Глава 22. Лили. Сложное положение
9 июня 2022 г., 08:11
Она его ненавидела. Он был ей отвратителен. Никогда в жизни она никого не презирала так сильно, как Джеймса Поттера. Несмотря на многочисленные попытки отвлечься, Лили не могла перестать прокручивать в голове этот унизительный инцидент у озера, вновь и вновь, бесконечный фильм на повторе. Ну почему Джеймс Поттер? Почему всякий раз, когда она попадает в унизительное положение перед кем-то в школе, этот кто-то – обязательно Джеймс Поттер?
Над этим вопросом она ломала голову утром во время Прорицания… не обращая ни малейшего внимания на работу на уроке. В принципе, все было в порядке, сегодня они занимались с хрустальными шарами, от нее требовалось лишь рассеянно смотреть в шар с озадаченным выражением лица.
Почему никогда не получается придумать достойный ответ, когда Поттер её подкалывает? Голову распирал архив из тысячи колких возражений и остроумных ответов, которые всегда приходили на ум на пару минут позже, чем нужно. Будь у Лили время, чтобы собраться с мыслями, она бы его в пух и прах разнесла. Однажды… однажды она ему все выскажет и это будет чудесно.
− А теперь… − едва слышно проскрипел их древний учитель Прорицания, профессор Помм, – вглядитесь в хрустальный шар, мои дорогие… потеряйтесь в его темных глубинах… откройте себя для возможностей…
Лили уставилась в шар. Она неоднозначно относилась к Прорицаниям. Её однокурсницам казалось, что в них что-то есть. Вэнь и Алоди в прошлом году каждое утро гадали на картах Таро. Лили, в свою очередь, в хрустальном шаре всегда видела исключительно густой туман, в чайных листьях – размокшую заварку, а на ладонях – беспорядочные линии-морщинки. Даже карты Таро говорили только одно: она плохо тасует колоду. Тем не менее, ей было близко очарование предмета… Желание знать, что произойдет в будущем…
Каждую минуту после отвратительного инцидента на озере Лили как на иголках ждала, что Джеймс разболтает о нем всей школе. Она была уверена, что он так поступит, история была слишком хороша, чтобы просто о ней забыть. Лили шла завтракать, ожидая, что все, оторвавшись от тостов, встретят ее свистом и улюлюканьем, но до сих пор никто, даже Сириус Блэк, не сказал ей ни слова. А уж он-то при обычных обстоятельствах давно бы уже сочинил балладу в её честь. Возможно, Джеймс попросил его держать рот на замке, но зачем?
Что он задумал?
Ожидание было еще хуже.
От её внимания не ускользнуло, что Джеймс Поттер, вполне вероятно, спас ей жизнь. Это неприятное осознание оказалось легче отбросить на суше, где мысль о смерти в воде казалась не более чем фантастической абстракцией. Ей очень нравилась маленькая ложь, согласно которой она бы вполне справилась сама – она вплела эту выдумку в свою версию, когда рассказывала Мэри о случившемся. Это делало ситуацию чуть более терпимой.
Но реальность было тяжелее игнорировать. Стоило Лили лишь на мгновение закрыть глаза, как она вновь погружалась в темнеющий мрак озера, чувствовала костлявую хватку гринделоу, ощущала, как они тянут её за одежду, хватают за лодыжки, волокут на дно… Она до сих пор чувствовала вкус заливающей рот и нос озерной воды, осязала давление в легких, ту странную, обжигающую магию, которой оказалось недостаточно, чтобы её спасти…
И Джеймса. Его она тоже до сих пор видела. Его рука, крепко обхватывающая ее талию, пока он тянул её к солнечному свету, его фигура, восстающая из озера, словно герой из древней мифологии...
− О-о-о, Лили, − голос Вэнь вывел её из задумчивости. Одноклассница с искренним интересом наклонилась и заглянула в ее хрустальный шар. – Твой похож на воду.
− Что? – спросила Лили куда резче, чем хотела. – Нет. Просто туман.
− Видишь, какие завихрения?
