос, — Дамблдор сказал, чтобы ты подошла в его кабинет. Луна безвольно, не произнося ни слова, встала с холодного каменного пола, вешая медальон на свою шею. Ей не хотелось, чтобы кто-то случайно увидел его и узнал о тайне ее происхождения. Она доверяла Полумне, и осознавала, что соседка ни за что не стала бы копаться в чужих вещах, но тревожность была сильнее разума, именно поэтому ненавистный кулон красовался теперь на ее шее. Игнорируя жалостливые взгляды окружающих, она дошла до горгульи, ведущей в кабинет директора. Там ее уже ждала профессор Макгонагалл. Больше всего сейчас не хотелось видеть жалость от Макгонагалл, но даже краем глаза, можно было увидеть сочувствие на ее лице. Луна машинально двигалась за женщиной, пока они не остановились у двери кабинета Дамблдора. Макгонагалл на прощание взглянула на когтевранку, открыла рот, будто хотела что-то сказать, но слова так и не сорвалась с ее губ. Луна молча отвернулась к двери, и услышала как женщина удаляется все дальше по коридору. Постучав три раза, она почти сразу получила ответ. — Войдите, — раздался голос Дамблдора. Луна медленно отворила массивную дверь и вошла внутрь. До этого она ни разу не бывала в кабинете Дамблдора, помещение представляло собой просторную круглую комнату с множеством окон, по стенам которой развешены многочисленные портреты бывших директоров и директрис школы. Сам директор сидел за огромным письменным столом. Он взглянул на вошедшую девушку и указал жестом на кресло, стоящее напротив его стола. — Здравствуйте, — сказала она, присаживаясь на место, указанное директором. — Здравствуй, Луна, — добродушно произнёс Дамблдор, поглядывая на неё через свои очки-полумесяцы, — Ты, верно, догадалась, что я позвал тебя не просто так. Сердце готово было разрываться на тысячи кусков, только от одной мысли, что сейчас ей придётся пересказать кошмарные события того дня. — Да, — печально произнесла она, — Мне нужно пересказать вам слова Крауча? — Нет, — ответил Дамблдор, — Мы собрались здесь совсем для другого. Я догадываюсь, что после вчерашних событий у тебя возникли вопросы. В голове девушки вновь всплыло безумное лицо Крауча, по коже пробежали мурашки. — Почему вы не удивились, увидев колдографию девушки в медальоне? Вы знали мою настоящую мать? — Знал, — подтвердил он, пристально глядя на девушку. — Тогда почему никто не рассказал мне о настоящих родителях? — Разве это было необходимо? — спросил он, — Думаю, твой неокрепший разум не был готов к этой информации. Но сейчас, ты должна получить ответы на некоторые вопросы, которые появились бы в твоей голове во время летних каникул. Дамблдор встал со своего места, указывая жестом девушке следовать за собой. Когда они подошли, ее внимание сразу привлекла большая чаша, опоясанная по краям резными письменами и символами. Она была наполнена синеватой жидкостью, от которой исходило яркое серебристое свечение. — Что это? — спросила она, вглядываясь в синеватую жижу, похожую на что-то среднее между жидкостью и газом. — Омут памяти, — заговорил директор, — Он предназначен для просмотра воспоминаний. Я хочу продемонстрировать тебе воспоминания Барти Крауча младшего, которые мне удалось добыть после его первого ареста. Все внутри сжалось. — Я могу отказаться? — спросила она, заведомо зная ответ. — Боюсь, что нет, — благодушно ответил Дамблдор, отходя к огромному шкафу, наполненному разными колбочками с синеватой жидкостью. Взяв одну из них, он вернулся обратно к чаше и влил в неё содержимое одной из колб. Вся жидкость, наполнявшая чашу бурлила несколько секунд, а затем, будто по щелчку утихла. — Готова? — спросил он, глядя на девушку. Луна кивнула, — Тогда, ты должна будешь окунуться в Омут сразу после меня. Директор склонился над чашей, опуская в неё голову. Луна тяжело вздохнула и последовала примеру директора. Кабинет Дамблдора вдруг покачнулся, и она влетела головой внутрь чаши. Все вокруг начало меняться, по ощущениям это напоминало ей перемещение с помощью портала. Почувствовав под ногами пол, Луна заметила, что уютный директорский кабинет в миг сменился тёмной комнатой, слабо освещённой свечами. Она протерла глаза, осмотрелась и увидела, что оказались они в гостиной замка Краучей. Над камином все так же