Случайности не случайны

Февраль 1999

Самое неудачное четырнадцатое февраля по версии Гермионы. Она вообще не считала этот день за праздник. Не понимала девчонок на младших курсах, которые подмешивали Амортенцию во всевозможные сладости и дарили парням. Грейнджер была уверена, что чувства должны исходить от обоих партнёров. Ей не нужны были в этот день подарки, какие-то особенные романтические вечера. Совсем нет. Но возможно, это воскресенье, проведенное в Хогсмиде в компании Рона, говорило об обратном. Шестой месяц пошёл, и вроде всё складывалось удачно. До того момента, как в курсе её маленького секрета была только Помфри; со временем в курсе стала и Макгонагалл — спасибо болтушке-медсестре, но, может, это произошло и к лучшему, ведь частые пропуски тоже нужно было как-то объяснять. Узнав о её положении, Минерва испытала нескончаемую радость, благодаря чему Гермиона потом часто отсыпалась в своей спальне, игнорируя утренние занятия. Увы, она не могла ничего с собой поделать. Ночью ею овладевала бессонница, что длилась вплоть до рассвета. А приём сыворотки сна без сновидений, мог негативно сказаться на ребёнке. Грейнджер уже привыкла прокрадываться на кухню к эльфам, что с удовольствием угощали какао. Так девушка коротала ночное время суток, не смыкая глаз, словно сова. В ночь с субботы на воскресенье, девушка пряталась за балдахином кровати, вчитываясь в письмо Рона, что собирался прибыть в Хогсмид после обеда, желая отпраздновать четырнадцатое февраля вместе с Гермионой. Она делила комнату с Ханной, поэтому, чтобы у соседки не было возможностей подслушать, Грейнджер всегда накладывала на личное пространство заклинания. Она вновь не могла уснуть и потому спустилась по лестнице, что вела общую гостиную. В ней было пусто, от тлеющего камина всё ещё исходило тепло. Грейнджер подбросила в него несколько брусков и уже собиралась выйти, как посреди комнаты раздался хлопок, который заставил девушку обернуться. —Мисс, не стоит бродить одной по замку, — эльфийка в вязанной шапке и розовом платье щёлкнула пальцами, на глазах Гермионы появился поднос с кружкой горячего какао. — Викки знает, но Викки никому не скажет — приказ директора, — огромные зелёные глаза, напоминающие теннисные мячики, устремились на живот девушки, и Грейнджер тут же натянула футболку ниже, словно та могла скрыть округлость. — Мисс может доверять Викки, она просит не покидать пределы гостиной, это также приказ директора школы. Викки принесет всё, что пожелает мисс Гермиона. —Спасибо тебе огромное, Викки, — не растерявшись, она схватила обжигающее пальцы какао и села на диван, закидывая ноги и наслаждаясь ароматом напитка. — Обещаю, я никуда не уйду, — серьёзно проговорила девушка, видя, что эльфийка собирается приглядывать за девушкой. — Можешь не беспокоиться. Не хватало ей ещё и того, что бы домовиха Хогвартса следила за ней, докладывая все её секреты Макгонагалл. Нет, уж лучше она будет кивать головой, улыбаясь и прикидываясь дурочкой. —Конечно, но хотелось бы добавить, что следует держать ноги в тепле, — она щёлкнула и тёплый махровый плед накрыл её туловище, укутывая стопы. — А ещё, что необходим здоровый сон… —Кто здесь? Из угла гостиной послышался заспанный голос. Гермиона моментально напряглась, чувствуя себя абсолютно открытой, не считая одеяла, что скрывало живот. Она вышла без палочки, не успев наложить на тело Дезиллюминационное. Викки растворилась в воздухе, оставляя девушку один на один с другим учеником; и видит Мерлин, Гермиона не желала этой встречи. —Это ты… — лениво протянул Драко. Он был с взъерошенными волосами, в серой футболке и свободных брюках со слизеринской эмблемой. Малфой посмотрел на девушку и затем резко на камин. Заклинание вырвалось из его палочки, усмиряя пламя. —Решила спалить здесь всё? — он быстро сокращал расстояние между ними. Гермиона сделала большой глоток какао, тем самым обжигая горло. Она явно нервничала. Их последняя встреча наедине, стала полным безумием, так что сейчас оставаться с Драко было не лучшим вариантом. Особенно сейчас, ночью, когда все спят и в стенах гостиной только они… Ей необходимо срочно избавиться от него! —Если бы хотела спалить, то начала б с твоей спальни. — он улыбнулся и остановился у дивана, садясь в свободное кресло. Только его ей не хватало. —Так и думал. Малфой растянулся на мягкой обивке и зевнул, прикрывая рот и словно успокаивающие чётки, круча в правой руке палочку. Гермиона не удержалась и сделала глоток, лишь бы чем-то занять себя, но вышло с характерным звуком, потому он тут же обратил на такую бестактность внимание. —Так вот, почему ты пропускаешь учёбу? Брови Грейнджер поползли вверх. Она не думала, что Драко заметит её отсутствие, хотя каждый вообразил своим долгом спросить у девушки, что случилось и по какой причине она пропускает занятия. Годрик их покарай. Как они бесили её своим любопытством. —А что, зелье сна без сновидений Помфри уже не раздаёт в Больничном крыле? Или ты опять превратилась в маглу, забыв о таких возможностях Волшебного мира? — с издёвкой говорил парень, пытаясь в три часа ночи вывести её на эмоции. —К твоему сведению, мне нельзя принимать столько настоек, да и вообще, не твоё это дело, — хмыкнула Гермиона делая глоток приторного напитка, что стал поперёк горла. — Я отрабатываю пропущенные уроки домашними заданиями, так что не тебе меня учить, Малфой. —К твоему сведению, я просто беспокоюсь, возьмут ли тебя на должность в Министерство, если ты не будешь соответствовать идеалам золотой девочки. Грейнджер захотелось кинуть в него кружку. Она ненавидела, когда её так называли. —Беспокойся о себе, Малфой. — смотря на разводы внутри фарфора, Гермиона улыбнулась, осознавая, что Министерству придется ещё как минимум год подождать ту самую девочку. —Я не пойду после школы в Министерство, — нарушила она тишину, замечая, как в серых глазах пляшут огоньки пламени. — Не в этом году. — уныло добавила девушка. Он молчал несколько секунд, озадаченно смотря в сторону камина и словно изучая пламя. Его скулы подсвечивало мерцание от разрастающегося огня. Грейнджер