Новая методика

Герусет отличалась редкостной способностью продумывать для своих заключённых наиболее не комфортные условия заключения. Драконы, самой природой наделённые крепкой волей, способны сопротивляться самым различным пыточным методикам, а потому их нужно хорошенько подготовить для того, чтобы потом «поразвлечься» с ними. Для пленника, находящегося в особой камере — одного из множества подземных помещений Квадратного Дома, напрямую не сообщающегося с ним, а связанного посредством шахт — условия содержания были подобраны с особым изяществом. Для того, кто зарился на её власть, а значит, и на трон, Герусет создала трон собственный — массивный стул на прочных ножках, привинченных к полу, с огромной крепкой спинкой и высокими подлокотниками. Впрочем, подлокотники сейчас никакой роли не играли, потому что лапы бежевого дракона, прикованного к трону, были подняты над головой и защёлкнуты в специальные наручники, находящиеся на самом верху спинки трона. Верёвка, тянущаяся от них, проходила по спинке трона и исчезала под сиденьем, где была привязана к специальному рычагу, покручивая который, можно натянуть или наоборот, ослабить верёвку. Задние лапы бежевого дракона был максимально вытянуты вперёд и прикованы к вертикальному столбцу Т-образной колодки, тогда как пальцы дракона были разведены в стороны, обмотаны петлями и привязаны к верхней перекладине. Из-за неудобного положения лапы самца деревенели, а когда он пытался расслабить мышцы, петли врезались в его пальцы, на которых в таком случае приходился весь вес его лап. Крылья самца находились в полураскрытом положении, ремни, обхватывающие их снизу и сверху, притягивали крылья к спинке, но не заводили за неё, а привязывали к ней, так что мышцы от такого положения крайне быстро задеревенели и начинали ныть, в то время как почти весь бок пленника был открыт для любых пыток — и теперь Герусет даже знала, каких! Кроме того, острые рога дракона ради безопасности и ещё большего мучения тоже были прихвачены петлями и привязаны к верху спинки «трона», глаза его были завязаны чёрной повязкой, а во рту находилась уздечка-кляп, не только заткнувшая рот дракона, но и ремнями сжимавшая его челюсти, так что он не мог её ни перекусить, ни вытолкнуть языком. Вишенкой на торте — или, если говорить по-драконьи, приправой к глинтвейну — выступало то, что хвост самца был просунут в специальное отверстие в сиденье, приподнят и привязан к спинке трона, соединяясь с натянутой верёвкой, из-за чего при повороте рычага его тоже можно было растянуть, что причиняло самцу уже не только боль, но ещё и унижение, заставляя чувствовать себя слишком доступным… для всего. - Как проводишь время, Ратор? - с деланной учтивостью спросила Герусет, входя в камеру. Двигалась она на задних лапах, чтобы казаться больше и внушительней, но и без этого морду самца исказил страх, он понимал, что из лап Герусет просто так ему не вырваться. Он сжал пальцы передних в кулаки и учащённо задышал, прижимая уши. - Рррфммфм! - невнятно то ли прорычал самец, то ли попросил о чём-то. Впрочем, Герусет мало интересовало, что именно он сейчас чувствует, а потому она оставила его рык без внимания. Подойдя поближе, она встала у Т-образной стойки, положив лапу на верхнюю перекладину. - Ты удивлён, что ты всё ещё жив и цел, не правда ли? - издевательски спросила самка, расправляя крылья. Дракон испуганно сглотнул. - Что же, уверяю тебя, это ненадолго! Хотя я постараюсь растянуть этот процесс нам в извращённое, но утончённое удовольствие! Медленно опустив лапу, она прижала её к левой стопе дракона, перебирая по ней пальцами, неторопливо и почти нежно касаясь верхней части