Как тебя покорить?...

Серёжа спал долго, и за это время Ваня успел съездить за подарком, за салатами к Лейле, и ещё что-то купил по мелочам. Ваня словно порхал, ведь настолько увлекся подготовкой, что не заметил, как наступило одиннадцать вечера. Пора будить больного. Ваня сел на табуретку напротив койки, где мирно сопел парень и, взяв гитару, что притащил с собой сегодня из своей квартиры, медленно провел по струнам. Гитара была не новая, так как её подарила ему бабушка. Он играл на ней только когда жил у неё, а после… После просто прятал в комнате, чтобы родители не видели. Потом спокойно привез в свою квартиру, но так и не притрагивался к ней, даже можно сказать забыл про неё, но почему-то вспомнил именно сегодня и захотел сыграть для Серёжи. На Ване обычное чёрное худи, рукава которого мешались, поэтому пришлось немного закатать, черные джинсы и длинная челка, что лезла в глаза, но он всё также медленно проводил по струнам. Мелодия разнеслась по палате и Ваня прикрыл глаза, вспоминая, как пальцы раньше умели водить по струнам. Он сразу понял, какую песню будет играть, и в следующее мгновение уже увереннее ощущал струны и даже не смотрел на них, потому что знакомая до дрожи песня въелась в память. — Знаешь, ты научил меня целоваться… — первые слова вылетают из губ и он пытается не сфальшивить, так как петь он не умеет. — Максимально трезвый, ведь сейчас я влюблен в тебя, — следующую строчку уже громче, смотря, как парень напротив начинает морщиться. — Спасибо, что научил меня так классно смеятся, —мурашки побежали по телу, и Ваня затаил дыхание, выводя на свет новую ноту. — Года три я буду слышать, как ты мне сопишь в телефон… — строчки плыли в голове, и Ваня посмотрел на Серёжу, что открыл глаза и с удивлением смотрел на него. — Но помню, ты пахнешь мятой, в футболочке помятой, жду тебя всегда между четвертым и пятым… — доигрывает изученные ноты и улыбается во все тридцать два зуба. — У меня много вопросов… Но скажу только одно, я мятой не пахну, — он протер глаза и грустно улыбнулся. — Это пока что, но скоро мы это исправим, — Ваня встал с табуретки и, наклонившись, тихонько чмокнул в лоб, смотря, как довольная улыбка Пешкова возникает на лице. — Ты так быстро сходил за салатами? — он повернул голову вправо и указал на стол, на котором покоились разные блюда, во главе которых стояла рыба под шубой. — Ты проспал весь день, так что нет, не быстро, — Ваня подмигнул ему и пошел класть обратно в сумку гитару, чтобы не потерять. — Но откуда у тебя гитара, и ты умеешь играть? — не выдержал Серёжа. Ваня заулыбался и, быстро застегнув сумку, подошел обратно, чтобы рассказать такую занимательную историю о том, как бабушка подарила ему эту гитару. Серёжа лежал в белой больничной пижаме. Не нравилась она ему, потому что в ней он чувствовал себя психбольным, что было очень неправильно, ведь ему всего-то сломали ребро и в конце концов просто избили. Это Вадима надо туда отправить. Кстати о нем… Где он, и что с ним теперь стало? Ваня уже хотел было начать свою историю, улыбаясь теплой улыбкой, но Серёжа перебил его, хватая за руку, и не сильно сжимая её. — Вань… А где Вадим? — слова эхом прозвучали в голове, и вся улыбка пропала мигом. Его хорошее настроение улетело в бездны тартарары, ударяясь о скалы ненависти к этому человеку. Если бы Серёжа знал, что он чуть не избил его в полицейском участке и проклял двадцать тысяч раз, то, скорее всего, был бы не в восторге. Он же доброе чудо. Слишком доброе и светлое для этого мира… Если бы он мог, он бы сделал новую планету, где не будет ни этого сраного Вадима, ни всех тех, кто вообще причиняет ему боль своим присутствием. Ему была бы посвящена целая планета… Но мы в реальности, а значит Серёжа всё ещё здесь в синяках смотрит умоляющими глазами, пытаясь хоть что-то прочесть в глазах Вани, но видит там только одно. Пусть горит в аду…  — С ним разбирается полиция, остальное я не знаю, — старался как можно меньше безразличия, но получилось, что вывалил всё. — Я надеюсь, что больше никогда не встречу его, — он грустно улыбнулся