понимала, что ей легко. С ним. Сейчас. Тишина не удручала. Было приятно остаться один на один с Малфоем, отчего где-то глубоко внутри заныло. Совесть в очередной раз пробивалась сквозь толщу льда. —Думаю, ты совершаешь ошибку, — Драко встал, убирая волосы со лба. — Но в любом случае, это только лишь твоё решение. Он был полностью прав: насколько знала Гермиона, у Уизли не было домашних эльфов, да она сама бы не смогла доверить что-то настолько ценное домовику, пока сама в это время трудилась бы в Министерстве. Гермиона задумалась, совершенно забывая, что находится в комнате не одна, её глаза наполнились отчаянием, и откуда ни возьмись рядом с ней оказался Малфой, который уже поправлял подушку, что лежала за её спиной. —Ты в своём уме? — подскочила девушка на ноги, словно ошпаренная, топчась на месте от его прикосновения к лопатке. Драко, крепко сжимая, держал подушку в одной руке, и лишь когда он кинул её на диван, к пледу, что наколдовала Викки, дабы ноги Грейнджер не мёрзли, она поняла, что стоит в пижамных брюках и красной майке, что обтягивала живот. Срок был небольшой, «всего-то шесть месяцев» — вбивала в свою голову ученица, словно ничего серьёзного не происходило; и от этого становилось ещё более тошно. От того, что осознание в её умную голову всё ещё плохо влетало, словно филин с письмом для одиннадцатилетки. —Так это правда? — не удивился Малфой, делая шаг на встречу. — Я и не знал, что ты настолько двулична, Грейнджер. — огрызнулся блондин, на его лице был нечитаемый ледяной взгляд. Он заставил девушку ощутить рой мурашек по коже. Что она могла ответить? Врать было слишком, поэтому Гермиона просто кивнула, закрывая глаза и ощущая влагу под веками. Пусть он уйдет. Пусть это закончится. Какой-то бред, что происходил между ними. С того момента, как он принес её сумку, всё это началось: поездка в карете перед каникулами, после — долгожданная встреча. Целых две недели Грейнджер места себе не находила, пытаясь найти этому хоть какое-то объяснение. Но ответа не было. Пергамент, что она каждый раз разворачивала, когда сомневалась, говорил об обратном. Ничего не было. Ничего. Не. Было. И тогда становилось легче, до смеха в диафрагме, от увиденного витиеватого почерка. Это всего лишь злая шутка Малфоя, на которую велись все девчонки. Он сначала заманивал в свои сети, а затем бросал тебя на сушу, и ты, в поисках воды, понимала, что конец неизбежен, что темнота близко. Она держалась. Правда, держалась только первые четыре дня после возвращения в Хогвартс, но обстоятельства посчитали иначе и только поэтому Гермиона проследила за Драко, что часто тусовался в туалете плаксы Миртл, а ведь это было её место. Её. Никого другого. —Какого хера ты здесь делаешь? — почти рычал Драко, явно пребывая не в духе, хлопая дверцей кабинки, чтоб вселить в однокурсницу страх. —Хотела спросить тебя о том же, — шикнула девушка, приближаясь к парню. — Это вообще-то моё место, так что вали отсюда. — она кинула сумку на раковину, в которой давно не текла вода и принялась рыться в вещах, давая понять, что настроена она на все сто процентов. Блондин рассмеялся и тут же сменил улыбку на высокомерие, плавно двигаясь на Гермиону, заставляя её отступить назад и оставить учебники. —Вообще-то Хогвартс не принадлежит твоей персоне, Грейнджер, — в воздухе стоял аромат бергамота и мятной жвачки. — И раз я пришёл сюда первым, значит это место в моём распоряжении, уяснила? Поняв, что уткнулась лопатками о холодный камень, Гермиона выдохнула, ощущая, как весь кислород покинул лёгкие. —Драко? — прошептала она, не понимая, почему он так злится. Малфой уткнулся одной рукой о стену, делая мини шаг. Он немного склонил голову, и его волосы упали на брови, прикрывая радужки цвета графита. А в последнее время это был её любимый оттенок, как расплавленный свинец. —Что-то случилось? — медленно говорила Гермиона, чувствуя нарастающую между ними бурю. —Случилось, Грейнджер. — его тон был немного хриплым, но таким же стальным, напоминающим столкновение айсбергов посреди океана. —Я не понимаю… — если бы позади не было каменной выкладки, девушка точно погрузилась в массу, ощущая, что в безопасности от него. —Я тоже. Драко поцеловал её. Очень осторожно, словно боясь спугнуть; его губы, они оказались горячими и мягкими. Гермиона позволила проникнуть в свой рот, понимая, что выдохнула с лёгким стоном, сама не осознавая этого. И в эту секунду ударная волна Малфоя сработала моментально. Он сжал её щеку, уводя пальцы к затылку, грубо посасывая язык и оттягивая нижнюю губу. Кислорода было мало. Она не дышала. Попросту забыла, как, отдаваясь страстному поцелую, что мог длиться вечно. Гермиона потянулась к нему, ощущая пальцами мускулистые плечи и впиваясь короткими ноготками в рубашку. Он зарычал, прижимаясь к девушке ближе, оставляя на её теле свои следы. Колено Драко немного согнулось, касаясь её между ног и Грейнджер застонала, моля его не останавливаться. Девушка замерла, услышав звук из кабинки и Малфой тут же отстранился, с ужасом смотря на неё. Они перевели взгляды, осознавая, что там никого. Наверняка Миртл так хотела помешать им. Но Гермиона даже не вспомнила про это приведение, только сейчас осознавая, что та может растрепать «новость» всему Хогвартсу. —Твою мать, Грейнджер, — выругался сокурсник, доставая из кармана металлическую коробочку. Он вынул оттуда сигарету, прикуривая её с помощью палочки, после этого девушка поняла, откуда был этот неприятный запах табака. — Уходи отсюда. — не глядя на неё, прошептал Малфой, выпуская дым в открытую форточку. —Ч-что? — закашляла Гермиона от попавшего дыма в лёгкие. — Что нам… —Нам? — перебил Драко, оборачивая голову, — Что, «нам»…? — издевательски изогнул бровь парень, подталкивая её продолжить фразу, но она не могла, понимая, насколько глупо выглядела. Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя на ладонях ноготки и молчала, видя, как его глаза наливаются яростью. Он часто дышал, скурил сигарету за несколько секунд, а после — применив Исцендио на бычок. Затем в ход пошла вторая, пульсация вены на его шее замедлила ритм, но никак не сердце Грейнджер. Оно продолжало отбивать чечётку, а затянувшееся молчание лишь отдавало головной болью. —Запомни: нет. Никаких. Нас. — проговорил Малфой чётко и ровно, без всякий погрешностей в голосе. —Я хотела сказать, что нам делать с Миртл? — убирая волосы за уши, девушка схватила сумку, перекидывая ту через плечо и замерла, ожидая ответ. Драко сделал пару медленных затяжек. Он обдумывал. Довольно долго для случившегося, у Гермионы начинали сдавать нервы. Ещё одна минута и она точно закричит на него, не в силах совладать с собственными эмоциями. —Я разберусь, — сквозь струйку дыма проговорил Драко, отворачиваясь к форточке. — А теперь, уходи, Грейнджер. Гермионе не стоило повторять в третий раз, потому она со скоростью выбежала из туалета; с такими результатами она могла бы поучаствовать в забеге и занять первое место. Морально чувствовав себя плохо. Гермиона шла по Хогвартсу, пока не поняла, что поднялась к Астрономической башне и замерла, наблюдая, как солнце опускается за горизонт. Горячие слёзы устремились к подбородку. Несколько вздохов, дабы привести себя в чувство, но это не помогало. Она хотела, чтобы ледяной воздух оказался пощёчиной, резкой и обжигающей. Она закричала. Настолько громко, насколько могла; голос улетел вместе с ветром в сторону Хогсмида. Грейнджер схватилась за перила, часто дыша и наблюдая за серым, в некоторых местах персиковым, небом, что должно было уже через несколько минут почернеть. Видимо, она сорвала голос, поскольку собственных всхлипов от безысходности она больше не слышала. Она лишь чувствовала предательство. Собственное предательство, что заполоняло пищевод, не давая вздохнуть. Гормоны. Это гормоны так влияли на неё. Гермиона точно знала, не зря ведь она изучила столько магловской литературы. Из-за них беременные изменяли своим вкусовым предпочтениям, из-за них ночами не могли уснуть, из-за них беременные часто плакали и вели себя мягко говоря, неадекватно. Всё так же, как и написано в книгах. Да. —Поэтому ты избегала меня. — Грейнджер вернулась на место событий, не в силах оправдываться. —Я хочу спать. — лишь отмахнулась девушка, направляясь в свою комнату. —Нет, постой! — повысил тон Драко и ей пришлось повернуться, она ещё ни разу не слышала, как он кричал; словно разочаровался в ней. —Что ты хочешь, чтоб я тебе сказала, Драко? А? Ты знал, что я выхожу замуж, я знала, что ты женишься на Астории, и вот, теперь ты знаешь ещё кое-что. — указала девушка на небольшой выпуклый живот, пытаясь сдержать слёзы. —Это всё какая-то херня. Херня, Грейнджер! Понимаешь? — Малфой смеялся, явно находясь на грани. Она была уверена, что его увлечение ею предназначено лишь назло Нарциссе, назло тому, что его хотят женить на Астории сразу же после окончания школы. —Это и правда херня, Малфой, а теперь я пойду спать, чего и тебе советую. — ей нужно было убегать от надвигающегося апокалипсиса, пока никто не проснулся и не заметил их. —Какого хуя ты не сказала? Ты не сказала? — он резко оказался напротив девушки и сжал её плечи, чуть приводя в чувство. О, словно это поможет. Словно его обжигающие пальцы могли изменить судьбу. —А ты? — она дёрнулась, но не вырвалась из хватки, захваченная взглядом серых глаз. Он блуждал по её щекам в поисках ответов. — Помолвлен с Гринграсс, но в то же время зажимаешься с грязнокровкой по углам. — язвила девушка, скрывая обиду от того, что вычитала эту информацию в Пророке.

Драко Малфой и Астория Гринграсс помолвлены. Всё случилось в новогоднюю ночь. У нас пока нет детальных подробностей. Но кажется сыну правой руки Того-кого-нельзя-называть, так хочется искупить свою вину за проделки отца, принимая в жены полукровку. Настоящая ли это любовь? Или фарс, представленный миру, дабы очистить запятнанное имя Малфоев? Впрочем, в следующем интервью, старшая Гринграсс обещала немного раскрыть события. Поэтому в следующем выпуске будет ясно, на что способен ученик Хогвартса Драко Малфой и насколько ему всё это выгодно.

—Это. Это другое, твою мать, не сравнивай, — Гермиона всё ещё хотела, чтобы его хватка привела в чувство. — Ты беременна. Беременна. — он выплюнул это слово и ей почему-то вспомнился второй курс, когда он впервые у всех на глазах назвал её грязнокровкой. Глаза защипало, а горло свело от спазма. —Беременна. — лишь повторила Грейнджер. Как приговор. —И что теперь? — Малфой спрашивал её? Правда спрашивал? Это было будто в параллельной вселенной. Вселенной, в которой у Гермионы нет на вопросы логических ответов. Никакой цепочки, связующей обстоятельства. Ничего. —Теперь я пойду спать в свою постель, и мы больше никогда не заговорим с тобой. — Ага, проговаривай себе это перед сном почаще, словно мантру. Если верить, то безусловно так и случится. —Ты в этом уверенна, Грейнджер? — он проверял её, не сможет ли девушка поддаться искушению? Но продолжать эту историю — равно целенаправленному прыжку с многоэтажки без парашюта. С пониманием, что в конце будет лишь холод, пустота и… —Уверенна, Малфой. — отчеканила девушка, чувствуя ослабление его пальцев на своих плечах. Драко сделал шаг назад, в его взгляде будто что-то поменялось. Что-то, заставляющее почувствовать, насколько она ошибается. Такое бывает лишь раз, и в это мгновение безумно хочется замотать головой, отдаваясь воле чувств и признаваясь самой себе, насколько всё хреново. —Я не смею препятствовать твоему решению, — шаг в темноту. — Хороших снов. — проговорил парень уже издалека, почти у лестницы, что вела в спальни. Он скрылся в ночи, оставляя Гермиону наедине со своими мыслями. А в последнее время она не любила делить пространство с ними, ведь они каждый раз завладевали сознанием, погружая в суровую реальность. А реальность была такой: она в скором времени выходит за Рона; рожает ему ребёнка и в то же время думает о том, что будет в это время происходить с Малфоем, как он проведет Пасху и первый летний день. Ей нужно беспокоиться о себе, всё забыть, попросту вычеркнуть этого парня из своей головы. Перечёркивая все связанные с ним оставшиеся в памяти воспоминания и события.