красовался портрет кого-то из предков их семьи, отражая на себе пляску пламени, разгорающегося в очаге. Но их дом казался намного уютнее: вся старая мебель в этом воспоминании была совсем новой, стены гостиной вдоль и поперёк были увешаны семейными портретами. Подойдя чуть ближе, к неизвестным до сей поры картинам, Луна заметила, что на них были изображены счастливые Крауч старший, его супруга и их совсем ещё маленький сын. — Луна, — привлёк ее внимание Дамблдор,— Смотри внимательно. В комнату вдруг ворвался разгневанный мужчина, быстро шагая вглубь помещения, а следом за ним растерянная женщина, пытающаяся ухватить его за рукав домашнего халата. Луна не сразу поняла, но это были хозяева дома. Крауч старший здесь выглядел намного моложе, без усов, в волосах цвета сажи, совершено отсутствовала привычная седина. Женщина же, догонявшая его, чуть ли не на голову ниже Крауча старшего, была одета совсем по-домашнему, с собранными в плотную шишку, волосами. Девушка впервые увидела ее вблизи, первые несколько секунд она завороженно наблюдала за передвижениями миссис Крауч по комнате, но затем пришла в себя, осознавая, что между ней и Краучем старшим происходит что-то не то. — Барти, — умоляла она, — Он же совсем ребёнок! Он не нарочно! Мужчина пропустил ее слова мимо ушей, двигаясь дальше, пока не упёрся в огромное окно, занавешенное все теми же, серыми шторами из плотной ткани. — Выходи, — грозно произнёс он, — Сколько не прячься, я найду тебя. Из-за массивной шторы в это же мгновение показался кареглазый мальчик лет пяти-шести, совершенно не похожий на безумца, с которым Луне недавно пришлось столкнуться. Взгляд абсолютно осознанный и чистый, а выражение лица такое, будто он вот-вот заплачет. — Папа, — пропищал мальчик дрожащим голосом, — Я не хотел, правда. — Кажется, я много раз повторял, чтобы ты не заходил в мой кабинет. — Я.. я случайно, — мямлил он, теребя в руке часть шторы, — Я.. правда.. не хотел.. Из его глаз хлынули слёзы, он поднёс часть ткани ближе к лицу, пытаясь протереть слезинки, скатывающиеся по его щекам. — Что я говорил тебе о слезах? — разозлился отец. — Дорогой, — еле слышно сказала женщина, приближаясь к мужу, — Пожалуйста, ты ведь видишь, что он раскаивается. Крауч старший взглянул на свою жену и его взгляд моментально смягчился. Маленький Барти тихо всхлипнул, со страхом глядя на отца. — Тебе уже шесть лет, а ты до сих пор пускаешь сопли как маленькая девчонка, — сказал он, с отвращением глядя на сына, — Больше никогда. Слышишь? Никогда не заходи в мой кабинет. — Почему он так рассержен? — спросила Луна, обратившись к Дамблдору. Но так и не получив ответа, их вновь засосало в новое воспоминание, и теперь они оказались в Большом зале Хогвартса, наполненном огромным количеством учеников. Ее взгляд тут же привлёк Крауч младший, в этом воспоминании, ему было уже лет четырнадцать-пятнадцать, парень до сих пор имел мало сходства с собой в настоящем. Луна отметила, что вырос он в довольно симпатичного юношу. Темные, его волосы, были аккуратно подстрижены и уложены, лицо покрытое веснушками, даже не предвещало безумного выражения в будущем, парень был одет в идеально выглаженную, зелёную слизеринскую форму по квиддичу. Луна до этого ни разу не замечала такого педантичного ухода за одеждой, ни у одного из ребят, играющих в квиддич. Даже Малфой, одежда которого, всегда выглядела так, будто он должен вот-вот явиться в ней на приём к министру, ни разу не утруждал себя утюжкой спортивной формы. Крауч сидел за столом Слизерина, поглядывая куда-то сквозь Луну. Она тут же развернулась и увидела, что на другой стороне сидит, смеющаяся белокурая девушка. Присмотревшись ещё лучше, она осознала, что Крауч смотрит на ее мать. Эта девушка совершенно не обращала внимания на Крауча, болтая о чём-то, с темноволосым парнем. Со стороны можно было сделать вывод, что ее мать и этот парень довольно близки, ведь его ладонь накрывала ее руку, лежащую на столе, а сама слизеринка без останови хихикала с его шуток, заигрывая глазами. — Барти, может хватит на нее пялиться? — Луна и Крауч синхронно перевели взгляд на темноволосого юношу, сидевшего по правую руку от отца Луны, — Пошли, пора на тренировку. Мы должны будем обыграть Гриффиндор в