его ладошки, чтобы заставить пальцы задрыгаться. Те пытались поджаться, но петли удерживали их в одном положении, из-за чего самец снова захныкал, словно не он пару дней назад пытался напасть сзади на Герусет, но был вовремя остановлен ударом её праны. - Кажется, кое-кто растерял весь свой боевой настрой… - заметила Герусет, жмурясь. - Ну что же, давай попробуем его вернуть! Разозлись на меня! Она стала двигать пальцами сильнее и грубее, тычась когтями уже ближе к центру ладони, поводя ими по внутренней стороне лапы, чтобы пленник мог сильнее ощутить щекотку. Для дракона, уже готовящегося к долгим мучениям, такое начало пытки было удивительным, из-под кляпа доносились звуки непонимания. В тот момент Ратор и представить себе не мог, что его ждёт! А Герусет, припоминая, как извивался, вопил и стонал навий пленник, захлёбываясь своим смехом, повернула свою ладонь пальцами вниз и прихватила пленника возле «пятки», прокручивая когтями вокруг неё и чуть-чуть повыше. Лёгкие, отрывочные движения когтей, редкие прикосновения пальцев не были особенно щекочущими, но всё же оказывали на самца неприятное воздействие, он принялся подёргивать лапой, пытаясь увернуться от касаний Герусет, и даже громко зафыркал через нос, тогда как его грудь стала быстро-быстро подниматься и опускаться. Эта щекотка сбивала ритм дыхания, а ещё щекотка пугала Ратора своей необычностью и неопределённостью происходящего в будущем, да ещё к тому же и зудела на его нижней ладони, которую он не мог ни почесать, ни потереть, чтобы избавиться от этого зуда! - Ххмфм… - сорвался с его губ протяжный стон, с которым самец стал не только пихаться задними лапами, но и дёргать телом вправо и влево, показывая тем самым, что усилия Герусет идут в нужном направлении. Та коротко рассмеялась, присела прямо перед стойкой, скрестив при этом задние лапы, и взялась за стопы самца уже обеими передними лапами, сгребая его «ладони» в крепкие объятия и поглаживая их пока что только большими пальцами. Потом, подавшись чуть вперёд, Герусет медленно вела пальцы вверх и вниз по стопе самца, сначала нажимая только подушечками, но затем чуть наклонив их и прикасаясь до кожи дракона уже когтями. Это вполне возымело эффект: стоны самца прекратились, зато вместо них он начал пофыркивать, и было слышно, как в этом фырчании плещется его пока ещё не вошедший в полную силу смех. Пальцы передних лап у бежевого мятежника дракона разжались, судорожно дёрнулись и снова сжались в кулаки, он попытался согнуть колени, но не смог этого сделать, и только лишь слегка двинул стопами, пытаясь развести их в стороны, чтобы убрать от когтей мучительницы. Это было ну совершенно бесполезно — петли не позволяли Ратору даже немного наклонить лапы, а потому эти милые лапки находились в полной власти Герусет. Та уже щекотала даже не большими пальцами, но указательными, средними и даже безымянными, касаясь ими центра лапы, тогда как мизинцы скользили по внешним сторонам его стоп, пока не причиняя щекотки, но даже своим присутствием и потыкиванием доставляя самцу неудобство! Не позволяя самцу ни на миг прийти в себя, Герусет вцепилась в его стопы всеми пальцами, а затем потянулась вперёд и, преодолев секундную заминку, попробовала лизнуть правую лапу — ей пришло на ум, что таким способом можно причинить гораздо более серьёзную щекотку или же какие-нибудь иные извращённые ощущения, и она ничуть не ошиблась! Едва язык коснулся донышка ладони, как пленник взвизгнул, а когда язык ещё пошёл и вверх, то и его визг усилился, зазвучав пронзительно и жалко! - Я и не подумал бы, что ты настолько слаб, - оскалилась Герусет. - А ты ещё в убийцы