* * *

На улице вечерело. Гермиона сунула руки в широкие карманы мантии, слушая очередной рассказ Рона. Служба в аврорате, конечно же, явно шла ему на пользу, но занимала всё свободное время парня; к тому же, им совсем больше не о чем было поговорить. Казалось, его попросту не интересовало, чем занималась Грейнджер в Хогвартсе в то время, пока их разделяли километры. Он сообщил, что родители хотели бы свадьбу в конце июня, ему как раз дадут неделю отпуска и они даже смогут отправиться в мини-путешествие. Все было бы сладко, если бы Грейнджер не призналась, что беременна и до конца июня явно не дотянет, убирая края мантии и показывая округлый живот. Уизли точно такого не ждал, озадаченно смотря на свою невесту и несколько раз даже постебался над девушкой, указывая на её странный формы. Возможно, это бы и позабавило ведьму, будь она не беременной, но точно не в тот момент, когда нервы были ни к чёрту, а гормоны играли в злые шутки каждый день, подливая масла в огонь и словно смеясь над её реакцией. —Если ты продолжишь так себя вести, Рональд, я уйду в школу и четырнадцатое февраля можешь отмечать дальше сам. Её фраза звучала так заученно, что Рон даже не удивился. Гермиона точно сдавала позиции, или всё дело было в человеке, что находился рядом. С Малфоем она всегда находила рычаги этакого давления, могла острить и смотреть на его глаза бесконечно. Сегодня пара занималась тем же, что и обычно они делали в выходные во время учёбы в Хогвартсе: бродили по заученному маршруту Хогсмида, пару раз зашли в Сладкое королевство за сахарными перьями и медовыми ирисками — ранее они были самыми любимыми, но в этот раз оказались не из сносных. —Тебе не нравится? Твои любимые, разве нет? — Поинтересовался Рон, кидая кислый леденец в рот и кривясь от того, насколько он был непереносимым. —Мои вкусовые предпочтения изменились, — безэмоционально ответила девушка, смотря под ноги и наблюдая, как землю медленно засыпает снегом. — Теперь мне нравится то, что раньше я терпеть не могла. — Для Гермионы это высказывание приобрело ещё один смысл: во время беременности ей понравился и Драко Малфой, как вам такой поворот? Прикусив язык, Грейнджер улыбнулась Рону, пытаясь сдержаться от вырывающихся слов. Они дошли до магазинчика для квиддича и парень потащил её за собой. Хотя она не питала к этому виду спорта ни любви, ни даже симпатии. Но внутри оказалось тепло, а Гермиона как раз замерзла, понимая, что время близилось к ужину. Наверное все, кто остались в Хогвартсе пировали, объедаясь червовым мармеладом со вкусом перца и газировки: в меру сладкий, слегка кислый, постепенно переходящий в острый перец; извилины мозга будто немели от количества взрывающихся во рту пузырьков. Их подавали всего несколько раз в феврале и конечно эта вещица была главным атрибутом Дня всех влюблённых. Сейчас ей очень хотелось откусить кусочек, смотреть на летящие мелкие снежинки и провожать уходящий день. Четырнадцатое февраля выдалось весьма пресным и обыденным днём, ничем не отличающимся от других. Даже обмена валентинками не было, хотя Гермиона подготовила свою для Рона и ждала момента, пока он сделает первый шаг. Что может взбесить девушку в одно мгновение? Безразличие своего парня? Нет, безразличие своего жениха. А беременную девушку? Она представляла из себя один большой оголённый нерв. Когда Рон перестал пялиться на мётлы и остальную атрибутику для квиддича, ей всё же удалось вырваться из магазина. Вероятно, её бы обвинили в лицемерии и эгоизме. Да, Гермиона никогда не любила День влюблённых, но сегодняшний день был для неё особенным. И Рон ничего не почувствовал, ведя себя как обычно. Может, ей нужна была встряска, какие-то нестабильные эмоции? Подумав об этом, Грейнджер начала чувствовать себя мазохисткой. —Мне уже пора, — нарушил тишину парень, заставляя Гермиону обратить на него внимания и заметить, что они стояли уже у портала. — Завтра предстоит сложный день. Представляешь, Кингсли будет сопровождать меня и Гарри, нужно найти особый артефакт, я слышал, что с помощью него создают зелья, снимающие родовые проклятия, но их очень тяжело отыска… Дальнейшие слова Уизли были для девушки бессмысленными. Её мозг научился попросту атрофироваться, когда дело нуждалось в отключении собственных чувств. В данный момент она считала, что Рон невероятно глуп, раз не замечает, насколько обидел свою девушку. Невнимательность по отношению к своему возлюбленному недопустима. И опять вырывающееся эго высотой с Эйфелеву башней в Париже. Оставив на щеке поцелуй, парень тут же наклонился к животу. —Ну пока, слушайся свою маму. А свадьбу сыграем вместе с тобой. — было бы мило, если в тот момент в горле не было комка. Отец ребёнка может разговаривать с малышом, но ведь сама Гермиона ещё ни разу не сказала тому привет, ещё раз убеждаясь в том, что из неё выходит никудышная мать. Она могла посостязаться с выдающимся волшебником на знание заклятий. Но стать матерью года будет явно нелегко. Рон, коснувшись рамы плаката, что висел на стене, где продавали платья для девушек, растворился в воздухе; и в это же мгновение Гермиона поняла, что по щекам скатываются слёзы. Плакать стало намного легче, чем раньше. Её перестроение организма явно издевалось над ведьмой, давая сбои. Грейнджер прислонилась к стене, прячась за поворотом и достала из