предстоящем матче. — Да, идём, — ответил Крауч, допивая содержимое своего стакана, и вскакивая со скамьи вслед за неизвестным юношей. — Помнишь о нашем уговоре вечером? — спросил незнакомец, сверкнув глазами в сторону Крауча, — Только не забывай, дурилка, нас никто не должен видеть и слышать. Не хочу снова разбираться с Филчем из-за твоих рук, растущих не из того места. — Да ладно, было весело, — рассмеялся Барти, взглянув на друга, — По крайней мере, мне. — Нам нужно быть серьезнее. И тебе следует подтянуть владение темными искусствами, если ты планируешь посетить наш дом этим летом. Это будет великое событие! — восхитился его спутник. — Как думаешь Тёмный лорд примет меня? — спросил Крауч, краем глаза поглядывая на мать Луны и темноволосого парня, сидящего рядом. — Если покажешь себя с лучшей стороны, — улыбаясь, ответил парень, подмигивая Краучу. Луна обернулась на Дамблдора, глядя на него удивлёнными глазами, а затем спросила: — Кто этот парень рядом с Краучем младшим? И почему моя мать совершенно не обращает на них внимания? А самое главное.. — начала Луна, но ее мягко прервал Дамблдор. — Внимательно наблюдай, и все узнаешь, — улыбнулся директор. Только сейчас Луна заметила, что темноволосый парень рядом с ее матерью был одет в форму Гриффиндора. Он улыбался, смотря на слизеринку. Однако, заметив взгляд, проходящего мимо младшего Крауча, гриффиндорец отвлёкся, кинув на Барти недобрый взгляд. Слизеринец вдруг остановился, и одарил темноволосого гриффиндорца таким же взглядом. — Смотрю, ты выбрал себе не лучшую компанию, Регулус, — заговорил гриффиндорец, переводя взгляд на спутника Барти, — Или среди почитателей вашего лорда в почёте такие хлюпики? Крауч резким движением потянулся к карману, доставая свою волшебную палочку, но в этот момент его руку мягко остановил Регулус. Гриффиндорец лишь рассмеялся, наблюдая за реакцией Барти. — Заткнись, Сириус, — кинул Регулус, хватая Крауча за рукав, и выводя из Большого зала. — Сириус?! — удивилась Луна, уставившись на гриффиндорца, — Сириус Блэк?! — Да, — подтвердил Дамблдор, — А мальчишка рядом с твоим отцом — брат Сириуса Блэка. — Регулус брат Сириуса? — девушке вдруг вспомнилось, что братья учатся на враждующих факультетах. — Да, здесь Сириус уже покинул отчий дом, из-за убеждений своей чистокровной семьи. Как только они вышли из Большого зала вслед за Краучем и его другом, на лице Барти блеснуло безумное выражение. — Почему твой братец такой болван? — возмущался он, нервно облизывая губы, — У вас прекрасная чистокровная семья, а у этого идиота даже не хватает мозгов понять благородные мотивы Темного лорда. — Я полностью согласен с тобой, Барти, — скучающе произнёс Регулус, будто такие разговоры происходили у них на постоянной основе и давно утомили парня. — И вообще, чего он прицепился к Питерс?! Она же чистокровная слизеринка и никогда не примет его идиотские убеждения, — не унимался Крауч. — Тем не менее, — с грустной ухмылкой сказал Регулус, — Что-то она в нем нашла. Как и девчонки до неё. — К черту Питерс. К черту твоего глупого брата. Крауч быстрыми шагами направился к выходу из замка. — Моя мать встречалась с Сириусом Блэком? — спросила шокированная Луна, глядя на директора. — Ничего удивительного, — спокойно ответил Дамблдор, — Все имеют право на первую школьную любовь. — Зачем вы показываете мне эти воспоминания? — Потому что, именно в этот момент твой отец окончательно и бесповоротно решил вступить в ряды Пожирателей смерти. Регулус уже успел заинтересовать его темными искусствами, и Крауч младший совсем скоро познакомится с Волан-де-Мортом. Как только Крауч скрылся из виду, воспоминание сменилось. Директора Дамблдора и Луну унесло в яркий солнечный день. Погода стояла сказочная, особенно, если резко очутиться в ней после дождя, в котором утопали окрестности школы последние несколько дней. — Это воспоминание, когда твой отец учился на шестом курсе и уже перешёл на сторону Пожирателей смерти, — сказал Дамблдор, наблюдая за молодыми людьми, сидящими прямо на траве. На лужайке, близь Хогвартса устроились заметно вытянувшиеся Крауч младший, а рядом с ним Регулус Блэк. Парни молча смотрели в сторону замка, с довольными улыбками, наблюдая за чем-то. — А у тебя глаз