Глава 26. Сириус. Ежегодное бичевание семьи Блэков
27 июня 2022 г., 22:53
За завтраком снежинки падали красивыми маленькими завитушками с зачарованного потолка Большого Зала и исчезали в небытии. Сириус Блэк мрачно наблюдал за ними, равнодушно ковыряясь в беконе. Напротив Питер страдал над домашним заданием по Заклинаниям. Джеймс пропадал на тренировке по квиддичу, а Ремус – в больничном крыле. Сегодня было полнолуние.
Сириус скучал, опасно приблизившись к откровенной меланхолии. Почти за одну ночь замок преобразился, обзавелся огромным количеством мишуры и теперь буквально лучился рождественским весельем. Огромные гирлянды вечнозеленых растений змеились по перилам лестниц, мигающие цветные фонарики парили по всем залам. Кто-то – скорее всего, Джеймс, – заколдовал коридор на четвертом этаже, и ворчащий без устали Филч большую часть дня разгребал постоянно сыплющийся снег, чтобы ученики могли пройти в класс. Даже Пивз подхватил праздничное настроение, то появляясь, то исчезая из классов и во весь голос распевая непристойные версии рождественских песен.
Сириуса, однако, отталкивало всеобщее веселье. Каждая снежинка, каждая стайка девчонок, смеющихся над пучками омелы, каждое «Мы желаем вам веселого Фигдества» («И счастливого дерьмового года») только портили его и без того нерадужное настроение.
− СилЕнцио или СиленцИо? – волновался Питер, листая «Стандартную Книгу Заклинаний» перепачканными чернилами пальцами.
− Хочешь, я на тебе покажу? – злобно предложил Сириус, и Питер заткнулся.
Будь здесь Ремус, он бы его отчитал, но серьезно, сколько еще Сириус должен зубрить Заклинания с Питером? Если до парня с первого раза не доходит…
Однако от этой мысли его отвлекла команда Гриффиндора по квиддичу, розовощекая и вымотанная. Один Джеймс был в хорошем настроении, он радостно поприветствовал Сириуса, рухнул на скамью и, отвлекшись только чтобы исправить ошибку у Питера в домашке («Нет, Пит, ты все перепутал. Вот…»), переключился на завтрак.
− Бекон! – обрадовался он, навалив себе щедрую порцию.
− Тренировка была удачной? – поинтересовался Сириус, поведя бровями в сторону Айши Коллинз, сидевшей рядом с Лили Эванс и пытавшейся согреть пальцы над чашкой чая.
− Жуть как холодно, − весело ответил Джеймс.
− Я думал, Монтгомери даст тебе отгул за хорошее поведение, учитывая, что ты выиграл последний матч.
− Нельзя тратить впустую такие хорошие выходные, − пояснил Джеймс с полным ртом. – Мадам Хуч всегда закрывает поле, если становится слишком холодно. И мы не сможем тренироваться, пока не потеплеет. О, смотри: почта.
Над головой пронеслась стая сов, и мгновение спустя большой филин Поттеров приземлился перед Джеймсом. Он тут же устроился поудобнее, чтобы прочитать длинное письмо от мамы, рассеянно подкармливая птицу кусочками тоста. Сириус обычно не получал писем, кроме подписки на «Ежедневный Пророк», но все равно поднял глаза, наблюдая за последними совами. Он разыскивал рыжевато-коричневую птицу, доставлявшую газету, но его внимание отвлек Главк – красивая серая сова, которую родители купили Регулусу, когда его распределили в Слизерин. На какое-то ужасное мгновение Сириусу показалось, что сова летит к нему, – только не это, неужели матери не хватило ругани на этот месяц? – но затем она грациозно нырнула к столу Слизерина, с достоинством устроилась рядом с Регулусом и изящно взъерошила перья, когда тот отвязал письмо от её лапы.
Вид брата вызвал неожиданное чувство вины. Они даже не разговаривали с тех пор, как сели в Хогвартс-экспресс в сентябре. Сириус не часто искал брата. Регулус был неприятным напоминанием о доме, ожидающем его за стенами замка. Более того, люди, с которыми общался брат, обычно осуждали Сириуса сильнее, чем он их. Но все же, надо хотя бы узнать, как дела…
В сотый раз с тех пор, как Джеймс рассказал ему об этом, Сириус поймал себя на мысли, что без конца думает о том, что Регулус присоединился к сборной Слизерина по квиддичу. Он не волновался о перспективах Гриффиндора, зная, как никто другой, что места в команде Слизерина раздаются не по заслугам, а по имени. Сириус очень сомневался, что брат – хороший игрок, но его не удивило, что Лестрейндж залучил Блэка в команду.
