Новая методика

Пепельно-серый чешуйчатый дракон и его собрат, статный, но низковатый алый пушистый самец, с светло-красной грудью и животом, красно-белыми перьями и белым треугольником на морде, крались в опочивальню Герусет. Оба слишком высокомерно относились ко своей будущей жертве, иначе бы они не пошли на подобное самоубийство. Впрочем, шанс застать Герусет врасплох у них всё-таки имелся, ведь этот дракон устал от пыток и потерял бдительность, да и никак не ожидал он именно сегодня покушения на свою жизнь! Всё дело в том, что мысленно Герусет витал вокруг множества несложных технических устройств, которые в будущем позволят ему лучше пытать его пленников, бескровно получая от них всю нужную информацию. Обладая кое-какими познаниями в магических технологиях, он хорошо представлял себе, какие адские пыточные устройства можно создать, чтобы вырывать у пленников побольше смеха, мольбы и признаний! А сосредоточить действия таких устройств лучше всего на задних лапах пленников, ну а соорудить такие машины можно быстро и с небольшой затратой энергии… Зато как они разнообразят интерьер и функциональность её казематов, как сильные и волевые драконы будут удивлены, когда узнают, что простая щекотка может вырвать у них тайны, которые не получить ни угрозами, ни болью! К тому моменту, когда красно-белый и пепельный добрались до его опочивальни, Герусет уже растянулся на кровати, расправив широко крылья и мечтательно смотря в потолок. Чуткий драконий слух не уловил осторожных шагов, взгляд его не заметил две чёрные тени, и никакого шестого чувства не пробудилось — а затем стало слишком поздно. Потому что оба самца ринулись в атаку, пепельный неожиданно прыгнул вперёд, прямо на Герусет, а красный страховал его, оставшись в дверях и поглядывая по сторонам. Однако прозвучавший вскрик сообщника заставил его ринуться вперёд, на помощь собрату. Минуту назад тот навалился на Герусет, прижал его передние лапы к кровати и склонился, щёлкнув зубами прямо возле его носа, но пока не впивался зубами в шею, предпочитая насладиться ощущением близкой победы. - Надо было меньше платить охране, - пепельный наклонился вперёд, приподнимая перепончатые крылья, чтобы уберечь их от удара на случай, если Герусет вырвется. - Тогда они не напились бы и услышали твои крики! Ну давай же, моли меня о пощаде! Но Герусет и не думал сдаваться. Видя, что враг куда сильнее его, и спастись при помощи грубой силы не удастся, он решил пойти на хитрость, изогнул свой хвост и кисточкой дотронулся до задней лапы самца, скользнув ею снизу вверх. От внезапности происходящего пепельный вздрогнул: хотя чешуя и покрывала его заднюю ладонь, она всё же была тоньше на ямке и между пальцев, а именно по ним опахалом прошлась кисточка дракона. Герусет не просто взмахнул ею, он ещё и ткнулся кончиком в ладонь, а затем дёрнул его вверх, до самого изгиба «пятки», так что лапа дрогнула сильно, а оскалившийся самец инстинктивно поджал пальцы. Тут же Герусет двинул крыльями, слегка наклонил их вперёд и направил перья на бока пепельного. Герусет повезло — несколько перьев вклинились в щель между чешуёй и пепельный взвизгнул от неожиданно сильного чувства щекотки! - Ага! - прорычал Герусет, ещё сильнее упираясь перьями в тело врага. Ему даже удалось вырвать правую лапу из захвата, и правитель Нашара воспользовался этим, чтобы прижать растопыренные пальцы к груди самца и резко вильнуть когтями вниз. - В - ух - аху - аху! - истерично взвизгнул пепельный, его живот вжался, затем колыхнулся, выпячиваясь, снова вжался в тело, опять выгнулся… Смех жёг самца изнутри, и сам самец, попытавшись защититься, одной лапой сжал запястье Герусет, другой же прикрывая свою грудь… Но зря, очень зря! Натолкнувшись на сопротивление, обладающие кроваво красными когтями пальцы перебежали под рёбра, скребя по чешуе под грудной клеткой, неустанно разыскивая щели для того, чтобы ввинтить когти в тело врага, принудить его ещё больше дрожать и трястись. При этом Герусет не терял контроля над крыльями, жёсткие перья плавно двинулись сверху вниз вблизи его позвоночника, опускаясь почти до бёдер чешуйчатого, и именно от их прикосновения он взвыл, призывая на помощь пернатого друга. Никогда ещё пепельный не чувствовал такой щекотки! Тот был совсем рядом, но Герусет, видя, что дело плохо, прижался ко врагу и вместе с ним завалился на пол, удерживая дракона на себе, не позволяя красному добраться до себя. Пусть пепельный и оставался сверху, только Герусет это не мешало впихивать перья между чешуек, а хвост изогнув буквой «S» и вильнула им вверх-вниз, пройдясь по щели, в которой скрывался член самца. Герусет пусть и лишился своего достоинства, став самкой, зато не забыл, какие приятные ощущения оно способно испытывать, и как эти ощущения ослабляют тебя, заставляя терять связь с реальностью, делая слабее… Пепельный выпустил из захвата вторую лапу Герусет, хотя и смог удержаться на ней, оседлав придавленного к полу противника. Но и тот воспользовался ошибкой