There's something about the sunshine, baby

Well, he was just hanging around Then he fell in love And he didn't know how But he couldn't get out Just hanging around and he fell in love

Прежде, чем приступить к игре, Монти долго выслушивал восторженные охи и ахи от Солнца, что восхищался каждой лункой, рассматривал каждый кустик и махал рукой каждому поднимающемуся из воды аллигатору. Монти старался вести себя непринужденно и расслабленно, но, видя такую умилительную реакцию на каждую мелочь, не мог сдержать радостно виляющий хвост. Совсем как песель какой, что за позор. — Ого, тут даже настоящая вода! Это что, домик на островке? А это дымовое представление? Вау, сколько же тут растительности! Так уютно! Солнце скакал туда-сюда, и когда он закончил осматривать каждый закуток, Монти повел его к первой лунке и вручил шарик и клюшку. Солнце плавно взмахнул ею в воздухе: — Такая блестящая! У тебя тут вообще тако-о-ое потрясающее место! Монти довольно рыкнул и принялся показывать, как правильно играть.

***

Солнце как-то воровато оглядывался по сторонам, словно все еще не считал себя частью этого места, пока Монти вел его по призовому уголку, потому что узнал, что воспитатель никогда не был там. И потому что Монти хотелось вручить ему абсолютно чистую плюшевую версию себя, без слюней и следов детских зубов с дырками тут и там. — Я и не знал, что тут так много вещей. И так много плюшевых игрушек! — Они тебе особенно нравятся? — Однозначно, они же такие мягкие и обнимательные! Услышав знакомые голоса, что, судя по звуку, приближались к ним, Монти недовольно рыкнул, утаскивая Солнце подальше. Тот безропотно шел за ним, только головой крутил туда-сюда. Как оказалось, их все же нагнали. — О, вы тоже любите здесь бывать? — Чика приветливо им улыбнулась, прижимая к груди огромную плюшевую Роксану. Сама волчица стояла рядом и прожигала Монти взглядом, как бы говоря, чтобы тот даже не смел шутить. И если бы дело было в них двоих, Монти бы без проблем обменялся парой фраз и потащил Солнце дальше. Но с ними еще был Фредди, в руке у которого был маленький плюшевый Бонни. Ну конечно. Будто никто не в курсе, куда пропало несколько шаров из боулинга с изображением кролика, так тот решил себе в гримерку и игрушки тащить. — Я так не думаю, — довольно улыбаясь, Рокси скрестила руки на груди. Ее клыки сверкнули под светом ламп. — Видно же, что это первое свидание. У кого-то аж коленочки трясутся. — Может, мы пришли поколесить третьим лишним вместе с Фредди, — просто пожал плечами Монти. Его недовольство, готовое перерасти в агрессию, выдавал только обеспокоенно мечущийся хвост. Фредди никак не отреагировал на его язвительный комментарий, потому что, конечно же, был выше каких-то препирательств. Вместо этого он улыбнулся им обоим, но больше Солнцу: — Рад видеть тебя здесь, Солнце. Ты нечасто покидаешь садик. Монти утробно зарычал. Для Фредди не составило труда побить рекорд Монти в его же игре, из-за чего его инициалы теперь были на первом месте в игровом автомате в зоне гольфа. Все детишки всегда первым делом бежали к всеобщему любимцу публики Фредди, главной звезде шоу. Фредди-Фредди-Фредди. Слишком идеальный, чтобы до него можно было дотянуться. Слишком хороший, чтобы вступать в открытый спор. Слишком молчаливый, когда выяснилось последнее местонахождение Бонни. И теперь он перетягивал на себя внимание Солнца. Единственного, кто не тянулся к свету медведя, как зачарованный, и теперь Фредди собирался и его украсть у Монти. Солнце дружелюбно наклонил голову набок: — И правда нечасто. Но Монти проводит мне экскурсию. — Ах, это так теперь называется, — пробормотала Рокси, вызывая у Чики смешок. — И нам нужно поспешить, потому что нужно еще подготовить занятия для ребятишек на завтра, — Солнце, взяв Монти за руку, потянул его дальше по коридору из футболок с лицами аниматроников. — Был рад с вами повидаться! Когда они дошли до аллеи с кучей плюшевых игрушек, Солнце оживленно их вертел в руках, рассматривая: — Нет, правда, они такие мягкие! Монти насмешливо фыркнул, скалясь: — Тебе стоит обновить те, что валяются у тебя в садике. — Лежат, а не валяются, Монти. Но ты прав. Стоит сказать Ванессе. Монти сунул ему в руки свою плюшевую версию: — Я за радикальное решение проблем.