Тем не менее, у Сириуса на этот счет было плохое предчувствие. Регулус всегда был немного одиночкой в школе, и Сириуса такое положение дел устраивало. Это значило, что младший брат не заигрывает с когортой энтузиастов, поддерживающих Пожирателей Смерти, как Белла и Цисси.
Он с тревогой вспомнил, как летом, когда братья застряли в Блэк-Холле, Регулус обсуждал с Люциусом Малфоем статьи о Пожирателях Смерти. Цисси тогда настаивала на том, чтобы привести своего парня на чай. Позже Регулус поднял тему этих статей за ужином у матери, но Сириус тогда не придал этому особого значения. Конечно, ему было противно, но он предполагал, что Регулус просто пытается выслужиться. Быть на хорошем счету у Вальбурги Блэк давно стало его постоянной работой.
Но раз Регулус теперь игрок сборной Слизерина, значит, он общается с Лестрейнджем, Эйвери, Мальсибером… А они, бесспорно, члены фан-клуба Сами-Знаете-Кого.
«Не будь идиотом, Рег», − подумал Сириус с оттенком отчаяния. Брату всего четырнадцать. В ближайшее время в лагерь Пожирателей ему хода нет. Тем не менее, пожалуй, настало время поболтать с младшим братишкой.
− Мама шлет привет, − сказал Джеймс, и Сириус вновь обернулся на стол Гриффиндора. – Передает, можешь приехать на рождественские каникулы, что тебе и следует сделать, я тебе уже сто раз это говорил…
− Хотел бы я, − пробормотал Сириус.
− И что тебя останавливает?
Жалобное уханье и чувствительный удар клювом в руку известили Сириуса, что прилетела сова с «Ежедневным Пророком» и требует оплаты. Он порылся в кармане, достал горсть кнатов и сунул сове в кошель.
− Отлично, новости, − произнес Сириус, немедленно скрывшись за страницами «Пророка».
Он чувствовал, что Джеймс наблюдает за ним, чувствовал, как он хмурится, как легкая морщинка беспокойства прорезает его лоб. Но потом Джеймс достал клок пергамента и принялся сочинять письмо маме. Он всегда так делал, сразу же отвечал. Сириус не мог припомнить случая, чтобы Джеймс не ответил на письмо родителей. Он гадал, на что это похоже.
Единственные письма, которые Сириус когда-либо получал из дома, были исключительно от матери. Обычно это был не более чем список жалоб на недостатки Сириуса как сына и как мужчины. Злобная старая свинота, его мамаша, просто пыталась вывести его из себя. Наверняка ей было скучно, она сходила с ума, сидя взаперти в этом ужасном старом доме, где предки критиковали её со стен… Поэтому ей нравилось время от времени терзать сына, изводить его, так ей становилось чуточку легче… Тупая корова… Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, он переключил внимание на «Ежедневный Пророк». Первая страница была посвящена исключительно статьям об усилении безопасности Министерства и последних политических трудностях Юджины Дженкинс: еще одна горстка политиков требовала её отставки. Абраксас Малфой, видимо, опубликовал очередную безобразную статью, и Сириус уже просматривал газету, ища её, когда внимание привлек заголовок в разделе «Светская Хроника», и он чуть не поперхнулся чаем.
«НАРЦИССА БЛЭК ОБЪЯВИЛА О ПОМОЛВКЕ С ЛЮЦИУСОМ МАЛФОЕМ»
На колдографии под заголовком Нарцисса выглядела невероятно самодовольной. Её гладкие светлые волосы были уложены в замысловатую прическу, она была одета в великолепные шелковые одежды, расшитые бледно-серебряными звездами. Рядом стоял Люциус Малфой, в зеленом, высокий и надменный, с оскалом вместо улыбки на лице. Одна его рука собственнически обнимала Нарциссу за талию, другая властно опиралась на трость с затейливой резьбой. Рукоять представляла собой серебряную змею с изумрудными глазами, блестевшими даже сквозь колдографию. Мантия Малфоя выглядела роскошно, а волосы были такими же светлыми и ухоженными, как у его невесты. Сириус ненавидел его.