− Ну и что? – её голос сочился ершистым сарказмом. – Это значит, что мне предстоит встреча с красивым таинственным русалом или что-то в этом роде?
− Нет, − сказала Вэнь. – Это означает, что ты столкнулась с сильной неопределенностью. Ты разве не читала?
− Наверное, я пропустила эту часть.
К счастью, прозвенел звонок, и Лили почти сорвалась с места. Убегая, она услышала голос Вэнь:
− Что с ней такое?
− Лично я уже перестала расспрашивать, − ответила Алоди.
Лили шагала по коридору, когда её догнала Мэри.
− Нервничаешь? – спросила она.
Лили вздохнула и прижала руки к груди.
− Есть такое. Просто это так отвратительно – ждать, пока Поттер разболтает о моем унижении всей школе. Я же не знаю, когда это случится.
− Думаю, ты делаешь из мухи слона, − Мэри, как всегда, была голосом разума. – Ты упала в озеро. Ну и что? Некоторые могут посмеяться, но вряд ли это катастрофа.
Верно, однако Лили не знала, как объяснить, что унизительным было не падение. Её терзал факт, что её спас Джеймс Поттер.
− К тому же, − продолжила Мэри, − может, он вообще ничего не расскажет. Пока же молчит.
− Потому, что ему нравится, как меня это выводит из себя.
− А может, он просто ведет себя прилично? В конце концов, книгу же он тебе вернул.
− Это совсем другое дело! – Лили вытащила из сумки «Продвинутое Зельеварение» и на ходу пролистала идеально сухие страницы. – Не могу понять, что он с ней сделал. Я проверила все известные мне заклинания против проклятий, и – ничего!
Мэри скептически взглянула на неё:
− Ладно. Дикая мысль, но выслушай. Может, ты так решительно настроена выставить Поттера злодеем потому, что тебе не нравится, что он ведет себя вполне нормально?
− Это абсолютно бессмысленно, − фыркнула Лили.
− Забавно, − сухо отозвалась Мэри. – Обычно это моя реплика.
***
Однако к вечеру Лили решила хотя бы предположить, что Мэри, вероятно, права. Когда она пришла обедать в Большой зал, то не услышала взрывов смеха. По коридорам её не сопровождали ничьи смешки. Казалось, Джеймс и вправду решил оставить при себе этот неловкий инцидент, что было удивительно порядочно с его стороны. Слишком порядочно. Она ему не доверяла. К прорицаниям Лили относилась неоднозначно, а вот Древние Руны не любила. Пожалуй, это был самый скучный предмет, не считая Истории Магии. (Большинство студентов в самом деле не брали в расчет Историю Магии, воспринимая ее скорее как официально предоставленную возможность вздремнуть, чем как урок). Лили записалась на Древние Руны лишь из-за Северуса. Это был их единственный общий урок, кроме Зельеварения, которое теперь не считалось, поскольку они больше не сидели вместе. С другой стороны, на Древних Рунах были в основном рейвенкловцы и хаффлпаффцы, которых обычно не интересовало межфакультетское соперничество. Северус был единственным слизеринцем в классе, а Ремус Люпин – единственным, кроме нее, гриффиндорцем, и обычно он устраивался на задней парте. Когда Лили подошла к кабинету Древних Рун, Северус уже сидел в одиночестве за партой у окна, хмуро озираясь по сторонам. Вид у него был несчастный, хотя, возможно, ей лишь казалось. Иногда было трудно понять, действительно ли он несчастен, или же дело в выражении его лица. Тем не менее, она ощутила острый укол в вины, вспомнив, как сорвалась на него в библиотеке… а затем случайно украла его книгу в придачу. − Итак, − сказала она, усаживаясь рядом с ним, − я только что вернулась с Прорицаний. Присяжные так и не решили, требуются ли моему внутреннему оку корректирующие линзы, но было у меня маленькое видение, что ты скучаешь по этому. Она положила «Продвинутое Зельеварение» на стол перед ним. Северус выпрямился и коршуном вцепился в книгу. − Я её повсюду искал! Думал, что потерял! − Значит, мое внутреннее око не совсем ослепло? Вот вам, профессор Помм. − Где ты его нашла? − Эм… в библиотеке, − Лили с виноватой улыбкой заправила волосы за уши. – Я случайно забрала его со своими книгами вчера. Ну, я была надутая и вообще злая. − Надутая и злая? – приподнял бровь Северус. – Как-то на тебя не похоже. − Думаю, со всеми порой случается. В последнее время я была немного на взводе из-за новостей, и когда увидела эту книгу по генеалогии, то просто… сорвалась. Прости. − Все в порядке, − сказал Северус. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. − Ты опять работаешь над созданием заклинаний? – тут же спросила Лили. − Ты её читала? − Только пролистала. Это был учебник по Зельеварению, как ты мог думать, что я пройду мимо? Он слегка улыбнулся и, кажется, хотел подробно рассказать о своих заклинаниях, но затем на что-то резко отвлекся. Лили проследила за его взглядом и увидела сонного Ремуса Люпина. Тот, сутулясь, пробирался к своему привычному месту за последней партой. Северус не сводил с него глаз. − Как дела с Люпином? – тихо спросил он. − Ты о чем? – ответила сбитая с толку Лили. − Он же префект. Вы, наверное, часто видитесь. − Ну да. Все хорошо. Честно говоря, лучше, чем я ожидала. Он вполне славный. − Держу пари, он частенько сачкует. Особо не утруждает себя префектскими обязанностями? Лили нахмурилась. Так оно и было, однако она не понимала, при чем тут это и почему Северус интересуется. А его взгляд был таким странным, что Лили стало не по себе. − Какая тебе разница? − Просто любопытно, − пожал плечами Северус. − Мне нравится Ремус, − твердо сказала Лили. – Он не такой, как его друзья. − Но тебе не кажется, что есть в нем нечто… необычное? Лили казалось, но обсуждать это она вовсе не собиралась, а просто сказала: − Каждый необычен по-своему. Прежде, чем Северус ответил чем-то большим, нежели кривая усмешка, прибыла профессор Бабблинг и началась очередная чрезвычайно скучная лекция.***
В конце недели Лили была вынуждена признать, что, может быть – может быть! – немного поспешила с выводами в отношении Поттера. И, сколь бы больно ни было это признавать, может быть – может быть! – её реакция была слишком острой. Он не разболтал историю с озером всей школе, не заколдовал «Продвинутое Зельеварение», насколько она могла судить, и вообще, казалось, почти ее избегал. Лили предположила, что, возможно, была слишком груба, когда ворвалась в его спальню тем утром… особенно после того, как он спас ей жизнь… Должна ли она извиниться? Нет. Если Поттер решил в кои-то веки совершить приличный поступок впервые за пять лет, то… То, черт побери, он выбрал для этого подходящий момент. Она не собиралась вручать Поттеру золотую медаль за то, что тот раз в жизни повел себя по-человечески. И вообще… не пришлось бы никого спасать, не столкни он её в озеро! Вот так. Злость была куда более приятной эмоцией. За завтраком в пятницу утром Лили получила желанную возможность отвлечься ввиду приглашения от профессора Слагхорна на следующий вечер. − Я думала, тебе не понравилось в Клубе Слизней, − удивилась Мэри, когда Лили просияла. − Ну, знаешь… еда там вкусная. Да и некоторые студенты довольно приятные. − Эйвери и Мальсибер? – скептически взглянула на неё Мэри. − Там студенты со всех факультетов. Как бы в подтверждение чей-то голос произнес: − Значит, тебя тоже пригласили? Лили и Мэри обернулись и увидели Энсона Нотта. Он стоял позади и выглядел столь же потрясающе, как запомнила Лили. Глаза Мэри слегка расширились. Не каждый день высокий красивый семикурсник прерывал их завтрак. − Привет, − затаив дыхание, сказала Лили. – Да, только что получила, − она радостно предъявила приглашение. − Отлично, − усмехнулся Энсон. – Значит, завтра вечером увидимся? − Обязательно, − сказала Лили. − Постарайся на этот раз прийти до пудинга. Я тебе место займу, − подмигнув, Энсон ушел, а Лили растаяла в лужицу. − Ага, − многозначительно кивнула Мэри, намазывая очередной тост маслом. – Теперь понятно. − Тише ты.***