врага, и уже обеими лапами вцепился в место под его рёбрами, а затем ниже, проводя всеми пальцами по трясущемуся животу. У пепельного даже перехватило дыхание, настолько была сильна и велика щекотка он сцепил зубы и тут же разжал их, выдохнув горячо, так как хвост продолжал гладить чешуйчатого, стимулируя его член, высунувшийся из ложбинки. Он попытался было отстраниться, но Герусет тут же рыпнулся, намереваясь сотворить какой-нибудь магический фокус, так что пепельному ничего не оставалось делать, кроме как снова прижать врага к полу. Его собственный хвост слабо и без эффекта скользнул по задней лапе Герусет, а когда пальцы той прошлись по чешуе вверх, пройдясь по бокам самца и скользнув в его подмышки, хвост вдруг зажил собственной жизнью и против воли хозяина вытянулся, скручивая кончик. Герусет же хвостом работал куда более уверенно, его изгиб продолжал теперь остроконечный член дракона, приятное касание ворсинок заставляли врага жмурится, а лапы его совсем ослабели, тщетно пытаясь помешать щекотке жертвы. В этот момент когти Герусет впились в его подмышки, дракон отвёл назад крылья, упираясь ими в пол, и приподнялся, прижимаясь к чешуйчатому, обхватывая его крепко, не давай рыпаться! Хвост изогнулся ещё раз в самой середине и скользнул чуть вперёд, затем назад и снова вперёд, тревожа член пепельного, шерстинки невыносимо щекотали самца, тем более, что они не только по всей длине члена проходили, но и касались краешков щели, из которой член был выдвинут. От этих касаний у дракона сами собой разжимались пальцы, а горло сдавливало таким тугим ошейником, что он не мог даже позвать на помощь друга, вынужденного безучастно наблюдать за схваткой, гадая, почему они до сих пор не прикончили Герусет! - А если вот так… - прорычал тот, резко разводя лапы в стороны, проводя ими по верхней части подмышек самца и ведя когти дальше, почти до локтей, а затем перенеся их на бока, вжимая между чешуёй, погружая в трепещущее тело, чувствуя, как всё внутри самца трепещет, реагируя на эти наглые касания… - Аррхррр… - протяжный рык вырвался из пасти несостоявшегося убийцы, клокочущий смех искрами щекотки зудел в горле, едва-едва проскальзывая в этом рыке. Герусет явно выигрывал битву с пепельным, и чуть ли не впервые тело самки помогало ему победить врага — близость того, кого он только что собирался убить, сводила самца с ума, как и любой, кто оказывается возбуждён вблизи женского тела, он уже позабыл о своём желании покончить с Герусет, уступая желанию совсем иному… Если бы не щекотка, его член уже проник бы через прикрытие врата её тела, но Герусет не давала дракону ни единой возможности взять себя, заставляя довольствоваться лишь касанием мягкого хвоста. - У - у - ммфмфхх… - издал пепельный негромкий смешок, прорвавшийся несмотря на то, что самец крепко сжимал челюсти. Хвост Герусет дрожал, «расчёсывая» ворсинками его член, лапы, вернувшиеся в подмышки, перебирали по чешуе, тычась и поглаживая её, так что щекотка становилась всё ощутимей. Наконец, он не выдержал: - Р - р - рах - ха - ха - ха! - широко раскрывая пасть, заголосил дракон, изо всех сил пытаясь прикрыться лапами и крыльями, однако Герусет не убирал своих пальцев. Они поглаживали подмышки пепельного то быстро, то медленно, то направляли когти к тонким чешуйкам, которые были ненамного менее чувствительными, чем обычная кожа, и касания к ним воспринимались ярко, сильно, до головокружения, до спазма в трясущихся лёгких, из которых со смехом выходил воздух, а вместо него ничего не приходило, слишком крепки были объятия щекотки! - Ха - ха - ха - аха! - он дёрнул задними лапами, сжимая пальцы передних лап в кулаки, будто намереваясь ударить, но вместо этого пепельный отклонился назад, запрокидывая голову и хохоча в потолок, дрожащими лапами он старался прикрыть подмышки, но лапы против воли дёргались, приподнимались и обнажали подмышки, чем Герусет неизменно пользовался, водя пальцами по всем направлениям, пользуясь любой ошибкой противника, чтобы нанести ему новый щекочущий удар! Продолжая упираться крыльями, чтобы приподнять своё тело повыше, Герусет прильнул к груди врага и завалил его на правый бок, получив тем самым возможность сразу двумя лапами щекотать левый, и он воспользовался этим: лапы его прижимались к основанию крыла, к натянутой коже, почти лишённой чешуи, зверски расщекочивая её, затем плавно переходили на бок самца, либо становясь на два пальца, либо всей ладонью причиняя ему неимоверный зуд: потом пальцы скользили вверх, по трясущимся холмикам рёбер, по сочленениям чешуи добираясь до подмышки, щекоча её, и снова двигались вниз, вынуждая пепельного заходиться в новом приступе хохота. Смеясь, он поджал задние лапы, вытянул хвост и скрючился в позе эмбриона, не в силах вытерпеть напора Герусет, а её хвост наконец-то отставил возбуждённый член чешуйчатого, вильнув вниз, огибая его левую заднюю лапу, кисточкой обмахивая лодыжку, так что левая лапа дракона вытягивалась до предела, сжимая пальцы. Но напор