***

Когда малыши увидели на них похожие браслеты, одна девочка, что увлеченно рисовала Монти с гитарой, как-то особенно взволнованно спросила: — А вы женаты? Солнце чуть не выронил рисунок, что протягивал ему другой ребенок. Колокольчики на его запястьях громко звякнули, сопровождая своей мелодией нервное движение. — Когда женятся, дарят кольца, а не браслеты, — вставил мальчик, подрисовывая на рисунке подруги еще и Солнце. И фату зачем-то. — Я думаю, это браслеты дружбы. — А разве друзья не могут жениться? — А почему нас не пригласили на свадьбу? — Я хочу поймать букет! Дети загалдели, перебивая друг друга, и Солнце как-то неуверенно на них смотрел, покачивая лицевым диском. Его руки нервно наводили порядок, закрывая колпачки маркеров, складывая рисунки в стопки, смахивая пылинки с поверхности столиков. Монти перехватил его руки почти инстинктивно, чтобы тот не дергался так. Он прекрасно знал, как сложно совладать с такими вещами. — Точно женаты, — завороженно прошептал один мальчик. — Так! — Солнце мягко убрал свои руки из чужой хватки и хлопнул в ладоши. — Давайте мы лучше устроим кукольное представление?

***

Солнце с первого удара попал в лунку и радостно подпрыгнул на месте. — Идеально, — довольно хмыкнул Монти, опуская очки, чтобы лучше разглядеть восторг в каждом движении аниматроника. Все его жесты были либо слишком плавными и незаметными, либо дерганными и нервными, и никакой золотой середины. И каждый раз это было настолько непредсказуемо, что Монти даже глаз отвести не мог. Не мог и когда Солнце в один прыжок оказывался рядом с ним, когда тот заходил после закрытия плекса. Когда Солнце тихо и неуверенно посмеивался, не спеша рассоединять их ладони, которые так или иначе — но совершенно случайно — оказались переплетены вместе. Когда Солнце не отстранялся во время его внезапных вспышек гнева, беря его лицо в ладони и напевая какую-то детскую песенку о звездочках в ночи. Монти точно решил, что садик теперь правда его, как и воспитатель, которого он черта с два кому-то отдаст. — Ты становишься все лучше в гольфе. — А ты в вырезании гирлянд, — Солнце сделал еще один удар клюшкой на новой лунке, но до попадания буквально пару дюймов не хватило. Он вновь прицелился, то и дело возвращая взгляд на Монти. — И спасибо, что попросил нанять нового охранника. — С чего ты взял… — Ванесса сказала, им угрожал аллигатор. Несложно догадаться, — Солнце сделал удар, и мяч попал точно в лунку. — Хэй, у меня в этот раз есть шанс набрать достаточно очков для приза! Что тут полагается победителям? — Футболки, кружки, брелки, прочая лабуда. — Мне нравятся брелки! Они приятно звенят, когда их много. Монти вместо ответа подправил его руки, чтобы угол получился правильным. — А есть какой-нибудь супер-приз? Типа… желание? Монти чуть не выронил сумку с клюшками, каждую из которых тщательно подбирал сам. — Есть. Точно есть. Супер-приз, — прорычал он, нервно виляя хвостом. — Отлично, потому что я ужасно хочу, чтобы ты завтра помог нам с ребятами разучить новую песенку. Твоя игра на гитаре очень бы пригодилась. Монти мог только довольно оскалиться в ответ, смотря, как Солнце загоняет мяч в лунку. Теплое чувство уюта, зарождающееся где-то в самых глубинах эндоскелета, не могла перебить даже мощная система охлаждения процессора.