кармана валентинку, сминая ту в кулачке и бросая себе под ноги. Ветер тут же унес её из виду и колючий снег ударил по щекам, срывая капюшон мантии. На улице было довольно темно, лишь фонари на расстоянии освещали дорожку. В лучах искусственного света можно было заметить, как опускаются снежинки, вальсируя в пустоте, мягко укладываясь на дорогу. Кто-то громко засмеялся и Гермиона вдалеке приметила Ханну с каким-то парнем, явно не семикурсником. Ей было плевать, она могла встречаться с кем хочет и никто не скажет, что Аббот совращает малолеток, постоянно заигрывая с мальчиком из Когтеврана, учащимся на шестом курсе. Всем сейчас было плевать. Особой роли не играло, в каком возрасте ты выйдешь замуж или родишь ребенка, учитывая события прошлого года. Учитывая то, насколько Министерство жаждало прироста населения. Говорили, что молодым семьям будут выплачивать премии на протяжении года, дабы помогать. Но Грейнджер совершенно в таком не нуждалась, она не спешила стать сумасшедшей матерью, не видя ничего кроме своего чада. Она хотела остаться собой. Маленькое желание, которому не суждено сбыться. Она уже не будет прежней, после всего случившегося. Не в этой жизни. Гермиона не заметила, сколько простояла, но моторика рук стала не такой развитой, указывая на то, что у неё может случиться переохлаждение. Колокольчик магазина ударился о дверь, говоря о том, что хозяин закрылся и девушка поняла, что стоит последовать его примеру и вернуться в Хогвартс. —В своем уме, Грейнджер? — рявкнул парень, протягивая руки. Если б не холод, она в очередной раз подумала, что находится на берегу океана и слушает волны. Но парень привёл её в чувство, сметая с макушки снег и накидывая капюшон мантии на голову. Его пальцы были обтянуты перчатками из драконьей кожи, а на запястье висел пакет с логотипом магазина. Моментально вытянув оттуда ткань, он повязал ту вокруг горла Гермионы. Мягкий кашемир коснулся подбородка и упал почти до талии. —Так-то лучше. — довольно произнёс Драко, кутая Гермиону в шарф. Она захлопала ресницами, наблюдая за тем, как на его лицо спадает тень, скрывая эмоции. Драко стоял спиной к дальнему фонарю, попросту закрывая собой свет. Девушка ощутила тепло, осознавая, что мягкая ткань не была заколдованной. Это всё он. Малфой. Тепло исходило от однокурсника. —Ты препятствуешь. — прошептала девушка, от мороза уже не чувствуя губы. —М-м? — парень чуть отстранился, оглядывая Гермиону сверху донизу и оценивая, насколько хорошо ему удалось справиться со своей работой. —Препятствуешь, — повторила она, понимая, что он противоречит своим словам и стоит здесь. С ней. Кутая в шарф, что однозначно Грейнджер был не по карману, и стягивая перчатки со своих пальцев. —Вот, — протянул он перфорированную кожу ожидая, что сокурсница вытащит ладони из карманов. — Так и знал. — недовольно проговорил Малфой. Он совершенно не обращал внимание на слова собеседницы, занимаясь своим делом. По сравнению с её костяшками, пальцы Драко были просто огненными — он начал растирать их, дабы разогнать кровь и натянуть перчатки на руки Гермионы. Сначала одна, они затягивались чуть выше запястья и Малфой проделал то же самое со второй, всё ещё разминая пальцы девушки, словно делая лёгкий массаж по коже. —В твоем состоянии нельзя мёрзнуть, Грейнджер. — цокнул языком Драко, пряча одну её руку в собственный карман. Они шли быстро, слишком быстро — как ей казалось. Снег падал на капюшоны их мантий и плечи, врезался будто тысячи иголочек в лицо, в этот раз Драко не наколдовал защитное заклинание. Гермиона шла молча, полностью вымотанная событиями и немного замёрзшая. —Я препятсвую, Грейнджер. — резво добавил Драко, останавливая девушку в нескольких метрах от главных ворот Хогвартса и поворачиваясь к ней лицом. Ей нравилось наблюдать за его эмоциями, видеть, как он пытается что-то скрыть, или же совсем наоборот… В данный момент скулы парня были расслаблены, а уголки губ натянуты. —Вопреки твоим словам, я препятствую и знаешь, мне нравится. Нравится то, что сейчас происходит, я не знаю, что из этого выйдет, но доверься мне, хорошо? — Гермиона кивнула, полностью не осознавая сказанное. Что это он сейчас обещает? Ей нужен подробный расклад смысла каждого слова. —Я… Я не понимаю… —И не надо. — ощутив руку на талии, девушка поняла, что упирается своим лбом в грудь Драко. Он сильно пропах табаком, мантия словно впитала этот аромат, смешиваясь с еле осязаемым бергамотом. Его дыхание было мятным, может поэтому, когда Малфой говорил, было так холодно? Не только из-за, что он мог уколоть в самое больное место. Дело было ещё в мятной пастилке, что перебивала запах курения. Ей обожгло кожу, его дыхание скользнуло по щеке, в поисках мягких губ. Потрескавшихся и обезвоженных. Их встреча была сравнима с пищевой эйфорией. Когда ждешь лето, август, чтобы откусить спелый кусочек арбуза, а после — стоишь с множеством ярких эмоций во рту, а мозг пытался запечатать каждую в памяти, потому, что ты ждала этого момента целый год. Как сейчас, она полна электрических импульсов, что распространяются по телу, покалывая конечности и давая бодрости. Это сравнимо с чем-то запретным, но таким ожидаемым, таким желанным, что ты не в силах сопротивляться, не в силах исправить ситуацию, полностью подчиняясь происходящему моменту.

* * *

Февраль 2004.