подвёл самку — алый дракон получил возможность прийти на помощь собрату. Он накинулся на Герусет сзади, но опасался пускать в ход магию или зубы — честь убить правителя Нашара он собирался отдать пепельному, а потому лишь сжал Герусет крыльями, мешая ей двигаться, затем вцепился ещё и лапами, решив воспользоваться той же тактикой, водя пальцами под его рёбрами, отчего Герусет ту же прижал крылья к спине и вздрогнул, сдержав смех. Долго сдерживаться не получилось; пальцы пошли вверх, бросившись к его подмышкам, точно так же, как он только что щекотал чешуйчатого, только не спереди, а со спины! - Ррр - ра - аах! - от неожиданности Герусет подался вперёд, боднув пепельного, но при этом и сам не оставил щекотку: вражеская щекотка шла ему на пользу, лапы Герусет вздрагивали и впивались сильнее в тело дракона, случайные движения его лап ощущались им куда сильнее даже целенаправленных! Пепельный задёргался, брыкаясь задними лапами, словно пытаясь оттолкнуться от пола и отползти от Герусет, затем он выпростал крыло и постарался опереться на него, сумев даже подставить локоть… Но не выдержал и снова растянулся на полу, правда, на этот раз сумев извернуться и прикрыть живот, ложась на него, а не на бок. Когти Герусет с негромким скрежетом скользнули по чешуе, но тут же нашли слабое место, вильнув к поясу самца, привычно разыскивая щели в его естественной броне, проникая, ввинчиваясь в неё, из-за чего щекотка всё так же пылала в теле, вынуждая неудачливого убийцу смеяться всё громче! Стараясь помочь ему, алый соратник навалился на Герусет, лапы его спустились вниз, на живот дракона, перебирая возле его пупка, вынуждая самца втянуть живот, что не только не уберегало его от быстрых пальцев самца, но и ещё больше ухудшало положение Герусет, так как вжавшийся живот ощущал щекотку гораздо сильнее! Не пытаясь сдержать смеха, Герусет расхохотался, но смеялся он, прижав морду к основанию крыла пепельного, при этом ни на миг не останавливая собственных пальцев, проводя ими то по животу, то по боку поверженного самца. Пепельный не мог этому помешать, от щекотки он уже практически ничего не соображал, лишь дико дёргался, совсем не сопротивляясь! Алому тоже досталось, хвост Герусет упёрся ему прямо под живот и кисточкой обмахнул член, колко пройдясь по его яичкам, рванулся вверх, тревожа стрежень, а затем сразу вниз, снова проведясь по яичкам. Зажмурившись, стараясь унять сексуальное желание, пушистый с удесятерённой энергией принялся щекотать Герусет под подмышками, задевая пальцами самую нижнюю часть, но от этого он сделал себе только хуже, потому что метнувшийся из стороны в сторону кончик герусетовского хвоста сильно тыкнулся прямо в яички самца, и член его непроизвольно вставал, упираясь в мягкую и колкую щекотливость кисточки. Прижимаясь к пепельному, чтобы помешать врагу щекотать его грудь и живот, уберегая хотя бы его и отталкивая противника крыльями, Герусет всё равно продолжал щекотать пепельного, а хвост его, трясясь и извиваясь, проходил по яичкам врага, слегка разворачиваясь и кончиком тычась в самое местечко между яичек, ещё и яростно покручивая хвост, чтобы пройтись по мешочкам. Ткнувшись снизу вверх, кисточка снова дёрнулась вперёд, её ворсинки прошлись до самой головки члена, который утоп в ней, из-за чего по всему телу алого прошлась волна дрожи. Получив некоторую свободу, Герусет упёрлась кисточкой в член дракона, продолжая тем самым удерживать его в плену щекотку, а сама направила все усилия своих лап на то, чтобы заставить пепельного ещё больше скорчиться, щекотливо перемещая лапы по всему пространству его тела, защекоченного настолько, что чешуя не могла больше оградить владельца от этого необычного, но очень эффективного средства борьбы! - Ха - аха - аха - ха! - звучал его смех, когда он поводил плечами и елозил перед самцом. Хвост его слабо извивался, подметая кончиком пол, пальцы задних лап скребли по камню, едва не высекая из него искры! Видя, что один противник пока не опасен, Герусет пошёл на риск: резко двинув крыльями, самец в теле самки буквально отбросил от себя алого, который был вынужден попятиться, на миг потеряв координацию, восстановить которую оказалось тем более затруднительно из-за полыхавшего между его лап жара, вынудившего член пушистого стоять торчком. Пользуясь своим единственным шансом, Герусет приподнялся на задние лапы и сотворил вокруг головы пепельного непроницаемое для воздуха пространство, едва видимой прозрачной маской опустившееся на самца, затянувшее его голову крепким и в то же время неощутимым мешком. В первое мгновение тот не сообразил, что с ним происходит, но затем дёрнулся и вдруг понял, что не может дышать! - Гхах?! - издал он изумлённый стон. Повернувшись на спину, чешуйчатый упёрся в пол задними лапами и крыльями, пытаясь встать, одновременно протянув лапы и вцепившись в магический мешок. Бесполезно — лапы его ощущали лёгкое сопротивление, похожее больше на ток воздуха, порыв ветра, мешок легко проникал между