подался, слабачок! - МФФФМММ! - изо всех сил выкрикнул дракон, мотая головой. Но и ею двигать у него особо не получалось, так как привязанные рога сильно мешали. Мучитель, совсем взбеленившись, не только стал лизать одну лапу пленника, но и щекотал вторую пальцами, так что не прошло и нескольких секунд, как визг и мычание перешли в смех. Шерсть пленника вздыбилась, грива, мало отличавшаяся от шерсти по цвету и длине, тоже попыталась привстать, испытывая разряды, схожие с электрическими, которые возникали от прикосновений Герусет и затем проходили по бёдрам, распространялись по телу и охватило его, но не только внешне, а ещё и внутренне, заколов раздражающими и при этом изумительно приятными пузырьками в груди и животе, взметнувшись к лёгким и заколов в них шипучим свербением. Вцепившись зубами в кляп, Ратор зажмурил глаза как можно сильнее, хотя он всё равно ничего не видел из-за повязки, и через миг всё-таки не выдержал и расхохотался в полный голос, и это произошло настолько громко, насколько только позволял кляп! - Думаю, надо было бы получше заткнуть твою пасть, - произнесла Герусет, отстранившись от лапы и причмокнула, облизнувшись. - А то ты так громко хохочешь, что у меня уже уши болят! Но перед тем, как перейти к своей угрозе, Герусет решила, что неплохо бы ещё немного помучить самца. Идея, вспыхнувшая в её голове, была смелой, хотя и несла некоторый вред себе — расправив правое крыло, Герусет выдрала из него одно пёрышко. Конечно, можно было бы воспользоваться пером пленника, но смотря на своё, белое, с алой окантовкой, Герусет почувствовала, что сделала правильный выбор. Щекотать врага собственным пером — не в пример приятнее! Привстав, самка наклонилась вперёд — оставляя левую лапу на стопе Ратора и всё так же перебирая по ней пальцами, свою правую, с зажатым пером, она вытянула к дракону и направила опахало прямо на его член, пока ещё не слишком окрепший, но всё же и совсем не вялый! Поднеся перо к самым яичкам, самка дёрнула пером вверх, проведя им до самой головки члена, пощекотала её ворсинками, и потом опустила перо вниз, так что оно оказалось снова на яичках. Член, покрытый выступающими прожилками через шкурку, слегка дёрнулся и стал заметно больше, крылья у бежевого самца дракона тоже задрожали, а он сам попытался податься вперёд, выгибая грудь и натягивая верёвки на рогах, к тому же выгибая дрожащие лапы, что были и так чересчур растянуты. Та лапа, которой касались пальцы Герусет, затряслась значительно сильнее прежнего. Одна из верёвок, та, что стягивала средней палец, даже лопнула, но это мало чем могло помочь прикованному самцу, зато Герусет, улыбаясь во всю ширь зубастой пасти, в очередной извращённо приятный и адски щекотный раз вернула перо на член Ратора. - Ухмммф! - вырвалось из пасти пленника, когда он прочувствовал мягкую и щекочущую поверхность пёрышка. Герусет перевернула его в пальцах и прижала уже очином к головке продолжавшего подниматься члена, после чего стон самца вновь перешёл на тихий визг. Терпеть касание острого очина было слишком трудно, головка члена заблестела предварительной жидкостью, а Герусет ещё с издёвкой медленно повела его вниз и вверх, с упоением мучая своего врага! - Надо же, как славно работает! - она даже перенесла вторую лапу на член Ратора, обхватив его у основания да и несильно сжав, в это же время очином пощекочивая самый кончик. Глаз дракона Герусет не видела, но была готова побиться об заклад, что сейчас он неистово вылупляет их, смотря на неё с безумным выражением. И она была не так уж и не права — безумия во взгляде Ратора пока не было, но щекотка такой уязвимой и нежной части тела не проходила даром, и потому в