намётан, Барти, — рассмеялся Регулус, взглянув на своего друга, — До сих пор интересно, что она в тебе нашла? Обернувшись, Луна заметила свою мать, подходящую к двоим парням. Девушка первым делом подошла к Регулусу, взъерошивая его густые чёрные волосы. Затем плюхнулась рядом с ребятами на голую траву, взглянув на Крауча. Он улыбнулся, глядя на девушку, слизеринка потянулась к нему, одарив коротким поцелуем в знак приветствия. — Можно хоть раз обойтись без этого? — усмехнулся Регулус, наблюдая за молодыми людьми. — И тебе привет, Регулус, — хитро улыбнулась девушка, глядя на Блэка. — Как твои каникулы, Ривер? — спросил он, с интересом поглядывая за тем, как девушка ложится головой на колени Крауча. — Скучно. Этот негодяй написал мне лишь два письма за лето, — ответила она, слабо ударяя Крауча в плечо. — Ты же знаешь моего отца. Даже из-за двух писем он доставал меня вопросами, — печально ответил Крауч, перебирая волосы девушки, — Начал читать нотации о том, что я должен думать только о учебе и будущей работе в министерстве. — Но почему-то его не смутило твоё посещение дома Блэков. Так и скажи, что все лето вы с Регулусом были заняты девчонками, — рассмеялась она, щурясь от яркого солнечного света, — Кстати, Рег, я виделась с твоим братом этим летом. Спросила о тебе, а он едва не выругался от одного упоминания. Как давно он живет в Годриковой впадине у Поттеров? Лицо Крауча слегка напряглось от упоминания о Сириусе Блэке. — Несколько лет, — Регулус сморщил лицо, будто произнёс что-то мерзкое, — И вообще, как ты оказалась в его компании? — Поттеры ведь мои соседи, — Ривер взглянула на Крауча, ехидно улыбнувшись, — Этим летом у них жила Эванс, поэтому все прогулки превратились в одну скучную серую массу. Поттер совсем скис, держу пари, что это из-за его зануды Лили. — И как тебе прогулки с Блэком? — иронично спросил Крауч, прикусив нижнюю губу. — Ты что ревнуешь, Барти? — засмеялась Ривер, пытаясь обхватить руками подбородок парня, но он лишь раздраженно отвернул голову. — Не думаю, что ты бы обрадовалась моей прогулке с бывшей девушкой. — У тебя разве были девушки до меня? — спросила она, переглядываясь с Блэком. Они синхронно рассмеялись, глядя на разгневанного Крауча, а тот лишь сильнее прикусил свою нижнюю губу, пытаясь убрать голову девушки со своих колен. — Кажется, ты разбудила зверя в Барти, — смеялся Регулус, наблюдая за недовольным лицом друга, — Но в одном я с ним согласен, не стоит водить дружбу с компанией моего брата. — Она любила моего отца? — вдруг спросила Луна, наблюдая за своей матерью. — Думаю, что да, — добродушно ответил директор, — По крайней мере, следующие воспоминания указывают на это. Картинка сменилась, Луна и Дамблдор оказались в огромной комнате, освещённой лишь одной небольшой лампой. Прямо перед источником света сидели родители Луны, глядя друг другу в глаза. Барти вдруг закатал рукав своей белоснежной рубашки. Луна замерла. Под тканью скрывалась метка, точно такая, как та, что была запущена в ночное небо после Чемпионата по квиддичу. — Что это? — спросила мать Луны, с интересом разглядывая отметину на его предплечье. Она нежно провела пальцами по чёрной метке и перевела взгляд на его лицо, ожидая рассказ. — Это метка Тёмного Лорда, — ответил он, привычно облизывая губы. Затем заговорил чуть тише, почти шёпотом, будто кто-то может подслушать их разговор, — Я уже вступил в ряды Пожирателей смерти. Тёмный лорд гордится мной. Он сказал, что я отношусь к числу его самых преданных сторонников. Крауч был настолько взволнован рассказом, что без конца нервно облизывал свои губы, глядя на Ривер. Она улыбнулась, проводя рукой по его щеке. — Ты не боишься? — спросил он, удивлённо уставившись на слизеринку. — А разве должна? — рассмеялась она, убирая прядь темных волос с его лба. — Нет, но я думал, что ты не одобришь это. — Я ведь не твой папаша, — усмехнулась Ривер, — Тем более, я знаю, что вас с Регулусом уже давно привлекают темные искусства. — И то верно, — ответил он, аккуратно проводя рукой по ее белоснежным волосам. — Могу ли я получить метку от Темного лорда? — спросила она, сильнее нажимая на метку Крауча. Он пару секунд шокировано смотрел на неё, его глаза безумно сверкнули, и Крауч быстрым движением