пальцев, струился и вырывался из захвата, при этом всё так же перекрывая пленнику дыхательные пути. Разочарованно и глухо взвыв, самец снова перевернулся на живот и заскрёб в бессилии когтями по полу, ударяя крыльями — всё бесполезно, мешок не давал ему дышать, а страх от произошедшего напрочь смёл из головы дракона мысль о спасении при помощи магии. Растерявшись, плохо соображая, он потерял несколько драгоценных секунд, за которые Герусет уже успел развернуться и налететь на алого, протаранив его головой и завалив на кровать. Спустя мгновение Герусет уже был на нём, сжимая в лапах подушку, которую затем набросил на морду самца, нажимая на него всем своим весом. Задние лапы дракона задёргались, крылья захлопали по кровати, он забился под Герусет, но тот держал его крепко, безумно скалясь и прижимая подушку к морде самца до тех пор, пока то не прекратил биться. Только после этого Герусет выдохнул и приподнялся над пленником. - Мы ещё с вами не закончили, предатели… - произнёс он дракону, который был ещё жив, но явно не мог сейчас продолжать битву, лежа в полузабытьи и способный только с трудом дышать. - И да, про твоего приятеля я тоже не забыл… * * * Пушистый самец крайне медленно приходил в себя. Его тело ощущало необычайную лёгкость, но не приятную, а пугающую, ему казалось, что он вот-вот оставит этот мир и улетит к Тьме, к Свету, к навам в щупальце… Слабость была столь сильной, что он не мог открыть глаза, не мог пошевелить ни лапой, ни хвостом, ни крылом… Нет, постойте! Лапами он не мог пошевелить, потому что они были крепко-накрепко притянуты ремнями к какой-то крестовине, на которой лежало его тело, тоже стянутое ремнями под животом и чуть повыше груди. Разобравшись в своих ощущениях, алый понял, что его передние лапы расставлены в стороны и приподняты немного выше головы, ладонями вверх, причём все пять пальцев были раздвинуты и окольцованы каким-то металлом; ремни сжимали лапы у запястий, чуть повыше локтя и ещё у самых плеч, так что они были полностью обездвижены. Задние лапы тоже были вытянуты до лёгкой боли в мышцах, причём они были не раздвинуты, а сомкнуты вместе, и каждая стопа зафиксирована каким-то странным способом, что-то металлическое удерживало сомкнутыми его пальцы, оставляло голым нижнюю часть ладони, и ещё сжимало «пятку», как будто лапы всунули в ботинки без подошвы! Сжатыми пальцами невозможно было пошевелить, попытки сдвинуть пятку тоже ни к чему не привели, «стопы» пушистого зафикированы оказались очень надёжно! Кроме того, крыльями его были чуть расправлены и перехвачены тремя ремнями — у основания, ниже, по длинным фалангам, и выше, почти у «ладони» крыла, из-за чего двинуть им хотя бы на пару сантиметров в сторону самец не мог. А не видел он ничего не из-за того, что его глаза были закрыты — просто морду его закрывала чёрная непроницаемая повязка, дополнявшая кожаный намордник, закрывавший его пасть. Подвигав челюстями, самец убедился, что не сможет сейчас раскрыть рот, а слегка помотав головой, он убедился в том, что находящийся на его горле ошейник прикреплён к крестовине. Фиксация была столь надёжной, что о попытках сбросить повязку можно забыть… - Мфмфм! - промычал самец, не особо надеясь на ответ. К его удивлению, почти сразу же он ощутил, как к телу его прикасается чья-то лапа, дотрагиваясь до живота. Пушистый вжал его и прижался к крестовине, однако три пальца, три длинных когтистых пальца, до упора прижались к его телу, вкручиваясь в светло-красную шерсть, нажимая на живот прямо под пупком, затем три пальца сменились на два, которые кончиками упирались под живот, перебирая по его телу, заставив самца ещё громче захныкать в намордник. Конечно же, пальцы принадлежали Герусет. Возвысившись над врагом, тот гладил его чуть повыше лобка, наблюдая за тем, как отреагирует самец на эти прикосновения. То, как извивался и постанывал враг, говорило дракону, что подобной пыткой можно многого достичь, не зря он потратил несколько часов, проектирую крестообразную лежанку, на которой теперь было зафиксировано и растянуто тело одного из наёмников. - Видишь, как весело твоему собрату? - спросил Герусет у пепельного, не оборачиваясь к нему. - Если ты не скажешь, кто ваш наниматель, он будет смеяться ещё громче. Чешуйчатый находился в другой части каменного мешка, в который притащили его слуги Герусет. Свободы у него было чуть больше, чем у его товарища по несчастью — в отличие от пушистого, он не был привязан к чему-либо, а стоял на коленях, с вытянутыми над головой передними лапами, которые сжимала толстая петля, прикреплённая к цепи, тянущейся к потолку. Как понял чешуйчатый, опробовав свою магию — петлю и цепь праническими способностями никак не убрать. Задние лапы его соединяла распорка, сжимавшая его лодыжки двумя железными кольцами и ещё притянувшая хвост, потому поменять позу на более удобную дракон тоже не мог. - Что ты задумал, Герусет? - спросил он, двинув крыльями, которые были крест-накрест стянуты за спиной специальным ремнём. Несостоявшаяся