и прикрыл глаза. — Серёж, ты больше его никогда не увидишь! Я тебе обещаю! А теперь давай садится за стол, потому что через сколько там.? — он схватил телефон и включил дисплей, смотря на время. — Через час новый год! — воскликнул и стал бегать по палате, ставя стулья, а затем откуда-то достал шампанское. — Ты сам все это приготовил для меня? — удивлённо пролепетал Пешков, вставая с кровати и садясь за стол. — Нет… Салаты приготовила Лейла, шампанское купил я, и всё, — пожал плечами и потрепал челку, смущённо улыбаясь. Сережа ещё раз взглянул на него, но уже с такой любовью, от которой хотелось выть… Разве такой очаровательный мальчик может сейчас лежать в больнице и справлять новый год? Он должен быть в самом лучшем отеле, а не тут, среди капельниц и бинтов… — Знаешь, это самый лучший новый год… Я ещё никогда не был счастлив так, как сейчас, — взгляд послал волну тепла Ване, и тот стал трепать подол худи. Ему снова говорят такие теплые слова. — Я очень надеюсь, что этот новый год будет не хуже предыдущих… — Спасибо тебе… Просто спасибо за то, что делаешь для меня. Можно было уже разреветься от таких слов… Таких простых, но в них так много благодарности и того комфорта, что может с собой принести их отношения. Казалось, что когда Серёжа появился в его жизни, он перевернул всё с ног на голову. Время куда-то исчезало… За окном фонари, что нагло заходили в комнату и подглядывали за нашими героями… Снег и маленький ветерок отгоняли прохожих по домам, ведь новый год — это семейный праздник. — А где родители? Они будут праздновать с нами? — поинтересовался Серёжа, пока Ваня открывал шампанское. — Лейла сказала, что если они успеют приехать с другого конца города, то приедут, если нет, то… Тишину разрушил звонок и у Вани проскользнула хитрая улыбка. «Если не успеют, то позвонят…» — Да? Ваня убавил динамик и голос Лейлы Серёжа не слышал. — Хорошо, с наступающим вас! — произнес Ваня и сбросил вызов. Глаза полные радости и необъятного тепла уставились на кудрявого парня, что выжидал что-то от Вани. — Они не смогут приехать, так что мы тут одни, — взял шампанское и разлил по бокалам. Пузырчатая жидкость ложилась на дно бокала и тихо шипела. Видимо, атмосфера нежности слишком въелось в каждый предмет этой палаты и шампанское выражает своё недовольствие? Возможно, но Ване плевать и он включает прямой эфир на телефоне, забивая какую-то программу на фоне, где отсчитывают минуты до нового года. — Будь со мной до тех пор, пока солнце не сгорит… Пока вода в океане не засохнет, пока киты из воды не выйдут… — он поднял бокал и услышал вопли с телефона, что значило только одно. Время настало. — С новым годом! — крикнул Сережа и чокнулся бокалами, а после выпив весь залпом, устремил взгляд в окно, где сверкали огоньки. А это салюты. — Ваня! Там салюты! Смотри! — возглас Серёжи и Ваня быстро поворачивается к окну, наблюдая за таким прекрасным зрелищем. Разноцветные огоньки растворяются в ночном небе, превращаясь в звёзды, а затем падая обратно на землю, совершенно теряя блеск… Так красиво, так громко и так празднично! — Вань! Открой окно! Сейчас всех поздравим с новым годом! Ваня послушался и открыл окно, впуская морозный воздух, что пробрал дрожи. Свежий воздух стал играться с кудрявыми прядями, но Сережа будто этого не замечал, жадно ловя каждую огненную вспышку, что разрезала ночное небо. — Как красиво… С новым годом! — крикнул Сережа, а за ним и Ваня. Ваня посмотрел вниз, где люди запускали фейерверки. Кто-то обнимал сына, кто-то держал за руку девушку, а врачи просто следили за тем, чтобы в больнице не пострадали… А разве можно запускать салюты? Ваня нахмурился, но обернувшись, увидел жёсткую радость, которая так сияла, что можно было ослепнуть. — Это волшебно… — произнес Серёжа. — Да, волшебно, — произнес Ваня, смотря на Серёжу. Он правда волшебный, и пусть каждый сам поймет, про кого сказал, но главное одно. Эта ночь точно необычная. Как только фейерверки закончились, Серёжа оторвался от окна, и Ваня закрыл его, чтобы совсем не замёрзнуть, а того и хуже заболеть… — А