глазах дракона вспыхнуло пока ещё слабое, но с каждой секундой всё усиливающееся желание кончить! - Мха - ах - ах - ха! - зазвучал его переливистый смех по-новому после того, как перо Герусет проехалось по его члену вниз, снова к яичкам, но утыкаясь не в них, а в пространство между ними и пенисом, кружа очином по самому краю, словно желая проникнуть в щель! Невозможно передать, какое чувство испытал самец от щекотки в таком месте, зато было видно, как его морду буквально перекосило от приступа смеха, и сквозь кляп зазвучал булькающий, захлёбывающийся слюной хохот! Скованные передние лапы попробовали опуститься, но не смогли этого сделать, цепи удерживали их на одном месте, зато задние так сильно дёрнулись, что заскрипела стойка! - Не брыкайся, всё равно не сможешь этого сделать… - не договорив, Герусет ещё больше приблизилась к самцу. Ей очень нравились его открытые подмышки, и, продолжая правой лапой пощекочивать его член, она подняла левую лапу и правое крыло, касаясь перьями пояса самца, ну а пальцы направив прямиком в подмышку! Ратор завыл так, что от стен резонировало, а ещё он взвизгнул, словно юный детёныш, дёрнулся в сторону, пытаясь прикрыть подмышку, но мало того, что сдвинуться он никуда не мог, не вывернув передние лапы из суставов, так ещё и крыло Герусет немедленно дёрнулось вверх, без сильного нажима проведя кромкой махового пера по боку. Тот бок отозвался непроизвольной дрожью, Ратор вжал живот и попробовал опустить голову, а затем вскинулся и раскатисто засмеялся, больше ни как не в силах себя сдерживать! - Хохочи, хохочи громче, ведь это последний смех в твоей жизни и возможность как-то проявить себя! - зарычала Герусет. Хотя её хвост далеко не обладал гибкостью навьего, она им тоже опутала правую заднюю лапу самца, положив кисточку ему на пальцы, благо сейчас пространство между ними было совсем уязвимо открыто и она могла без помех туда всунуть ворсинки своей кисточки! Смех оборвался, затем снова взвился, Ратор хотел было сдержаться, да не смог — смех звучал против его воли, и дракон ничего, совсем ничего не мог с этим поделать! С другой стороны, даже если бы Ратор и не смеялся, Герусет всё равно нашла бы причину его помучить — а потому она не останавливала ни движение пером, ни крыло, ни лапу, последней уже добравшись до самой глуби подмышки, до места, наиболее чувствительного к щекотке, и в которое через мгновение впились гибкие пальцы, перебрали по краям «ямки», разошлись в стороны и дёрнулись вниз, затем сразу вверх и снова вниз! При этом хвост её обмахивал заднюю лапу Ратора, проходя по всем пальцам сразу, а то вдруг начинал тыкаться между них, втискиваясь между них, не только проскальзывая вперёд и назад, но и даже иногда замирая, подрагивая и щекотно раздражая. Под повязкой у дракона вспыхнул целый калейдоскоп сверкающих искр, полыхнувших перед его взглядом, ну а лёгкие самца в то же время сжались, отказывались принимать вдыхаемый желанный воздух, а потому он выбросил его вместе с бурным смехом: - А - а - ха - ха - ха - а - а! - дико захохотал крылатый. Герусет, хваля себя за то, что не отстаёт, а то и перегоняет своего учителя из наполненными воспоминания кристалла по части щекочащих пыток, с трудом переборола желание стянуть со своей собственной уздечку и послушать, какие мольбы этот бежевенький дракончик в её когтях будет издавать, умоляя её прекратить свои муки… Но с другой стороны — зачем так поступать, если и без того самец воет и плачет! Перехватив перо поближе к очину, словно собираясь писать, Герусет перевалила им через пенис дракона, провела вниз, а затем двинула на живот пленника, как раз вжавшийся и такой уязвимый! От