***

Монти подумал, что ему и самому не помешает приобрести плюшевого Фредди. И чем больше будет игрушка, тем лучше. Тогда он сможет с упоением разрывать синтепоновые внутренности. Он кинул стопку детских рисунков на стол, не готовый сейчас с этим разбираться. Сейчас он хотел ломать и крушить, выпуская когти. Когда раздался стук в дверь, а потом в комнате в тусклом свете зеленоватой лампы показался Солнце, и Монти опешил. — Мне Чика сказала, что ты сейчас здесь, вот я и зашел, а то ты забыл… — он осекся, заметив, в каком состоянии сейчас аниматроник, и замер. По его лицу невозможно было сказать, что он думает, так что Монти опустил глаза на руки, которые всегда являлись показателем. И сейчас они быстрыми движениями перебирали листки с рисунками, которые Солнце ему решил занести. Несмотря на чуть дерганые движения, к Монти Солнце приблизился очень плавно. — Хочешь взглянуть на рисунки? Будто он не видел всего погрома вокруг и когтей, что впивались в стол возле разбитого зеркала. Монти мог только неопределенно рыкнуть в ответ. Последнее, чего ему хотелось, это пугать единственного, кто был ему небезразличен. Кто не думал о нем как о ком-то, кто мог уничтожить другого аниматроника. От этих мыслей руки снова зачесались, как будто в них перенаправили слишком много тока. Хотелось процарапать себе выход через стену. Как в гольфе, когда оттуда можно спокойно пробраться в садик, не покидая свою зону. Монти все же не удержался и царапнул поверхность стола, все еще не чувствуя облегчения. — А где Бонни? — маленький мальчик вцепился в своего потертого плюшевого кролика. Видимо, малыш давно не был в плексе. Он смотрел на Монти так, будто того здесь быть не должно. Будто сейчас Монти исчезнет, как по волшебству, и откуда-нибудь выскочит Бонни. Кролики же всегда так делают, магически появляются на радость публике. Фредди, стоящий рядом, сам не мог ответить ребенку. Он должен был его как-то успокоить и отвлечь, но он наверняка и сам задавался таким вопросом. Где же Бонни. Монти потянулся к мальчику, чтобы перевести тему и подарить ему что-нибудь, но тот испуганно сделал шаг назад. Он точно не слышал слухов, но будто подсознательно знал, где в последний раз был замечен Бонни. Кто, как все думают, его уничтожил. Страх мальчика словно вывел Фредди из оцепенения, и он поднял ребенка на руки: — Звезда, может, ты хочешь мороженое? Мальчик уткнулся ему в плечо. — Я хочу к Бонни. Мне нравится только Бонни, — плаксиво продолжал повторять малыш. Солнце подошел еще ближе к нему, теперь чуть задирая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — У тебя тут уютно, кстати. Мне нравится такое обилие зеленого. И, погоди, где-то правда продаются такие забавные пиньяты? Я ни разу такие не видел! Они ужасно лупоглазые и милые! Солнце вдруг плюхнулся на диван, покосившийся от сильного удара и усеянный царапинами. Аниматроник похлопал по месту рядом с собой и Монти, словно в каком-то трансе, сел. В его голове продолжала крутиться одна-единственная мысль, которая коротила его процессор, которая родилась вне прописанной ему программы: он меня не боится. И почему-то из-за этой мысли хотелось запереть Солнце с ним в этой комнате и никуда не пускать, никуда не ходить, только слушать приятный голос, полный тепла и понимая, без единой нотки осуждения. Солнце придвинулся к нему еще ближе и принялся показывать рисунки, говоря, что тут какой-нибудь Тимми или Стефани пытались изобразить. Слушая его голос, Монти постепенно успокаивался. Когда все рисунки плавно перетекли из рук Солнца в то, что осталось от кофейного столика, рядом с разрушенным роботом-охранником, Солнце вдруг взял лицо Монти в свои ладони, тепло сверкая глазами: — Ты знаешь, что ты мой любимый аниматроник? Любимый. Он правда сказал любимый. Монти чуть прикрыл глаза в качестве согласия, потому что кивать не хотелось. Не хотелось терять прикосновение чужих рук. Было так странно, что этот жизнерадостный и солнечный аниматроник мог так запросто вывести его из гнева. — И я точно знаю, что ты никогда не причинил бы вред своим друзьям. А Бонни был твоим другом. Ты имеешь право скорбеть по нему столько, сколько и другие, — Солнце притянул его лицо ближе к себе, и Монти довольно рыкнул в ответ. Больше напоминало по звуку какое-то мурчание. Для удобства Монти перетянул на себя Солнце, укладываясь на диван. — Сегодня ночь проведешь здесь, — заявил аллигатор. Чтобы смягчить эффект от такого приказного тона, он потерся мордой о лицевой диск Солнца, что вновь крутанулся. Похоже, это означало согласие.

