Как тебя покорить?...

Сопение под ухом и парень не понимает сначала, что происходит и где он находится. В память врезаются воспоминания о том, как его кудряшка чуть не попал в беду, но слава богу всё обошлось и сейчас именно он крепко прижавшись к нему, дышит ему в ухо. Руки Серёжи лежат на его груди, ноги закинуты на пояс, и сам он чуть ли не лежит на нём. Хотя нет, всё же лежит. Русоволосый медленно поправляет кудрявую прядь, что легла на нос парню, из-за чего он стал жмуриться и недовольно мычать. Такой красивый… Сонный, беззащитный, такой любимый. Лейла ещё не пришла? Эта чудо-женщина просто обворожительна, потому что о такой маме он мог только мечтать и вот, Серёжа врываясь в его жизнь внезапно становится единственным, кто дарит ему уйму радости, гору любви, тепло, которое греет в декабрьские морозы и дом, где он будет встречать новый год. Ресницы задрожали, и на него посмотрели заспанные глаза Серёжи, что в секунду изменились в чертовски смущенный взгляд. Что внезапно изменилось?! Почему его щёки покрылись румянцем, а сам отодвинулся на приличное такое расстояние?! Непонимание отразилось на лице и Серёжа прекрасно это увидел. — Всё хорошо, правда, — он присел на диван, поворачиваясь к нему спиной. Но Ваня не поверил. Тоже присел рядом, осматривая лицо. Физиономия Серёжи исказилось еще в большем смущении. Руки схватили за края футболки и он опустил их вниз, крепко сжимая. Глаза остановились на пальцах, что редко подрагивали выдавая нервозность. — Серёж…? Парень быстро вскочил и опуская края футболки побежал в свою комнату, закрывая дверь. Внезапно все стало понятно, Ваня сразу всё понял и усмешка расцвела на губах, когда он понял, утренний стояк был на него. — Ваня, не заходи, блять как стыдно! — он говорил это таким жалостным голосом, что Ване на секунду стало его жаль. — Перестань, я могу тебе помочь, — низкий утренний голос обдал мурашками Пешкова, хотя он стоял за дверью, смотря на бугорок в штанах, который позорил своего хозяина. Что за блядство с утра?! Почему именно сегодня?! Почему именно при нем, обычно же всё было хорошо, он один утром сам справлялся со своей маленькой проблемой, но сейчас она кажется такой глобальной, что хочется, как страус, спрятать голову в песок, чтобы не видеть этих искрящих глаз, что сто процентов сейчас хищно смотрели на дверь, как будто смотрят на самом деле на бедного паренька. — Ваня, иди… Иди нахуй пожалуйста! — крикнул Сережа, садясь на кровать. Только потом до него дошло, что в данной ситуации это он может пойти на хуй, а лучше сесть на него…?! Что?! — Только если на твой, — щелчок и в комнату заходит Ваня, уверенным шагом направляясь к парню. Это пиздец. Ему определенно пиздец. Потому что он должен сейчас послать его не нахуй конечно, но подальше, но парень только смотрит, как Ваня наклоняется к нему, проведя правым указательным пальцем по шее, чуть опуская воротник. — Смотри, засосы уже прошли, думаю стоит исправить это, — в его глазах снова были бесята. Те, что игрались с похотью и нежностью. Что обдали возбуждением все тело, покрывая мурашками, туманя разум снова. Как дежавю, он смотрит в эти малахитовые глаза, что снова сверкают ярче изумрудов, поблескивая страстью. — Так мне пойти на хуй, или ты сядешь на мой? Обхватил подбородок, поднимая выше, чтобы видеть все что происходит у него в глазах. Все, о чем он сейчас думает, но видел только свое отражение. — Ты что творишь?.. Фраза оборвалась, потому что его толкнули на кровать, забираясь на Серёжу. Ваня смотрел сверху на то, как тот не мог больше ничего сказать, жадно глотая воздух, как и Ваня. Кислород стал поступать в лёгкие через раз, потому что он перестал им дышать. Он снова дышал Серёжей. — Я?.. Ничего, думаю помочь тебе, а потом ты поможешь мне, — двинув бедрами, прошелся пахом по животу Серёжи опускаясь ниже, теряясь в ощущениях. Горячо. — Или ты против? — остановился в миллиметре от лица, смотря как бегают его глаза. — Нет… И губы, что впились в него, жадно ловя каждый миллиметр. Жарко. Поэтому руки стали снимать футболку, проходясь пальцами по коже, что покрывалась мурашками. Он поддавался каждому прикосновению, лелея и краснея все больше. Он давал все, что у него было, лишь бы ощущать это всегда. Ощущать то, как тонкие пальцы сжимают талию, а губы целуют до ноющей боли. Безумие накрывает с головой и они оба это понимают. Сгорят? Да, но сгорят вместе. А пепел разлетится по миру, даря ту свободу, о которой мечтали их чувства, находясь под постоянным контролем. Штаны летят на другой конец комнаты, а губы Вани спускаются к шее, следуя по знакомому маршруту. Зубы врезаются в молочную кожу, и с губ слетает стон, перемешанный с болью, таким наслаждением, от которого закатываются глаза, и он выгибается, подставляясь губам навстречу. Укусил, зализал рану. Сжал талию, и опустился к ключицам, что выпирали, маня своей красотой… Хотелось вгрызться в кожу, ведь на вкус она такая сладкая… — Вань… — шепот слетел с губ Серёжи, и он толкнулся своим ноющим членом. Рука тут же опустились к резинке трусов, медленно опуская её. — Кхм, Ваня блять… Глаза увидели черную дыру. Мир взорвался, когда кисть Вани сжала основание, проводя рукой по всему стволу, ловя губы. Теперь точно все под контролем, теперь точно он поможет ему избавится от утреннего стояка. На него. — У тебя встал на меня?.. — укусил нижнюю губу зеленоглазый, сжимая сильнее и проведя рукой быстрее, выдавливая все стоны и вздохи, что слетали с таких пухлых губ. — Да-да…! — Сережа сжал простынь, не зная куда деть руки, ведь Ваня нашел им применение. Взгляд все ещё залит дымкой возбуждения, но он дотрагивается рукой до бугорка на штанах Вани, а тот, резко схватив ее, поднял над головой, прижимая к кровати. — Ну нет, с этим ты поможешь мне без рук… Обхватил подбородок, кусая губу, а затем резко отлипая от него. — Поворачивайся. Грубый голос, а Сережа как под гипнозом повораичается на живот, оттопыривая попку, а затем опускает таз, начиная создавать трение, что так сильно не хватает члену… — Мгх… Рука Вани резко хвататет того за бока и потягивает к себе, наклоняясь. Опустив голову он целует щеку, проведя правой рукой по бедру, поднимаясь к заднице. — Если не хочешь, я остановлюсь. Русые волосы прилипли к лицу, но он не замечает их. Перед его глазами, только шоколадные кудри, которые распластались на простыне. — Нет… Только… — Я взял с полки, не переживай, и смазка тоже имеется. Серёжа думал, что его сердце остановится. Он никогда не привыкнет к такому Ване. Даже если бы ему сказали, что его когда-нибудь нагнет этот высокий парень, он бы показал ему фак и послал бы с такими словами, но сейчас… Сейчас эта реальность обжигала, и когда пальцы мокрые от смазки стали поглаживать ягодицы, он неосознанно выгнулся ещё больше, чувствуя чужой член. Теперь он точно мог сказать, что чувствовал пиздец пятой точкой, в самом прямом смысле. — Расслабься. Шепот помог расслабить мышцы, но как только в нем оказался один палец, Сережа открыл рот… Такие новые ощущения… Ноющий член переманил все думы, и он постарался ещё расслабиться, чтобы Ваня смог нормально его растянуть. Иначе разорвёт кудряшку. В прямом смысле. Палец зашёл полностью, и он стал растягивать его, постепенно вставляя второй палец, а затем и третий, ощущая, как стон в один момент стал таким томным… Означало только одно, он нашел простату, а значит терпеть долго не придется. — Подожди немного, — он приподнял попку сжимая бедра и восхищаясь таким невероятным видом… Может ли он выглядеть как самый настоящий порноактер, которому жотлолс вручит роль, но из приза был только член, что стал постепенно входить, в Серёжу, чувствуя как тот замер. — Потерпи… Это стоило не малых усилий, потому что можно было кончить только от вида, но отказывать себе в удовольствии побывать в такой охуенной жопке просто нельзя было.

