Глава 21. Джеймс. Неожиданный подарок
5 июня 2022 г., 21:58
− Блядь, − произнес Джеймс, ни к кому не обращаясь.
Он стоял один на скале, возвышавшейся над озером, насквозь промокший и чертовски замерзший, хотя это как раз волновало его меньше всего. Ибо Джеймс Поттер прямо сейчас имел дело с чем-то похожим на внутренний оползень. Происходил какой-то сейсмический внутренний сдвиг, и ему это было совсем не по душе.
Быть пятнадцатилетним мальчишкой очень трудно. Честно говоря, Джеймс был уверен, что это самая сложная задача в мире, а любой, кто с этим не согласен, либо врет, либо никогда не был пятнадцатилетним мальчишкой, а значит, не может судить со знанием дела. Например, что, во имя вычурнейших Мерлиновых панталон, делать мальчишке, обнаружившему, что он совершенно случайно и не по своей воле влюбился в девушку, которая ему не должна нравиться?
Он пытался отбросить воспоминания о глупом сне. Возможно, это один из многих странных побочных эффектов становления анимагом. По крайней мере, сны ничего не значат. Это просто бред подсознания, всплывающий, пузырясь, на поверхность, чтобы растревожить мирно спящего человека. Но все было бесполезно. Он не мог выбросить сон – не мог выбросить её – из головы.
А теперь еще и это.
Разум твердил, что это смехотворно, что это Эванс, Лили Эванс, девчонка-зубрилка, которую он знал с одиннадцати лет, девчонка, которую он дразнил много лет, префект, которая без конца болтается вокруг этого сального ублюдка Снейпа.
К сожалению, разум пятнадцатилетнего мальчишки – кипучая, оживленная штуковина, легко переполняющаяся и подверженная эмоциональным перегрузкам. Сколь бы возвышенным органом ни был его мозг, с задачей по сдерживанию других телесных процессов он справлялся паршивенько. Хотя логическая часть разума во всеуслышание объявляла, что ему не нравится Лили Эванс, все остальное было с ней не согласно.
Переварить случившееся было слишком сложно, потому Джеймс просто стоял, краснея, смущаясь и абсолютно по-дурацки не в силах вымолвить ни слова, пока Лили убегала. Она мчалась обратно к замку, дрожа на ветру, её темно-рыжие волосы струились по спине, плащ развевался на ветру вокруг, как он теперь узнал, весьма красивой фигуры. Он никогда прежде не думал о теле Лили Эванс. Конечно, он интересовался девушками в целом – все же он тщательно изучил маггловские журналы, которые Сириус притащил в прошлом году, – но это было совершенно другое. Это была Эванс. Лили Эванс. Она не могла ему нравиться. Просто не могла.
И все же… нравилась.
Джеймсу вдруг пришло в голову, что она, должно быть, ему уже какое-то время нравилась. Глубина чувств, которая его сейчас переполняла, возникла не в один момент, пусть даже в этот самый момент ему удалось разглядеть её лифчик.
Мерлин, сколько же времени это происходило у него под носом! Почему ему никто не сказал.
− Блядь, − повторил он. – Черт. Блядь. Пиздец. Ебаный пиздец, на хуй, блядь.
Словно в ответ на этот внезапный поток ненормативной лексики, по озеру пронесся порыв сильного ветра, и Джеймс, все еще мокрый от озерной воды, неуютно поежился. Он натянул плащ, который, к счастью, успел скинуть прежде, чем нырнуть в воду. Надо было вернуться в лес: там его ждали друзья.
Они пришли сюда, чтобы попрактиковать превращение в анимагов. Это была идея Пита. («А вдруг мы превратимся в кого-то реально здоровенного и разнесем спальню?»). Сириус по-прежнему был единственным, кому удалось полностью трансформироваться, и это безумно раздражало Джеймса.
Он лишь хотел ускользнуть на минутку, чтобы потренироваться самому: под взглядами друзей было неловко. А потом увидел Лили у озера и не смог удержаться, чтобы не подойти и не позлить её. Он не знал зачем. Может, хотел убедить себя, что тот сон ничего не значит. Может, потому, что знал, как её щеки покраснеют при виде него, знал, как её завести, что сказать, чтобы увидеть искры в блестящих зеленых глазах…
Блядь.
Развернувшись к лесу, он обратил внимание на старую книгу, лежавшую на камне. На обложке было написано: «Продвинутое Зельеварение».