***

В очередной раз заходя в садик после закрытия, Монти поразился тому, что света не было. Может, охранник выключил по ошибке. В любом случае, Монти просто позвал Солнце по имени, но вместо него он заметил красные огоньки под потолком. Да, точно, особая функция Солнца. Монти умудрился как-то о ней забыть, так за все время и не встретив ночную версию воспитателя. Луна спустился к нему, и Монти не видел в нем угрозу, каким его иногда описывали охранники. То есть, конечно, он улыбался не так тепло, как Солнце, вместо нервозности в его движениях была какая-то решительность с нотками агрессии, и смотрел он на Монти с легким подозрением. Но не то чтобы аллигатора это смутило. Луна имел полное право сомневаться в том, стоит ли доверять другому аниматронику. Монти же собирался заслужить это доверие. — Не знал, что тут так светятся звезды на потолке. Клевая фича. Луна склонил голову набок, внимательно его оглядывая. Монти делал то же самое, ища отличия и схожести. — Я думал, у тебя полностью меняется одежда. А браслет остался. Луна резко к нему подобрался и взял за руку, разглядывая браслет на запястье и сопоставляя со своим. Сделав какие-то выводы, он снова отодвинулся на приличное расстояние, похоже, не будучи фанатом близкого общения: — Если ты навредишь Солнцу, я найду тебя, где бы ты ни прятался. Отличное начало беседы. Монти только хмыкнул, ничуть не смущенный угрозой. Он ведь не собирался вредить Солнцу. Ни за что бы. — Солнце будет только завтра с открытием пиццаплекса, — прошипел Луна. — Тебе сейчас здесь нечего делать. — А что здесь делать собираешься ты? Раз уж детишек нет, укладывать точно никого не надо. — Могу уложить тебя, — язвительно отозвался Луна, явно намекая не на сказочки на ночь. Монти он все больше нравился. — Может, и стоит, — он потянул воспитателя за собой в бассейн с шариками, стараясь вести его как можно осторожнее. — Я слышал, твои колыбельные просто отлично работают. — Я не собираюсь тебе петь, — Луна крутанул лицевым диском, но все же нырнул в бассейн рядом с Монти. Ему, похоже, тоже тут было очень даже комфортно, хотя вряд ли это сравнится с потолком. — Тем более, ты и так постоянно слышишь песни. Заевшая пластинка. А, это он о Фредди, должно быть. И это показалось Монти странным. Как их вообще можно было сравнивать? — И все же я предпочел бы послушать тебя. Луна еще его порассматривал, будто стараясь уловить в его словах подвох, а потом как-то скрипуче усмехнулся: — Не жалуйся, если мгновенно вырубишься. Монти поудобнее устроился в шариках, притягивая Луну к себе за руку ближе. Вот так вообще идеально. Луна немного поерзал, но, видимо, тоже нашел их положение весьма удобным. По крайней мере, когда его глаза в очередной раз вспыхнули красным, это не показалось Монти враждебным. — Запевай, свет очей моих. И Луна был прав: после первых же строчек Монти перешел в спящий режим, как бы сильно он ни хотел подольше послушать пение Луны. Потому что его голос правда звучал прекрасно.

***

Пока детишки играли в прятки, а аниматроники водили, Солнце, делая вид, что не слышал хихиканья из-под стола, тихо спросил: — Я знаю, что ты встретился с Луной. Все прошло… нормально? — Отлично даже. Он та еще вредина, но мне даже нравится. — То есть… ты не считаешь его жутковатым или странным? — Жутковатым — нет, странным — да, но хэй, у кого нет странностей? Видел бы ты, как Чика пожирает пиццу, хотя ей нельзя. Вот это реально жуткое зрелище, которое будет сниться в кошмарах. Солнце хохотнул и взял на руки ребенка, что прятался в горке: — Попался! Тот радостно захихикал, а Монти старался смотреть на воспитателя так непринужденно, будто его материнские платы не плавились от одного взгляда на такую милую картину.