Мы оба впадаем в безумие… Безумие.

Все в миг обострилось. Серёжа стал насаживаться на член, потому что как только тот ударялся по простате, удовольствие накрывало его волной, и было так хорошо… Это лучше утренней дрочки в миллион раз, и это пиздец как невъебенно… Стоны ударялись о стены, не выходя за пределы комнаты, потому что дверь закрыта. Пустая квартира хранила в себе только два секрета, один из которых вдалбливал в кровать другого, сжимая талию и кусая шею, спину до синяков. Сущность упивалась этой властью. Ему было так хорошо, он просто не мог поверить, что на данный момент его член это атомная бомба, которая взорвется через секунду. Осталось пять секунд Раз. Он рычит в себя, пытаясь причинить меньше боли Серёже, чья попка так аппетитно смотрится, когда в ней находится он… Два. Слова кажутся лишними, ведь теперь их ноты — это синяки на теле Серёжи. Три. Дыхание стало сбиваться, но они все равно не могут остановиться. Не сейчас. Четыре. Пелена, что так долго застрелила глаза, теперь мелкой дымкой отлегла, давая взору все крупицы этого прекрасного тела. Пять. Он больше не может так долго смотреть на эту сексуальную картину, из-за которой возбуждение просто срывает все с цепи, превращая его в маньяка. Сережа насаживается на всю плоть, раскрывая глаза и чуть ли не крича от наслаждения, когда тягучее удовлетворение накрыло с головой ударяя в член, тем самым заставляя утонуть в наслаждении… Ваня далеко не уходит, так как стенки, что сжимают его, сейчас просто срывают крышу и он прижимается к нему всем телом, содрагаясь в конвульсиях… Они испытали все прелести оргазма. Они ощутили друг друга полностью. Теперь осталось только встать с кровати и помыться в душе, чтобы встретить родителей Серёжи. Но нагие тела не хотели вставать. Презерватив улетел на пол, и Ваня накрыв их одеялом закрыл глаза, чувствуя как кудряшка прижимается к нему всем телом. — Вань, а ведь сейчас утро… — Не знаю, почему ты устроил это блядство утром… Поцелуй в лоб, и они падают в сон.