жертва не ответила. Нависнув над его задними лапами, Герусет вгляделся в морду врага, словно пытаясь увидеть под повязкой его глаза, а затем медленно опустил правую лапу под стойку и выдвинул из-под неё чёрный валик — вал, покрытый драконьими пёрышками, похоже, выдернутыми из крыльев другого пленника. - Я хочу проверить эффективность собственных идей, - пояснил Герусет, ни к кому конкретно не обращаясь. Валик он подвёл прямо к ладоням пленника, который жалостливо замычал и зафыркал через отверстия в наморднике, испугавшись прикосновения перьев. Они неприятно раздражали лапы одним только своим присутствием, а ведь Герусет не просто так терял минуты, сооружая собственными лапами необыкновенное пыточное устройство. Пёрышки явно должны были себя показать! Установив валик на нужной высоте, Герусет прокрутил болт на левой стороне, закрепляя его как можно ближе к лапам пленника, а затем воплотил на ладони сверкающую искру энергии, которую передал на своё устройство. Валик слегка дёрнулся вниз, а затем стал медленно крутить перья снизу вверх, они скользили по металлу, обрамлявшему пятку пленника, затем продвигались по всей его стопе и отходили от нижней ладони прямо под пальцами, на прощание поглаживая самца под ними. С первых же прикосновений алый задёргался сильнее — щекотка пробежала по его стопам и разошлась по всему телу, разлилась от задних лап стремительным потоком. Лапы слегка дрогнули, но это было то единственное, чем скованный дракон мог отреагировать на прикосновения пёрышек, которые плавно покручивались снизу вверх, то и дело проводя своими кончиками по плоти пленника, которую совсем не защищала собственная шерсть. Наблюдавший за происходящим чешуйчатый гневно сжимал челюсти, но не просил пощады, чтобы не дразнить Герусет… И всё равно не мог отвести взгляда от стоп своего сообщника, не понимая, как такие простые прикосновения могут заставлять волевого и сильного дракона повизгивать в намордник, словно он был жалким детёнышем! - Это что, вправду неприятно? - осведомился Герусет деловым тоном. - Поверить не могу! Ты так весело фыркаешь! - Оставь его! - не выдержал всё-таки пепельный. - Если ты хочешь убить нас, так убивай сразу! - Вынуть из вас душу — слишком лёгкое наказание, несоразмерное тяжести вашего преступления! - неожиданно зло заметил Герусет. Распрямившись, он сделал шаг в сторону, становясь слева от своего пленника, который теперь качал головой верх-вниз и каждую секунду помыкивал, показывая, как ему трудно выносить касания пёрышек! Если этим он надеялся вызвать жалость со стороны Герусет, то просчитался: пусть дракон и казался спокойным, на самом деле он испытывал одновременно и злобу, и торжество, наслаждаясь тем, что напавшие убийцы теперь всецело в его власти, но не простив им неудачной попытки покушения. Хватит в Нашаре насильственных смен власти, самое время показать, что ждёт тех, кто вздумает поднимать лапу на носителя титула сар - волода! Сожалел Герусет только о том, что дал себе зарок пока не проливать крови, не омрачать начало своего правления ужасными казнями, но ведь любой зритель, который мог лицезреть смеющегося самца, пришёл бы к выводу, что именно такой гибели — смерти от щекотки! — он вполне, вполне достоин! Так пусть же отвечает всецело за свои преступления! - А теперь посмотрим, как громко ты будешь смеяться, когда воздуха тебе станет не хватать… - прорычал Герусет, протягивая лапу к наморднику алого и закрывая отверстия ноздрей специальными эластичными затычками. Они не только запечатали намордник, но и ввинтились в ноздри дракона, так что даже если бы от его дёрганья затычки и сдвинулись бы с мест, то всё равно ни капли воздуха в лёгкие самца не попало бы. Тот как раз сделал выдох, со смешком выбросив из лёгких почти весь запас воздуха, и был очень удивлён, когда понял, что больше ни капли в них не поступает! Он напряг пальцы что на передних, что на задних лапах, но оковы не позволили самцу даже рыпнуться, а Герусет, заметив эти слабые движения, тут же перенесла свои лапы вперёд и дотронулась кончиками пальцев до ямок ладоней, почти нежно поглаживая по ним. Ладони дрогнули, алый потянул их, стараясь вырвать пальцы из колец, сгибая их кончики, но так как пальцы были крепко стянуты, в то время как когти Герусет резко разворачивались и проскальзывали по нижней части ладони, что было просто ужасно щекотно! А ведь Герусет не щекотала его тело, лишь лапы, и то передние, тогда как задние поглаживал беспристрастный валик! - Мфмфмф! - замычал дракон, его хвост затрясся, распушив шерсть и кисточку, а из пасти вырывались постанывания вместе с хихиканьем. С шумом пытаясь вдохнуть, он напряжённо вжал живот и выгнул грудь, но ненадолго: валик продолжал щекотать его задние лапы, Герусет медленно перемещала пальцы от ладоней самца к локтям, от них к предплечью, а затем повернула кисти и забралась в подмышки, склоняясь над драконом так, что они едва не соприкасались грудью. Чешуйчатый, наблюдая за всем этим весельем, постарался