приблизился к ней, нежно поцеловав. — Я люблю тебя, — шепнул он, отстраняясь от девушки. — Твоя мать получила такую же метку через пару месяцев после этого события, — произнёс Дамблдор. Луна замерла, глядя на счастливые лица родителей. Как можно быть счастливыми, прислуживая Волан-де-Морту? Как можно гордиться этой Чёрной меткой?! Дамблдора и Луну вновь засосало в пучину воспоминаний. Теперь они стояли в небольшой старой квартирке, больше похожей на один из номеров в «дырявом котле». По середине комнаты стояла Ривер, абсолютно не похожая на себя из прошлого воспоминания. Та уверенная, хитрая девушка исчезла. Вместо неё на Крауча смотрела напуганная, растерянная слизеринка, взглядом, будто умоляя его о чем-то. — Барти.. я не знаю.. — дрожащим голосом шептала она, — Я боюсь.. Не уверена, что смогу это сделать. Крауч, стоявший возле небольшого камина, двумя шагами преодолел расстояние между ними. Взглянул на неё, нервно облизнув губы и провёл дрожащей рукой по ее щеке, вытирая с неё слезу. — Ты меня любишь? — спросил он, обхватывая ее подбородок своей рукой. Она тихо всхлипывая, опустила взгляд, избегая его чёрных глаз. Несколько секунд молчания, и она вновь заговорила: — Люблю. — Тогда в чем дело? Почему ты боишься выполнять приказ Темного лорда? — Я поддерживаю его убеждения.. — неуверенно произнесла она, — Но не смогу пытать чистокровные семьи по его приказу. — Ты хочешь, чтобы наш ребёнок рос в лучшем мире? — спросил он, глядя куда-то в угол комнаты. Только сейчас Луна заметила, что в углу стоит детская кровать. Подойдя ближе, она увидела в ней спящего младенца, но не успела она задать Дамблдору очевидный вопрос, как ее внимание привлёк Крауч. Он быстрыми шагами подошёл к окну и уставился в него, судорожно облизнув губы. Луна заметила, что с каждым воспоминанием Крауч становился все более нервным. — Мы обязаны поддержать Темного лорда, — заговорил он, не смотря на Ривер, — Я хочу чтобы наша дочь росла в мире, освобождённом от магловского гнета. Для этого мы обязаны беспрекословно выполнять задания Господина. — Барти, мне нужно подумать. Мне нужно время, — выдержав паузу, заговорила она, затем обернулась на детскую кроватку и из ее глаз снова градом потекли слёзы. Крауч быстрыми шагами вернулся к Ривер, притянул к себе и коснулся губами ее губ. Когда она отстранилась, выражение ее лица изменилось. Луне стало понятно, ее мать приняла решение. Это было последнее воспоминание в Омуте памяти. Луна несколько минут сидела в кресле директорского кабинета в смешанных чувствах. С одной стороны она продолжала ненавидеть нынешнего Крауча младшего, ведь он стал убийцей и сторонником Темного лорда, но с другой, глядя в воспоминаниях сначала на напуганного мальчишку, затем на молодого парня, лишённого отцовской любви и поддержки, в глубине души ей стало его жаль. — Что стало с моей матерью? — внезапно спросила Луна, прервав долгую тишину в кабинете Дамблдора. — Этого мы не знаем. Дальнейшие воспоминая размыты, твой отец намерено изменил их. Или же, кто-то сделал это с его сознанием, — ответил он. — Зачем вы показали мне все эти события? — Чтобы ты понимала, что плохими людьми не рождаются. Все зависит от наших выборов или обстоятельств, встречающихся в наших жизнях, — Дамблдор серьезно взглянул на Луну, — Крауч младший не получил отцовской любви, но нашёл отца в лице Волан-де-Морта. Большинство Пожирателей смерти — потерянные души, стремящиеся к признанию, таким был и твой отец. Вспомни с каким восторгом он говорил о том, что Темный лорд гордится им. Будь в его жизни чуть больше любви и поддержки со стороны отца, возможно, эта история имела бы совсем другой конец. После того как ты потеряла сознание и отправилась в больничное, он остался со мной наедине, и сказал, что имеет много общего с Волан-де-Мортом, с одной стороны это так: оба увлечены темными искусствами, были отвергнуты отцами, и оба собственноручно их убили. Однако, замечу, что между ними есть одно важное различие. Догадываешься какое? Луна отрицательно покачала головой. — Любовь, — сказал Дамблдор, блеснув глазами, — Как раз этой способности был лишён Волан-де-Морт. Каким бы мерзким человеком сейчас не был твой отец, он умел любить. Он влюбился в твою мать, но был слишком