касания пера бедняга Ратор сначала удивлённо взвизгнул, а затем ещё и изо всех сил прижался к спинке кресла, словно пытаясь спастись от пера! Не собираясь давать ему такой возможности, Герусет дёрнула лапой вниз, переходя на его рёбра, проводя по ним всеми пальцами, потом неторопливо поглаживая указательным и средним, поднимая их волнообразным движением и снова возвращая к подмышке. Одновременно она проделала пером обратный путь, перейдя с живота самца на член, и без всякой подготовки и предупреждения ввела очин точно в мокрую дырочку. - Думаю, это очень очень очень щекотно, - по маньячному немилосердно произнесла Герусет, погружая перо всё глубже и глубже. Вслед за очином вошла и пуховая часть, и Ратор подавился собственным смехом, вдобавок ощущая, как его возбуждение воспылало сильней и вот-вот готовится пустить семя, настойчиво требовавшее выхода… Он до боли в зубах впивался в свой кляп, пытаясь вытерпеть вторжение в член, однако Герусет не только продвинула перо поглубже, но и вдруг начала медленно вытягивать его, но только не вытащила до конца, а ввела обратно, и так снова и снова, стимулируя самца. Член пылал, но вместе с лёгкой болью приходило и приятное ощущение, и вдруг неожиданно сперма хлынула вперёд вслед за поднимающимся очином… И не смогла вырваться, так как Герусет снова ввела перо, закупоривая проход! Жалостливый возглас пополам со злобным рыком прозвучал, когда самец ощутил, что не может кончить, но хвост Герусет легко проехался по его стопе, тогда как крылья взметнулись вверх от пояса до подрёбья, а перо стало медленно подниматься, буквально выталкивая семя дракона вслед за собой и щекотно тревожа ведущий её канал… Ратор даже дышать перестал, ожидая, что Герусет сейчас оборвёт его, но самка достаточно видела в воспоминаниях, чтобы понять — иногда сладкая возможность кончить может стать самой настоящей пыткой! Именно поэтому она принялась медленно выкручивать пёрышко из члена Ратора, покручивая его то влево, то вправо, чтобы оттягивать сладкий миг, который всё равно должен был вот-вот наступить… Ратору показалось, что сейчас он взорвётся, даже щекотка больше не воспринималась им так сильно, как прежде, тем более, что и Герусет сейчас больше интересовал член дракона, чем его лапы, и лишь крылья её, тоже подрагивающие от собственного возбуждения, не прекращали щекотать самца по бокам, причём теперь движения их ощущались им куда сильнее! Он даже стал извиваться с бока на бок, но затем замер, потому что пёрышко практически покинуло его член, и даже струйка спермы стала сбегать из-под него… А сразу после на умученного путками и удовольствием, особенно щекоткой и оттягиванием оргазма дракона словно бы обрушилась вся Вселенная — такого приятного ощущения он не испытывал ни с одной самкой, его просто от кончиков привязанных пальцев задних лап до кончиков пальцев передних лап пронзил разряд молнии! Семя выстрелило вверх, в то время как сам дракон в полном экстазе обмяк, наслаждаясь тем, что всё-таки смог кончить! Он даже не заметил того, что Герусет отпустила его лапу, и прошлась куда-то за трон… - Рада была бы с тобой поиграть ещё, но мне хочется проверить ещё одну теорию, - засмеялась она жестоко. - Я к своему удивлению только что выяснила, что драконы нуждаются в воздухе не меньше, чем любые другие виды живых существ… Ратор в ответ обеспокоенно закрутил головой, насколько позволяли привязки, и вдруг почувствовал, как пальцы Герусет впиваются ему в бока. Самец с бежевой шерстью выгнул грудь, замерев в ожидании пытки… И он не ошибся, потому что тут же лапы Герусет яростно пробежали вверх, добрались до подмышек, залезли в них и когтями прокрутились