использовать свои когти, чтобы перерезать ремень. Он как раз начал двигать им, когда Герусет решительно рванул лапами по всей длине боков пленника, взрыхляя алую шерсть и ведя пальцы сначала по рёбрам, а затем и по податливым бокам, сотрясающимся от щекотки. Опустившись почти до пояса, Герусет направил лапы в обратный путь, снова пересчитав все рёбра пленника, возвращаясь к подмышкам, но на этот раз пройдясь не по их глубине, а огибая каждую по низу, ближе к спине, затем поднимаясь вверх и только тогда ныряя вовнутрь. Из-за растянутости лап ощущения, испытываемые алошёрстным, были по-настоящему ужасными, а он никаким образом не мог их убрать… И более того, перья, казалось, ускорили своё движение, хотя на самом деле это просто ладони-подошвы его задних лап начали сильнее чувствовать щекотку, которой они столь долго подвергались! - Мхфмф! Хмхфх! - он от щекотки даже позабыл про нехватку воздуха, правда, она вскоре напомнила о себе, потому что лёгкие самца ощутимо сжала горячая хватка невидимых лап, а щекотка дополнила её своим колким неприятным ощущением, вынуждая член самца медленно выдвинуться и приподняться, а яички напротив, поджаться. Герусет заметил это, и, не останавливая щекотку подмышек, поднял свой хвост и опустил его прямо на яички дракона. А валик крутился и крутился, и крепко стиснутые подошвы пушистого не могли избежать касаний пёрышек! - МХФМФ!!! - на этот раз из пасти самца вырвался столь сильный вой, что чешуйчатый не удержался и снова стал молить за друга о пощаде, в то время как пушистый напрягал все мышцы, стараясь вырваться из оков. Результата не добились ни тот, ни другой, Герусет с садисткой ухмылкой вёл когтями по подмышкам алого, в то время как его хвост кисточкой «подметал» яички и член пушистого, прижимаясь к нему сильно, а затем медленно сдвигаясь вверх, на живот, переваливая через торчащий в полной красе член. - Умффм! - дракон широко раскрыл глаза, хотя ничего не мог видеть из-за повязки, зато мог плакать со смеху, и мычать, долго и сильно мычать в намордник, выдувая из лёгких горячую смесь газов и смеха, прозвучавшего глухо, но зато хорошо понятого Герусет. Не останавливаясь на достигнутом, тот двинул хвостом по члену, теперь поглаживая его сверху вниз, ещё прижимая кисточкой… О, эта кисточка была просто чудовищным естественным орудием для пыток, чувствуя её на своём члене, алый ощутил в тот же момент столь сильное желание кончить, что не смог бы сдержать его, даже если бы очень постарался! Щекотка лап, щекотка подмышек, всё это вместе невозможно было терпеть! Кисточка ещё не приподнялась, а поток семени наполнил член дракона и вырвался из него в тот самый момент, когда Герусет чуть приподнял хвост, в последнее мгновение избегая удара спермы! - О, тебе настолько нравится пытка? - Герусет перенёс хвост на живот самца и стал водить им вправо-влево, влево-вправо, кончиком упираясь под живот, когда он надувался, и просто поглаживая, когда опадал. Алый недоубийца тихонько взвизгнул, кончив, но не испытав особого облегчения, потому что едва только сперма прекратила вырываться из кончика его члена, как хвост Герусет вернулся к члену, снова поглаживая его, при этом не оставляя в покое подмышки, расщекочивая их безо всякой пощады! - Мххмфх! Хмхфхм! - снова пробудился его голос, но теперь в смехе самца звучало напряжение, вызванное чувством удушья, и весёлость, побуждаемая неторопливыми прикосновениями пёрышек, всё так же скользящих по задним лапам. Даже Герусет не ожидал того, к чему приведёт двойная стимуляция — щекоткой и безвоздушьем — потому что и для него стало сюрпризом, когда член дракона во второй раз извергнул семя, забрызгав кончик его кисточки. Колкое напряжение заставило самца кончить снова, вглядываясь во тьму и надувая пустые щёки, поскольку ни капли воздуха под намордником не осталось, он с радостью отдался приятным ощущениям, которые скрашивали последние минуты его существования. - Ммхфхфм…. - помыкивая, он вдруг ощутил страх, который начал стремительно расползаться по его телу. - М- м - м - мф! - Что же, кажется, ему совсем плохо, - Герусет развернулся к чешуйчатому, дрыгнув хвостом, чтобы сбросить с него капельки семени. - Давай сыграем с тобой в одну интересную игру? Коль сможешь смех сдержать, я твоего приятеля пощажу, а нет — придётся всё уготованное ему на тебя перенести! - Ты… Ты… - задыхаясь от злости, прошипел чешуйчатый. - Боюсь, у тебя выбора нет, - усмехнулся Герусет, подходя к стене и берясь за рычаг, соединённый с цепью. Лёгкое движение рычага — и цепь натянулась, поднимая и вытягивая передние лапы дракона, заставляя его уже не столько стоять на коленях, сколько висеть в воздухе. - Хмфмм! - пушистый не видел этого, но слова Герусет достаточно напугали его. Вместо того, чтобы постараться успокоиться и подольше протянуть на остатках растворённого в крови воздуха, он напрягал свои мышцы, заставляя себя быстрее тратить кислород, словно мало ему было пёрышек, прокручивающихся по беззащитным лапам и вынуждавших