теперь закрой глаза, время для подарков, — произнес Ваня, подходя к Серёже и поднимая его лицо. — Подарок? — он распахнул глаза, смотря, как Ваня улыбается. Тот лишь кивнул и ждал, пока Сережа закроет глаза. Кудрявый закрыл глаза, ожидая своего подарка. Вдобавок закрыл лицо ладошками, чтобы Ваня не переживал, а тот уже поднимал пакет, что был спрятан за гитарой. Подошёл к больному и сел напротив, доставая оттуда коробку с самыми лучшими духами, аромат которых точно понравится Серёже. Лайм и мята. Достав из коробки самый драгоценный предмет, он пшыкнул в воздух, чтобы Сережа услышал запах и сам открыл глаза. Пешков так и сделал, не веря своему носу. — Вань, это что, духи с мятой.? — его пальцы стали подрагивать, и он коснулся бутылки, где находилась такая заветная жидкость, аромат которой всегда сводил Серёжу с ума. — Да, с новым годом, кудряшка, — он притянул того за подбородок и чмокнул в губы, улавливая нотки шампанского, после чего облизал уста. — Спасибо! — резкий скачек и тот бросается в объятия, совсем забывая о своем ребре, что впивается в лёгкие, но он терпит и крепко обнимает парня, показывая, как ему нравится подарок. Да даже если он просто листок бумаги ему подарил — это был бы лучший подарок в жизни, потому что он от Вани. Бессмертных обнял в ответ и согнулся, чтобы уткнуться носом в кудряшки. Даже в больнице домашний. Стоя обниматься не удобно, но если это ста девяноста сантиметровый баскетболист, чьи руки похожи произведения искусства, а губы всегда оставляют на его шее засос, когда тот теряет голову… *** Дни как-то пролетали мимо, потому что Ваня из дома спешил сразу в больницу, и там уже они с Серёжей то смотрели фильмы, то просто лежали в обнимку, болтая о чем-то… А когда врач разрешил Серёже выходить из палаты, они прогуливались по территории больницы, играли в снежки и просто мерзли, да так, что у обоих щеки были красные. Но смеялись они сильнее, да так, что скулы болели. Сережа уже и не вспоминал, что его кто-то там избил, что он чуть не умер там, на улице, он просто наслаждался моментами, проведенными с Ваней, ведь совсем скоро, после новогодних каникул он уедет за кубком, что означало неделю без него. День «X» наступил. Врач ещё не хотел выписывать Серёжу, потому что ребро не до конца срослось, хоть и все синяки прошли, но следы остались. Поэтому он сидел на кушетке и ждал прихода Вани. Сегодня вечером едет в Сочи, поэтому Бессмертных обещал зайти утром и провести весь день с ним, а вечером, уже попрощавшись, уедет. Пешков уже скучает по нему, а когда парень в куртке и с сумкой в руках вваливается к нему в палату, тот кидается на него и запрыгивает, обвивая ногами талию, крепко прижимаясь к Ване. От него пахнет зимой, и свежестью, которая перемешана с гелем для душа… Руки обвили в ответ, бросая сумку, и Ваня уткнулся носом в шею, чуя знакомый запах духов… Снова приятно, снова тепло и так хорошо, что не хочется его бросать… Не хочется ехать в Сочи без него, хочется стоять вот так в больничной палате и обнимать своего кудряшку, что тихо дышит ему в шею. Такой щеночек. — Вань, можно мы так весь день проведём? — спросил Сережа, а Ваня засмеялся. Его грудной смех пустил мурашки по коже Пешкова и тот прикусил губу, молясь, чтобы сейчас ничего в его организме не встало. — Я бы с удовольствием, но ты тяжёлый, поэтому слезай, — он опустил руки, и Серёжа обиженно слез с него. — Я толстый? — он опустил голову и надул губы. Ваня этого не видел, но догадывался, потому что Пешков так всегда делал, когда хотел капельку внимания. — Нет конечно, просто я тоже не тяжелоатлет, а обычный баскетболист, — пожал плечами Ваня, подходя ближе и поднимая лицо Серёжи. — Всё, не дуйся, иначе я сейчас уйду, даже не попрощавшись, — пригрозил Бессмертных и чмокнул в нос, а после подошёл к вешалке и снял куртку, вешая туда же шарф. — Давай лучше просто поиграем в монополию. Сережа удивлённо распахнул глаза и уставился на Ваню, что доставал коробку с настольной игрой. — Я не шучу, так что садись, — он указал на койку, и Сережа без промедления сел, ожидая, пока Ваня