Лили решила на этот раз прибыть в кабинет Слагхорна без опоздания, чтобы не очутиться в конце стола в компании Эйвери и Мальсибера. Однако когда она вошла, то знакомого большого стола не увидела. Кабинет был оборудован для коктейльной вечеринки. Вокруг многочисленных гостей услужливо плавали серебряные подносы с напитками и закусками. В кабинете было куда больше народу, чем когда-либо видела Лили. Вежливо лавируя в окружении ярких мантий и сверкающих украшений, она поняла, что большинство гостей – незнакомые взрослые, без сомнения, любимцы Клуба Слизней прошлых лет. Она оглядела кабинет в поисках Энсона, стараясь не показывать нетерпение, но ей не нравилось быть одной в этой толпе. Лили чувствовала себя не в своей тарелке и беспокоилась, что это бросается в глаза. Она попыталась влиться в атмосферу, собирая обрывки разговоров вместе с канапе-другим. − Ну, конечно, он прекрасный наездник, но ужасный переговорщик. Я бы не рассчитывал завершить эту сделку за несколько недель… − Катберт, разве вы не прелесть! Фиолетовый вам потрясающе к лицу… − Я только и делаю, что твержу: нет смысла разделять Зверей и Существ, но никто никогда не слушает. Зато мы застряли, деля средства между гоблинами и упырями… Лили начало казаться, что она вообще не найдет Энсона. И тут к более насущным проблемам её внимание привлек обладатель бархатного камзола и внушительного живота. Профессор Слагхорн уверенно протискивался сквозь толпу в её сторону, рядом с ним шел Корин Мальсибер. Лили юркнула под большое раскидистое растение в горшке, надеясь, что ее не увидят. К счастью, намеченной мишенью была не она. Вместо этого Слагхорн направил Мальсибера к довольно внушительному мужчине, лицо которого Лили не могла разглядеть из своего укрытого листвой наблюдательного пункта. − Ах, Барти, вот вы где! Хотел познакомить вас со своим студентом, Корином Мальсибером. Умный парень, очень интересуется вашей работой. Корин, это Барти Крауч, вы, конечно, все о нем знаете. Его сын, Барти-младший, сегодня тоже к нам присоединится, я так рад! Лили как раз искала лучший путь к отступлению, когда её окликнул чей-то голос. Она подняла глаза и увидела улыбающуюся Флоренс Фоули. − Мне показалось, я заметила, как ты прячешься за фикусом. − Я пыталась избежать встречи с профессором Слагхорном и Мальсибером, − застенчиво пояснила Лили. − Хорошее чутье. Мы вон там, пошли. Она схватила Лили под руку, как старую подругу, и повела сквозь толпу, остановившись лишь для того, чтобы взять пару бокалов шампанского с ближайшего подноса. Один из них она протянула Лили. Лили заколебалась, чувствуя себя немного неловко. − А мне можно? Технически я же несовершеннолетняя, и это школьное мероприятие. − Я никому не скажу, если ты не скажешь, − подмигнула Флоренс. И Лили сделала глоток шампанского. − Не знала, что сегодня будет целая вечеринка. − Никто не знал, но иногда Слагги их устраивает. Ему нравится организовывать такие мероприятия. Он приглашает гостей с большими связями, тех, кто может помочь его студентам в будущем. Но сегодня пришли сплошь политики, так что мы в них особо не заинтересованы и прячемся за роялем как кучка прогульщиков. Говоря «мы», Флоренс имела в виду небольшую компанию, состоявшую преимущественно из рейвенкловцев, как вскоре заметила Лили. Они действительно разбили лагерь вокруг рояля. Она обратила внимание, что компания очень опрятна. Среди них не было никого, одетого в потертые брюки или старые ботинки. Мальчик, которого Лили в прошлый раз