его смеяться в жаркий, нагретый собственным дыханием намордник! - Чем больше ты думаешь, тем меньше у нас времени, - приподняв пепельного ещё чуть-чуть повыше, чтобы только его задние касались пола, Герусет обошёл алого, не забыв при этом погладить его член своим хвостом. Из-под намордника вырвался громкий вой. - Ты ведь всё равно прикончишь нас… - напрягся пепельный, однако при этом он смотрел на мучения собрата и в глазах его светилось желание помочь измученному дракону. - Я не верю в то, что вы решили убить меня вдвоём, - Герусет приблизился ко врагу, встав перед ним на расстоянии вытянутой лапы. - А потому я намерен выяснить у вас имя того, кому вы служите. Может быть, я даже позволю вам заслужить прощение. Но для этого вам надо выжить! С этими словами он наклонился вперёд и пепельный торопливо сжал зубы — нацелившись на его бока, Герусет схватился за них, ткнув когти в чешую. Растянутость тела помогала ему отыскать бреши в броне пепельного, и когти тыкались в сочленения чешуек, поглаживая их, пока золотые глаза Аменемхата с садистским наслаждением смотрели в глаза пепельного. Вдобавок ко всему хвост его изогнулся вперёд и вверх, пройдя между задних лап владельца и пушистая мокрая кисточка дотронулась до нижней части щели, в которой скрывался член чешуйчатого. Лёгкий взмах хвостом — и вот уже высунулся самый-самый кончик драконьего достоинства, а Герусет под этот взмах поднял лапы вверх, вклиниваясь когтями во вражью чешую. Конечно, щекотать чешуйчатого совсем не легко, но дракону нравилось, что враг трепещет именно от касаний его пальцев, а не от какого-либо инструмента, ему доставляло удовольствие лично мучить своего противника — в будущем такая извращённость не раз подведёт Герусет, давая шансы его врагам уцелеть, но сейчас она выглядела особо изощрённо. Сердце чешуйчатого, и без того бившееся в быстром темпе, застучало ещё сильнее, осознание того, что от его выдержки зависит жизнь сообщника, подстегнуло волю дракона, он ещё крепче сжал зубы, сдерживая пока ещё не очень сильный позыв смеха. Но и Герусет понимал, что у него мало времени, алый не продержится без воздуха даже пары минут, а потому лапы его всё быстрее перемещались по чешуе, поднимаясь к открытым подмышкам, которые пепельный тщетно пытался прикрыть, поворачиваясь к мучителю то левым, то правым боком. Герусет ничто не могло остановить, пленники были полностью в его власти, и он, радостно дёргая ушами, чтобы уловить истошные мычания пушистого дракона, вёл свои пальцы к подмышкам чешуйчатого, пока, наконец, не съехал прямо в их глубину! - Р - р - рхх… - невнятно заскрежетал пепельный. Вдобавок к пальцам, вторгшимся в ямки жертвы, Герусет ещё дёргал кисточкой хвоста — он не мог поднять его повыше, гибкость не хватало, зато прекрасно обмахивал всё тот же низ щели, иногда задевая ворсинками нижнюю же часть пениса, щекочуще двигаясь по ней, в одно и то же время щекоча и возбуждая дракона. Затихающие стоны собрата тоже вносили свой вклад, мысль о том, что он лежит там, задыхаясь без воздуха, ничего не видя, но слыша их разговор, подстёгивала член пепельного не хуже ласк герусетовского хвоста, а вид его лап — через плечо Герусет он мог хорошо видеть пепельного — по которым не переставая двигались пёрышки, этих стиснутых металлом лап, беззащитных перед пыткой, наполнял пепельного жарким чувством стыда, перемешанного с дичайшим возбуждением! - Мфмф! - стонал тот, изо всех сил двигая крыльями и хвостом, словно пытаясь компенсировать этим неподвижность своих измученных защекоченных лап. От столь долгой щекотки и нехватки воздуха сознание алого самца начинало гаснуть, он уже плохо понимал, что с ним происходит, и всё больше и больше мир его сжимался вокруг ощущения щекотки. Он уже не терпел его, щекотка просто была и всё, казалось, что она с самого рождения преследовала самца, и он был готов ощущать её и дальше, особенно потому, что в теле его начинала появляться необычайная лёгкость, а голова наоборот, тяжелела, и в груди и в горле вспыхивал нестерпимый жар. Этот жар нужно было остудить, погасить, и он раскрывал пасть, но почему-то не получал ничего, чем можно было бы убрать это неприятное ощущение. Под маской воздуха не было, в опустевших лёгких воздуха не было, и щекотка, от которой тряслась его грудь и живот, от которой из глаз текли слёзы, а крылья вздрагивали и растягивали ремни, эта чудовищная щекотка почти полностью уничтожила последние крохи кислорода, разносимые кровью по его телу к бесполезно сокращающимся мышцам… Его собрат, в чьих лапах — или в чьей пасти — находилась сейчас его жизнь, тоже начал испытывать усиливающуюся щекотку: мало того, что его чешуя была чуть раздвинута, и Герусет без труда мог щекотать тело пленника, так ещё и хвост Герусет сделал попытку протиснуться прямо в щель, что ему не удалось, зато ворсинки просто дико защекотали член пепельного! Он впятил живот, запрокинул голову и застонал, по счастью, не со смехом, но всё же протяжно и так напряжённо, что не оставалось