неуверен даже для того, чтобы заговорить с ней. А когда она все таки появилась в его жизни, было уже поздно. Он уже вступил в ряды сторонников Волан-де-Морта. Случись, их чувства на несколько лет раньше, он, возможно, даже не подружился бы с Регулусом Блэком и не был поглощён темными искусствами. — Но ведь она сама вступила в ряды Пожирателей смерти, — возразила Луна. — Верно подмечено, — слабо улыбнулся Дамблдор, — В их отношениях все эти события играют большую роль. Вспомни момент, когда он показал твоей матери Чёрную метку, на ее лице не было и намёка на тот трепет, который обычно испытывают Пожиратели смерти. Для неё вступление в ряды сторонников Волан-де-Морта было, ничем иным, как интересом. Однако, если вспомнить события, произошедшие несколько лет спустя, она осознала, что совершила ошибку и уже не желала беспрекословно выполнять приказы их Господина. — Она ведь могла просто отказаться от задания.. — еле слышно заговорила Луна, — Почему она так просто изменила своё решение?! — Все дело в любви. Когда твоя мать полюбила Крауча младшего, то была готова на все ради него. Она потеряла себя, а твой отец, сам этого не осознавая, сломал ее. Надеюсь, ты сделаешь для себя выводы из просмотренных воспоминаний. — Это ведь не все? — спросила Луна, чувствуя подвох во всей этой истории. — Ты довольно проницательна, Луна, — улыбнулся Дамблдор, — Мне нужна будет твоя помощь на этих летних каникулах. — В чем? — удивилась она. — Нам нужно раздобыть из Крауча подлинные воспоминания о нескольких неделях до падения Волан-де-Морта. К сожалению, его адвокат выступает в суде против министерского вмешательства в разум младшего Крауча. Все это связано с применением на его подзащитном зелья правды, без официального разрешения от министерства магии. — Но как мы сделаем это? — Довольно просто, Луна, он открывался тебе даже без применения зелья. Думаю, в нем до сих пор присутствует к тебе отцовская любовь. — С чего вы взяли, что этот безумец вообще способен испытывать отцовские чувства? — Окажись на твоём месте возле озера кто-то другой, он без раздумий убил бы его. Тогда он частично ослушался Волан-де-Морта, сразу не исполнив задание. Поэтому, я очень надеюсь на твою помощь, но если ты откажешь, я все пойму и не буду настаивать. — Я готова, — решительно ответила Луна, взглянув в глаза Дамблдора. — В таком случае, хотелось бы спросить тебя ещё кое о чем. У тебя сейчас не осталось официальных опекунов, мы написали твоей тете, но она пока не ответила на наши письма. Поэтому, Миссис Уизли спрашивала меня, можно ли тебе погостить у них этим летом. Как ты смотришь на это? — Я не могу остаться в Хогвартсе? — Сожалею, но это исключено. — Тогда, я согласна. — Отлично, в таком случае, сегодня ты отправляешься к семейству Уизли, вместе с их остальными детьми. *** Неожиданно, но сон стал для Луны чем-то страшным. Стоило лишь прикрыть глаза и прошлое возвращалось. Оно было таким же ярким и насыщенным, будто все, что происходит в ее снах становилось чем-то реальным. Помимо ужасных сновидений, связанных с днём третьего испытания Турнира Трех Волшебников, ее настигали кошмары, связанные с жизнью родителей, вступивших в ряды Пожирателей смерти. В ее снах часто представал образ разбитой матери, и Крауча, уговаривающего ее выполнять задания Темного лорда. Они пытали, убивали и издевались над невинными снова и снова. Дамблдор так и не сообщил ей какое именно было задание у родителей в последнем воспоминании, поэтому мозг сам придумывал ужасные сюжеты, в которых были подвергались нападению ее школьные знакомые, она сама, но самое страшное — это кошмары, в которых пытали и убивали ее друзей. Иногда, она вскакивала с кровати от собственного крика, или на утро Джинни рассказывала ей о том, что она всю ночь шептала чьи-то имена. Месяц, проведённый в доме Сириуса Блэка, тоже не пошёл на пользу ее подорванному эмоциональному состоянию. Сначала Луна была шокирована местом обитания для школьных каникул, но почти сразу миссис Уизли рассказала настоящую историю Сириуса Блэка. Оказалось, что Блэка судили за преступление, которое совершил его школьный товарищ — Питер Петтигрю. Однако, даже этот факт не помогал Луне полностью расслабиться в доме Блэка, за все это время она так