Джеймс долго смотрел на учебник. Именно книга была во всем виновата. Если бы Лили не читала ее, он бы не почувствовал себя обязанным её отобрать, тогда бы Лили не попыталась вернуть книгу, не поскользнулась и не упала в озеро. А он бы и дальше оставался в блаженном неведении о своем новом увлечении. Или мог хотя бы продолжать притворяться.
Джеймс на мгновение задумался, не швырнуть ли книгу в воду в качестве мести, но потом заколебался. Лили ее обязательно хватится. Она сказала, что книга чужая, значит, у неё могут быть неприятности, если она её потеряет… и она, вероятно, будет очень благодарна тому, кто её вернет.
Не то чтобы его это волновало.
(Волновало, и еще как).
Потому Джеймс опустился на колени, поднял книгу и завернул её в шарф. Затем, сунув мокрый сверток под мышку, пошел в лес.
***
− Что, черт возьми, с тобой случилось? – спросил Сириус, увидев Джеймса, чьи кроссовки хлюпали на каждом шагу. Сириус, Ремус и Питер удобно расположились на лесной подстилке. Ремус развел небольшой левитирующий костер, и они с удовольствием грели руки вокруг. Джеймс благодарно придвинулся поближе к огню. Тепло окутало его, как горячий чай. − Ты весь мокрый, − сказал Питер. Джеймс вздохнул, провел рукой по влажным волосам и стряхнул воду с пальцев. − Блестяще подмечено, Пит. Есть какой-нибудь прогресс? − Нет, − мрачно ответил Питер. – Все еще на сто процентов человек. Так почему ты мокрый? Ты превратился в рыбу? − Что? Нет. Конечно, не в рыбу. Черт, это было бы бесполезно. Я… ну, я столкнулся с Эванс, раз вам так любопытно. На лице Сириуса появилась ухмылка. − И Эванс столкнула тебя в озеро? − Нет. Я прыгнул за ней. − Ты столкнул её в озеро? – в ужасе спросил Ремус. − Никто никого не толкал в озеро! – воскликнул Джеймс. – Она упала. Ремус недоверчиво приподнял бровь. − Ну ладно, отчасти это было моя вина, но я не нарочно! Сириус и Питер покатились со смеху. − Значит, ты не толкал её в озеро, но она упала, и это произошло по твоей вине? – подытожил Ремус. − Отчасти по моей, − уточнил Джеймс. – Она тоже была виновата. Слушай, она поскользнулась, ясно? Я повел себя как настоящий джентльмен и попытался протянуть ей руку помощи, но она отказалась, а потом появились гриндилоу. − Что? Джеймс с трудом сдержал широкую улыбку. В этой части истории он выставит себя в наилучшем свете. − Гриндилоу. Это водяная нечисть. − Я знаю, кто они такие, Джеймс. Что значит «появились»? − Ну, только что она была там, плыла ко мне, а в следующую минуту – бац! – и нет никакой Эванс. Что я должен был сделать, дать ей утонуть? Ну я и нырнул. Джеймс сообразил, что история-то довольно впечатляющая, и поведал ее друзьям, которые, как положено заинтересованной аудитории, ахали на всех интересных моментах и все такое. К концу рассказа он чувствовал себя намного лучше. Он был гребаным героем. Конечно, он не упомянул о своих недавно обнаруженных чувствах к некоему префекту. Тогда бы сальные насмешки посыпались градом. Закончив рассказ, Джеймс не очень по-геройски задрожал. − Ладно, я замерзаю. Пошли уже? − Ой, − Ремус как будто только что заметил, что Джеймс вымок. – Иди сюда. Экскареско, − пробормотал он и палочкой вытягивал воду из одежды, пока та не высохла. − Спасибо, Ремус, − благодарно отозвался Джеймс, сделав зарубку на память запомнить это заклинание. − Ты мог умереть, − сказал Питер, благоговейно глядя на Джеймса. − Не помер бы, − пренебрежительно ответил Джеймс. – У меня была палочка. А вот у Эванс не было, когда она навернулась. Она чуть не утонула, − произнес он, впервые осознав, что это правда. И сразу же почувствовал укол беспокойства: все ли с ней в порядке? − Как она? – спросил Ремус, вторя мыслям Джеймса. − Когда уходила, дышала. − Где она сейчас? − Понятия не имею, − пожал плечами Джеймс, стараясь выглядеть беззаботным. – Сбежала. Кажется, она была не слишком рада, что я её спас. − Женщины, − фыркнул Сириус, покачав головой. − Да, − сказал Джеймс. − Женщины.***