***

По дороге в садик Монти столкнулся с Рокси, и они в качестве приветствия друг другу оскалились, словно меряясь клыками. — Выиграла сегодня кое-что в автоматах, подумала, тебе понравится, — и Роксана всучила ему в руки плюшевого Солнца. — Подумала, с ним твой день станет ярче. Вы такие мерзкие вместе, смотрю на вас и аж тошнит. Монти подумал, что это довольно мило с ее стороны, но вслух сказал: — Забавно, я-то думал, ты только Чику перед собой и видишь, и потому лажанула на концерте, засмотревшись. — Я всегда играю идеально. — Если только на струнах любви. — Так, засранец, иди сюда… Монти рыкнул ей в ответ и с игрушкой поспешил в садик. Солнце привычно спустился к нему с потолка и поскакал навстречу, но замер на полпути, увидев игрушку. А потом вдруг бросился Монти на шею, обнимая. — Поверить не могу, что ты собираешься унести себе в комнату его, а не меня! — насмешливо сказал он, хихикая в конце почти каждого слова. Неужели он так сильно обрадовался простой игрушке? Монти, однако, не собирался никого заменять игрушкой, поэтому запросто поднял Солнце — тот, несмотря на то, что, как и он, состоял из металла, был невероятно легким — и потащил к себе в комнату. Может, сыграет ему немного на гитаре, красуясь. Может, сразу потащит спать на диване. Открывалось так много возможностей.

***

Луна появился в его комнате без стука. Без шума вообще. Монти только-только доломал стол, разбрасывая вещи по комнате. И не подходил к тому месту, где лежали рисунки, покрытые блестками. Они были чем-то, что разрушить никак нельзя. Даже если это единственное, что Монти по-настоящему умел. Монти все еще грозно рычал, но постарался заглушать выходящую наружу злость, чтобы не спугнуть Луну, из-за чего звук казался каким-то особенно низким и глубоким. Луна плавно к нему подошел в темноте, что окутала комнату из-за того, что Монти разбил лампы, и, взяв аллигатора за руки, повел к дивану. Он слегка надавил Монти на плечи, укладывая. Правда укладывая его. Как ребенка. Эта мысль сначала вызвала в нем новый приступ злости, напоминая о том, как Фредди и Чика обращались с ним в самом начале. Словно он несмышленыш какой-то. А они ведь даже не пересекались особо до того, как Монти заменил Бонни на сцене, и аниматроник большую часть времени проводил в своей зоне для гольфа. Когда Бонни, единственный, кто не проявлял к нему дружелюбие просто потому что они семья, а позволил заработать доверие и научиться доверять ему, заявился к нему в гольф с просьбой показать, как вообще играть надо, Монти опешил, но согласился. Когда Бонни, так часто приходивший к нему, что уже прекрасно знал, в какой части гольфа искать его, предложил показать, как играть на басу, Монти согласился. Когда Бонни сказал, что в плексе происходит что-то плохое, что-то про пропавших детей и прошлое пиццерии, Монти согласился. И когда потом Бонни заменили на него, Монти даже не спрашивали, согласен ли он. Эти ассоциации были неприятны, но Монти быстро вспомнил, кто перед ним. Он резким движением подтащил к себе Луну, надеясь, что тот не будет против. Солнце бы точно не был против того, чтобы лежать вот так, но Монти не знал, насколько Луна мог позволить ему проникнуть в свое личное пространство. Оказалось, он ему вполне доверял, и Монти прижал его к себе еще ближе. Луна скрипуче проворчал что-то про беспокойных аллигаторов, а потом вдруг запел колыбельную, сам поудобнее устраиваясь рядом с Монти.