сомнений — ещё немного, и он точно рассмеётся! - Эй, я ещё хочу с вами поиграть… - Герусет вывел лапы из подмышек самца и опустил их на верхнюю пару рёбер, медленно ведя к треугольнику под шеей, но не дошёл до него, а снова повёл пальцы к подмышкам, перебирая когтями по груди самца. - Так что не сдавайся, иначе мне всё-таки придётся убить твоего дружка! - Ммфмхх… - тот застонал, то ли услышал, что говорят о нём, то ли просто не мог сдержать стона, особенно ввиду того, что пёрышки внезапно ускорили своё движение: магия, питавшая механизм, практически закончилась, но как раз в последние моменты она заставляла валик крутиться быстрее, и пёрышки сильнее щекотали лапки пушистого. - О, терпи-терпи… - Герусет слегка опустил хвост, дёрнул им, сбрасывая напряжение, и снова вернул в щель врага, упирая кончик и слегка подрагивая кисточкой. - Только не смейся, ещё немного… Слова Герусет вызывали обратную реакцию, и он хорошо осознавал этот факт — из груди пепельного самца зазвучало бульканье, он почти смеялся, но каким-то неимоверным усилием воли заставил себя не хохотать. Герусет фыркнул: судя по тому, что алый прекратил свои стоны и теперь только изредка похихикивал, он уже почти задохнулся, нужно было спешить, если он хотел победить честно! С этой мыслью Герусет пустил в ход последнее средство: мелко задрожав кончиком хвоста, он опустил свои крылья на бока дракона и добавил их к щекотке лапами, когтями и перьями вонзаясь в щели между чешуек и окунув самца в один сплошной щекотливый зуд! - Ну давай же, смейся! - она резко вильнула крыльями, двинув их вниз и к спине, затем на себя, а потом снова к спине, опустившись с боков дракона почти до бёдер. - Неужели ты хочешь, чтобы вой друг и дальше подвергался пыткам? Я ведь буду у него спрашивать имя заказчика! - Ы - ы - ырхх… - пепельный держался, хотя бы ради того, чтобы не уступить желанию Герусет. Ведя вверх крылья, тот спустил лапы, стараясь пощекотать живот самца, провёл когтями прямо над членом и снова поднялся повыше. Чешуйчатый опять воспротивился щекотке, но это стоило ему огромного труда, тем более, что неподалёку алый весь вжался в крестовину и издал негромкий стон, а затем забился так, что вся крестовина затряслась — он подошёл к крайней степени нехватки воздуха, и удушье теперь захватывало его тело, одновременно и сковывая его, и заставляя дрожать в безумном приступе! «Снимай, снимай, освободи же его!» - думал пепельный. Сказать вслух он ничего не мог, опасался, как бы смех не воспользовался раскрытой пастью. - «Ты ведь проиграл, Герусет!» Удушаемый ещё немного подёргался, но его движения постепенно начинали затормаживаться. Будь его задние лапы свободны, он бы ещё и подёргал ими, но они были сжаты металлом и могли разве что дрожать от прикосновений пёрышек, которые тоже стали крутиться всё медленней, будто бы их питала жизнь дракона, теперь стремительно угасающая. В затуманенном мозгу внезапно вспыхнула мысль — Герусет же обещал допросить его, может быть, он сейчас спасёт, снимет с него проклятый намордник? Но в этот самый момент он с ужасом услышал, как смеётся пепельный — смеётся повизгивая, смеётся с ужасом за то, что не выдержал, и с яростью… И тут же эта мысль погасла, а на смену ей пришла сплошная темнота и духота, последняя судорога хлынула по драконьему телу. - А знаешь что? - Герусет отставил пепельного, повернувшись к телу дракона и перехватывая его душу. - Я ведь могу допросить и мертвецов. С этими словами он отошёл на шаг назад и тут же пространство вокруг головы чешуйчатого превратилось в уже знакомый ему прозрачный безвоздушный мешок. Он с глухим стоном попробовал раскрыть пасть, но челюсти его едва раздвигались, что-то крепко обтянуло всю его морду, заткнуло ноздри и пасть, даже уши, и мешало видеть! Правда, он смог разглядеть расплывчатый мутноватый силуэт Герусет, который оказался близко к нему, прихватил дракона за вытянутые лапы и наклонил назад, а затем навалился сверху, спуская свои пальцы с его лап на многострадальные подмышки! Смеяться дракону мешал всё тот же мешок, он не давал ему вдохнуть, не позволял и высмеяться, а последние слова Герусет обжигали дракона неизбежностью гибели. Действительно, зачем оставлять пленника в живых, если позже можно получить всю информацию прямо от его души, которая не способна ни солгать, ни обмануть! - Ууха - ааха - аха! - теперь не было смысла сдерживаться, и на миг через пространство прорвался отчаянный вопль дракона, который достиг наивысшей точки — и спал, когда удушье перехватило его горло и теперь не собиралось разжимать своих объятий, как бы Герусет не поигрывал пальцами внутри ямок самца, как бы его хвост не тыкался в напряжённый и близкий к удовольствию член… О, именно это удовольствие, такое близкое, ещё удерживало самца от того, чтобы сдаться и обмякнуть в привязках, ему хотелось кончить, хотелось так сильно, что когда хвост Герусет сдвинулся вниз, он всё-таки не выдержал… И вместе с семенем потерял сознание, чтобы уже никогда не вернуться в него.