Может, мозг в самом деле просто сыграл с ним злую шутку. В конце концов, спасение жизни девушки – опыт не из легких. Возможно, это абсолютно естественно с психологической точки зрения в сложившейся ситуации – ну, когда невольно возникает чувство привязанности, влечения и душераздирающего, унизительного обожания к конкретной девушке. Если еще к этому добавить недавний эротический сон, вполне верилось, что он обманывает себя, думая, что ему нравится Лили Эванс. Не нравится. Нет. Нет уж, сэр. Ему совершенно не нравится Лили Эванс. Весь остаток дня и ужин Джеймс убеждал себя в этом и почувствовал огромное облегчение, ощутив, что преодолел краткую мимолетную глупость… пока не пролез сквозь портрет и не увидел Лили на другой стороне гостиной. Его желудок сделал сальто, что прежде случалось только при полете на метле. Что происходит? Она сидела на полу, подтянув колени к груди, рядом с маленьким радиоприемником, который везде носила с собой. На диване позади сидела Мэри МакДональд, полностью поглощенная плетением косичек подруге. Джеймс и прежде видел, как это делают девушки. Он предположил, что это своего рода мистическая женская церемония сближения. Тем не менее, смотрелись волосы невероятно красиво – заплетенные, в отблесках огня камина… Для кого-то, кого интересовали волосы Лили Эванс. Ему, конечно, было все равно. Лили, казалось, почувствовала его взгляд и обернулась через плечо. Их глаза встретились, и она тут же отвернулась, сильно покраснев. Он ощутил знакомое удовольствие, как всегда, когда она заливалась румянцем в его присутствии, но на сей раз оно было подпорчено каким-то новым, более сильным и жутко сбивающим с толку чувством. − Черт, − слабо выдохнул он и рухнул на диван как в бездну, надеясь, что она его поглотит. Друзья расположились вокруг и тут же занялись домашкой, громко жалуясь. Профессор Дирборн задал особенно трудное задание, но Джеймс не мог заставить себя сосредоточиться… Его взгляд помимо воли останавливался на рыжеволосой девушке у огня, уткнувшейся в собственную книгу. Он решил пойти другим путем. Допустим, ему нравилась Лили Эванс. Что ж, что в этом плохого? Почему бы в неё не влюбиться? Она забавная. Умная. Симпатичная. Правда, симпатичная. Черт, неловкое ощущение, когда годами общаешься с прилежной воображулей и пай-девочкой, а она оказывается горячей штучкой. Ладно, но она еще и лучшая подружка Нюнчика. Это было сложнее принять. Но это лишь означало, что она… милосердная. Чересчур, конечно, но недостатки у всех есть, и слишком хорошее отношение к людям – не самый ужасный из них. Имелся еще один довольно привлекательный факт: когда-то он ей нравился. По крайней мере, остальные так говорили. Лили слухи упорно отрицала, видимо, потому, что Сириус её часто дразнил за это. Джеймса Сириус за это тоже дразнил, в ответ Джеймс на протяжении нескольких лет дразнил Лили, чтобы убедить всех (прежде всего Сириуса) в собственном безразличии к ней. М-да. Блядь. Но опять-таки …и что? В конце концов, так нередко поступают двенадцатилетние сопляки. Но он больше не мальчишка. Ему пятнадцать – почти шестнадцать – и пора обзавестись девушкой. Почему бы не Лили Эванс? − Джеймс, с тобой все в порядке? Ты какой-то тихий. − Что? – Джеймс обернулся и увидел, что Ремус наблюдает за ним из-за «Сборника по Защитной Магии». – Ничего я не тихий. Все как обычно. Это именно тот уровень шума, который обычно производит обычный Джеймс. − Ну да, − сухо произнес Ремус. – Убедил. Все как обычно. − Угу, − Джеймс на секунду отвлекся, когда Лили встала с дивана. Обернувшись, она что-то сказала Мэри, затем направилась в спальню, держа в руках маленький радиоприемник. Он с некоторым смущением сообразил, что друзья все еще смотрят на него. − Я просто устал, − сказал Джеймс, изобразив зевок. – День сложный. Вообще я хотел бы лечь пораньше. Завтра закончу, − он спрятал в сумку не начатое эссе