—Фрейя, — почти простонала Гермиона, присаживаясь на корточки, чтобы помочь дочери с молнией на куртке. — Фрейя. — требовательно добавила девушка, снимая с себя пальто и вешая на вешалку. Рози с трудом справлялась с обувью, но Грейнджер не лезла, давая ребенку справиться самостоятельно. В проёме показалась высокая блондинка, с осиновой талией и милой улыбкой на лице. Фрейя была настолько красива, что каждый парень, видя её, оборачивался вслед. Они познакомились в кофейне, и Гермиона узнала, что её целью является изучение специфики магии у детей дошкольного возраста. Фрейя Дикинс окончила школу волшебства во Франции, но родом она была из Англии. Её родители посчитали нужным отправить дочь в школу для девочек, дабы она полностью погрузилась в учёбу, не отвлекаясь на мальчиков, что могли помешать успеваемости. Ей было всего восемнадцать. Девушка готовилась к дипломной работе для зачисления в Министерство без преград и нужных взносов, которые могли себе позволить только дети влиятельных волшебников. Фрейя подрабатывала у Грейнджер няней, совмещая приятное с полезным. С одной стороны, Рози и Фрейя сильно сдружились. С другой, Фрейя изучала Рози, тем самым не создавая давления на ребёнка, а лишь много конспектируя и делая определённые выводы. Гермиона думала, что между ними будут только рабочие отношения, но спустя пару месяцев все как-то само сложилось и сейчас они стали почти лучшими подругами, хоть и с небольшой разницей в возрасте. —Гермиона, — радостно поприветствовала та, параллельно обнимая четырёхлетнего ребёнка и приглашая обоих на кухню. — Я приготовила ужин, для Рози мясо на пару, для нас с каплей масла и белого вина, а спаржу поделим на троих. — шутила девушка, прекрасно зная, как эта девочка ненавидела зелёные овощи. —Ты заставляешь чувствовать меня никудышной хозяйкой, — в ответ та лишь подняла брови, как бы спрашивая: «А разве это не так?». — Ничего не говори. Пока Рози двигала ступеньки к раковине, чтобы вымыть руки — очень тщательно, как учила мама — и рассказывая Фрейе вслух, какой сегодня был прекрасный день, Грейнджер вытащила пару бокалов для вина и плеснула немного жидкости. —Слава Мерлину, тебе уже есть восемнадцать. — в отчаянье выдохнула девушка, делая глоток и зажмуривая глаза. —Он не подписал? — шепнула Фрейя, переводя взгляд на ребёнка, что уже во всю игрался с водой, забыв о своём рассказе. —Не подписал, что? — озадаченно посмотрела Гермиона на подругу и они обе уже не понимали друг друга. —Рон? Не подписал? — сократила расстояние девушка, внимательно наблюдая за реакцией подруги. Фрейе не впервой было наблюдать за взвинченной и нервной Гермионой. Но растерянной, озадаченной, летающей где-то высоко в своих мыслях, она вообще не припоминала подругу, даже хоть какую-то несобранность. Даже когда Уизли завалился в квартиру Гермионы посреди ночи, требуя общения дочерью. Настоящий мудак! —Ааа, Рон, — пропела гласные девушка, с ноткой сумасшествия в голосе. — Не подписал, нет. — Это было уже более серьёзно сказано, но не сильно расстраивало Грейнджер. Фрейя знала Гермиону больше восьми месяцев и могла с уверенностью сказать: что-то нестабильно. Молодая волшебница давно показала свои сильные стороны. Уверенная, рациональная, внимательная, умная — для матери-почти-одиночки, выбивающей подпись от мужа, что не хочет разводиться, и уверяет её, что всё образуется, и вешая на девушку особые ярлыки, не давая свободы, Грейнджер держалась достойно. Умело выстроенная тирания и манипуляция в одном лице, говорила о том, что Рональд Уизли — неуверенный в себе слабак и показушник. Так считала Фрейя, но не Гермиона, что ещё верила в своего лучшего друга, ища объяснения каждому поступку. —Отказался, — в раковине случился потоп, один взмах палочки и вся вода моментально высохла, от неё остались лишь порывы уже растворяющегося в воздухе пара. — Рози, садись за стол. Девочка нахмурилась, не одобряя мамино поведение, но всё же присела на стул в ожидании вкусного ужина. Нервы всегда действовали на аппетит. А сегодня её дочь явно перенервничала. Да ещё и именно Малфой попался им на пути. —Рози? — девочка улыбнулась. — Твоё мясо на пару и спаржа, — Гермиона поставила перед ребёнком тарелку на стол, вследствие чего она закривлялась, с осторожностью ковыряясь в еде, словно зелёные стручки могут ее убить. — Мистер Малфой не обижал тебя? — осторожно спросила Гермиона, замечая на себе прожигающий взгляд Фрейи. Подруга вновь наполнила обеим бокалы, свернула фартук и убрала его на полку. Быстро развернувшись, она плюхнулась на стул, озадаченно смотря то на Рози, то на Грейнджер. Гермиона явно не была готова сейчас объясняться. Учитывая тот факт, что дочь достигла того возраста, когда всё начинает повторять за мамой, она обязана была уложить ребёнка спать и лишь потом откровенно разговаривать с подругой. —Кто такой мистер Малфой? — удивлённо спросила девочка, медленно пережевывая кусочек говядины. —Драко? Он не обижал тебя? — Грейнджер сузила глаза, сканируя собственного ребёнка, выискивая какие-то подвохи в голосе. —Нет, — легко ответила та, тыкая в спаржу вилкой. — Он подарил мне цветок. А где же он? — резко спрыгнув со стула, она побежала за книгой. —Что я тебе говорила насчёт этого? — недовольно, но с мягким голосом проговаривала Гермиона. — Нельзя вот так убегать из-за стола, это некрасиво по отношению к другому человеку и тем более, ты не доела спаржу. — с улыбкой добавила девушка, хватая дочь за щёчку и щекоча пальцами по шее. —Прости, мама, прости, Фрейя, — она виновато опустила глаза на книгу в руках. — Я просто хотела показать, что он мне подарил. —Подарил? — поперхнулась Грейнджер. — Что он тебе подарил? —Цветок, вот он. — она раскрыла фолиант, но там не было никаких цветов или чего подобного, лишь прочная кожа. С перфорацией. Гермиона замерла, наклоняясь к дочери и сжимая перчатку в ладони. —Где он? — ещё немного и Рози была готова разрыдаться, не обнаружив подарка от Драко. —Трансфигурация, котёнок, — погладив девочку по волосам, она достала палочку, чтоб продемонстрировать тот