по телу, ввинтились в верхнюю часть подмышек, вырывая истошный вопль, которому и кляп не мог помешать! - Как хорошо, что ты настолько тощий и потому весьма и весьма чу… чувствительный… - Герусет переместила лапы на трясущиеся от смеха бока самца, ткнулась когтями и резко прочертила лапами вперёд, прямо к груди самца и прямо по его рёбрам! Если бы не привязка к стулу, дракошу бы сейчас же согнуло пополам и наклонило вперёд, а так Ратор мог только дёргаться и сотрясаться, что нисколько не уберегало его от когтей жестокой правительницы Нашара Герусет, снова вернувшихся на рёбра и жавших на пространство между ними, поглаживая, либо с нажимом впиваясь. Постепенно каждое движение пальцев, каждое прикосновение к его и без того пощекоченным бокам прерывали дыхание Ратора и мешали ему наполнять свои лёгкие необходимым и столь драгоценным всего, но особенно нужным сейчамс воздухом, а сами лёгкие подрагивали, лишь выплёскивая углекислый газ, словно и не желая получать кислорода! Когда пальцы Герусет возвращались в подмышки, дыхание самца и вовсе сходило на нет, а из-за спазмов он не мог не то что вдохнуть, но даже выдохнуть, его лёгкие сжмало и разрывало на маленькие кусочки! Смех Ратора звучал всё громче, но при этом к нему начинал примешиваться какой-то задыхающийся хрип — дракону становилось тяжело выносить щекотку, с которой Герусет доводила его до безумия, а удушье раскалёнными металлическими кольцами сжала его тело. Калейдоскоп искр исчез, вместо него появилась сплошная тьма, обрушившаяся на Ратора, захватившая его, пока ещё не всецело, но затягивающая всё больше и больше! По иронии судьбы, теперь только щекотка, лишь быстро бегающие по его телу пальцы Герусет, связывали дракона с реальностью, и даже эта связь постепенно становилась всё слабее! - Уххрррра… - он захрипел, закрутился и с громким «теньк» оборвал обе верёвки на рогах. Теперь самец смог наклонить голову и затрясти ею, беззвучно смеясь, но при этом всё ещё неспособный вдохнуть. Темнота сгустилась ещё сильнее, Ратор изо всех сил пытался удержаться на краю рушащегося сознания, однако даже пальцы Герусет уже не могли позволить ему устоять возле пропасти, и лишь то, что самка пока не собиралась убивать своего пленника, позволила Ратору остаться в живых. - Отдыхай теперь, до следующего раза, - Герусет разогнулась, оставив тяжело дышащего самца, который если и не потерял сознание, то был так близок к этому, что не воспринимал реальности. - Но не думай, что так дёшево отделаешься, когда я займусь тобой по-настоящему! Напоследок она ввернула перо обратно в член самцу, погрузив его шерстинками поглубже — пусть помучается! А сама, чувствуя лёгкую усталость от чужой щекотки, а точнее, от труда её причинять, отправилась в свои покои, отдыхать и думать о том, как получше пощекотать Ратора завтра! Однако Герусет не знала, что в её планы придётся вносить серьёзную коррективу. Потому что тёмная тень, пролетев к балкону Квадратного Дома, совершенно беспрепятственно прошла внутрь, присоединившись к силуэту дракона, дожидавшегося своего сообщника. - Герусет, я это собственными глазами увидел, только что вышел из подземелья, - сообщил он прилетевшему. - Как только он ляжет, начинаем! Люблю нападать на спящих, потому что в этот момент они совершенно беззащитны! - Не торопись, - прорычал второй напарник. - Герусет не так прост, чтобы смирно ожидать покушения на свою жизнь! - А что он может? - рассмеялся второй. Встав в просвет балкона, он показал себя во всей красе — это был крепко сложенный чешуйчатый дракон, несколько выше и явно сильнее Герусет. - Сейчас мы прикончим его, и он отправится догонять своего папашу Аменемхата!