и поднялся в спальню. Лишь оказавшись в безопасности у себя на кровати с балдахином, Джеймс вспомнил, что у него все еще лежит книга Лили, завернутая в шарф и бесцеремонно засунутая на дно сумки. Он вытащил сверток, брезгливо сморщив нос, и освободил «Продвинутое Зельеварение» из плена шарфа. Учебник все еще был мокрым и пах озерной водой. − Экскареско! – произнес он, указав палочкой на книгу. Заклинание сработало вполне сносно, книга стала сухой и выглядела почти как новая. Надо не забыть поблагодарить Ремуса. Довольный своими стараниями, Джеймс с любопытством оглядел книгу. Он не мог вообразить, чтобы кого-то так увлек старый учебник по Зельеварению, даже если этот кто-то – Лили Эванс. Но потом он вспомнил о каракулях на полях, наугад открыл книгу и принялся читать… не текст, а хаотичные заметки, заполнявшие остальную часть страницы. В основном это были исправления к первоначальному содержанию, к которому автор заметок относился пренебрежительно. Однако то тут, то там были нацарапаны небольшие заклинания – втиснутые рядом с иллюстрацией булькающего котла, спрятанные под загнутым углом потрепанной страницы. Джеймс никогда прежде не видел ни одно из этих заклинаний. Судя по тому, как они были исчерканы, изменены и переработаны снова и снова, он подозревал, что видел их очень мало кто. Он вдруг вспомнил, как рассердилась Лили, когда он схватил книгу, её яростное утверждение, что это «не её». Ответ пришел так внезапно, что он обозвал себя дураком за то, что не догадался раньше. С кем еще могла дружить Лили Эванс, кто бы одолжил ей учебник по Зельеварению уровня Ж.А.Б.А.? Этот экземпляр «Продвинутого Зельеварения», Джеймс был практически уверен, принадлежал не кому иному, как Северусу Снейпу. И вновь возникло желание сорваться на книгу за связь с её владельцем. Лишь благодаря огромному самоконтролю он не сжег её прямо на месте. Но нет… Он не мог этого сделать. Это подарок. И использовать его надо с умом. Джеймс вытащил клочок пергамента и принялся переписывать заклинания с полей. Значит, Нюнчику нравится возиться с чарами. Зная его, вероятно, это Темная магия. Ну, старина Нюнч не единственный, кто изучал Арифмантику. Джеймс их на буковки разберет. Он выяснит, каково воздействие каждого заклинания, и если они окажутся темными, будут серьезные неприятности…***
− Именно, ОТВАЛИ и скажи им, чтоб отсосали… − Э-э… Дружище? – Джеймс отодвинул занавески, прежде закрывавшие его кровать. Солнечный свет слепил сквозь открытые шторы, и Джеймс быстро поправил очки. Моргая из-за утреннего света, он увидел Сириуса, который стоял у открытого окна и на кого-то ругался. – На кого ты кричишь? − На дражайшую мамочку, − прорычал тот, глядя в окно. − Она порхает за окном? − Да, благодаря совиной почте. − Ах, вот в чем дело. Это объясняло многое. Родители Сириуса никогда не писали ему по приятным причинам. Джеймсу стало любопытно, что в письме, но, прежде чем он спросил, Сириус с искаженным от ярости лицом разорвал пергамент на клочки, ругаясь над каждым куском. − Чертова – тупая – злобная – сука. Когда рвать стало нечего, он развернулся к открытому окну и выбросил обрывки на ветер. − Хочешь об этом поговорить? – предложил Джеймс. − Нет, − решительно ответил Сириус. Он с грохотом захлопнул окно, превратился в пса, запрыгнул на кровать и свернулся клубком из черной шерсти и скверного настроения. Джеймс вздохнул, потом зевнул и оглядел спальню. Питер тихонько наблюдал за происходящим со своей кровати и состроил сочувственную гримасу, когда Джеймс поймал его взгляд. Ремус еще спал. Этот парень мог проспать все, что угодно. Джеймс, конечно, не спал. Он, как однажды выразился Ремус, «был оскорбительно бодрым» по утрам. Но вместо того, чтобы отправиться на пробежку вокруг озера или на поле для тренировки, как он часто делал, Джеймс остался в постели, тщательно прочесывая книгу Снейпа и выписывая каждое заклинание. Теперь, выведав все