же фокус, что и Малфой. — Он превратил перчатку в цветок и магия рассеялась, как только волшебник потерял с этой вещью связь. Не расстраивайся, я сделаю тебе новый. —Но я не хочу, это ведь подарок. — остановив собственную маму ухватом за запястье; детские глаза налились слезами, а нижняя губка оттопырилась в разочаровании. Подарок. Он сделал розу из своей перчатки. Перчатки из драконьей кожи под заказ, с легкой перфорацией, защищающей руки от холода. Сколько лет прошло? Гермиона не считала. Настолько бестактно потратить пять лет времени. Она любила свою дочь, была готова пойти на всё, что угодно, ради счастья Рози. Но воспоминания накатили, словно двенадцатая волна в океане — самая мощная, разбивающая о скалы. Плескающиеся в голове Грейнджер мысли вынудили вспомнить Хогвартс и погрузиться в дежавю. —Он мне понравился, — нарушила Рози молчание между людьми за столом. — У него очень красивые волосы, напоминающие мороженое, — Гермиона улыбнулась, убирая локон с лица девочки и целуя в кончик носа. — Я же люблю ванильное, мамочка, — она прошептала последние слова, словно что-то запретное. — А ещё он колдовал без палочки, представляешь? — восхищался ребёнок, смотря на маму и невинно улыбаясь. —Можешь не доедать спаржу. Чистить зубы, умываться, я приду к тебе через десять минут, котёнок. Рози звонко закричала, радуясь тому, что зелёные овощи обойдут её желудок стороной и сделала круг по кухне, смешно перебирая ногами. —Стоять. — Рози уже выбегала из комнаты, но резко остановилась, медленно поворачивая голову. —Что нужно сказать Фрейе? —Тётя Фрейя, спасибо за ужин. — как только мама одобрительно кивнула, она снова сделала один круг по комнате и убежала в коридор, радостно вопя о том, что она не съела ни одну зелёную щупальцу. —И не надо так этим восхваляться, а то мигом съешь ту самую щупальцу, — крикнула Грейнджер так, чтоб это не звучало как манипуляция, с мягким голосом, но определённым воспитанием. — Я тоже ненавидела её в детстве, — наколов стручок на вилку и откусив, девушка закатила глаза, в поисках бокала. — Так-то лучше. — вино добавляло ужину особую пикантность. —Рассказывай уже, — Фрейя не притронулась к еде в тарелке, — Что сын Люциуса забыл в Министерстве? —А мне почём знать? — пожала плечами девушка, скрывая заинтересованность. —Ну вы вроде были однокурсниками? —Были. — вино помогало приглушить вырывающиеся наружу крики, что заполоняли грудную клетку Гермионы. Она хотела проболтаться. Язык чесался поведать хоть кому-то свою тайну, рассказанную от первого лица. —И-и-и? — Фрейя почти навалилась на стол, ожидая откровения. — Я вижу, перчатка тебе понравилась? — намекнула девушка. В её глазах плясали бесенята, она знала больше, чем Грейнджер думала. —Что? — бросив кожаную ткань на стол, словно обожжённая кипятком, Гермиона нервно засмеялась. — Это просто, просто вещь и её нужно вернуть хозяину. —Брось, уверенна, он может купить сотню таких перчаток, — она осмотрела ткань, словно сканируя. — Ты занятно напряглась, когда Рози заговорила об этом самом Драко Малфое, — Гермиона сделала ещё один глоток, чтоб не отвечать. — Кажется, он решил вновь восстановить свою репутацию, придя в министерство. —Наверное, это так, — она смотрела в красную жидкость на дне бокала, вспоминая события тех лет. — Ему нелегко пришлось после войны, — пауза между собеседницами дала событиям девяносто девятого просочиться в мозг. — Ну знаешь, его отца посадили в Азкабан, а мать заточили в Меноре. — отмахнулась Грейнджер, дабы не выглядеть озадаченной и немного воодушевленной от того, что встретилась с ним. —Так между вами, всё же, что-то было? — Фрейя подскочила со стула, дабы наполнить бокалы и тут же присела рядом, хватая Гермиону за руки. —С чего ты взяла? — вернув ладошки на колени, что были уже в легких ссадинах от нервов, Грейнджер потянулась к резинке на волосах. Она распустила кудри, что доставали до талии и помотала головой, чувствуя лёгкость в волосах. —Это очевидно, посмотри на себя. —А что со мной? — встречаться взглядом с Фрейей было опасно. Она топила глаза в бокале и прикрывала скулы кудрями, чтоб не было видно покрасневших щек. —Ну во-первых у тебя очень влажные ладошки, а следовательно, ты нервничаешь, — Гермиона уже хотела возразить, но подруга оборвала её, продолжая ведать свои наблюдения. — И ведешь себя так, словно встретила первую любовь, — Грейнджер помотала головой, отпивая вина. — Но насколько я помню это был Рон, — она схватила перчатку с перфорацией со стола и палочку, касаясь кончиком кожи. — Значит, он тот, кто разбил твоё сердце, следовательно Инсендио к этой вещице будет правильным решением. Грейнджер подпрыгнула, опрокидывая бокал и окрашивая скатерть и кончики перчатки в красный. Тут же вырвав кожаную пятерню, она сжала её в ладони. И медленно подняла веки, встречаясь взглядами с довольной Фрейей. Она растянулась в улыбке, а Гермиона в этот момент слышала лишь стук собственного сердца, что только ускоряло свой ритм. Фрейя восхищалась своей догадливостью и тем, насколько умеет читать людей. Гермиона знала, что это провокация с её стороны и всё же повелась, осознав подвох только в самом конце. —Как это низко — пользоваться такими методами, с твоей стороны. — словно отчитывая, говорила Грейнджер, колдуя над скатертью и выводя алое пятно. —Зато действенно. — отчеканила подруга, делая последний глоток. —Ничего не говори мне. — прошипела Гермиона, ощущая себя дурочкой. Не хватало, чтоб Фрейя её осуждала. Но оправдываться и врать Грейнджер также не хотела. Она устала от объяснений Рону, Джинни, Гарри в девяносто девятом, когда все считали её предательницей. Обвиняли в неверности и думали, что на ней Империо. Спасибо Поттеру, что оказался самым лояльным, принявшим сторону Гермионы. Чего не скажешь о Джинни, с того лета девушки не разговаривала больше года. Хотя были лучшими подругами. Девчонками-ведьмами, что делились секретами. А потом всё исчезло. Но Грейнджер никогда не винила других. Она сама пошла на это, совершенно не осознавая последствий. Думала, что живёт в мире