***

Плекс закрывался только через пару минут, но Монти решил, что на сегодня он уже закончил, и поспешил в садик. Ему не терпелось рассказать Солнцу об их с Рокси споре на гонках, где он срезал путь, правда, сбивая ограждения, зато выиграл же, но Солнца нигде не было, даже на потолке. Возможно, прощается за дверьми садика с последними своими маленькими посетителями. Монти решил осмотреться, пока есть возможность. Пройдя мимо сувенирного магазина, полного таблеток для сна и бодрости и всякого мерча с воспитателем, Монти двинулся дальше. Вот маленькие зоны для частных вечеринок. Так странно, что порой они были так близко, но совсем не пересекались. А ведь, подойдя к периллам, можно увидеть с высоты весь садик. Продолжив бродить в ожидании звона колокольчиков, ставшего уже самым приятным звуком на свете, Монти забрел дальше в служебный коридор. Увидев дверь, за которой, по его прикидкам, должна быть башня, из которой Солнце прыгал в бассейн с шариками, Монти решил зайти. Может, Солнце сидит именно там. Он даже постучался для приличия, прежде чем войти. А когда зашел, то сначала не был уверен, что это действительно комната воспитателя. Монти представлял себе детские рисунки с ним самим на стенах, повсюду блестки и мягкие пуфики всех цветов радуги, материалы для детских поделок, лежащие в идеальном порядке. Все оказалось совсем иначе. Маленькое помещение больше напоминало склад, чем жилую комнату, во многом из-за большого количества деревянных коробок, вероятно, из-под инструментов для крафта. Стены и потолок выглядели обветшалыми, будто ремонт тут не проводился уже многие годы, а под потолком даже висела паутина. Тут и там валялись мягкие кубики, каких было полно в садике. Это совсем не подходило Солнцу, который так пекся о порядке всегда и везде. Еще сильнее Монти впечатлил сломанный бот-охранник, чьи части были разбросаны по комнате. Тут также стоял игровой автомат, о пропаже которого как-то упоминали техники, что проводили осмотр Монти — как всегда болтали так, будто его и не было рядом. И вот теперь автомат нашелся у Солнца, который непонятно зачем его сюда притащил. На стенах висели детские рисунки Глэмроков, а еще повсюду был их мерч. Словно Солнце был каким-то фанатом. Футболки, плюшевые игрушки, фигурки. И при всем этом бардаке казалось, что это место давно заброшено, но Монти точно знал, что Солнце бывает здесь каждый день. — Нет-нет-нет-нет-нет! — послышался взволнованный голос, а потом Солнце резко появился перед Монти, пытаясь загородить ему вид на свою комнату. — Не смотри! Здесь… сюда нельзя! Небезопасно! Солнце постарался вытолкать его за дверь, но Монти все же был сильнее, и просто перехватил его руки, сжимая в своих крепко-крепко, но так, чтобы случайно не навредить. Он наконец-то понял одну важную вещь. Он и другие Глэмроки правда никогда не обращали внимание на Солнце, потому что особо и не пересекались никогда, и желанием сближаться не горели. Они были такими слепыми. Он был слеп, когда не замечал очевидного желания Солнце стать частью чего-то, вместо того, чтобы обреченно сидеть в одиночестве в этой пустой комнате, что многим напоминала гримерку Монти: та же разруха, те же части выведенных из строя ботов. Персонал плекса тоже не был заинтересован благополучием воспитателя садика, радуясь тому, что он справляется со своими обязанностями, нянча детишек. И все равно, что происходит за дверьми садика, тогда как тут явно нужен как минимум ремонт, чтобы починить это дряхлое помещение, заставленное коробками и игрушками. Солнце продолжал нервно подергиваться, словно в его программе произошел сбой, но Монти крепко держал его за руки, не собираясь больше отпускать. — Все в порядке, Солнышко, — как можно мягче сказал Монти. Было непривычно говорить так не с детьми — хоть с кем-то вообще, но ему нужно было успокоить другого аниматроника. Если его приступ паники хоть немного похож на приступы агрессии аллигатора, то нужно говорить максимально мягко и спокойно, не делая резких движений. — Я в любом случае не увидел ничего страшного. — Грязно-грязно-грязно, — маниакально пробормотал Солнце, в голосе которого слышались помехи, что говорило о сильной перегрузке процессора. Даже его лицевой диск крутился туда-сюда так рвано, как заевший маятник, готовый сорваться. Монти притянул к себе Солнце, обнимая и немного раскачиваясь вместе с ним, стараясь успокоить. Банальные «мне жаль» и дурацкие шуточки «я думал, это у меня полный бардак» точно сейчас были лишними, и Монти не был уверен, что вообще сможет подобрать слова. Он не был в этом силен, так что просто продолжил прижимать к себе Солнышко. Он просто обязан его оберегать. Даже от самого себя.