секреты, какие только возможно, Джеймс засунул книгу в сумку, откинулся на спинку кровати и заложил руки за голову, размышляя. Он вернет её Лили в классе, и, конечно, та будет рада, обнаружив её целой и невредимой, рада, что он догадался забрать её и отдать. Фантазии о её восторженной благодарности радостно промелькнули в голове Джеймса, однако он их поспешно отогнал, когда кто-то постучал в дверь. Питер, направлявшийся в туалет, открыл. − Где Поттер? − Э… На пороге стояла Лили Эванс. Оттолкнув Питера, она ворвалась в спальню. Судя по виду, она была отнюдь не в восторге. − Эванс! – воскликнул Джеймс, подскочив от неожиданности. Чисто машинальным жестом он взъерошил волосы. – Что ты здесь делаешь? Лили, однако, изумленно смотрела на гигантского пса на кровати Сириуса. − Почему у вас в спальне огромная собака? Сириус зарычал. − А… − махнул рукой Джеймс, будто это был сущий пустяк. – У него тяжелое утро. − Что? Ладно, какое мне вообще дело… − Вообще-то это тебе не положено здесь находиться! – пискнул Питер, выглядя жутко смущенным в своей пижаме с «Гордостью Портри». − Да, до этого мне тоже дела нет, − она развернулась к Джеймсу. – Можно тебя на словечко? − Только одно? – уточнил Джеймс. − Наедине. − Это не шибко хорошее словечко, раз тебе надо только одно. Скучновато. − Поттер! Джеймс усмехнулся. Он ничего не мог с собой поделать. Злить её было слишком весело. Он также вдруг осознал, что Сириус, пес или нет, все слышит. Он вовсе не собирался вести себя как влюбленный придурок. − Все, что ты хочешь сказать, можешь сказать в присутствии пса. − Отлично, − сдалась Лили. – Где? − Что где? − Книга! − Какая книга? − Черт, ты отлично знаешь какая. − Эванс, на свете полно книг. Тебе придется немного конкретизировать. Как она пахнет? Почему он не в состоянии поговорить, не пытаясь её разозлить? Почему это так весело? − Книга, − произнесла Лили угрожающе спокойным голосом, который, казалось, становился опаснее с каждым словом, − которую ты украл у меня вчера, затем тут же испортил, когда столкнул меня в озеро! − Я не толкал тебя в озеро, ты поскользнулась! – возмутился Джеймс. − Потому, что ты меня толкнул! − Я тебя не толкал! − Кто кричит? – раздался сонный голос из-за закрытых занавесок. Затем показалась взлохмаченная голова Ремуса. Вид у него был осоловелый, а лицо бледное. − Посмотри, что ты наделала, − упрекнул её Джеймс. – Ты разбудила беднягу Ремуса. − Прости, Ремус, но твой друг ведет себя как осел. Просто отдай мне эту чертову книгу, Поттер. Я же знаю, что она у тебя. Вот тебе и восторженная благодарность. − Ладно, ладно. Не кипятись. Он порылся в сумке, вытащил вымокший вчера экземпляр «Продвинутого Зельеварения» и бросил ей. Лили поймала книгу и тут же осмотрела, не в силах скрыть удивление. − Неплохо, да? – усмехнулся Джеймс. – Экскареско. Полезное заклинаньице. Она тут же пришла в себя. − Ты еще что-нибудь с ней сделал? Если ты заколдовал её или… − Зачем мне заколдовывать твой старый потрепанный учебник? − Я всю ночь из-за этой книги не спала. Проснулась утром и первым делом помчалась к озеру, чтобы найти её. А она все это время была у тебя в спальне! Зачем, на память? − Я собирался вернуть её тебе сегодня. Если ты вдруг не заметила, еще даже завтрак не начался. − Почему же ты не отдал её мне вчера вечером? − Потому что забыл. Лили пристально взглянула на него, будто пытаясь понять его намерения. Очевидно, такой альтруизм показался ей подозрительным. Он ответил на её взгляд невиннейшей улыбкой. Но, не удержавшись, наклонил голову в притворном замешательстве и произнес: − В чем проблема? Ну да, с моей стороны было весьма любезно забрать твою дурацкую книжку и привести её в порядок. Нет-нет, благодарить меня вообще не за что. Рад, что могу быть полезен. − Ой, отвали, − ответила Лили, развернулась на каблуках и вышла из спальни. Джеймс смотрел ей вслед, и странное, неведомое чувство грызло его изнутри.