Нахмурившись, он пробежал глазами статью. Это был один из приторных текстов, в котором говорилось о предстоящей свадьбе, «светской свадьбе года», и о красивой, благородного происхождения невесте. Он не был удивлен – все знали, что эта помолвка состоится – но все же испытал раздражение. Теперь Нарцисса станет невыносимой.
Неудивительно, что мать в таком плохом настроении. Виделись они, к несчастью, часто, но Блэки не были ни близкой, ни любящей семьей. Конечно, мать и её невестка Друэлла не питали друг к другу теплых чувств. Вальбурга была обижена на обоих братьев, которые, хоть младше по возрасту, превосходили её в наследовании, так как были мужчинами. Глупость, но Блэки, будучи древней семьей, соблюдали старинные правила наследования: Вальбурга первенец, но, поскольку она женщина, то ничего не получит.
Поэтому для матери стал ударом тот факт, что у Сигнуса и Друэллы родились только дочери – Беллатрикс, Андромеда и Нарцисса – в то время как Вальбурга обеспечила семейство Блэк двумя здоровыми сыновьями, старший из которых унаследует все.
Состояние Блэков вновь оказалось в цепких руках Вальбурги. Ужасно, что её сын и наследник оказался неудачником и предателем крови. И теперь видеть, как дочь презираемой Друэллы делает столь респектабельную – нет, выгодную – партию… конечно, для Вальбурги это было слишком.
Может, если Сириусу повезет, этот шок доконает её.
Почти неохотно он обернулся к столу Слизерина, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Регулус, собрав вещи, направляется к двери.
− Увидимся в классе, − резко произнес Сириус и ушел, прежде чем Джеймс успел сказать хоть слово.
***
В вестибюле царил обычный гомон утренней рутины, студенты спешили кто куда, опаздывали на завтрак или торопились закончить эссе перед уроком. Сириус безуспешно искал брата. Не мог же тот так быстро сбежать… И тут он его заметил: Регулус поднимался по величественной мраморной лестнице с надменным скучающим выражением лица, доведенного до совершенства за годы тренировок. Сириус шевельнул палочкой в кармане и увидел, как аккуратно завязанные шнурки Регулуса развязались. Когда брат опустился на колени и принялся бесконечно долго и тщательно их завязывать, Сириус неспешно приблизился.
− Все нормально, Рег?
Регулус напрягся, затем выпрямился и повернулся к старшему брату, приподняв брови то ли неверяще, то ли презрительно, Сириус не мог определить.
− Ты разговариваешь со мной. На людях.
− И что?
− Ты никогда не разговариваешь со мной на людях.
Сириус нахмурился и поглубже засунул руки в карманы.
− Это неправда.
− Забавно, мы впервые с лета разговариваем, а сейчас уже почти Рождество.
− Ну, мы вращаемся в разных кругах.
− Это еще мягко сказано, − фыркнул Регулус. – Ладно, чего ты хочешь?
− Почему я должен чего-то хотеть? Разве я не могу просто спросить, как поживает мой братишка?
Регулус скривился, и Сириус не удержался от ухмылки. Регулус ненавидел, когда его так называли.
− Сколько раз тебе напоминать, что я всего на полтора года младше тебя?
− Видимо, еще парочку, братишка.
− Заткнись, − завязав шнурки, Регулус направился вверх по лестнице.
Сириус последовал за ним.
− Слышал, ты попал в команду по квиддичу, − сказал он небрежно.
− Да.
− Не знал, что ты интересуешься квиддичем.
Регулус настороженно взглянул на него, затем пожал плечами.
− Цисси подумала, что это пойдет мне на пользу.
− Ах, Цисси подумала. Хорошо для тебя или для твоего социального положения?
− Ой, заткнись, Сириус, я не обязан перед тобой отчитываться.
− Но перед Цисси ты отчитываешься.
− По крайней мере, она интересуется моими делами, − вспылил Регулус.
− И то верно. Я и забыл, что тебе всегда нужна оценка со стороны.
− Заткнись, Сириус.