запомнила, Финеас Филлипс, казалось, развлекал окружающих, сидя на скамье у рояля. Девушка с коротко стриженными темными волосами устроилась на крышке рояля и радостно смеялась его шуткам. А позади них, с бокалом в руке и широкой улыбкой на лице, стоял Энсон Нотт. Он поднял глаза, когда подошли Флоренс и Лили, и заулыбался еще шире. У Лили сердце затрепетало. − Смотри, кого я нашла, − весело объявила Флоренс. – Лили, ты всех знаешь? За роялем сидит Финеас, вот Кива и Генриетта. Энсона ты знаешь, я в курсе, он как раз нам только что рассказывал про твоего боггарта. − О боже, да, − с легким смешком ответила Лили. – Это был… интересный вечер. − Так это правда? – спросил Финеас. – А я решил, что Энсон сочинил байку о хорошенькой девушке, чтобы сачкануть тренировку по квиддичу. Лили постаралась не слишком широко улыбнуться, услышав, что Энсон назвал её хорошенькой, и спросила: − А ты тоже в сборной Рейвенкло? − Капитан сборной Рейвенкло, к твоим услугам. Научил Энсона всему, что он знает. − Я бы согласился, если бы ты был способен вынести вес своего эго, − отозвался Энсон и повернулся к Лили: − Слагхорн уже водил тебя по гостям? − Пока мне удавалось этого избежать. − Повезло, − сказала Генриетта. – Я только что свалила. Клянусь, еще одна лекция о перераспределении серебра гоблинов… Все рассмеялись, включая Лили. Ей даже показалось, что они не заметили, что она засмеялась на несколько секунд позже.***
В компании новых друзей вечер пролетел быстро и восхитительно. Под теплым крылом Флоренс Лили воспринимала окружающих именно так. Друзьями. Они провели время, прячась по углам, накачиваясь шампанским, посмеиваясь и избегая политиков. Финеас и Генриетта охотно делились с ней всеми сплетнями Клуба Слизней. Флоренс то и дело оставляла комментарии вроде: «Фин, дорогой, будь повежливее» или «Генри, это и правда не твое дело, зачаровала она свой нос или нет». Энсон весь вечер провел с ней. Кто-то мог бы о подобном только мечтать. Рейвенкловцы, как заметила Лили, разительно отличались от завсегдатаев Слагхорна. Их пригласили благодаря талантам и мозгам, а не крови, хотя никто не отрицал, что Слагхорн придает большое значение происхождению. − Взять того же Сириуса Блэка, − сказал Финеас, когда они покинули вечеринку спустя несколько часов. – Ничего против парня, конечно, не имею, но очевидно же, почему Слагхорн так хочет его заполучить. Молодой бутон на древнем древе. И его дружка, Поттера, в следующем году тоже пригласят, попомни мое слово. − Почему? – спросила Лили, отчего-то раздраженная такой перспективой. − Он же чертовски богат. Конечно, это не единственное, что интересует Слагги, но заплатить за вход поможет. Флоренс протестующе фыркнула. − Фин, перестань. Из-за тебя мы выглядим невыносимыми снобами. − Тебе виднее, − усмехнулся Финеас. – Но, видишь ли, мне это с рук сойдет, − заговорщицки добавил он, обращаясь к Лили. – У меня нет ни семейного бизнеса, на который можно было бы опереться, ни папочкиной фамилии. Все, что у меня есть, – талант и мозги. Держись меня, Лили. Мы родственные души. Лили рассмеялась. Бокал шампанского, которым её угостила Флоренс в начале вечеринки, был не единственным, и она чувствовала теплоту и нежность по отношению ко всем, даже к чудному Финеасу Филлипсу, которого при обычных обстоятельствах нашла бы чуточку раздражающим. Теперь их осталось только четверо: Финеас, Флоренс, Энсон и она сама. Остальные девушки разошлись раньше. Четверка беззаботно шла по темным коридорам в сторону своих гостиных, не тревожась ни о позднем часе, ни о запахе алкоголя. Они излучали ту самую небрежную уверенность, которую Лили пока лишь примеряла. − Не обращай на него внимания, − Флоренс закатила глаза. – Фин любит провоцировать. Это правда, некоторых