и не нашла сил поговорить с ним о произошедшем в школьные годы, ведь ее до сих пор интересовали подробности жизни матери. Из того темноволосого гриффиндорца, которого Луна видела в воспоминаниях отца, Сириус сейчас напоминал бледную копию самого себя из прошлого. Мужчина, изо дня в день, скрывался от посторонних глаз в своей комнате с бутылочкой огненного виски. Но его можно понять, когда двенадцать лет проводишь в самой страшной тюрьме магической Британии, да ещё и в окружении свихнувшихся заключённых и дементоров, можешь приобрести и не такие странности. В доме Блэка почти каждый день устраивались собрания борцов с Пожирателями смерти. Они именовали себя как Орден феникса, в него входило все взрослое семейство Уизли, хозяин дома — Сириус Блэк, Альбус Дамблдор, настоящий Аластор Грюм, Минерва Макгонагалл, Северус Снегг и Римус Люпин. Но так же в нем были и те, кого Луна ни разу не видела до посещения штаб-квартиры Ордена. К ним относилась Нимфадора Тонкс, Кинглсли Брустовер, работающие в министерстве магии и ещё несколько человек, чьих имён ей узнать пока не удалось. Луна и Фред сидели в комнате близнецов, перебирая старые книги семьи Блэков. Джордж, к этому моменту, видел уже третий сон, с головой, укутавшись в одеяло. Действительно, дом Сириуса Блэка был безумно холодным местом, поэтому все, кто оставался в нем на ночёвку, одевались в тёплую одежду и с головой накрывались одеялом. — Регулус Блэк.. — прочитал Фред, открывая книгу, — Как думаешь, кто это? — Его брат, — от воспоминай в Омуте памяти, по спине девушки пробежали. Хоть спустя время, близнецы понемногу начали вытягивать девушку из длительного напряженного состояния, Луна до сих пор не решилась рассказать двум своим лучшим друзьям о настоящих родителях и воспоминаниях в Омуте памяти, боясь что они могут изменить отношение к ней после этого. Оставаться наедине с Фредом стало для неё испытанием, Луна не хотела признавать, но после пережитого горя, она не чувствовала ничего кроме боли. Если раньше, когда она ловила на себе взгляд Фреда, в сердце появлялся трепет, то теперь, она, ровным счетом, не чувствовала ничего. Будто в день смерти Седрика Диггори и известия о убийстве Крауча старшего часть ее души умерла вместе с ними. — Откуда ты это знаешь? — удивился Фред, уставившись на Луну. — Слышала, что у него есть младший брат. — Хм, — задумался он, — Мне кажется, лучше спросить у самого Сириуса. Он, кажется, как раз выбрался из своей берлоги. Кстати, почему ты так напугано пялишься на него? Мама, ведь рассказала, что он был осуждён за преступление, которое не совершал. Луна промолчала, избегая правдивого ответа. — Хочешь поговорить? — спросил Фред, заметив ее задумчивое лицо. Он протянул ей руку, но она проигнорировала этот жест. — Нет, спасибо, — ответила она, не глядя в его глаза. Весь этот месяц она не решалась поговорить о душевном опустошении и безразличии, боясь обидеть Фреда, хоть и понимала, что молчание только усугубляет положение. — Просто после того как ты узнала, что твой брат был лже-Грюмом в тебе что-то изменилось, — еле слышно произнёс Фред, — Не могу смотреть на тебя в таком состоянии. — А чего ты хотел, Фред? — разозлилась Луна, — В один день погибает мой друг, а после, я узнаю о смерти своего отца. Она никогда не произносила это вслух. Боль в груди усилилась, прожигая все изнутри. Удивительно, но плакать совершено не хотелось, казалось, что она потратила все слёзы в тот злополучный день. — Я, наверное пойду, прости, — осеклась она, глядя на поникшее лицо Уизли, — Спокойной ночи. — Прости, я не хотел, — растерялся он. — Все нормально, просто у меня сейчас такое состояние. — Надеюсь, скоро ты придёшь в норму. Я очень волнуюсь. Луна наклонилась к Фреду и крепко обняла. Фред растерялся на долю секунды, но через мгновение, пришёл в себя и со всех сил прижал к себе девушку. — Я всегда буду рядом, — шепнул он ей на ухо. Луна вынырнула из объятий друга, и не глядя на него покинула комнату. Зайдя в их с Джинни комнату, она пролежала несколько часов, глядя в старый потолок. Сколько бы она не заставляла себя заснуть, но так и не сомкнула глаз. Когда жажда дала о себе знать, она на цыпочках направилась к выходу из комнаты. Преодолевая очередной пыльный