Теперь Сириусу было трудно не раздражать младшего брата. Так было не всегда. Когда-то они были близки, их даже можно было назвать друзьями. Если не друзьями, то союзниками, объединившимися против тирании безумной матери и жестокого отца. Тогда Сириус не обижался на брата. Маленький заморенный Рег с тощенькими конечностями и заиканием, до сих пор иногда проявлявшимся, когда он бывал расстроен, несмотря на всех специалистов и заклинания, которые испробовала мать. Малыш Рег, когда-то упорядочивший их библиотеку по размеру и цвету книг, разделявший горох и морковь какой-то невидимой, не пересекаемой линией. Он был таким целеустремленным и аккуратным, но все же умудрился пролить графин вина на свежевыстиранную скатерть… Красное пятно, расцветшее на белом… Тишина, предшествовавшая буре гнева матери. Маленький Рег не представлял угрозы, скорее, это его нужно было защищать. И Сириус защищал, как мог.
Ну, обычно.
Он пытался убедить себя, что Регулус подчиняется семейке просто чтобы выжить – разве он, Сириус, в свое время не поступал так же? Он пытался убедить себя, что это не предательство, внезапное становление Рега родительским любимчиком, что он, Сириус, не воспринимает это в таком ключе. И главное, ему все равно… Но правда заключалась в том, что ему было больно видеть Рега на троне, когда-то принадлежавшем ему, пусть он и освободил его добровольно.
− Слушай… − вздохнул Сириус. – Просто будь осторожен, ладно? Я не хочу… Не связывайся с этой компанией. Они плохая компания.
− Знаешь, большинство людей считают, что это ты общаешься с плохой компанией.
− Твое определение «большинства людей» начинается и заканчивается мамой, да?
− По крайней мере, я забочусь о своей семье.
− Да. Я знаю.
Наступил неловкий момент, когда братья застыли на верхней ступеньке, готовые разойтись в разные стороны, а воздух между ними был заряжен многолетними невысказанными обидами.
Первым заговорил Регулус:
− Наверное, ты читал о Цисси?
− Про её помолвку с Золотой Кудряшкой? Да. Все прочел. Поверить не могу, что она выходит за этого павлина.
− Я могу, − возразил Регулус. – Они ид-д-деально подходят друг другу. Только подумай, сколько денег она сэкономит на зельях для волос.
Сириус громко, удивленно расхохотался. Морщинки на лице Регулуса разгладились, на миг он почти стал собой прежним.
− Шумиха поднимется ого-го какая, − продолжал Регулус. – Цисси мне написала, что планирует устроить шумную рождественскую вечеринку в честь празднования помолвки.
Само собой. Зачем праздновать рождение Христа, когда можно отметить помолвку Нарциссы и появление у неё на пальце очередного камня?
− Тебе, конечно, придется там присутствовать.
− Черта с два. Я вообще еще не решил, поеду ли домой в этом году.
− Сириус, ты должен, − голос брата вдруг посерьёзнел и стал чуть ли не умоляющим. Эхо разбитого хрусталя и книг, разлетевшихся по фойе. – Пожалуйста, просто приезжай. Не усложняй все.
Усложнять. Какое преуменьшение.
− Пожалуйста, Сириус.
Он посмотрел на мальчика напротив, на мгновение Регулус вновь стал «братишкой». Тем, кого нужно защищать.
− Да, хорошо, − хрипло выдохнул Сириус.
− Ты обещаешь? – настаивал Регулус. – Обещаешь, что приедешь домой на каникулы?
− Я же сказал!
− Ладно. – Еще одна неловкая пауза. – Спасибо.
− Увидимся, братишка, − хмыкнул Сириус. – И… Рег?
− Да?
− Не будь идиотом.
***
Однако через несколько дней Сириус обнаружил, что сожалеет о данном Регулусу обещании. Мысль сесть на поезд, сойти в Лондоне и вновь оказаться запертым в этом сумасшедшем доме… Его аж замутило. Джеймс тем временем беспечно донимал его причинами, по которым он должен приехать в Поттер-Хаус на рождественские каникулы.
− Мама всегда устраивает шикарный рождественский ужин, − сказал Джеймс по пути с Заклинаний, − в снежный квиддич поиграем!
− Снежный квиддич?
− Да, это как квиддич, только со снежками. Отличная игра.
Сириус был избавлен от необходимости отвечать, поскольку мимо прошли Лили Эванс и Мэри МакДональд, и, как ни странно, внимание Джеймса переключилось на них.