приглашают скорее из-за… родословной, нежели из-за способностей, но это не ко всем относится. Взгляни на наше солнышко Энсона. Сегодня он опубликовал уже третью статью в журнале «Чары сегодня»! И это никак не связано с происхождением. − Перестань, Флор, ты заставляешь меня краснеть, − улыбнулся Энсон. − Да уж, − протянул Финеас. – Ведь папочкино имя солнышку Энсону не особенно помогло? − Хватит, Фин, − вдруг резко одернула Флоренс. Затем её мягкие манеры вернулись, и она продолжила: − Дорогой, сегодня ты очень неприятен. Пожалуй, хватит с тебя шампанского на вечер. В любом случае, пора расходиться. Башня Рейвенкло находится там. Энсон, ты идешь? − Вообще-то я хотел проводить Лили до её общежития, − сказал Энсон. – Если, конечно, ты не против, − добавил он, обращаясь к Лили. Она была в полном восторге от такой перспективы, но ответила спокойно: − Не против. − Замечательно, − сказала Флоренс. – Тогда я заполучу Фина в свое полное распоряжение и накажу за отвратительное поведение, − она грациозно взяла Финеаса под руку и увела прочь. − Ты настоящий мудила, Нотт, − весело крикнул тот через плечо. − Фин! – воскликнула Флоренс. А потом они ушли. Лили на мгновение застеснялась, но Энсон лишь улыбнулся. − Куда идти? Хочешь верь, хочешь – нет, я никогда не был в башне Гриффиндора. − Ах, да. Они повернули налево и поднялись по узкой лестнице, ведущей к гриффиндорской башне. Лили не была уверена, в свете факелов дело или всему виной шампанское, но ей показалось, что он выглядит еще краше, чем прежде. − Что имел в виду Фин? – спросила Лили. – Когда говорил про твоего отца. При обычных обстоятельствах она бы не задала столь бесцеремонного вопроса, но шампанское смягчило её сдержанность, и любопытство победило. − Да ничего особенного, − ответил Энсон. – Фин просто любит напоминать, что меня пригласили только из-за фамилии. Наверное, это правда. Видишь ли, мой дядя в свое время был любимцем Слагхорна. И Слагги был сильно разочарован, узнав, что мы с дядей не общаемся. − Не общаетесь? − Нет. Он… Ну, делает вид, что меня не существует. − Что? Почему? − Честно говоря, дело в моей матери, − пожал плечами Энсон. – Она… э-э… она магглорожденная. Семья моего отца довольно старомодна, поэтому они отказались признавать этот брак. В итоге меня считают незаконнорожденным сыном моего отца. − Боже, − выдохнула Лили. – Какая жестокость. Но Энсона, похоже, это вовсе не беспокоило. − Для меня не велика потеря. Да и Фин не имел в виду ничего плохого. Просто он немного спесив. Флор очень волнуется, что я могу обидеться, но мне все равно. Я бы предпочел развиваться благодаря своим собственным заслугам. − Это замечательно, − просияла Лили. Они почти поднялись по лестнице. Вход в общую гостиную Гриффиндора, к сожалению, находился в следующем коридоре. Она чуть покачнулась на последних ступеньках, и Энсон приобнял её за талию, чтобы поддержать. − Осторожнее. − Спасибо, − Лили хихикнула. – Кажется, Фин не единственный, кто перебрал. Но мне лучше взять себя в руки: нельзя, чтобы первачки видели пьяного префекта. Энсон все еще держал руку на её талии и был очень близко… так близко, что она чувствовала запах его одеколона, слабый аромат ветивера и пачули. − Я никому не скажу, − сказал он и притянул её еще ближе… А потом… она не могла сказать, как это произошло, то ли он её поцеловал, то ли она его… его губы были мягкими, а дыхание – сладким от шампанского. Он улыбнулся своей солнечной улыбкой, погладил её по щеке и вновь поцеловал, и Лили поймала себя на вопросе, почему ей было так трудно вырваться из своего пузыря. Ведь за его пределами мир был совершенным и прекрасным, люди – добродушными и отзывчивыми, а Энсон Нотт целовал её на лестнице, ведущей в башню Гриффиндора.