всё разложит на кровати. Фишки и большое игровое поле были готовы, осталось найти кубик. — Ты потерял кубик? — засмеялся Сережа и ещё раз стал обыскивать палату. — Да мне кажется они просто продали мне без него! — он был раздражен. Желание сыграть с Пешковым в монополию было сильнее всего, поэтому он перерыл всю игру, пытаясь найти злосчастный кубик. — Да блять! Да где он?! — нервы сдали, и он сжал кулаки, пытаясь не выйти из себя сильнее, иначе будет хуже и ему, и Серёже. — Давай успокоимся для начала, — Серёжа взял ситуацию в свои руки и подошёл к Ване, хватая его лицо в свои ладони. — Дыши… Раз, два… Раз, два. Вот, теперь думаем, где нам найти кубик, — Ваня начал быстро моргать, пытаясь стереть пелену ярости на кубик и вообще на игру. Вдыхая воздух, он стал успокаиваться, видя, как чужие глаза с волнением смотрели на него. Ему нужно научиться контролировать все это. Эмоции стоит держать в узде, чтобы не причинить боль ни ему, ни Серёже. — Давай я похожу по палатам и спрошу, есть ли у кого кубик, и думаю, что у кого-то точно есть, — стал гладить большим пальцем по щеке. — Нет, лучше я, — Ваня убрал чужие руки и вышел из палаты. *** Вечер наступал быстро… Ребята нашли кубик и весело проводили время. Правда Ваня иногда мухлевал, за что получал подзатыльник от Серёжи, но смеясь просил прощения, возвращая деньги обратно. — Серёж, мне уже пора выходить, — он посмотрел на дисплей телефона, а затем на погоду за окном. Темно. Уже пол седьмого, а значит ему правда нужно садится на такси и поезжать в корпус, где их ждёт автобус. Настроение Серёжи упало, но он не подал виду, вставая с койки и надевая куртку. — Тогда собирай вещи и выходим, — пожал плечами, натягивая шапку. Ваня тоже встал и, молча взяв сумку, открыл дверь, выходя из палаты. — Я сообщаю доктору… — О, Сергей, вы куда? — голос доктора перебил их и Пешков повернулся к нему, смотря, как мужчина ждёт ответа. — Я провожу Ваню и вернусь в палату, — произнес кудрявый парень и, взяв ладонь Вани, переплел пальцы. — Хорошо, — доктор кивнул и двинулся дальше по коридору. — Пойдем, — Сережа двинулся вперёд, и Ваня плелся за ним. *** На улице значительно похолодало, но мороз был не сильный. Нос Серёжи уже замёрз, но он все также стоял в объятиях парня, чувствуя, что скучать он будет всю неделю. На улице до сих пор идёт снег и Ваня не знает, что любит теперь больше. Обнимашки с Пешковым или снег, что хлопьями ложился на торчащие из шапки пряди. — Вань, я буду скучать, — произнес куда-то в шею Сережа. — Я тоже буду, кудряшка, причем сильно, — руки сжали парня сильнее. Вокруг ходили больные и о чем-то говорили, фонари освещали дорожку, что вела за ворота территории больницы. Но они стояли и не двигались. — Если придет Даша, передай ей спасибо от меня… Пусть я и недолюбливаю её, но она спасла тебя, — произнес Ваня и отошёл на шаг от парня, всматриваясь в лицо. Красный нос и ресницы, что подрагивали под потоком несильного ветра. — Хорошо, а ты просто делай то, что тебе нравится… Я буду болеть за тебя, — Пешков улыбнулся и засунул руки в карманы потому что мерзли. Они стояли, а время тикало. Они любили, но уже скучали. Они смотрели, а такси ждало. — Мне пора, — Ваня взял сумку в руки и с грустью посмотрел на Серёжу, чьи глаза уже были на мокром месте. — Скоро увидимся, не плачь, пожалуйста, — Бессмертных быстро взял в свои ладони его лицо и стёр слезинку, что падала с щеки. — Я не плачу, а тебя уже такси заждалось, давай, иди уже! — он убрал его руки и толкнул в сторону такси. Ваня шатнулся, но все же зашагал в сторону такси. Грусть накатила резко, охватывая и топя в чувствах. Он не хочет его бросать, и поэтому снова обернувшись на кудрявого парня, чьи пряди уже были в снегу, он крикнул на всю улицу. — Кудряшка, я приеду так быстро, ты даже соскучиться не успеешь! — пар вылетел изо рта, а Серёжа уже рыдал. Русоволосый пустился на бег и запрыгнул в такси, поворачиваясь в окно, смотря, как Пешков стирает слезы. — Ты дурак, я уже соскучился…

Снегом посыпал… По кудрявым волосам Самым красивым С тобой встретимся во сне…