− …и Флоренс сказала, что Энсон трижды публиковался в «Заклинаниях Еженедельно»! − говорила Лили чуть менее восторженной Мэри. – Три! Разве это не потрясающе?
− Да… − согласилась Мэри, хотя голос у неё был скучающим.
Девочки ушли, и Сириус с легким интересом отметил, как хмуро Джеймс смотрит им вслед.
− Что в этом такого впечатляющего? – спросил он. – Опубликовать статью. Это любой дурак может. Я бы тоже мог.
− Конечно, − согласился Сириус, стараясь не ухмыляться. – Но ты её не опубликовал.
Джеймс нахмурился, затем пожал плечами и вернулся к своему крестовому походу, целью которого было заставить Сириуса приехать в Поттер-хаус. Но его усилия были бесполезны, оба это знали. Сириус всегда уезжал домой на рождественские каникулы. Он должен был. Если он не поедет, будут проблемы.
Ремус вернулся после полнолуния, вид у него был растрепанный и несчастный, но ледяной холод, пронизывающий замок, по крайней мере, давал ему повод носить толстый шерстяной шарф, скрывавший лицо со свежими шрамами. Не считая полнолуния, Ремус бегал как ошпаренный. Едва придя в себя, он вновь умчался по делам: префекты должны были украсить двенадцать массивных елей, которые Хагрид притащил в Большой зал. Обязанности префекта отнимали у него все свободное время. А еще были домашние задания, подготовка к С.О.В., становившаяся все более обременительной... Друг буквально сходил с ума.
− Наплюй на это все, − предложил Сириус.
− Не могу. На прошлой неделе я опять пропустил патрулирование, Лили и так слишком много раз меня прикрывала.
− Она и сама может украсить эту дурацкую елку.
− Но это нечестно.
И Ремус, хотя все еще выглядел как смерть в плохой день, поспешил в Большой зал. Джеймс и Сириус задержались в общей гостиной. Джеймс вновь пытался разъяснить Питеру процесс трансформации. Сириуса беспричинно раздражало все: невежество Питера, жизнерадостная настойчивость Джеймса, остролист, висевший над камином, студенты вокруг, болтавшие о планах на каникулах.
− Привет, мальчики.
Сириус увидел приближающуюся Алоди, державшую в руках наспех завернутую коробку. Он едва удержался, чтобы не закатить глаза.
− Кто-нибудь хочет конфетку? – спросила Алоди, протянув коробку. – Их прислал мой отец, но я стараюсь не есть сладостей.
− Почему? − спросил Джеймс, и Алоди рассмеялась, как будто он особенно удачно пошутил.
Сириус смекнул, что она сидит на диете: Нарцисса вечно рассказывала про разные модные диеты. Остальные мальчишки принялись за шоколад, но Сириус лишь презрительно смотрел на них.
Алоди, увидев возможность завязать разговор, весело примостилась на подлокотнике кресла Джеймса. Сириус подумал, что надо отдать должное её настойчивости, особенно перед столь жесткой реакцией.
− Ты поедешь на каникулы домой? – спросила она.
− Планирую, − ответил Джеймс, покосившись на Сириуса, но тот упрямо смотрел в огонь.
− Я с нетерпением жду каникул. Так здорово выбраться из замка, − продолжала Алоди.
− Ага, − пробормотал Сириус. – Ух-ты-ж-блядь-как-здорово.
− А ты не поедешь домой на Рождество? – с любопытством взглянула на него Алоди. – Я слышала, твоя семья устраивает ежегодно классные вечеринки.
Джеймс удивленно моргнул, услышав это, но Сириус лишь скривился. Алоди Блант была из так называемых «прихлебателей чистой крови», как это называли его кузены. Предположительно, она была чистокровной, но не принадлежала к древнему волшебному роду, как Краучи, Гэмпы или Блэки, и знала это. Её родители, видимо, заботились о чистоте крови, имени и статусе, поэтому она выросла с комплексом неполноценности. Его не удивило, что такая, как Алоди, знает и помнит о пышном празднике, на который её никогда не пригласят.
− Ах, да, − мрачно протянул Сириус. − Ежегодное бичевание семьи Блэков. Жду не дождусь.
− Ты не хочешь идти? – спросила Алоди.