коридор, украшенный портретами семейства Блэков, она услышала, что на кухне уже кто-то есть. Без задней мысли, Луна направилась дальше, ожидая встретить там копошащуюся миссис Уизли, которая в последнее время жаловалась на бессонницу. Женщина часто вставала ночью, и готовила завтрак на всех обитателей дома Блэков, а утром досыпала потерянные часы. Однако, зайдя в кухню, она застыла. На кухне, за огромным дубовым столом сидел Сириус Блэк, крутя в руке стакан с огненным виски. Увидев его, жажда куда-то испарилась и она решила тихо развернуться, чтобы пойти обратно в комнату. — Я не кусаюсь, — совершенно серьезно сказал Блэк. — А в образе пса? — у Луны непроизвольно вырвалась шутка, она взглянула на Сириуса, ожидая негативной реакциии, но Блэк громко рассмеялся, а затем жестом указал девушке на место, напротив себя. — Почему ты так боишься меня? — Я не боюсь, — Луна постаралась сделать увереный голос, но и сама заметила, как он дрожит от волнения. Осознавая, что выглядит сейчас как последняя дура, она все таки набралась решимости и вошла внутрь, глядя прямо в чёрные глаза Блэка. — Почему вы так редко выходите из своей комнаты? — спросила она, присаживаясь за стол, напротив Блэка. Сириус сделал большой глоток из своего стакана, игнорируя вопрос девушки. Луна вдруг осознала, что Блэк глушит свое горе с помощью алкоголя. Она пару раз слышала о том, что алкоголь помогает на какое-то время забыться. Внутри вдруг возникло непреодолимое желание попробовать огненное виски и она уставилась на бутылку, выпитую Блэком наполовину. — Можно и мне? — вырвалось у девушки. Блэк усмехнулся, взглянул на нее, и сказал: — По-моему, ты слишком молода для огненного виски. — Я слышала, что это помогает на какое-то время справиться с душевной болью. Недавно произошло кое-что страшное, и мне хотелось бы хоть ненадолго отвлечься. — Не стоит топить свои переживания в алкоголе, — каким-то слишком добродушным тоном произнёс он. Луна заметила, что уже с минуту он с интересом разглядывает ее лицо. Она, конечно, понимала, что он все знает, ведь только слепой не заметит ее сходства с матерью. Луна вдруг осознала, что Блэк, на данный момент единственный, с кем она может поделиться своими переживаниями по поводу воспоминаний Крауча. Девушка встала со стула, молча двинувшись к кухонному шкафу, взяла стакан и направилась к Блэку. — Не стоит, — сказал он, глядя, на то как она наливает себе виски. Луна налила себе половину стакана и села на стул, подвинув его ближе к Сириусу. Взяв стакан в руки, она сделала большой голоток и закашлялась. Она, конечно предполагала, что виски будет отличаться по вкусу от сливочного пива, но даже подумать не могла, что настолько. Блэк рассмеялся, глядя на ее сморщенное лицо и сделал большой глоток из своего стакана. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Как вы это пьёте? — удивилась Луна, глядя на мужчину. — Годы тренировок, — усмехнулся он. Лишь сейчас, когда она увидела его улыбку вблизи, он приблизительно начал напоминать себя из воспоминаний Крауча. Спустя некоторое время, Луна заметила как напиток не только обжог ее горло, но и согрел душу изнутри. Она с интересом глядела на Блэка, и думала о том, насколько серьёзными были его отношения с ее матерью. Луна перебирала в голове наиболее подходящее начало разговора, связанного с его молодостью, но выпитое виски дало о себе знать и мысли девушки начали путаться. Блэк вдруг поднялся со стула, Луна растерялась, и неожиданно даже для себя, схватила его за рукав кофты, пытаясь усадить обратно. Блэк пару секунд удивлённо смотрел ей в глаза, а Луна вдруг осознала, что ее рука до сих пор крепко удерживает Блэка. Она отпустила руку и молча смотрела на него, не зная что сказать. Блэк сел обратно и засмеялся так громко, что его смех эхом раздался по коридорам дома. —Простите, — замялась она, понимая как абсурдно выглядит ее поступок в глазах мужчины. Луна вдруг почувствовала как краснеет ее лицо от стыда. — Так чего ты хотела? — продолжал смеяться Блэк, глядя на красное, как помидор, лицо девушки. — Я хотела поговорить с вами. — И о чем же? — удивился Блэк, посмотрев на Луну. Луна почувствовала, что виски придало ей уверенности, и заговорила: — Я знаю, что вы встречались с Ривер Питерс.