фантазий. Иллюзий, которым не суждено сбыться. Никогда. Фрейя аккуратно коснулась женской ладони и мягко улыбнулась. В её лице не читалось упрёков или неодобрений. Она с абсолютно открытым взглядом смотрела, внушая Гермионе, что подруга может довериться. —Давай не будем о нём говорить сегодня, — Фрейя кивнула. — Лучше расскажи об этой вечеринке по случаю Дня влюблённых. Подруга тут же воодушевилась, вручную убирая тарелки со стола. Гермионе нравились в ней эти повадки. Её мать была обычной девушкой, потому магловское воспитание часто проявлялось во Фрейе. Данная черта цепляла, в этом они были схожи и это оказалось важным для Грейнджер. —Ты о свиданиях вслепую в поместье на юге Англии, — она сложила посуду в раковину, вновь усаживаясь напротив. — Говорят, там раньше жили вампиры. —Брось, всем известно, что его выкупили Нотты ещё в семнадцатом веке, а в начале девятнадцатого, прадед Теодора проиграл его в карты одному барону, а тот выставил его на торги и теперь министерство устраивает там приёмы. — Гермиона обожала факты, особенно когда они были изложены собственноручно. —Умеешь своим реализмом, всю картинку испортить, — нахмурилась девушка. — Ну в общем, я достала приглашения, правда я не подхожу по возрасту, — она всегда закатывала глаза, если была чем-то расстроена. — Но думаю, с этим можно что-то придумать. Я всё также отлично владею зельеварением. Поэтому приготовлю для себя порцию зелья старения. — прищур во взгляде говорил о том, что всё закончится плохо. Грейнджер уже слышала о том, что она отлично владеет оборотным зельем, но в итоге превратилась в парня, работающего в кофейне баристой, с ушами кролика и чешуей на руках. Либо малость перестаралась, либо просто отвратительно готовила зелья. Она точно не была специалистом в данной науке. —Ты думаешь, сможешь обвести чары министра? — Посмеялась Гермиона, — Помню я твоё Оборотное. —Это другое, в этот раз всё получится. — уверенности Фрейи можно было позавидовать. —Ну смотри. — улыбнулась подруга, обдумывая противоядие к зелью старения. Она только показала карточку с красными чернилами, начала рассказывать, что приготовило министерство для гостей, как в комнату забежала Рози. —Сказку, мамочка, ты обещала сказку. Она выглядела растерянной и немного напуганной. Гермиона подскочила со своего места. —Фрейя, я скоро вернусь, обсудим твоё великолепное зелье чуть позже. — С сарказмом проговорила девушка, ловя прожигающий взгляд подруги. —Спокойной ночи, Рози. — Фрейя обняла сонную Рози, что постоянно терла кулачками глаза. А затем качнула бедром задевая Грейнджер, это была своего образа ответка на реплику подруги, что не верила в способности Фрей зельевара. Гермиона подхватила ребёнка на руки, крепко сжимая в объятиях. От неё пахло детством и шоколадным молоком. Грейнджер обожала его в её возрасте. В комнате Рози было светло и уютно, горел ночник с мультяшной зайкой; мама помогла переодеться в пижаму нежно-лилового оттенка. Скинув с себя министерскую верхнюю одежду, она забралась к дочери в кровать и укрыла обоих. Открыв книгу на серединке, Гермиона принялась читать, немного колдуя в воздухе, переводя изображения на стену. Ощущение, словно смотришь 3D фильм. Девочка, как обычно, радостно завопила, но тут же притихла, когда мама стала читать сцену из книги. Грейнджер говорила в такт сменяющимся картинкам, обращая внимание на Рози и то, как она прикрывала веки, когда Гермиона подходила к концу девятой главы. –Спи сладко, котёнок. Поцеловав девочку в щёчку и укрыв одеялом, она вышла из комнаты, оставляя дверь полуоткрытой, чтобы Рози не испугалась, если проснётся ночью. В последний год, дочь постоянно просыпалась около трёх ночи, в слезах ища маму. Может, на неё так действовало то, что Гермиона приучала ребёнка спать в своей комнате самостоятельно. А может, недостаток внимания со стороны не только матери, но и отца. Но так же тут могли быть последствия самого Рона, что любил устраивать сцены посреди ночи, дабы выяснить отношения. Гермиона была рада, что живёт одна. В своей собственной квартире, на территории магловского района. В ней было довольно скромно, но неплохо. Уютная двухкомнатная квартира. С большой кухней и двумя маленькими спальнями. Это было идеальное жилье. И ещё Фрейя оказалась в самый нужный момент в жизни Грейнджер. Если б не она, то работа в министерстве могла отложиться на неопределённый срок. Найти достойную няню собственному ребёнку — занятие не из лёгких. А найти няню-волшебницу — ещё труднее. Гермиона быстро переоделась в домашнюю пижаму. С майкой на бретельках и широких брюках в пол. Фрейя убиралась на кухне, наводя свои порядки; Грейнджер нравилось, что она хозяйничает. Словно её младшая сестра приехала в гости и осталась пожить ненадолго. За всё время общения с Фрейей, тепло не покидало душу ни на мгновение. Она была хорошим другом и отличной волшебницей в свои восемнадцать лет. А её усилие учиться было вне всяких похвал. Грейнджер вошла на кухню, и подруга поставила кружку с горячим какао, который украшало маршмеллоу. –Почему именно этот напиток? — Гермиона сделала глоток, отдаваясь воспоминаниям. Дежавю, не иначе. Фрейя пропустила мимо ушей этот вопрос, просто пожав плечами и Грейнджер сделала ещё один глоток, начав говорить. –Ладно, расскажу я про него, — откинувшись на спинку стула, она поймала на себе заинтересованный взгляд подруги. — Но сначала ты, что там насчёт внешности и связи на этой вечеринке? Фрейя поставила перед собой такую же кружку с идентичным наполнением, что и у Гермионы. Они болтали почти до утра, рассказывая друг другу маленькие секреты прошлой жизни. Точнее, жизни Гермионы. Девушка знала про Фрейю всё, а то, что не знала — подруга всегда вещала, без укрытия тайн. Но сегодняшняя ночь была тотальным откровением перед Фрейей. И после сказанных слов Грейнджер поняла, что ещё никогда не испытывала такой лёгкости и свободы. Она легла спать в пять утра, на подъём через два часа ей было совершенно наплевать. Ведь завтра она снова встретится с Малфоем и постарается не упустить ещё один посланный шанс.