− С чего ты взяла? Дни считаю.
Алоди, кажется, собиралась продолжить допрос, но Джеймс, несомненно, почувствовал опасность и вмешался:
− Ты уж извини Сириуса. У него передозировка рождественского настроения.
− Это все из-за конфет, − буркнул Сириус.
− Ладно… − неуверенно улыбнулась Алоди. – Ну, я пойду. Можете забрать остальные. Позже увидимся, Джеймс.
− Увидимся, − рассеянно согласился он.
Она ушла, а Питер взял еще одну конфету, пока Джеймс наблюдал за Сириусом.
− Знаешь, тебе не обязательно ехать на эту рождественскую вечеринку.
− Ты отвалишь или нет? – рявкнул Сириус. – Мы оба знаем, что я не поеду к тебе на каникулы.
Последовала пауза, единственным звуком было шуршание оберток от конфет, Питер неловко переводил взгляд с Джеймса на Сириуса.
− Почему нет? – тихо спросил Джеймс.
− Потому, что не могу, ясно?
− Потому, что это мой дом и ты боишься, что твоя семья взбесится, как летом? Ну так я останусь здесь. Оба останемся. Рождество в Хогвартсе всегда веселое.
− Не говори глупости. Это не… я должен быть там. В этом-то, блядь, и проблема.
− Но почему?
− Это сложно объяснить. Просто отцепись, ладно?
Сириус резко встал и метнулся в спальню, сбросив с подлокотника коробку конфет и оставив Джеймса и Питера с одинаково растерянными минами. А шоколадные конфеты рассыпались по полу общей гостиной.
***
Сириус плюхнулся на кровать. Он несколько раз ударил подушку, прежде чем уперся лбом в кулаки, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Последние несколько дней ярость становилась все сильнее. На лестнице послышались шаги, и дверь со скрипом открылась. − Какой сюрприз, − пробормотал Сириус. Джеймс проигнорировал это замечание и прислонился к столбу кровати, наблюдая за ним со знакомым Сириусу мрачным выражением. Оно означало, что Джеймс хочет с ним о чем-то «поговорить», о чем-то, что он считает «важным», и остановить его было невозможно. − Я тебя не понимаю, − начал Джеймс. – Почему ты так с собой поступаешь? Ты ненавидишь их, все это. Сама мысль о возвращении превращает тебя в другого человека. Зачем уезжать, если ты не должен? − Потому, что я должен. − Нет, не должен! В этом-то и все дело! Ты сам себя убиваешь пустяками! − Я же сказал, отцепись, Джеймс. − А я тебя не послушался. Зачем ты себя пытаешь? Сириус хмуро уставился в стену. − Ты не понимаешь, о чем говоришь. − Так объясни мне. Поскольку для меня ты выглядишь мучеником без веской причины. − Ты не знаешь мою семью, понятно? – Голос Сириуса, вопреки его воле, стал громче, злее. – Если я не поеду, разгорится… скандал. − Ну и что? – спросил Джеймс. – Какая разница? Тебя там не будет, тебя это не заденет! − Да, но заденет Рега! Отчаянные и злые слова были сказаны. Они повисли в воздухе между ними как нечто грязное, невысказанное, чему лучше бы таковым и оставаться. Они никогда не говорили о Регулусе. Когда брат поступил в Хогвартс, Сириус ясно дал понять, что Джеймс – а, следовательно, Ремус и Питер, – не должны с ним общаться. Никаких разговоров, приколов… ничего. Джеймс наблюдал за ним с растерянным выражением лица, которое лишь разжигало ярость Сириуса. Джеймсу всегда нравилось называть Сириуса братом, которого у него никогда не было, и это стало проблемой, ведь у Сириуса уже был брат. И, возможно, Джеймс не мог этого понять, но у Сириуса были обязательства перед Регулусом. − Нравится тебе это или нет, − прорычал Сириус, вновь выходя из себя, − мой брат он, а не ты. И я обещал ему, так что просто иди на хуй. Сириус тут же пожалел о сказанном, но слово не воробей, к тому же он сказал правду. Джеймс просто моргнул, его лицо исказилось от боли, которая не даст Сириусу уснуть долгими, долгими ночами. − Ладно, − произнес Джеймс и вышел из спальни, не сказав больше ни слова, оставив Сириуса наедине с его яростью.
